Жанр: Драма
Французов ручей
...олько спутал физиологию с
психологией. Самосознание человека, его ментальность, его память и накопленный
опыт - словом, все определяющее свойства личности - остаются прежними, но наши
клетки непрывно обновляются, и спустя какое-то время мы уже состоим из других
атомов - факт, известный еще в глубокой древности. Раньше этот процесс приводил
к накоплению дефектов в кровеносной, нервной и эндокринной системах; мы
старели, дряхлели и умирали. Теперь все изменилось: благодаря препаратам КР
наши клетки воспроизводятся с абсолютной точностью - но, само собой, из нового
строительного материала. Так что все мы - точные копии самих себя, с учетом
поправок, внесенных при генетическом редактировании. Эти поправки, безусловно,
полезны, а потому нас сегодняшних нельзя считать суррогатами нас вчерашних - не
в большей степени, чем отшлифованный брильянт счесть суррогатом природного
алмаза.
Что же касается потомства, тут ситуация сложней: хоть все генетические
особенности наследуются, одни из них заметны и активны, другие пребывают как бы
в латентном состоянии и проявляются лишь через два-три поколения. Правда, есть
способы пробудить их. К примеру, специалисты Тритона...
Но я слишком увлекся. Вряд ли такие нюансы пришли Шандре на ум в этот
момент; она лишь тряхнула головкой и заявила с неподражаемым женским
высокомерием:
- Массаракш! Уверяю вас, я вполне способна отличить кибернетический
механизм от своего супруга. Особенно в постели!
Мы проследовали на ужин, а наш рептилоид удалился в прямо противоположную
сторону. Не могу сказать, что я ему сочувствовал; я не люблю напоминаний о том,
сколько мне лет. Мои годы - мое богатство, и пересчитывать их дозволено не
всякому.
Затем случился еще один эпизод, весьма любопытный и подтвердивший, что я
могу довериться своей супруге. Она стремительно взрослела; я уже не сомневался,
что через пару лет она справится с любой щекотливой ситуацией. И лишь один
вопрос беспокоил меня - справлюсь ли с ней я сам?..
Вернувшись с очередных степных скачек, мы обнаружили записку от Ван Бюрен
Файт, моего агента по связям с местными кутюрье. Собственно, эти дела я считал
уже завершенными, и Файт оставалась моим сотрудником по двум причинам:
во-первых, я увольняю своих людей за час до вылета; а во-вторых, Файт была
прелестной девушкой, толковой и энергичной, и Шандра ей благоволила.
В ее записке сообщалось, что некая Ван Трей Удонго желала бы привлечь
принцессу КиллаШандру к демонстрации мод осеннего сезона - разумеется, за
весьма приличный гонорар. Если миледи не возражает, ей остается только
поставить подпись под соглашением и выйти на помост - вместе с еще одной
манекенщицей не столь именитой, но уже снискавшей определенную известность.
Каков же будет ответ?
Шандра была полностью "за", но я сомневался.
С одной стороны, мне хотелось, чтоб она заработала немного собственных
денег, округлив те суммы, что уже хранились на ее счетах (помните наше
представление с панджебскими статуэтками?..); с другой стороны, теперь я знал,
чем кончается демонстрация мод на Малакандре, и ничего не ведал о мадам Удонго.
Ее имя не значилось в списках моих покупателей - верный знак второсортности или
подмоченного реноме.
Я связался с Файт, но ее отзыв меня не вдохновил.
- Оборотистая леди, - доложила мой агент. - Владеет сетью ателье и модных
лавок, не первоклассных, но вполне пристойных и недорогих. В основном
обслуживает клиентуру со специфическими запросами - всяких типов, что желают
выглядеть точь-в-точь как король на коронации, но при пустом бумажнике. Она,
эта Удонго, неплохой модельер, с фантазией, но ее вещам недостает изящества и
вкуса - наденешь их пару раз и выбросишь в утилизатор... Миледи Киллашандра
таких платьев не носит! Да и я бы не стала;
- Что ей нужно от моей жены? - спросил я Файт, уже догадываясь об ответе.
- Ну, сэр, ваша супруга для нее - величайший из шансов! Такая реклама на
все сорок пять краалей! Принцесса со звезд... или даже со Старой Земли...
- Звезды можно оставить, а вот про Землю мы лучше замнем, - откликнулся я.
- Твои рекомендации, Файт? Что ты посоветуешь?
Она подумала, поджав пухлые губки, затем решительно покачала головой:
- Я против, сэр! Конечно, я получила бы процент от сделки, но я против.
Репутация миледи стоит дороже моих комиссионных.
Я кивнул, взмахом руки выключил голопроектор и повернулся к Шандре. Моя
супруга казалась опечаленной.
- Миледи не терпится раздеться? Она порозовела, но не опустила глаз.
- Грэм, ты ревнуешь? Ты огорчен тем, что твоя жена выглядит
привлекательной для других мужчин?
- В одежде, - уточнил я, - только в одежде, моя дорогая.
- Но ведь этот финал... эта заключительная сцена... это всего лишь аспект
искусства! Я хотела бы его продемонстрировать, а ты бы посмотрел, как у меня
получится... Знаешь, ведь этот обычай мог уже распространиться в других мирах!
Тебе это не приходило в голову?
Не приходило, хотя должно было прийти - ведь я считался великим
распространителем культурных традиций! Впрочем, ничего нового на Малакандре не
изобрели; стриптиз как таковой известен всюду, кроме, быть может,
ортодоксальных миров. Но там - свои развлечения... кометы, посланные Господом,
или цереброскоп-аннигилятор... Что до меня, я все же предпочитаю стриптиз.
Только не в публичном исполнении моей жены!
Я посмотрел на нее и с дрогнувшим сердцем решил сменить гнев на милость.
- Ладно, девочка, можешь подписывать этот проклятый контракт! Я только
прошу тебя не увлекаться в финале. Там есть вторая манекенщица - вот пусть она
и раздевается!
- Но, Грэм, дорогой... Это же привилегия манекенщиц высочайшего класса!
- Что поделаешь, - вздохнул я, - у манекенщиц свои привилегии, у принцесс
- свои... Положение обязывает, детка! Наша репутация должна быть на высоте! Я -
Старый Кэп Френчи, Торговец со Звезд, Друг Границы, а ты -
Леди-Которая-Не-Раздевается... На этом мы и закончим нашу дискуссию.
В ее зеленых глазах замерцали дьявольские огоньки.
- Леди-Которая-Не-Раздевается... - медленно повторила Шандра. - Но ведь
бывают исключения, дорогой? Например, сейчас?
Она сбросила платье, и лишь через пару часов я смог связаться с Файт и
сообщить, что ей все-таки светят комиссионные.
Я не таскался на репетиции - кроме самого первого раза, когда был
представлен мадам Удонго. Справедливости ради должен сказать, что внешность ее
меня приятно удивила. В ней чувствовался свой стиль - слишком пышный и яркий,
слегка небрежный и безалаберный, но, безусловно, индивидуальный. Словом,
знойная женщина, мечта поэта! Она выбрала зрелый возраст, от тридцати пяти до
тридцати восьми, в чем усматривался оттенок покровительства - ведь ей
приходилось работать с женщинами, которые выглядели на десять или пятнадцать
лет моложе ее. Разумеется, все это было чистой бутафорией, но всякий бизнес в
сфере искусства наполовину мираж, наполовину ловкий рекламный трюк. Судя по
всему, мадам Удонго, игравшая роль старшей сестрицы своих клиенток, это отлично
понимала.
Я познакомился с ней, вручил ей Шандру и распрощался, дабы заняться своими
делами. Мои оранжевые обезьянки и птерогекконы, мои панджебские статуэтки и
кристаллошелк, мои наряды и многие записи были распроданы, но кое-что еще
оставалось. Например, великая драма "Гамрест", которую я собирался всучить
Фотсванскому обществу изящной словесности.
По словам Шандры, подготовка к осеннему шоу мадам Удонго продвигалась
вполне успешно. Клев был изрядный; половина прежних моих покупателей собиралась
участвовать в аукционе - конечно, не ради знойной мадам, но мечтая снова
взглянуть на романтическую принцессу с древней Земли, то ли беглянку, то ли
изгнанницу, то ли жертву своих научных пристрастий. Поговаривали, что даже
наследный принц пожелал осчастливить мадам Удонго своим присутствием; ну а где
принц, там и его жена, его наложницы и фрейлины. Короче говоря, высший свет!
Офис мадам Удонго был осажден репортерами, столичные снобы чистили перышки, и
все шло к тому, что повторится история с панджебским серебром. Правда, Файт
скептически поджимала свои пухлые губки и, в отличие от меня, не пропускала ни
одной репетиции, но ей не удалось обнаружить никакого подвоха.
Вторая манекенщица, Ван Хазен Ратхи, оказалась приятной и сговорчивой
девицей - во всяком случае, она не спорила с Шандрой, кому какое платье
надевать. И, разумеется, последний номер программы оставался за ней, как было
оговорено в составленном Файт контракте. Ратхи ничего не имела против, даже
наоборот: ведь эта демонстрация, вместе с финальным апофеозом, могла стать
вершиной ее карьеры.
- Прелестная девушка, - отзывалась о ней Шандра. - Еще не выбилась в
звезды, как наша Кассильда, но смотрится очень неплохо. Такая же высокая, как
я, а тут и тут, - она коснулась груди и бедер, - у нас тоже все сходится. Я
могу носить ее платья, а она - мои.
Внезапно ей захотелось сделать Ратхи подарок, и за пару дней до
демонстрации Шандра слетала на корабль, чтобы воспользоваться услугами
роботов-портных. Я ничего не подозревал, клянусь! Мне и в голову не пришло, что
этот подарок (вечернее платье из камелотского бархата) был лишь предлогом и что
моя хитроумная леди планирует некие меры предосторожности.
Она вернулась с большим свертком, в котором что-то шелестело, но я туда не
заглядывал. Она показала мне платье Ратхи, и я его похвалил - синий бархат
отлично гармонирует со смуглой кожей и темными волосами малакандриек. Ну а что
еще было в том свертке, осталось тайной - до самой последней секунды
демонстрации.
В день выступления я проследовал с ШанДрой и Файт в отель, где полагалось
вершить высокое действо. Шандра сунула мне программку, а затем мои девушки
юркнули в костюмерную, оставив меня с мадам Удонго и женоподобным субъектом,
которому предстояло вести шоу. Дым стоял столбом, публика валила валом:
журналисты и участники аукциона, дамы и джентльмены из высшего света, и даже
пяток наложниц принца (сам он все-таки не явился, отягощенный государственными
заботами). Атмосфера была накаленной, и я никак не мог понять, чего же ждут все
эти расфуфыренные снобы: изящного спектакля или громкого скандала.
Знойная мадам Удонго в этот раз не вызвала у меня теплых чувств. Невольно
я сравнивал ее с Кассильдой; было в них что-то общее, то ли энергия, бившая
через край, то ли резковатая манера держаться. Но Кассильда обладала
великодушием и юмором, а в нынешней моей собеседнице я не ощущал ни того ни
другого. Мне почудилось, что она нервничает; временами в ее глазах мелькало
выражение кошки, готовой сцапать хозяйскую канарейку.
О причинах я мог лишь догадываться. С Шандрой она расплатилась вперед, и я
уже инкассировал выданный чек, переведя средства в платину. Проблем со
спектаклем вроде бы тоже не намечалось: обе манекенщицы - профессионалки, а
одна к тому же принцесса. Ну а публика - сплошной бомонд из столичного крааля!
Чего же еще?..
И все-таки она нервничала. Я отнес это да счет волнения, раскланялся с
мадам и сел на свое место, весьма почетное и приятное. Слева от меня щебетали
наложницы принца, справа сверкала огненным взором супруга губернатора, а за
спиной приземлилась стайка еще каких-то дам, источавших райское благоухание.
Так я и сидел, вроде сухой сосновой шишки, брошенной в розовый куст.
Мадам Удонго скользнула за кулисы и минут через десять возникла на помосте
с самым удрученным видом. На меня она старалась не смотреть.
- Благородные дамы и господа, - объявила знойная леди, - у нас маленькое
изменение. Моей второй манекенщице нездоровится, и она, к величайшему своему
сожалению, не может выйти на помост. Но принцесса Киллашандра готова порадовать
вас и провести все шоу от начала до конца. До самого конца, мои благородные
гости! Я думаю, вы только выиграете от такой замены!
Тут, театрально взмахнув руками, она рискнула поглядеть на меня. Я
оскалился - точь-в-точь как хищный сфинкс над горлом обреченной жертвы. Увы, до
ее шейных позвонков и нежной шейки изменницы Ратхи мне было не добраться! Сами
представьте: слева - наложницы принца, справа - супруга губернатора, а за
спиной - весь местный бомонд... Оставалось только скрипеть зубами да слушать,
как сзади шепчут: "Ну, на этот раз ей не отвертеться!.."
С этим самым зубовным скрежетом я раскрыл программку, протер глаза и
вздрогнул - на белом поле крупными буквами значилось: "Не стоит недооценивать
меня, дорогой!" Надпись была сделана второпях, красным пишущим стилом, и не
могу сказать, что, прочитав ее, я успокоился. Я лишь догадался, что меня ждут
сюрпризы - как, впрочем, и всех зрителей вместе с мадам Удонго.
Демонстрация началась. Прошествовав первый раз вдоль помоста, Шандра лихо
подмигнула мне и больше уже не косилась в мою сторону. Как положено классной
манекенщице, она делала пируэты и реверансы, вышагивала с гордым видом,
обольстительно улыбалась, кружилась и кланялась, колыхала бедрами, застывала в
элегантных позах и кутала плечи в невесомый мех накидок. Струились золотые
волосы, струилась и сверкала ткань - то алая, подобная заре, то бирюзовая, как
море на закате, то черная, словно космос, расшитая серебряными блес-ками звезд.
Ведущий комментировал наряды, мадам Удонго объявляла покупателей, публика
восторженно гудела, репортеры не отрывались от микрофонов и камер, наложницы
принца хихикали и ели сладости, а я сидел молча и слышал голос Шандры: "Не
стоит недооценивать меня, дорогой!" Я ждал сюрприза.
Распродажа шла в бодром темпе, хотя демонстрируемые туалеты не отличались
оригинальностью и не могли тягаться с моими моделями; пожалуй, ни один из них я
не стал бы хранить в банках данных "Цирцеи". Наконец дошла очередь до
последнего номера: согласно давней земной традиции это было белое подвенечное
платье с кружевами, прикрывавшими грудь, и с длинным шлейфом. Я прикинул, что
Шандра вроде бы задержалась в костюмерной чуть дольше обычного, но такой наряд
не наденешь за две минуты. Еще мне показалось, что под кружевами у нее что-то
поблескивает, но что именно, я не мог разобрать. Если брильянты, то почему она
спрятала их под лифом?
Накал страстей достиг апогея. Досужая публика пристыла, а волки модельного
бизнеса сражались за подвенечный наряд с таким упорством, будто каждый мечтал
осчастливить свою любимую избранницу. Наконец мадам Удонго сверилась с
регистрирующим компьютером и объявила:
- Продано! Продано сэру Ван Нимейеру Чаке, представителю "Карден Ракель"!
Этот господин сидел напротив меня, по другую сторону помоста, так что я
мог любоваться, с каким изяществом моя супруга распускает магнитные застежки,
подбирает шлейф и вылезает из платья, не забывая при том улыбаться и кланяться.
В следующий момент все мы, собравшиеся в зале, были ослеплены: казалось, тело
моей принцессы от плеч до самых щикотолок внезапно превратилось в огромный
сверкающий алмаз, который пылал и горел ярче искусственного освещения. Она
повернулась; волны мягкого радужного сияния окутывали ее, и на мгновение сквозь
них дразнящим намеком проступали то округлое гладкое колено, то загорелое
плечо, то розовая вишенка соска. Зрители ахнули и застыли.
В своем обычном состоянии кристаллошелк прозрачен и бесцветен; вы можете
сложить его сто раз и разглядеть под ним маковое зернышко. Вся красота этой
сказочной ткани постигается в движении - стоит ее встряхнуть, провести по ней
ладонью, как поверхность сразу начинает переливаться и мерцать, напоминая все
самоцветы разом. Вы увидите яркий рубиновый свет, нежное сияние аквамарина и
сапфира, золотистые топазовые отблески, изумрудную зелень и сверкающие стрелы
серебра, какие испускает лишь хорошо отшлифованный алмаз... Чудо, воистину
чудо! Особенно если учесть, что толщина ткани не превосходит двухсот
молекулярных слоев.
Но эти слои защищали целомудрие моей супруги с надежностью космического
скафандра. Окруженная сиянием и блеском, она сложила платье и, сделав последний
реверанс, вручила его сэру Ван Нимейеру Чаке из "Карден Ракель". Потом
повернулась ко мне.
- Грэм, лови!
Я едва успел подняться, как она прыгнула прямо мне в руки. Должен
напомнить, что Шандра - девушка рослая и при стандартном тяготении весит
немало. К счастью, я устоял: помогли тренировки в спортивном зале "Цирцеи", а
пуще того - мужская гордость и упрямство спейстрейдера. Так что мы не рухнули
на пол под креслами. Я даже ухитрился взойти на помост, не забывая покачивать
свою драгоценную ношу, чтобы она светилась и сияла поярче.
В зале на секунду наступила мертвая тишина, затем зрители разразились
овациями, хохотом и свистом. На лице мадам Удонго промелькнула симфония бурных
чувств: стыд сменил растерянность, а за ним смуглые щеки знойной красавицы
побагровели от гнева. Ну что ж, подумал я, направляясь за кулисы, она хотела
скандала - она его получила!
Сопровождаемые ревом зрителей, мы добрались до костюмерной. Перед ее
дверью несла стражу бдительная Файт. Увидев нас, она отвернулась; кажется, ее
одолевал смех. Из зала все еще слышались выкрики и хохот. Всем все было ясно:
подставка с недомоганием Ратхи, шитая белыми нитками хитрость мадам и ответный
ход моей принцессы. Она ни в чем не подвела свою хозяйку, перевыполнив
контракт; ее попросили раздеться, и она разделась. А уж что у нее было под
платьем, знал один всеведущий Творец - и, быть может, верная Файт.
В костюмерной Шандра быстро переоделась, и теперь я разглядел, что ее
наряд из кристаллошелка скроен по образцу нашего незабвенного комбинезончика.
Она натянула платье, в котором явилась в отель, и я спросил, почему она не
надеваетодин из туалетов мадам Удонго. Это было традицией, знаком уважения к
хозяйке шоу.
Шандра тряхнула гривой золотистых волос:
- Я не собираюсь носить ее модели и спасать ее репутацию!
- Ты думаешь, ее репутация нуждается в спасении?
- Еще как, Грэм! Ведь всем ясно, что она подстроила... Она распускала
слухи, что ожидается нечто неординарное, всякие сплетни и намеки - знаешь, как
это бывает: слово здесь, слово там... А Файт держала ушки на макушке и все
рассказывала мне. - Тут Шандра, окинув меня задумчивым взглядом, заметила: -
Конечно, этим меня не смутишь - я бы разделась, милый, присела, поклонилась и
помахала публике ручкой. Но раз ты запретил... раз тебе это неприятно... Я не
хочу сердить тебя, Грэм, я не хочу расстраивать. Я тебя люблю.
Мне показалось, что сам Господь прошелся босыми ногами по моему сердцу. В
смущении я пробормотал:
- Спасибо Файт... Как говорится, praemonitus praemunitus.
Брови Шандры изогнулись.
- Что это значит, Грэм?
- Кто предупрежден, тот вооружен. Это на латыни, Шандра. Так говорили
римляне, древние римляне, двадцать два тысячелетия тому назад. Они были мудрым
народом и очень предусмотрительным... почти как ты, дорогая.
Вечером я пригласил Файт в наш номер - лучший в лучшем из отелей Фотсваны.
Здесь он назывался не президентским, а королевским, и это значило, что вас
обслуживают не роботы, а люди, что ковры на полу вдвое толще, чем на Барсуме, а
постель - вдвое шире. Пожалуй, Его Краальское Величество мог бы улечься тут со
всем своим гаремом! Но я не собирался смущать Файт видом этого чудовищного ложа
и принял ее в кабинете. Шандра, разумеется, была со мной - сидела на ручке
моего кресла.
- Твои комиссионные, детка. - Я протянул Файт заполненный чек, но она
отдернула пальцы.
- Сэр, могу ли я обратиться с просьбой к миледи Киллашандре?
- Конечно. Но возьми же чек!
- Сэр, миледи... Прошу прощения, я предпочла бы иную форму компенсации.
Я посмотрел на Шандру - она улыбалась. Кажется, эти две птички уже у
спели: почирикать за моей спиной! Ну и какие же песни споют они мне?
Опустив чек на стол (столешница из малахита, инкрустированного серебром),
я откинулся в кресле и устремил взгляд в потолок. Файт сидела напротив, поджав
пухлые губки и скромно сдвинув колени; ее милая смуглая мордашка порозовела от
смущения.
- Сэр, Ван Нимейер из "Карден Ракель" сделал мне предложение...
- Поздравляю, - отозвался я без особого энтузиазма. Этому Ван Нимейеру я
не слишком симпатизировал - быть может, оттого, что Шандра все-таки сбросила
перед ним платье.
- О, сэр, вы неправильно меня поняли! Это деловое предложение, а не...
Шандра фыркнула у меня над ухом, нагнулась и прошептала:
- Перестань мучить бедную девочку, Грэм, а то я тебя укушу!
Я милостиво кивнул.
- Ну так чего хочет бедная девочка от миледи?
- Ван Нимейер готов выпускать белье из крис-таллошелка... понимаете, сэр,
такое же, какое было на миледи под тем свадебным платьем...
- Дорогая вещь, - заметил я. - Не каждому по карману.
- Верно, - согласилась Файт. - Но "Карден Ракель" - поставщик королевского
двора, а те дамы, что были на демонстрации, просто в восторге... Я имею в виду
- от миледи и ее комбинезончика.
Я вспомнил наложниц принца, супругу губернатора и снова кивнул. Пожалуй,
Файт было нельзя отказать в деловом чутье!
- Хочешь получить лицензию на производство вместо комиссионных? И вступить
в долю с Ван Нимейером?
- Вот именно, сэр. Для меня это верный шанс. Но, кроме лицензии...
Она бросила взгляд на Шандру, и теперь моя супруга принялась милостиво
кивать.
- Кроме лицензии, сэр, я хотела бы обладать эксклюзивным правом на рекламу
изделия. Если миледи позволит использовать свое имя... разумеется , не
бесплатно...
Кажется, у миледи возражений не имелось, и я понял, что скоро местные
модницы будут щеголять в белье а-ля принцесса Киллашандра, а "Карден Ракель"
обзаведется новым компаньоном. Но - не бесплатно, не бесплатно, как сказала
Файт! Какую же плату возьмет с нее моя супруга?
Я спросил ее об этом. Шандра задумалась.
- Помнится мне, был один случай с Кассильдой... в те времена, когда ее не
считали знаменитостью... Она говорила, что как-то раз, после удачного
выступления, ее прокатили в карете с черными единорогами, с шампанским и
грудами цветов... С тех дней началась ее слава! И если Файт устроит нам такую
прогулку... скажем, по кольцевому шоссе вокруг столицы...
Файт расцвела, вскочила из кресла и чмокнула Шандру в щеку.
- Карета, шампанское и цветы! Вы, я и капитан Френч вместо кучера!
Изумительно, миледи! Потрясающе! Вот только где бы разжиться единорогами?
Такими, что приучены ходить в упряжке? Может, в поместьях короля? Или
принца?
Мы посовещались еще немного, решив остановиться на шабнах - все-таки надо
учитывать местный колорит, хотя бы в части тягловой силы. Что до цветов и
шампанского, то они на Малакандре не хуже, чем на Барсуме, а в выборе кучера мы
оказались полностью оригинальны. С кем бы ни ездила Кассильда на черных
единорогах, то был - клянусь! - не Старый Кэп Френчи, великий Торговец со
Звезд!
ГЛАВА 11
После той очаровательной прогулки мы пробыли на Малакандре еще пару
недель, посвятив их отдыху и развлечениям. Должен признаться, что в этом смысле
столичный город не оставляет желать лучшего. Во-первых, Фотсвана лежит на
восьмидесятом градусе северной широты, и здесь не столь жарко, как в южных
степях, граничащих с пустынями. Во-вторых, окрестности столицы прелестны: парки
с фонтанами и дворцами, озера среди древесных кущ, скалы с хрустальными
водопадами, уединенные дорожки для верховых прогулок и довольно крутые холмы,
где разбит городок аттракционов. В-третьих, здесь находятся резиденции короля,
наследного принца и губернатора, и каждый держит свой двор - а как известно,
придворным дамам и кавалерам подавай все самое лучшее. Вот почему в Фотсване
самые лучшие отели, самые лучшие театры и самая лучшая кухня. Еще тут есть
магазины - не огромные универмаги с роботами у прилавков, а крохотные лавчонки
антикваров и ювелиров, где можно с легкостью просадить целое состояние.
В одной из таких лавочек выставили часть моих панджебских изваяний
(приобретенных, видимо, на аукционе), и я ее посетил, выбрав нитку розового
жемчуга для Шандры. Владелец, почтенный Ван Рох Балеки, выглядел лет на
тридцать, но было ему за девятьсот; он пережил двух малакандрийских королей и
надеялся, что переживет третьего. Мудрый человек, должен заметить, и большой
ценитель жемчуга-у него скопилось с полсотни ящиков ожерелий, браслетов и
диадем, так как в последнее время жемчуг на Малакандре вышел из моды. Ван Рох
был готов уступить мне половину с двадцатипроцентной скидкой, если миледи
Киллашандра выйдет в свет в жемчужном колье - а лучше обвешанная жемчугом с
головы до ног. По его мнению, это пробудит интерес к прекрасным древним
традициям, когда жемчуг считался первой драгоценностью королей.
Я заключил с ним сделку, и в тот же вечер мы с Шандрой собрались в балет.
Она решила надеть платье с глубоким вырезом - розовые жемчужины отлично
гармонировали с ее смуглой бархатистой кожей.
Нам предстояло смотреть "Месть капитана Рего", историю сложную и
драматическую, так что я счел необходимым заранее просветить Шандру. Балет есть
балет - прекрасное, но довольно условное искусство, и лучше, если вы знаете,
что происходит в начале, посередине и в конце. Если вам ясен сюжет, вы с
бол
...Закладка в соц.сетях
