Жанр: Драма
Французов ручей
...ое-что явилось
настоящим открытием. Я был в восторге, хотя бальные платья времен величия
Тритона могли показаться нескромными даже для барсумийцев. Они слишком открытые
и полностью обнажают грудь, а также другие интимные части тела, но весь фокус в
том, что их нужно клеить из кристаллошелка. Его благородное сияние скрывает то,
что должно быть скрыто, окутывая плечи и бедра радужной мерцающей дымкой. Да,
кристаллошелк - это нечто восхитительное! Вид его прекрасен, цена стабильна (и
огромна!), и лишь в немногих мирах умеют творить подобное волшебство.
Пришлось мне снова обратиться в "Инезилыо" с дополнительным заказом. К
счастью, я не сторонник торопливости в делах и еще не отменил приглашения;
прикинув же возможные выгоды, решил не отменять его вовсе. Надеюсь, их
представитель не хотел обидеть Шандру, а допущенную им небрежность я мог
компенсировать ей туалетами из кристаллошелка.
Наступил день, когда катер доставил орду гостей с Барсума, и мой тихий,
мирный, спокойный корабль превратился в подобие Колизея накануне гладиаторских
боев. Рубку, спальню, кладовые и медотсек я предусмотрительно запер, но в
остальных помещениях (кроме, пожалуй, карцера) кружились пестрые людские
водовороты, сверкали яркие огни, развевались одежды и темные локоны, блестели
глаза, и на оливково-смуглой коже рассыпались искры самоцветов. В кают-компании
(там был оборудован бар) закусывали и пили; в гимнастическом зале, украшенном
цветочными гирляндами из моих оранжерей, пили, закусывали и сплетничали; во
всех остальных местах, не считая салона, творилось то же самое. Двери в салон
были пока закрыты - в ожидании предстоящего священнодействия. Вероятно, оно
являлось событием всепланетного масштаба, так как кроме деловых кругов и
журналистов пожаловали политики - от правящей хунты, а также от хунт Свирепых
Ягуаров, Серого Кондора, Анаконды и Оцелота. Пили много, но все вели себя на
удивление прилично, не исключая репортеров, - наверно, потому, что у карцера
дежурил наряд роботов с лучеметами.
Наконец огромные двери салона распахнулись, и публика, истомившаяся в
ожидании, валом хлынула внутрь. Должен заметить, что все спейстрейдеры
стремятся сохранить порядок на таких мероприятиях, а я - еще больше, чем
остальные. У меня имеется свой способ проведения аукционов, абсолютно
объективный и не позволяющий участникам сунуть нос в чужие дела.
Итак, первым делом зрители занимают места в бельэтажа, а непосредственные
участники - в партере, подальше друг от друга. Каждому из них выдается
миниатюрный терминал, связанный с компьютером "Цирцеи", и каждый может
отстучать на нем предлагаемую цену. Высшая ставка загорается на табло; желающие
прибавить делают это скрытно, так как их кресла скорей похожи на кабины, не
позволяющие разглядеть ни движений руки, ни выражения лица. Затем трижды падает
молоток. Все! Продано!
Есть в этом деле маленький секрет - мой собственный терминал, на котором
высвечивается максимальная цена и с которого я могу ее повысить, если недоволен
наилучшим предложением. Это значит, что ни одна модель не уйдет задешево - в
крайнем случае она остается у меня; ведь только мне известны номера терминалов
и фамилии победителей. Уверяю вас, что при такой системе никто не знает, какое
платье кому досталось и сколько из них выкупил сам жадный Старина Френчи.
Демонстрация проводится неторопливо, чтобы манекенщица успела переодеться.
В паузах я развлекаю публику всякими шуточками, роботы разносят прохладительное
и горячительное, а гости обмениваются впечатлениями. Смысл длительного показа -
двоякий; во-первых, я могу нанять только одну манекенщицу (зато самую лучшую,
вроде Кассильды), а во-вторых, оценить реакцию покупателей. Стоит ли добавлять,
что со своего места я вижу всех, а также их имена и предложения на своем
терминале?
Мы начали в обычном неспешном ритме. Кассильда была выше всяких похвал -
безусловно, звезда, а не черная дыра: макияж великолепен, жесты отточенны,
движения плавны, ткань струится с покатых плеч, глаза сияют, волосы вьются.
Зрители хлопали в восторге, покупатели трудились над терминалами, "Цирцея"
подсчитывала прибыль, роботы метались с подносами туда-сюда, а мы с Шандрой
развлекали гостей.
Как я уже упоминал, моя прекрасная леди не демонстрировала платья, однако
являлась полноправной участницей шоу. То был ее первый выход в свет, и я не
поскупился на закуски и напитки, дабы обставить его надлежащим образом. Пусть
привередливым барсумийцам Шандра казалась "тяжеловесной", пусть ее рыжеватые
локоны и изумрудные глаза являли для них непривычную гамму, пусть!.. Но здесь,
на борту "Цирцеи", она была хозяйкой - госпожой, владычицей, повелительницей!
Королевой, черт побери! И ее король (вернее - престарелый принц) желал
подчеркнуть ее власть.
Я выбрал для Шандры изысканное черное платье, расшитое золотом; в ее
волосах, отросших к тому времени до плеч, сияла изумрудная корона о шести
зубцах; ее обнаженные руки были унизаны браслетами, в ее ушах сверкали серьги,
подобранные в тон диадеме; ее стройную талию перехватывал пояс, и
угольно-черная ткань спадала до щиколоток плавными мягкими волнами; ее грудь
была полунагой и прикрытой изящнейшими кружевами, переплетением темных, алых и
золотых нитей, подобных взрыву сверхновой. Как она была прекрасна! Барсумийцы,
по большей части - мужчины, не сводили с нее восхищенных глаз. Тяжеловесная или
нет, она была женщиной, восхитительной женщиной, достойной поклонения!
Держалась она превосходно. Темы ее бесед с гостями были ограничены
пейзажами Барсума, действием, творившимся на помосте, да двумя десятками книг,
которые она успела прочесть, но все это Шандра выкладывала с той
обворожительной улыбкой, что придает любым словам женщины некий загадочный
смысл, намек на тайну. При всей своей невинности она подхватила у Кассильды
пару крепких выражений, но в ее устах они казались вполне уместными - словно
королева снисходит до жаргона подданных. Во всяком случае, брови барсумийцев не
поднимались слишком высоко, а их оливковые физиономии сияли, будто натертые
маслом. Наконец я заметил, как наш привередливый друг, агент "Инезильи",
кудахчет и распускает хвост перед моей супругой, и восторжествовал. Это была
победа!
То же самое относилось к аукциону. Мы завершили его, и я начал обходить
участников, передавая им сертификаты - вместе со своими поздравлениями и
чарующими улыбками Шандры. Только одна вещь осталась непроданной, цены были
вполне приличные, и я уже подсчитал, что наше путешествие в мир Барсума
полностью окупилось. У меня мелькнула мысль, что теперь стоит заняться
экспортом - приобрести большую партию кристаллошелка, записи спортивных
состязаний, два-три патента на технические новшества и - чем черт не шутит! -
дюжину черных единорогов. Вместе с моими шабнами и птерогекконами они бы
составили целый передвижной зверинец.
Вечером я отметил очередную улыбку Фортуны в скромном, но приятном
обществе, вместе с Кассильдой и Шандрой, а наутро спустился в Гатол, дабы
заняться экспортными операциями. В течение следующей недели я редко видел обеих
своих дам, хотя к ужину неизменно возвращался на "Цирцею". Они почти не
покидали салона, но, вслушиваясь в переменчивый рокот центробежных двигателей,
я догадывался, что Кассильда Долорес дим Каракоса натаскивает мою супругу в
полном диапазоне гравитационных сил, в котором люди еще думают о тряпках и
нарядах. Это составляло от двух сотых до одной и трех десятых "же", так что я
мог надеяться, что после подобной полировки Шандра не ударит в грязь лицом ни в
городах сакабонов, ни в тяжелом мире Сан-Брендана. Коридор и гимнастический зал
были все еще пропитаны густыми парфюмерными ароматами, помост звенел от
перепляса каблучков, а роботы носились как оглашенные, таская грудами одежду и
белье, ларцы с косметикой и тяжкие подносы с закусками и бутылками. Вероятно,
превращение моей Шандры в профессиональную манекенщицу сопровождалось особым
голодом и жаждой.
Дня через три-четыре я забеспокоился и, отужинав, потребовал отчет об их
успехах. Моя супруга с готовностью принялась докладывать, но Кассильда живо
стреножила ее.
- Он - мужчина! - Темные глаза окатили меня таким презрением, словно я был
самцом макаки, посягнувшим на райскую птичку. - Он мужчина и не должен лезть в
женские секреты, моя дорогая. Запомни это получше, если не хочешь его потерять!
А ты, Грэм, - тут она повернулась в мою сторону, - ты занимайся своим делом.
Массаракш! Почему бы тебе не позавтракать со своими разгильдяями-агентами?
Почему бы не напиться? Почему бы не сходить в приличное заведение, в
какой-нибудь клуб или университет? Может, купишь там пару умников для своего
зоопарка!
Вот так меня выпроводили с собственного корабля - при молчаливом
попустительстве моей же собственной супруги. Будь я моложе, я мог возмутиться,
но мудрость прожитых лет подсказывает мне: там, где сошлись две женщины, всегда
присутствует дьявол. И лучше с ним не спорить!
Я спустился вниз, но своих агентов решил не тревожить - я не люблю стоять
у них над душой. Пресс-атташе Эстебан готовил мою очередную встречу с
репортерами, второй парень дожимал университетских литераторов, и, чтобы им не
мешать, я отправился на экскурсию по салонам мод, скупая все, что представляло
хоть малейшую ценность. Нагрузившись информационными дисками, я заглянул к
поставщикам мануфактуры и выбрал несколько отрезов - памятуя о том, что одежды
любого мира лучше выглядят в местных тканях. Завершив эти хлопоты, я пообедал в
роскошном ресторане "Буэнос-Лимас"; впрочем, там не было ничего, что не сумели
бы приготовить кибернетические повара "Цирцеи".
Спать я отправился в свой одинокий пентхауз с позолоченными ванными, но
спалось мне плохо; снились глупые сны, будто Кассильда умыкнула мой корабль и,
совершив прыжок в поле Ремсдена, кружит над Мерфи - с гнусной задумкой продать
Шандру в рабство непорочным сестрицам. Глупость, конечно, но я пробудился в
холодной испарине в самый темный из ночных часов и тут же послал запрос на
"Цирцею". Она откликнулась и сообщила, что на борту все в порядке, что госпожа
и гостья спят и, согласно показаниям датчиков, вмонтированных в их постели,
находятся в добром здравии. "Мне бы так..." - пробурчал я сквозь зубы, на что
"Цирцея" дала совет принять слабительное. Юмор всегда являлся ее слабым местом,
и, поразмыслив, я решил, что она не шутит, а пытается сорвать на мне злость.
Что ж, у нее были к тому причины: попробуйте сохранить покой, когда вами
командует пара женщин!
Рекомендация насчет слабительного меня не соблазнила; я пошарил среди
записей, отыскал нейроклип с нежными мелодиями Лайонеса, сунул его в щель за
подушкой и отключился.
Два следующих дня я посвятил местному зоопарку. Среди гидропонных отсеков
и оранжерей "Цирцеи" есть два особых помещения, гибернатор и зверинец, где
хранятся мои коллекции животных, птиц, насекомых и рыб. В гибернаторе, который
по сути является установкой глубокого холода, я держу оплодотворенные
яйцеклетки и другой генетический материал, а в зверинце - некоторых забавных
тварей, представленных, так сказать, в полный рост. Там есть десяток
птерогекконов с Перна - маленьких летающих ящерок, ярко окрашенных и на диво
сообразительных; я даже подозреваю, что эти миниатюрные дракончики владеют
даром телепатии. Там есть пара шабнов, результат генетического скрещивания
лошади и верблюда; эти горбатые голенастые животные способны развивать огромную
скорость, нести тяжкий груз и неделями обходиться без воды. Их вывели на
Малакандре, а я их похитил, подкупив техников, ведавших клонированием.
Собственно, это был не подкуп, а частное соглашение; в результате мои партнеры
сделались чуть богаче, а я получил образцы нужных мне геномов. И не ошибся! К
шабнам до сих пор проявляют интерес, особенно в пограничных мирах.
Еще у меня имеются птицы, бабочки и жуки, большие аквариумы со всякой
подводной живностью, гигантские слизни с Авроры, змеи с Ямахи, мутировавшие
после случившихся там катастроф, и много других созданий, полезных, красивых
или устрашающих. Теперь я пополнил свою коллекцию черными единорогами, но фауна
Барсума была очень богатой, и тут, возможно, удалось бы найти что-нибудь
поудивительней приземистых черных чудищ с ороговевшим носом.
Подходящие экспонаты я обнаружил на второй день после обеда. Если память
меня не подводит, они походили на пушистых оранжевых горилл, только размером с
котенка; да и нрав у них, как уверяли служители, был ласковым и дружелюбным.
Они отлично размножались, ели все подряд и не пакостили в каждом углу; словом,
вполне подходящие зверюшки для домашнего содержания. Кстати, не барсумийские -
их привез Альдис, владелец "Двойной звезды", столетие назад. Их родиной был
Глободан, окраинный мир, о котором я до сих пор ничего не слышал.
Словом, неплохой товар, довольно редкий, если меня не обскакали
конкуренты. Я связался с центральной диспетчерской и выяснил все насчет
маршрутов Альдиса и двух других спейстрейдеров, Даваслатты с "Королевы пчел" и
Дарса с "Анастасии", посещавших Барсум за последние сто лет. Один улетел на
Панджеб, другой - в сектор Эскалибура, а третий отправился к Пенелопе...
Отлично! Моей следующей целью была Малакандра, а дальше - Солярис, так что наши
дороги никак не могли пересечься.
Я нанес деловой визит директору зоопарка. Располагает ли он
оплодотворенными яйцеклетками?.. Или подходящим для клонирования материалом?..
У него нашлось и то и другое, так что мы приступили к торговле, длившейся до
самого вечера. Директор (из тех высоколобых умников, которым палец в рот не
клади) сумел всучить мне икру каких-то экзотических рыб с дюймовыми клыками,
прожорливых, словно пираньи. Не очень привлекательный товар! Но я их взял -
вместе с десятипроцентной скидкой на оранжевых зверюшек.
В офисе меня поджидало сообщение от литературного агента. Парень оказался
не промах - он завершил операцию с высоколобыми критиками и даже ухитрился
сбыть им "Гамреста" и "Поражение ереси". Представьте, как я был доволен! Такой
успех полагалось отметить - и с кем же, как не с моей прекрасной леди? В конце
концов, все мерфийские приобретения могли считаться ее приданым, что бы ни
говорил по этому поводу аркон Жоффрей!
Словом, мне захотелось ее увидеть, и я отправился в космопорт, а оттуда -
на "Цирцею". Час был поздний, дело шло к полуночи, но мне казалось, что
пробуждение Шандру не огорчит - особенно если я ее разбужу самым нежным из всех
поцелуев.
С этой мыслью я пристыковал челнок, вышел и направился в спальню.
ГЛАВА 8
До спальни я не дошел - меня перехватили в кают-компании. Обе мои дамы
бодрствовали, хотя я не мог сказать, что они полностью владеют своими
чувствами. Их волосы были распущены, взоры - затуманены, от них попахивало
спиртным, и они качались, словно тростинки в бурю - это при тяготении в две
сотых "же"! Еще я заметил, что они поменялись платьями; платье Шандры никак не
могло удержаться на обоих плечах Кассильды, тогда как наряд Кассильды едва
сходился на талии Шандры - и более нигде. Их макияж являл пример
злоупотребления косметикой, нанесенной дрожащими руками перед запотевшим
зеркалом; Кассильда раскрасила себе нос, а Шандра спутала тени для век с
помадой. В углу кают-компании громоздился робот с кувшином в верхних
конечностях, а в кувшине что-то плескалось - судя по запаху, панджебское бренди
с шампанским.
- А вот и наш котик! - вскричала Кассильда при моем появлении. - Наш
толстячок-коротышка! Вернулся, не запылился! И вовремя! Мы тут едва не
утонули... Вот только в чем? В дзинь-инь-не? В брр-ренди? Или в вис-кис-кис?..
- В чаш-ше с люб-бовным напитком, - уточнила Шандра с преувеличенной
важностью неофита, прошедшего инициацию спиртным. Она потянулась к кувшину,
плеснула в рот (и вдвое больше - на себя) и бросилась мне на руки. Я успел
подхватить ее вместе с кувшином - и с тем, что еще оставалось от платья
Кассильды.
- Я люблю т-тебя, т-ты любишь м-меня, м-мы оба любим Кассильду, а
"Цирц-цея" обожает н-нас всех! - заявила моя женушка.
Я не стал спорить, отхлебнул из кувшина и передал его роботу. Я был в
полном восторге: раз они напились, значит, обучение Шандры движется
семимильными шагами - может, уже закончено! И оно, выходит, было успешным -
если судить по объему истребленного горячительного!
- Сс-час я ее переодену - и на п-помост! - бодро воскликнула Кассильда,
спуская платье с левого плеча. - Ты, котик, правильный мужчина - приходишь в
самый раз, когда нужно! Сс-час мы представим тебе прелестную ком... ком...
комп-ззи-цию! Последний ак-корд, можно сказать!
Какие там композиции, какие аккорды! Отпустив Шандру, я с очарованным
видом наблюдал, как она плавно опускается на пол, смежив веки и откинув
рыжеволосую головку. Кажется, она уже спала; во всяком случае, она уснула
раньше, чем коснулась пола. Я нежно улыбнулся ей и посмотрел на Кассильду.
- Ну как? Ты заработала свой изумруд? Она хорошо подготовлена?
С минуту Кассильда трясла головой - видимо, чтоб прояснилось в мыслях.
Потом она пробормотала:
- Блл-лестяще... Природный талант, масс-саракш! Точь-в-точь как у меня в
юности... А что ты там говорил об изз-зумруде?
- Он будет очень большим, если ты не соврала.
- Кас-ссильда никогда не врет! Искус-сство не терпит лжи! Вот сейчас мы
выпьем и проверим...
Она потянулась к кувшину, но я его перехватил и бросил взгляд на
разрумянившееся личико Шандры. Моя леди спала сладким сном труженика.
- Пожалуй, ей не до проверок. Ей лучше отправиться в постель.
- Д-да... И мне тоже... - пробормотала Кассильда - как раз в тот момент,
когда платье Шандры, отчаявшись удержаться на ее плечах, прекратило
сопротивление и свалилось на пол.
Я счел это простительной неловкостью, а не намеком и повернулся к роботу.
- "Цирцея", пусть этот парень проводит госпожу Кассильду до постели.
Позаботься, чтобы она легла головой на подушку, и включи нейроклип...
что-нибудь нежное, убаюкивающее. А здесь все прибрать.
Пойло вместе с кувшином - в утилизатор, ковры отчистить, картины
пропылесосить, мебель расставить по местам, отсек продуть свежим воздухом...
Выполняй!
С этими словами я поднял Шандру на руки и вышел в коридор. Нести женщину
ее комплекции нелегко, даже при двух сотых нормального тяготения - вес почти
нулевой, а вот с инерцией приходится считаться. Я мог бы позвать на помощь
"Цирцею", но это сравняло бы Шандру с Кассильдой, не признававшей супружеских
уз. Mores cuique sui fingunt fortunam - судьбу человека создают его нравы, как
говорили латиняне. Отсюда - резюме: замужнюю даму относит в постель супруг, а
незамужнюю - роботы.
Я раздел Шандру и уложил в кровать, потом, стянув свой комбинезон, прилег
рядом с нею. Вскоре она очнулась, оседлала меня и попыталась заняться любовью,
но снова заснула - в самый волнительный момент. Бедная девочка! В ее прекрасной
плоти обитал неукротимый дух, жаждущий и упорный, но в тот вечер плоть была
слаба.
На следующий день утром я выскользнул из постели, стараясь не разбудить
Шандру, и отправился на капитанский мостик. "Цирцея" доложила, что наша гостья
уже проснулась и трезва, как стеклышко. Поэтому я связался с каютой Кассильды и
попросил ее зайти в рубку.
Выглядела она слегка помятой.
- Привет, Грэм! Надеюсь, мы тебя не слишком шокировали? Вчерашним вечером,
я имею в виду?
Напустив задумчивость, я притворился, что размышляю над ее вопросом.
- Видишь ли, красавица, я повидал столько всякого, что меня ничем не
удивишь. Вчера ты была не такой скромницей, как обычно, - ну так что же?
Главное - повод, а не результат! С чего вы напились? С горя или с радости?
- С радости, - буркнула Кассильда. - Тебе, Грэм, повезло с женой - очень
способная малышка! Конечно, ты обучал ее не так и не тому, но что с тебя, с
мужчины, взять! Разве премиальные да изумруд!
Я разблокировал сейф, тут же выдав и то и другое. Изумруд был размером с
фасолину, из лучших мерфийских приобретений, так что Кассильда осталась
довольна.
- Прекрасный камень! Ну, сегодня вечером мы его отработаем... Готовься к
спектаклю, Грэм! А как там наша примадонна?
- Спит. Пала жертвой собственной невоздержанности.
- Я тоже. - Кассильда поморщилась. - Как ты справляешься с похмельем,
Грэм?
- Контрастный душ, полчаса гимнастики, крепкий кофе и апельсиновый сок на
завтрак. Можно добавить чего-нибудь соленого... Хочешь устриц или икру?
Кассильда помотала головой:
- Ох, не надо! Все это традиционные рецепты, Грэм. Вот если б ты придумал
что-то новенькое, то мог бы скупить половину Галактики!
Покачиваясь и стеная, она все же отправилась в душ, а я возвратился в
спальню. Шандра как раз открыла глаза. Ее лицо казалось слегка зеленоватым.
- Грэм, милый! Это ты или твой призрак? - Она села в кровати и принялась
тереть виски. - Знаешь, я так себя чувствую, будто подверглась Радостному
Покаянию на трое суток... Я не стану тебя целовать... Подожди, пока я почищу
зубы, ладно?
Вторая дама, покачиваясь и стеная, направилась в ванную. Хорошо, что на
"Цирцее" эти заведения автоматизированы: стой и не двигайся, а струйки воды
поливают тебя со всех сторон. Пока моя леди наслаждалась этой процедурой, я
заказал кофе и апельсиновый сок. Что бы там ни говорила Кассильда, я доверяю
старым проверенным рецептам.
Когда моя супруга вернулась, она уже больше походила на саму себя. Кофе
почти привел ее в чувство, а разделавшись с соком, она наконец заметила платье,
валявшееся на полу.
- Массаракш! Это же не мое, это - Кассильды! Откуда, Грэм?
Она глядела на меня чистым ясным взором, без малейшего подозрения; она,
несомненно, являлась моей прежней Шандрой, если не считать этого барсумийского
словечка "массаракш". Я был доволен, что Кассильда образовала ее лишь в части
выпивки и изящной словесности. В конце концов, это такая мелочь!
Я поднял платье и бросил на постель.
- Ты что же, не помнишь, как поменялась с ней? Шандра задумчиво
нахмурилась.
- Нет... да... Кажется, я начинаю припоминать... Мы поспорили, кто больше
выпьет... Кассильда сказала, что я превосхожу ее объемом, а она меня -
выдержкой и опытом. А я сказала, что объем мне не помеха и что я влезу в любое
ее платье. Вот мы и поменялись...
Я кивнул.
- Все ясно, дорогая. Со временем ты поймешь, что объем все-таки ограничен,
а опыту пределов нет. Так что Кассильда была права.
- Я тебе верю, Грэм. Уж ей-то опыта не занимать! Знаешь, она ведь родила
пятерых! Подумать только - пятеро детей, и все - от разных мужчин!
- Это меня не удивляет: Кассильда - девушка темпераментная. Ей, вероятно,
лет шестьсот... За такой срок, хоть рождаемость на Барсуме ограничена, можно
обзавестись солидным потомством. И солидной коллекцией любовников!
Шандра вдруг покраснела и принялась навивать золотисто-рыжий локон на
палец. Казалось, ее мучает некий вопрос, весьма интимный и щекотливый - точно
соринка, застрявшая в глазу.
Наконец она решилась:
- Грэм... Кассильда еще сказала... сказала... что если б ты не был со
мной, вы... вы...
Я расхохотался. Интересные темы обсуждают женщины, когда излишек спиртного
делает их подружками! Впрочем, я не был в обиде на Кассильду; рано или поздно
моей супруге пришлось бы узнать, что человеческая нравственность - понятие
растяжимое.
- Это давняя традиция, девочка, - сказал я. - Когда спейстрейдер гостит в
каком-нибудь мире, женщины вьются вокруг него, как пчелы над кружкой с патокой.
Он нанимает на работу девушек - манекенщиц, секретарш, агентов... Все они -
очень шустрые и привлекательные леди, а бедное чудище из космоса так одиноко!
Ну, и... Словом, сама понимаешь.
Она внимательно посмотрела на меня:
- Но ты бы не стал этого делать, Грэм? Во всяком случае, пока ты со мной?
Зеленые глаза Шандры затуманились, и я нежно поцеловал их.
- Ты помнишь нашу клятву, милая? - Мои руки будто сами собой обняли ее, а
губы коснулись дрожавшей на виске жилки. - Я обещаю, что не стану искать
объятий другой женщины и не приму их, какой бы ни представился случай; во все
дни я буду верен лишь тебе одной. Я подтверждаю, что эти обеты даны капитаном
Френчем по доброй воле и собственному желанию, согласно традиции чести и
законам космоса. И я должен признаться, что глупый Старый Кэп Френчи до сих пор
верит в честь и закон.
Она вздохнула с явным облегчением и прилегла на постель. Странно, но в
этот миг тянулись друг к другу наши души, а не тела. Я испытывал такое чувство
прежде - много лет назад, с другими женщинами, под светом иных солнц, но для
Шандры оно было новым. Кажется, она начинала понимать, что есть любовь
плотская, а есть - духовная и что в истинном чувстве они нераздельны, как ночь
и день, как жар и холод, тьма и свет" звезды и космическая бездна, что окружает
их. Все эти крайности не могут существовать поодиночке; лишь чередуясь и
сменяясь, кружась в вечном водовороте, переплетаясь и противоборствуя, они
поддерживают равновесие
...Закладка в соц.сетях
