Жанр: Драма
Французов ручей
...сферах. В каких? На сей раз я не мог угадать. Вероятно, она искала
выход, пыталась разрешить проблему, не имевшую ни решения, ни смысла. Чтоб овцы
были целы и волки сыты... Так не бывает. Принцип "quaerite et invenietis"*
здесь неприменим.
Я не прерывал молчания, я не мог ничего сказать. Все было ясно; Шандра
любила меня и доверяла мне, и все же наш союз не вынес бы испытания разлукой.
Ведь разлука разлуке рознь, и тридцать лет - не пять и не десять... Можно ли
вынести одиночество? Ведь мир полон соблазнов - особенно тот мир, где ты не
являешься уродом, где ты прекрасна и желанна, где ты - драгоценная добыча для
всякого охотника...
* Quaerite et invenietis- ищите и обрящете (лат.).
Ты не вернешься ко мне, дорогая, - сказал я себе. Ты не вернешься, и
краткие годы, что я провел с тобой, будут прелюдией к долгим тоскливым
столетиям, к бесконечным скитаниям и к одиночеству. К мыслям о том, что
утрачено, что нельзя обрести еще раз - даже в Раю! Даже там, если Рай
существует где-то в бесконечной и вечной Вселенной... Да и зачем он мне? Зачем,
если ты не вернешься?
Губы Шандры дрогнули.
- Ты прав, дорогой, Барсум не подойдет. Обидно! Я так хотела бы
встретиться с Кассильдой... Но мы выбираем мир не для меня, для нашего
мальчика, а Барсум ему не годится. А что ты скажешь про Коринф? Люди там похожи
на нас?
- Коринф? - тупо повторил я. - Почему Коринф? Отсюда до него путь
неблизкий. Я туда не добирался, но в записях "Цирцеи" есть кое-какая
информация... та легенда, которую я рассказал... о белом цветке и
женщинах-телепатках...
- Ну, я-то не телепатка, - с важным видом заметила Шандра. - И если ты не
скажешь, как выглядит Коринф и люди, живущие в нем, я тебя покусаю.
Покусаю! Я встрепенулся. Это был благоприятный признак; впервые за месяц
или два она собиралась исполнить свою шутливую угрозу. Что же ее вдохновило? Я
не успел додумать эту мысль, как зубки Шандры впились мне в ухо.
- Грэм!
- Сейчас, дорогая! Ну, насколько мне помнится, тяготение там нормальное, а
климат - умеренный. Люди похожи на нас, и женщины, и мужчины, но у последних
нет дара предвидения, и потому в семейной сфере главенствует слабый пол. Не
матриархат, я полагаю, но что-то вроде... Во всех же прочих отношениях Коринф
весьма приятное местечко. Развивающийся мир с самими неплохими перспективами...
Хочешь, справимся у "Цирцеи"?
Шандра, внезапно развеселившись, уселась мне на грудь и стиснула ребра
коленями.
- Значит, слабый пол главенствует в семейной сфере? Не матриархат, но
что-то вроде? Это мне нравится! Мир, где женщины сами выбирают мужчин, а те
покоряются их выбору! Прекрасно! И очень мудро! Наверняка там не будет ни войн,
ни катастроф, ни идиотских экспериментов... Такой мир подходит нашему мальчику!
- А тебе? - промолвил я и тут же разинул рот. Я догадался! Наконец-то я
догадался! Мой опыт, мой прагматизм, моя уверенность в том, что приемлемый
выход не существует, - или все это, вместе взятое, - будто околдовали меня.
Наверное, я слишком стар для неожиданных решений... А может быть, Шандра права
- женщины мудрее нас, мужчин. Особенно в тот момент, когда их припирают к
стенке.
Шандра смеялась. Золотые волосы падали ей на грудь, змеились по плечам,
глаза блестели, и мнилось, будто два искрящихся изумруда сверкают из-под ровных
густых бровей.
- Подойдет ли мне Коринф? Ах, дорогой, только Коринф и подойдет! Ведь там
женщины-колдуньи выбирают себе мужей, а каждый мужчина знает, что когда-нибудь
удостоится выбора и что он будет счастлив... Счастлив, потому что колдуньи не
ошибаются! А я - я обычная женщина, не колдунья, не телепатка и не могу ею
стать - цветок-то уже исчез! Ну и кому я там нужна? Лишь тебе и нашему сыну! Но
рано или поздно кто-нибудь выберет мальчика, и тогда останешься только ты...
Только ты, Грэм!
ГЛАВА 25
Никто не знает в точности, где находится Окраина, но каждому ведомо, как
туда попасть. Разверните корабль кормой к любому из Старых Миров и трогайтесь в
путь. Спустя какое-то время вы обнаружите, что расстояния меж обитаемыми
системами увеличились, а ваш товарооборот упал. Изысканную одежду еще
приобретают и парфюмерию тоже, но ничего такого не продают - потому как
продавать нечего; есть рынок сбыта, но отсутствуют достойные предложения. Затем
модельный бизнес полностью сходит на нет, но книги, фильмы и записи еще
покупают, хотя и не в таких количествах, чтоб это сулило прибыль. Вскоре и с
этим делом приходится распрощаться; теперь вы можете торговать животными и
семенами либо грузить в свои трюмы киберов, горнопроходческое оборудование,
слидеры, аэрокары и трактора. Все! Вы на Окраине! В какой-нибудь Богом забытой
дыре, где ходят в штанах из дубленой кожи, где не читают книг, где нет городов,
а только сплошные красоты природы.
Но это крайний случай, это фронтир, где колонисты высадились десять,
двадцать либо тридцать лет назад. Что касается Коринфа, его история насчитывала
пять или шесть веков, и был он расположен не на дальней границе, а в области
между Окраиной и теми мирами, где люди давно распрощались с одеждой из шкур и
первобытной дикостью. Сушу Коринфа, три основательных материка, полностью
заселили во втором столетии, и теперь там, надо думать, имелись сотни городов,
мосты, дороги и поля, Промышленные зоны и головидение - словом, цивилизация.
Конечно, в подробностях я о ней многого не знал и мог лишь строить гипотезы да
прогнозы. Откуда же взяться точным данным? Уж очень был он далек, этот
сказочный Коринф...
Но мы не торопились; решение было принято, и время как таковое не изменяло
ничего. Дни, месяцы и годы могли нестись стремительно или ползти как черепаха,
могли скакать, бежать, лететь или тянуться с неспешной монотонностью, могли
застыть совсем или мчаться губительной кометой. Их бег или неторопливая поступь
как бы не затрагивали нас; мы жили ожиданием разлуки.
Мимо проплывали звезды, светила, хороводы безлюдных планет, обитаемые
миры... Кокаин, Карно, Тригисмус, Нил-Карборунд, Конская Грива, Радев-ски...
Причудливые названия, странные имена... Кто-то связывал с ними надежду, кто-то
дал волю фантазии, кто-то лелеял горделивые мечты, а для кого-то они были
памятью - о близком человеке, о друге или возлюбленной. Я знал, что отныне они
станут Памятью и для меня. Вечной памятью! Назовите мне любой из миров, мимо
которых я пролетал - в любое время суток, днем или ночью, - и я скажу вам, была
ли тогда со мною Шандра. Конечно, не так уж много времени прошло с тех пор, как
мы расстались... Но даже через десять тысяч лет все эти звезды и миры не
потеряют свой неповторимый блеск, свое очарование; память о них подобна нитям,
связавшим меня и Шандру.
Мы приземлились только в одной из этих звездных гаваней, в Кадате, где
много-много лет назад я распрощался с Дафни. Так пожелала Шандра; не знаю уж
отчего, но к Дафни она прониклась особой симпатией. Не потому ли, что Дафни
была так беззащитна и доверчива? А сильным натурам, как я замечал не раз,
свойственна тяга к покровительству.
Кадат... Самый мрачный из эпизодов нашего последнего путешествия... Мир,
испытавший весь ужас катастрофической войны...
Все началось довольно невинно - с биокибернетических экспериментов и
опытов по клонированию, причем клонированные существа, с обычной человеческой
физиологией, снабжались "контуром послушания" - неким электронным блоком,
гарантировавшим их верность и лояльность. Кому, вы спросите? Разумеется,
хозяевам, тем, кому надоели роботы и кто желал обзавестись иными слугами -
такими, что были б подобны людям, могли испытывать боль и страх, чувство
привязанности и благодарность. Власть над этими созданиями, возможность
покарать их за мнимые провинности или осчастливить словно возвысила людей; они
ощутили себя породой богоравных, если не самими богами.
Власть сладка... А власть, подкрепленная знанием и финансами, всемогуща. И
генетические лаборатории приступили к делу, плодя рабов - созданий, слишком
похожих на человека, чтобы можно было счесть их андроидами.
Затем "контур послушания" отказал - с подозрительной и пугающей
одновременностью - и на планете разразилась война. Будь у нее иной конец, нам,
людям, пришлось бы столкнуться с нелегкой этической проблемой: как относиться к
расе разумных существ, которых мы сами же сотворили, наделив всеми
человеческими достоинствами и пороками. При том, что наше творение не имеет ни
поводов, ни причин возлюбить нас или испытывать признательность! Это был бы тот
еще казус... Но, так или иначе, война его перечеркнула; сражения шли с
невероятной жестокостью, пленных не брали, бомб не жалели, и в результате
победа досталась кадатцам. Правда, три четверти их населения погибло или
пропало без вести, а выжившие находились в шоке - и будут пребывать в нем, по
самому благоприятному прогнозу, еще лет пятьдесят.
Торговать тут было нечем и не с кем. Я забрал видеоленты с записью всех
грандиозных битв и потрясающих зверств, с картинами тотального уничтожения, с
реками крови и океанами огня. Ленты мне выдали даром - под обещание, что я
сообщу о случившемся во всех обитаемых мирах, дабы предостеречь их от ошибок. Я
не возражал. Я лишь подумал о том, что люди не склонны учиться на ошибках
ближних. Возможно, та раса, которую создали в уничтожили кадатцы, была бы более
благоразумной?..
Я навел справки о Дафни, но она среди выживших не числилась. Однако мой
розыск был поневоле ограничен: все местные архивы находились в самом плачевном
состоянии, компьютеры разбиты, файлы разорены, связь и транспорт практически не
действуют, на месте городов - руины, а люди ютятся в хижинах среди
сохранившихся чудом полей... Кадат погрузился во тьму, и мрачная ночь смутных
времен поглотила Дафни.
Жаль! Безумно жаль! Ведь она была такой молодой и прекрасной...
Я не стал задерживаться на Кадате - то, что там случилось, очень
напоминало период мерфийского хаоса, а всякие ассоциации на этот счет были для
Шандры истинной пыткой. Набрав скорость, мы вошли в поле Ремсдена, прыгнули,
рассчитали новый отрезок маршрута и прыгнули вновь; затем переходы слились в
моей памяти в один гигантский скачок, туманный и размытый, как утренная мгла
над озерными водами. Мир колебался и дрожал, надежные стены "Цирцеи" таяли,
холод безмерных пространств леденил душу, Вселенная кружилась хороводом мутной
вязкой пелены, а голоса шептали, шептали... О чем? Кажется, на этот раз я
понимал их невнятный лепет, напоминавший, что путь наш близится к концу и что
разлука неизбежна.
Мы вынырнули там, где я и рассчитывал, на дальних подступах к Коринфу, за
поясом внешних планет, чудовищных конгломератов застывшего таза и льда. Мы
миновали их; мы двигались прямо на юг, к жаркому солнцу, к теплу и свету.
Нефритовый диск Коринфа рос перед нами, будто напоминая и поторапливая - Шандра
уже носила мое дитя, и первый месяц беременности, по нашим расчетам, должен был
закончиться как раз к моменту высадки.
Занявшись прослушиванием радиопередач и визуальными наблюдениями, я
убедился, что мы не ошиблись с Коринфом. Планета преуспевала: два колонистских
корабля, висевших над экватором, были почти демонтированы, а третий
преобразован в орбитальный терминал; мощность передатчиков была вполне
приличной, что говорило о прогрессе в системах связи; озера и реки хранили
естественный цвет - значит, их не загадили промышленными отходами; на суше я
разглядел несколько сотен мелких и крупных поселений и прихотливую вязь
соединявших их дорог. Этих признаков цивилизации могло бы насчитываться и
побольше, но, вероятно, Коринф не торопился в технологическую эру, предпочитая
сберечь свои леса, свой воздух, воды и богатства недр. Я отнес это за счет
облагораживающего женского влияния и окончательно успокоился, нигде не отыскав
зарослей белых орхидей. Вот их-то мужчины повывели вконец! И это было хорошо.
Это означало, что Шандра будет тут в полной безопасности.
Я связался с терминалом, сообщив о своем визите, и лег на орбиту,
проходившую над полюсами. Я рассчитал ее так, чтоб не встречаться с останками
двух кораблей; их вид напоминал мне, что может случиться с "Цирцеей", а это,
поверьте, не слишком приятное зрелище для спейстрейдера. Труп корабля, как труп
человека, внушает мне самые мрачные мысли тем более в нынешней ситуации и после
того, что мы лицезрели на Кадате. Конечно, Коринф был не похож на Кадат -
прекрасный девственный мир в синеве океанов и зелени рощ, планета, бурлившая
жизнью, сказочный замок семейного счастья... Но что меня здесь ожидало? Ничего
приятного. Год пролетит, а после - разлука, воспоминания, тоска...
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я стал размышлять насчет колонистских
кораблей, двух обглоданных трупов, болтавшихся над экватором. Может, ;
удастся их сторговать у коринфян? Отличный биз- ,i нес для нашего парня,
если он заинтересуется кос- а мической техникой... Из этих обглодышей я бы
смон- тировал нечто полезное - скажем, энергоцентраль 2 на солнечных батареях
или завод для производства сверхчистых веществ в условиях невесомости...
Решив, что вернусь к этому плану попозже, я перебрался в катер - разумеется,
вместе с Шандрой, - спустился "вниз" и занялся другими исследованиями.
Главным из них являлась оценка политической ситуации на Коринфе. С точки
зрения природных условий, планета подходила по всем статьям: тяго-,тение 1,02
"же", солнце земного типа, климат умеренный, соотношение суши и поверхности вод
- один к трем. Не кроме данных обстоятельств, были и другие, связанные с
человеческим фактором, и тут предвиделось множество вопросов. В настоящий
момент Коринф являлся демократической страной со всеми положенными институтами
- Законодательным Собранием, Кабинетом Министров и президентом, с дюжиной
партий и конституцией, закреплявшей священное право частной собственности. Но
что тут будет через двести лет? Или через пятьсот? Гуманный коммунизм в его
транайском варианте? Империя богоцаря, подобного Клераку? Либо катастрофа -
такая же, как на Бруннершабне, Ямахе и Эльдорадо?
Я не хотел рисковать. Я помнил, что сказала Шандра:
- Ты планируешь дела со всеми подробностями, а потом переживаешь и
маешься, пока они не завершатся. И если все идет как надо,- ты бываешь таким
гордым!
Итак, я маялся и переживал, переживал и маялся. Я не мог обмануть ее
доверия. Ведь речь шла о ней и о нашем сыне!
Но все сложилось благополучно. Коринф в силу особого статуса женщин
пребывал в полнейшем равновесии, каким не могли похвастать и более развитые
миры. Этот "особый статус", как и провидческий дар его обладательниц, нигде не
афишировался прямо, но и не скрывался; это был общепризнанный факт, столь же
естественный, как солнечные восходы и закаты. Естественно, что женщины выбирают
мужчин; естественно, что выбор их безошибочен; естественно, что всякий
избранник счастлив; естественно, что всякий совет супруги воспринимается как
указание к действию... Прожив на Коринфе несколько месяцев, я осознал всю
прочность такого нехитрого механизма. Его нельзя считать матриархатом или
правлением властолюбивых амазонок; женщины, собственно, не правили и не лишали
мужчин власти, они только советовали. Всего лишь! Но , стены Коринфа держались
на этих советах.
Стены эти были высокими и без ворот для чужаков. Почти без ворот;
мужчин-эмигрантов еще принимали, но в самом ограниченном количестве, а женщин -
нет. Этот закон соблюдался уже четыре столетия, с тех пор, как исчезли орхидеи,
а с ними - возможность приобрести провидческий дар. Коринф! не нуждался в
женщинах-калеках.
С другой стороны, полный гражданский статус был Шандре не нужен. А посему
я заключил с властями договор, предоставлявший ей право убежища на пятьдесят
лет; по истечении этого срока ей полагалось покинуть Коринф, но сын наш мог
остаться - ведь он считался бы местным уроженцем мужского пола, и никакие
ограничения на него не распространялись.
Должен сказать, что я попотел с этим контрактом, хоть его составляли
лучшие юридические умы, имевшие вес в Законодательном Собрании. Но в какой-то
момент мне намекнули, как сдвинуть дело с мертвой точки: продемонстрировать,
что сын мой будет человеком состоятельным, а значит, достойнейшим из граждан. Я
тут же откупил полуразобранные корабли (ту пару трупов, что болталась над
экватором) и направил к ним своих монтажников. Само собой, за несколько месяцев
они не успели построить завод или энергетический комплекс, но это задача
будущего; ее пусть решает мой мальчик - с теми средствами, что хранятся в
Промышленном банке Коринфа. Главное, я доказал, что он не останется бедняком; и
я надеюсь, что он приумножит свое состояние, достигнув зрелости. Зрелость - это
возраст, когда мужчина вступает в брак и начинает выслушивать женские советы, а
женщины Коринфа не обижены умом. Я полагаю, что самая умная из них станет со
временем миссис Джонатан Френч.
Джонатан - так мы его назвали. Он появился на свет в положенное время,
крикливый розовощекий паренек с зелеными глазами, довольно крупный и
смугловатый. Вылитая Шандра! Вначале мне казалось, что в нем нет ничего от
меня, но я ошибся. Этот малыш был хитер, как лис, и проявлял здоровый
прагматизм: вопил, если голоден, спал, если ему хотелось спать, и мочил пеленки
с удивительной регулярностью. Прагматизм - мое наследие, самое ценное, что я
оставляю ему, вместе со всеми страхами, коим подвержен расчетливый и логичный
человек. Но ведь бесплатных пирожных не бывает, не так ли?
Я старался не расставаться с Шандрой до рождения ребенка, но последние
месяцы на Коринфе мне пришлось посвятить делам. Я продал кое-какие технические
спецификации, животных, голофильмы и нейроклипы; скромный бизнес, но средств
хватило, чтоб приобрести усадьбу в окрестностях столицы и городской особняк. Он
предназначался не для жилья; там разместится лучший на Коринфе центр мод, салон
леди Киллашандры, непревзойденной манекенщицы, супруги капитана Френча. Я
должен был заняться им - установить компьютеры, перегрузить информацию из
файлов "Цирцеи", нанять персонал, обеспечить запасом тканей, перевезти
роботов... Еще я депонировал на имя Шандры средства в драгоценных металлах,
разместив их по самым надежным банкам; ведь разумный человек не складывает все
яйца в одну корзину.
Моя принцесса следила за этими хлопотами - разумеется, когда Джонатан не
требовал ее забот.
- Грэм, ты покидаешь меня на тридцать или сорок лет, а кажется, что на
тысячелетие. Меня это пугает, дорогой. Салон, поместье, и эти вклады в банках,
и орбитальная станция, и еще... Что ты еще затеял? Не слишком ли много? Зачем?
- Чтоб ты не заскучала. Когда ребенок подрастет, ты не останешься без дел,
а бизнес - лучшее средство от тоски. Это один резон, милая, но есть и другие. Я
- старый...
Она рассмеялась, махнула на меня рукой.
- Знаю, знаю! Ты - старый мужчина со Старой Земли, и ты предусмотрительный
человек. Но не слишком ли? Ведь ты вернешься, и мы покинем Коринф... улетим
вдвоем...
- Мы так надеемся, - пробормотал я. - Но я могу кануть в вечность в любой
из галактических дыр, и тебе придется похлопотать о бессрочном контракте с
коринфянами. Все будет проще, если ты станешь богатой и влиятельной персоной...
все будет проще, дорогая, поверь мне.
Головка Шандры качнулась.
- Нет, Грэм, в это я верить не хочу и не стану! Ты вернешься за мной, ты
заберешь меня, и мы улетим с Коринфа... - Она протянула руку и стиснула мои
пальцы - на одном из них сверкал золотой ободок. - И ты сохранишь это кольцо!
- Сохраню, - отозвался я. - Кольца принцесс не теряют.
Я улетел. Великий Торговец со Звезд, славный Друг Границы, Старый Кэп
Френчи покинул Коринф...
Но за день до расставания с Шандрой с "Цирцеи" был спущен драгоценный груз
- пятьсот килограммов платины и золота. Я доставил его в Первый Промышленный
банк Коринфа, в кабинет управляющего, где было заготовлено все необходимое.
Металл взвесили, оценили и отправили в хранилище; затем я ввел своею
собственной рукой вечную запись в компьютер - для надежности, под паролем. Этот
шифр был известен двоим, мне и хозяину кабинета.
- Итак, - произнес управляющий, - если дела вашей леди будут идти хорошо,
я сохраняю тайну вклада. Я или мой преемник правомочны наращивать капитал,
распоряжаться им по собственному усмотрению, но без ущерба для вкладчика... то
есть для вас, сэр. Если же у леди Киллашандры возникнут трудности... у нее или
у вашего сына... в таком случае я должен поддерживать их вплоть до вашего
возвращения. Эффективно поддерживать - так, чтобы они ни в чем не нуждались, не
зависели от государственных субсидий или пожертвований частных лиц. Это все,
сэр?
- Почти, - вымолвил я. - Есть последний пункт, из тех, что не пишут в
контрактах. Но он, как водится, дороже всех остальных.
Управляющий приподнял брови.
- Надеюсь, сэр, вы не будете склонять меня к чему-то противозаконному?
- Ни в коем случае.
- О чем же речь?
- О доверии. О доверии и возможности обмана. Он многозначительно покивал
головой.
- Конечно, доверие... доверие... Самый тонкий вопрос и очень щекотливый...
Но мы - деловые люди, сэр, и понимаем, что стопроцентных гарантий не
существует.
- Не существует, - согласился я. - Скажите, вам знакома история Регоса?
Капитана Регоса с "Прекрасной Алисы"?
Брови снова приподнялись - на этот раз в недоумении.
- Да, разумеется, сэр... Весьма трагический эпизод... весьма печальный и
поучительный... Так что же? Вы собираетесь кому-то мстить? Так, как мстил
Регос?
- Это не в моих привычках. Но, если, вернувшись, я узнаю, что моя леди
обманута, я сделаю с вами то же, что Регос сделал с Клераком.
Он не обиделся, и это был хороший признак. Он протянул мне руку и сказал:
- Принято, сэр. Я не хочу, чтобы моя жена стала вдовой. Это все гарантии,
какие я могу вам дать. И я ему поверил. Все-таки есть на Коринфе своя
специфика...
Я вернусь. Я обязательно вернусь!
"Цирцея" - надежный корабль; пока я с ней, под ее покровительством и
защитой, мне ничего не грозит. Мы путешествуем вместе не первое тысячелетие, и
было бы странно, если бы что-то случилось сейчас, когда я, Грэм Френч,
принадлежу не только себе, но и Киллашандре. Она ждет... Ждет и растит нашего
сына... Надеюсь, он доставляет ей много радости. Надеюсь, что ее любовь ко мне
стала еще сильней. Ведь это мой сын! И хочется думать, что Джонатан напоминает
ей меня...
Я вспоминаю девиз спейстрейдеров, о котором говорил когда-то Шандре: ВСЕ
ПРОХОДИТ. Несомненно, так! Все проходит, и горе, и радость, и воспоминания; все
проходит, оставляя за собой пустоту...
Пусто! Как пусто без нее! Пусто в спальне и в салоне, в спортивном зале и
в кают-компании, в коридорах и в оранжереях... Пусто на севере и юге, на западе
и востоке, и на всех мирах, которые я посетил без нее... Пусто! И слишком
широка кровать, на которой я сплю в одиночестве.
И поэтому я стараюсь проводить время на мостике, взирая на экраны и
высматривая среди причудливых созвездий далекое солнце далекого Коринфа.
Далекого не в пространстве - во времени; я считаю день за днем, перебираю их,
как серую морскую гальку, в надежде отыскать алмаз, сверкающий камешек, которым
отмечу день возвращения.
Иногда, любуясь на звезды, я думаю о Рае. Где же он, мой ненайденный
Парадиз? Вот светило Коринфа, вот солнце Старой Земли, вот Абидон, Уленшпигель,
Тапиона, Баратария, Алойзис, Ченга... Как много звезд, туманностей, галактик -
миллиарды миров сияют передо мной немеркнущим вечным светом! Но Рая нет среди
них; Рай - не какое-то место, не планета, не космический город, не постоянная
точка в пространстве. Теперь я это понимаю. Рай и преисподняя - в каждом
человеке; мы носим их с собой, в собственном сердце, в душе, в каком-нибудь
потаенном углу или щелке, не ведая, не замечая или не желая замечать, что они -
с нами. Всегда с нами! Но вот приходит великое горе или великое счастье, и мы -
в аду или в Раю...
Где же ты, мой Рай?.. Где мое счастье?..
Я знаю, знаю... Я уверен: Рай был там, где была она.
1. УПОМИНАЕМЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, НАЗВАНИЯ И ИМЕНА
М е р ф и - планета, упоминаемая в романе Джеймса Блиша "Вернись домой,
землянина (тетралогия "Города в полете").
Пернские птерогекконы - летающие ящерки, похожие на крохотных драконов и
способные к телепатическому общению; описаны в романах Энн Маккефри (цикл
"Всадники Перна").
П е р н - планета из вышеуказанных романов Энн Маккефри. На ней обитают
переселенцы с Земли и огромные драконы, выведенные из ящерок-телепатов. Драконы
живут в тесном симбиозе со своими всадниками и сражаются с жуткими тварями,
которых время от времени заносит на Перн из космического пространства.
Б а р с у м - название Марса на языке его абориге-- нов, описанных в
знаменитом Марсианском Цикле Берроуза.
Кристаллошелк - упоминается в романах Бертрама Чандлера.
Биоскульптура - придумана Полом Андерсоном.
...какая-то темная индонезийская компания по экспорту пряностей и напитков...
- компания ва
...Закладка в соц.сетях
