Жанр: Драма
Французов ручей
...перемещали моря на место гор. На Солярисе нашли иной выход:
все население было разделено на пять кланов, обозначенных пятью цветами -
красным, желтым, зеленым, голубым и фиолетовым, - и каждая из этих групп,
невзирая на подданство и местонахождение, живет в своем собственном времени,
сдвинутом на пять часов относительно "спектральных соседей". Время - главное
различие меж кланами; все остальное не так важно и определяется в основном
цветами одежд, транспортных средств и обивки на мягкой мебели. Нет никаких
препятствий для перехода из клана в клан, для перекрестных браков и заключения
сделок; во всех случаях молодожены или предприниматели могут выбрать удобное
время, сообразуясь со здравым смыслом. Кроме таких скользящих суток, на
Солярисе введен трехдневный цикл, составляющий местную неделю, а пять циклов
равны месяцу, коих насчитывается двадцать семь.
Обычно небольшие поселения, университеты, биостанции и частные усадьбы
принадлежат одному из кланов, но в крупных городах, подобных Фад-жейре, есть
пять районов, простирающихся до своего сегмента гавани. Три из них начинают,
продолжают или заканчивают рабочий день; два - готовятся ко сну или спят.
Должен признать, что это весьма удобно. Если вы нуждаетесь в компании (в то
время как ваши приятели отдыхают), нужно всего лишь переместиться в другой
район, где вечерняя жизнь в самом разгаре. А если вы намерены заключить сделку
или пошататься по магазинам, отправляйтесь еще дальше - туда, где день не
кончился, или в тот сектор, где наступило утро. Масса возможностей, чтоб
поразвлечься и провернуть любые дела, если вы неутомимы, как шабн с Малакандры!
Разумеется, описанная выше система не относилась к гидроидам, ноне оттого,
что они являлись низшим классом солярисского общества. В океанских глубинах не
столь уж важно, день сейчас или ночь, светит ли солнце или мерцают звезды; там
вечная тьма, и ее разгоняют лишь фосфоресцирующие водоросли и сияние куполов
над подводными городами. Шандре очень хотелось полюбоваться этим зрелищем, но я
отложил его на самый конец, дабы не нанести ущерба нашему престижу. Солярис -
благополучный мир, но и тут есть свои предрассудки, а главный из них таков:
гидроидами не принято интересоваться. Они не преступники, не деклассированные и
не рабы (или не совсем рабы); просто люди, которым не повезло. Они принадлежат
к человеческой расе и признаются полезными членами общества; они делают
девяносто процентов всех трудоемких работ, поскольку непригодны для более
интеллектуальных занятий. И это все о них. Так сказать, sermo datur cunctis,
amini sapientia paucis - дар речи дан всем, а мудрость - немногим.
Руководствуясь данным правилом, я подсчитал свои визиты на Солярис и
объявил, что мы с Шандрой облачимся в голубое. Каждый клан был бы счастлив
принять нас в свои ряды как почетных гостей, но я не хотел никого обижать.
Трижды я приземлялся на Солярисе и носил одежду красного, желтого и зеленого
цветов; значит, в четвертый раз я буду жить ' по времени Голубого клана.
Справедливость - превыше всего! Тем более что голубой цвет прекрасно сочетается
с глазами и волосами Шандры.
В местном обществе она произвела фурор, причина коего была понятна и
совершенно объяснима. На Барсуме ее считали "несколько тяжеловесной" - иными
словами, курьезом: невысокая и слишком полная, по мнению субтильных костлявых
барсумийцев. На Малакандре она была экзотической красавицей; сочетание
золотистых волос, зеленых глаз и сравнительно светлой кожи являлось столь
редким среди подданных Его Краальского Величества, что они признали в Шандре
царственную кровь. А это создавало вокруг нее сферу недоступности и
почтительного обожания, которое следует питать к королевским особам; ведь
принцесса и на помосте - принцесса! И даже в дезабилье! Словом, гляди, любуйся,
восхищайся, однако воли рукам не давай.
Но на Солярисе Шандру признали женщиной во плоти, столь же желанной, как
любая из местных чаровниц. Ее глаза и волосы, ее загар, ее изящная фигура,
длинные ноги, тонкий стан, полная грудь - все это соответствовало местным
понятиям о красоте и женской прелести. Пожалуй, тут она выглядела слишком
рослой, но не тяжеловесной, вовсе нет! А изобилие - там, где оно допустимо, -
приводит сильный пол в восторг, даже если предмет восторгов выше вас на целую
голову.
Впрочем, я, кажется, отвлекся - ведь мы толковали о солярисских традициях,
если мне не изменяет память? Так вот, одной из них (кроме табу на гидроидов)
была простота одежд, вполне понятная в столь теплом и ровном климате. Рабочее
одеяние включало легкую блузу и шорты и было одинаковым для женщин и мужчин; по
торжественным поводам они облачались в брюки, а к рубашке добавлялся жилет или
короткий плащ, напоминавший пончо. Расцветка у каждого из кланов была своя, но
и здесь разнообразие не поощрялось: так, красный цвет варьировался от алого по
багряного, но оранжевый или кирпичный был признаком плохого вкуса.
Ну и как вы думаете, что же это значило? Только одно: Солярис был
неподходящим местом для демонстрации моделей, и Шандра не могла блеснуть тут
своими талантами. Зато наше зоологическое ревю имело потрясающий успех!
Оранжевые зверьки разошлись мелкими партиями по всей планете, птерогекконов
перекупил университет Илльской Директории (разумеется, чтоб продать их по
монопольным ценам, с наивысшей прибылью), за шабнов и единорогов бились крупные
землевладельцы - каждый, видимо, хотел доказать, что вполне сумеет позаботиться
об этих прожорливых тварях и что в его поместье они не подохнут с голода.
Солидный океанический картель "Киты, Каракатицы и К°" приобрел моих барсуков,
енотов и зайцев; вероятно, они расширяли сферу своей деятельности, желая
заняться не только китами и головоногими, но и животными суши. Эту тенденцию
тут же почуяли конкуренты, и за белок и лис разыгралось настоящее сражение: с
"Китами" спорили "Даймонд Дельфиниум" с Федерации Ста Островов, "Компания
Желтого Клана", "Синдикат Биостанций Южного Полушария" и "Объединенные
Маурийские Университеты". В этом забеге они настолько выдохлись, что позабыли о
ежах, и те достались какой-то темной фирме под названием "МММ" - кажется,
"Межостровной Мелиоративной Мафии". Не знаю, что собирались делать мелиораторы
с ежами; быть может, прокладывать с их помощью каналы или дарить ежей своим
вкладчикам - вместо обещанных диви-дентов.
Но главным предметом торгов были пернатые и насекомые. Птицам, жукам и
мотылькам не требуется много места, и для Соляриса они являлись самыми
подходящими обитателями. Тут уж Ареопаг Фаджейры не уступил никому; его
биостанции, финансируемые правительством, закупали все подряд: голубей и соек,
дроздов и воробьев, фазанов и попугаев, галок и канюков и, конечно, радужных
бабочек с Эдема. В восторге от такой активности и в благодарность за
гостеприимство я преподнес Ареопагу дар - оплодотворенные яйцеклетки
малакандрий-ского сфинкса. Надеюсь, у них хватит ума держать этлх тварей в
зверинце и не клонировать больше одной или двух пар.
Итак, мы закончили с животными, но оставались еще мои записи, книги и
голофильмы, причем самые свежие, с Мерфи, Барсума и Малакандры. Я поручил их
продажу своим агентам, чтобы, освободившись от хлопот, заняться солярисскими
товарами. Я приобрел партию рыбных деликатесов, но небольшую, только для
собственных нужд, и принялся отбирать пряности, косметику и всевозможные
бальзамы, которыми так славится Солярис. Здесь не было магических растений
вроде коринфской orchidaceae pudica, но из перебродивших водорослей производили
уксус, придававший рыбе неподражаемый аромат, а в раковинах моллюсков
определенноговида выращивали спайс - сильный афродиак с нежным запахом лаванды.
Что касается обычной косметики, духов, кремов и благовонных масел, то сырьем
для нее служили ароматические губки, морская соль, плоды и спермацет -
воскоподобное вещество, содержащееся в особых полостях в голове кашалота. Такой
товар был повсюду дорог, особенно на Земле;
там кашалоты давно сделались персонажами детских сказок - как, впрочем,
киты, дельфины и моржи.
Благовония я закупал вместе с Шандрой, и в том был двойной смысл:
во-первых, она находилась при деле и проверяла каждую партию, а во-вторых, ее
внешность и обаяние действовали на соляритов с неотразимой силой, что позволяло
мне сбивать цены и выбирать лучшее из лучших. На протяжении шести циклов, пока
я набивал корабельные трюмы контейнерами с парфюмерией, мы пропитались таким
количеством запахов, что нас самих можно было б продавать на вес вместо
ароматических губок. Особенно Шандру; ее волосы благоухали свежим океанским
ветром, щеки пахли апельсинами, шея - магнолией, а о том, что ниже, я не рискую
упоминать.
Наконец с бизнесом было покончено, и у нас оставались еще три недели
(обычных, не солярисских), дабы насладиться отдыхом. Мы потратили их,
путешествуя по островам и архипелагам от южного до северного полюса и посещая
приемы и вечеринки, устроенные в нашу честь. Было все, о чем мечтала Шандра:
безбрежный, залитый солнцем океан и острова, покрытые зеленью, пряный запах
магнолий, пальмы с огромными листьями, похожими на гигантскую растопыренную
пятерню, отдых в апельсиновых рощах и в легких бунгало у побережья или под
кронами секвой, что возносились над лесом, подпирая облака. Мы насмотрелись и
прочих чудес, таившихся на пустынных вулканических островах:
мрачные скалы над серыми водами, камни, источенные ветрами, бурый
силурийский лишайник на отвесных склонах, быстрые водопады и теплые гейзеры,
взрывавшиеся водными струями, неприступные вершины, над которыми вечно курится
дымок... Шандра млела и делала снимки, а я, как было обещано, стоял рядом,
обнимал ее (чтоб она не свалилась в восторге с утесов) и чувствовал, как под
моей ладонью стучит, трепещет и бьется ее сердце.
Что касается приемов и вечеринок, то приглашения сыпались на нас градом;
мои секретари едва успевали их сортировать, откладывая то, что заслуживало
внимания. Вот, например:
Додсон Крайслер Сармишкиду, ректор Эмбер-лийского университета,
действительный член Академии Ста Островов, обращается к высокочтимому и
достойному КАПИТАНУ ГРЭМУ ФРЕНЧУ И ЕГО СОВЕРШЕННОЙ СУПРУГЕ ЛЕДИ КИЛЛА-ШАНДРЕ
ФРЕНЧ С ПОКОРНОЙ ПРОСЬБОЙ посетить прием в Большой Зеленой Аудитории
Эм-берлийского университета, устроенный в честь означенного выше КАПИТАНА
ФРЕНЧА, ВЕЛИКОГО ТОРГОВЦА СО ЗВЕЗД, ДРУГА ГРАНИЦЫ.
Программа:
Чествование КАПИТАНА ФРЕНЧА с вручением ему наград от Федерации Ста
Островов: степени "doctor honoris causa" Эмберлийского университета и ордена
"Великий Кальмар"; представление стихотворной мерфийской оратории "Гамрест" (в
записи); катание на дельфинах. Напитки и закуски - из ресторана "Сказочные сны
Гонолулу".
Сказочные сны Гонолулу! Подумать только! Плюс незабвенный Гамрест, дипломы
и ордена! И даже дельфины! На них мы еще не катались. Конечно, капитан Френч и
его совершенная супруга не могли лишиться такого удовольствия, хоть из Фаджейры
до Федерации Ста Островов путь не близок - примерно две пятых планетарного
экватора. Помимо того, прием устраивал Зеленый клан, а это означало, что мы
доберемся до постели на пять часов позже - то есть, если использовать аналогии,
где-то на рассвете (разумеется, не имевшем ничего общего с солнечным восходом).
Но Шандра решила, что купание с дельфинами нас освежит и что орден "Великий
Кальмар" будет мне к лицу. Так что мы облачились в наряды цвета майских небес,
сели в аэрокар и двинулись на юго-запад, прямиком к острову Эмберли.
Должен вам сказать, что высшие университетские чиновники, как и
руководители биостанций и океанологических институтов, обладают на Соля-рисе
немалой властью. Они - непременные члены конгрессов, сенатов и ареопагов, они
входят в наблюдательный совет каждой фирмы и компании, и это не удивительно:
ведь животный мир Соляриса и почти вся его флора сотворены искусством биологов,
ботаников, ихтиологов и генетиков. Ergo, все они пользуются заслуженным
почетом, а где почет, там неизменно присутствуют власть и деньги. Я счел
необходимым это объяснить, чтобы вы не заблуждались насчет вечеринки, которую
устраивает ректор: это эквивалентно дипломатическому приему самой высокой
категории. Там собирается местная элита, прекрасные дамы и состоятельные
джентльмены; вино льется рекой, закуски выше всяких похвал, и благородная
публика ест, пьет, сплетничает и флиртует.
Подобные мероприятия всегда проводятся в университетах, поскольку они
обладают необходимыми средствами и помещениями. В понятиях Соляриса,
университет - это административный корпус двухсотметровой высоты, окруженный
аудиториями пяти кланов, которые представляют собой не здания, а круглые,
овальные или подковообразные амфитеатры либо площадки. Соляритам нравится жить
в единении с природой, ибо природа милостива к ним; ветер тут теплый и нежный,
дожди выпадают три раза в год, а о штормах и бурях имеется чисто теоретическое
понятие. В таких условиях можно внимать лекциям на свежем воздухе, спать в
бунгало с решетчатыми стенами и строить хрустальные башни, где в любой из
оконных проемов въедут разом два слидера. Так что не думайте, будто аудитория,
где мне навесили орден, серебряного спрута с жемчугами, напоминала дворцовые
апартаменты. Здесь, правда, имелся пол - обширная площадка, облицованная
мозаикой; с одной стороны - бассейн и фонтан с дельфином, на спине которого в
изящных позах возлежали юноша и девушка, с другой - легкие пластиковые трибуны
для студентов и кадки с пальмами. Однако потолком в этом огромном зале служили
звездные небеса, а стенами - двойная шеренга колонн, увитых плющом и
виноградной лозой. Средь этой колоннады были накрыты столики с яствами из
"Гонолулу", и публика ринулась к ним, едва отзвучал последний аккорд
"Гамреста".
Мы с Шандрой выпили по рюмке с почтенным Додсоном Сармишкиду и разошлись:
я-к пальмам, она - к фонтану. Мы были самой лакомой переменой блюд на этом
празднестве, и нас полагалось распробовать порознь - тем более что и вкус у нас
был различен. Я - всего лишь жесткий бифштекс, пережаренный и задубевший, как
подметка башмака; ну а моя прекрасная леди - суфле с орехами и цукатами, нежный
десерт на блюдечке с голубой каймой. Но впечатление это было обманчивым, словно
мнимая хрупкость броневого стекла. Знали б вы, что за орехи в этом суфле! Знали
б, как оно умеет кусаться!
Вечеринка набирала обороты, и гости, включая прекрасных дам, постепенно
пришли в легкомысленное настроение. Народ толпился у столов с напитками,
компенсируя качество количеством: крепкого здесь не подавали, но выбор сухих и
игристых вин потрясал воображение. Среди колонн уже шептались хмельные парочки,
языки развязывались, речи становились откровенней, взоры - смелее; кто-то
кому-то плакался в жилетку, кого-то деликатно запихивали в аэрокар, о ком-то
сплетничали, кем-то пытались заткнуть фонтан с дельфином - но ненавязчиво, в
рамках приличий. Я сунул массивный орден в карман, чтоб не оттягивал шею,
прикончил бутылку красного и собирался разделаться с порцией взбитых сливок из
китовьего молока, когда ко мне подгреб какой-то парень в голубом. На ногах он
держался вполне устойчиво и говорил не заикаясь; поздравил меня с наградой,
представился и заметил, что прием на редкость удачен и что моя леди - самое
лучшее из украшений вечеринки. Звали этого типа Бенц Фиат Шалмуназар, профессор
сексологической ихтиологии. Кажется, он изучал брачные обычаи китов, а может
быть, устриц или трески.
- Скажите, досточтимый сэр, - Бенц Фиат придвинулся ко мне поближе и
скосил глаз в сторону Шандры, - каково это - жить с такой женщиной?
Он совершенно определенно выделил слово "такой", и я счел его вопрос
комплиментом; Суть его, однако, оставалась для меня туманной.
- Что вы имеете в виду? - Я отодвинулся от Бенца, но не тут-то было: он
загнал меня в щель между пальмовыми кадками и не собирался выпускать.
- Ну, вы же знаете, достойный капитан, этих женщин... знаете, как
бывает... Чем красивее, тем капризнее... А ваша леди - само совершенство! И я
полагаю, что у нее должны быть очень оригинальные капризы. Совершенно
невероятные!
- Вы правы, - согласился я, поглядывая на Шандру. Она стояла у бассейна,
рядом с бронзовым дельфином, исторгавшим поток зеленоватой воды. Обожатели и
почитатели сгрудились вокруг нее плотным кольцом, но она была выше всех, выше
на целую голову. В ее золотисто-рыжих волосах, собранных высокой башней,
сверкала диадема из голубого жемчуга.
Профессор Шалмуназар перехватил мой взгляд.
- Вот-вот, именно это я и имею в виду! Прически, драгоценности,
развлечения... Эти красавицы, они такие требовательные... Один мужчина их не
устраивает - да и какой мужчина справится тут в одиночку? Даже .вы, отважный
покоритель космоса... Тем более что полет у вас был долгим, и вы с ней,
вероятно, успели надоесть друг другу.
Я пристально посмотрел на Бенца Фиата.
- Хотите оказать мне помощь? Он облизнулся, не спуская с Шандры
загоревшихся глазенок.
- Я слишком хорошо воспитан, достойный сэр, чтобы ответить отказом. И я
могу представить вас прелестным девушкам... три или четыре на выбор... спят и
видят, как бы прокатиться с вами на дельфине. - Тут он понизил голос. - Это,
знаете ли, любимое развлечение гидроидов... Но и мы им не брезгуем, отнюдь не
брезгуем!
Намек был мне неясен; вероятно, речь шла о каком-то местном обычае.
- При чем здесь дельфин? - поинтересовался я. Шалмуназар подмигнул,
заметив не без лукавства:
- Спина у дельфина такая теплая и широкая... и так приятно подпрыгивать и
качаться на ней среди волн, в темном и тихом океане, под яркими звездами... Но,
разумеется, не в одиночку. Дельфины тем и хороши, что могут прокатить сразу
двоих. Или троих - ведь, кроме спины, есть еще хвост, а он тоже довольно широк!
Я призадумался. Воображение рисовало мне самые соблазнительные картины.
- Скажите, профессор, а эти... хмм... эти подпрыгивания и покачивания на
дельфиньей спине под яркими звездами... они безопасны? Так ведь можно и
утонуть... в самый неподходящий момент...
- Утонуть? - Брови профессора взлетели вверх, в то время как взглядом он
пожирал Шандру. - Вы подразумеваете, сэр, пойти на дно подобно камню? Но разве
такое может случиться с человеком? В каком угодно состоянии? Ведь человек - не
камень, он легче воды!
Я согласно кивнул. Перспектива утонуть представлялась любому соляриту
дикой; все они плавали, как рыбы, а гидроиды - даже лучше рыб.
- Но ведь можно захлебнуться, - пробормотал я, представив любовные игры на
дельфиньей спине. - Захлебнуться и глотнуть соленой воды...
- Великий Кальмар! - Бенц Фиат всплеснул руками. - К чему вам глотать
воду, почтенный сэр? Прихватите с собой бутылочку этого прекрасного вина, - он
кивнул на стол, где в ведре со льдом охлаждалось игристое. - Бутылку вина и
девушку! Или две бутылки и двух девушек! Я обеспечу вам и то и другое.
Договорились?
В этом намеке уже никаких неясностей не было. Я призадумался. С одной
стороны, нахальный сек-соихтиолог был достоин кары - за сводничество и за
попытку выменять Шандру на парочку местных прелестниц. Но с другой стороны, он
просветил меня насчет любопытных обычаев аборигенов, и мысль о подпрыгиваниях и
покачиваниях на широкой дельфиньей спине все больше завладевала моим
воображением.
Я решил, что Бенц Фиат все-таки достоин наказания, но не слишком
жестокого. Так, легкой порки или десятка оплеух.
Пробормотав нечто неразборчивое (слова мои при желании можно было счесть
знаком согласия), я доверительно склонился к профессорскому уху.
- Мы толковали о женских капризах, почтеннейший... о невероятных капризах,
какие случаются у красавиц... Так вот, знайте - моя леди не исключение.
Шалмуназар радостно потер руки.
- Она предпочитает оральный секс? - с деловитым видом осведомился он.
- Нет. Любит чистить котлы. Это ее очень возбуждает.
- Да-а?.. - протянул сексоихтиолог. - А что такое котел, почтеннейший сэр?
Какое-то особое приспособление? Что-то вроде...
Я остановил его движением руки.
- Котел - это посудина, в которой варят пищу. Очень большая кастрюля с
круглым дном. Размером с это ведерко.
Я показал на ведро, где охлаждались бутылки.
Приличная емкость, должен признаться; в ней помещалась дюжина игристого и
целая груда льда. Ведерко изготовили из серебра в форме огромной чаши с
накладными виноградными гроздьями; под воздействием влажного климата металл
потемнел, и чудилось, что изнутри чаша покрыта черным лаком. Превосходная вещь,
и наверняка старинная; я мог бы продать ее в любом из богатых миров с
восьмикратной прибылью.
- Поразительно! - заметил Шалмуназар. - Сколь необычными бывают женские
капризы! Однако, достойный сэр, неужели вы варите пищу в таких котлах? Мне
всегда казалось, что космический корабль оснащен киберповаром.
- Разумеется, друг мой, - я потрепал его по плечу. - Однако я вынужден
скупать котлы на слаборазвитых планетах, чтобы моя супруга получила
удовольствие. Мы варим в них рис. Рисовую кашу без соли, если говорить точнее.
- Рисовую кашу?! Без соли?! - Бенц Фиат выпучил глаза. - Помилуй, Великий
Кальмар! И вы едите это... это...
- Нет, клянусь Кальмаром! - Я вытащил свой орден и потряс им в воздухе. -
Кашу я спускаю в утилизатор. Перерабатываю на удобрение для своих оранжерей.
- Но зачем же вы ее варите? Разве ваша леди...
- Вот именно, в леди все и дело. Рис пригорает к стенкам котла, и
вычистить посудину непросто. Леди Киллашандра занимается этим по вечерам... ну,
перед тем как мы отправимся в спальню. Легкие мазохистские причуды, мой
дорогой... Чем больше котел и чем трудней его чистить, тем она великолепней -
потом... Ну, вы понимаете, что я имею в виду.
Шалмуназар, разумеется, понимал - недаром его удостоили профессорского
звания! Глаза его зажглись лихорадочным блеском, и он огляделся вокруг в
поисках котла.
- Этот подойдет, - я показал на серебряное ведерко. - К сожалению, нет
нагара, но и с патиной не так-то просто справиться. Идите к ней, дружище, и
предложите почистить этот сосуд. Гарантирую, вы тут же станете ее избранником!
А мне не забудьте прислать девушек - столько, сколько поместится на дельфиньей
спине.
Благодарно улыбнувшись, Бенц Фиат ринулся в толпу поклонников, окружавших
Шандру. Я задумчиво ел взбитые сливки и прикидывал риск. С одной стороны,
Шандра была крепкой девушкой и весила не меньше Шалмуназара; с другой - он
все-таки мужчина! Я решил, что челюсть она ему не сломает-в крайнем случае
вывихнет. Но если удар придется в нос... нос такая хрупкая конструкция...
Впрочем, восстановить его нет проблем, и я был готов профинансировать лечение,
если Шалмуназару понадобятся услуги хирурга.
Испуганный вопль и плеск воды прервали мои раздумья. Бенц Фиат барахтался
под дельфином, парочка на дельфиньей спине взирала на ихтиолога с явной
насмешкой, а гости - те, что еще держались на ногах, - корчились от хохота.
Шандра, растолкав их, устремилась ко мне. Глаза ее пылали праведным гневом.
- Грэм! Послушай, Грэм! Ты знаешь, что сказал мне этот пьяный тип? - Ее
рука устремилась в сторону бассейна, где бултыхался сексоихтиолог. - Ты знаешь,
что он предложил?
Отставив вазочку со сливками, я грозно нахмурился.
- Надеюсь, принцесса, он не хотел тебя соблазнить? Не то я брошу его на
корм акулам!
- Нет, но...
Я нежно обхватил ее за талию.
- Все остальное - пустяк и недостойные шутки, сыгранные с нашей
благородной доверчивостью. Во всем виновато вино. Эти игристые вина - коварный
напиток, девочка. Вроде бы стоишь на ногах, а язык мелет всякую чепуху... - Я
обнял ее покрепче. - Кстати, не пора ли нам проведать дельфинов? Я узнал о них
очень интересные подробности. Например, о спине - она такая теплая и широкая...
и так приятно подпрыгивать и качаться на ней среди волн, в темном и тихом
океане, под яркими звездами... Но, разумеется, не в одиночку. Ты готова?
Она была всегда готова, и мы вслед за другими парочками направились к
морю.
ГЛАВА 20
Сознаюсь, не всякий прием кончался такой мажорной нотой; бывало, и я играл
роль дичи, а не охотника. В фигуральном смысле, разумеется; на Солярисе слишком
ценят жизнь, чтоб отнимать ее у любых теплокровных созданий - кроме, быть
может, китов. Соляриты питают стойкое отвращение к насилию, и даже среди
гидроидов, самого низшего класса, никто не подымет на сотоварища нейрохлыст,
гарпун или мачете. Эти смертоносные вещи существуют, но их предназначение -
работа; хлысты - чтоб отгонять китов на убой, гарпуны - чтоб бить крупную рыбу,
мачете - чтоб заготавливать водоросли. Но при всем своем миролюбии обитатели
Соляриса не отвергают агрессивных человеческих инстинктов, направляя их в иные
сферы, нежели смертоубийство. В какие, спросите вы? Ну, например, в область
нормальной торговой конкуренции, где хомо хомини все еще люпус эст1. И
настолько люпус, что вре
...Закладка в соц.сетях
