Жанр: Драма
Французов ручей
... только! Я дал ей
всего лишь одежду, в какой нуждается всякая женщина, красивая или не очень, а
она даровала мне честь - величайшую честь, которой может гордиться мужчина!
Возможно, наша первая ночь не была моим неведомым Раем, но уж наверняка
преддверием к нему...
Итак, Шандра плакала, да и я с трудом сдерживал слезы. Полагаю, они не к
лицу мужчине такого солидного возраста, даже перед собственным обручением; как
ни крути, а этот земной предрассудок сидел во мне столь же крепко, как вбитый в
стену гвоздь. Я постарался справиться с чувствами и надел Шандре на шею
платиновую цепочку, а потом, для завершения картины, браслет на левое запястье
и диадему, пристроив ее среди золотистых кудрей. Ее изготовили из мерфийских
изумрудов еще вчера, и она в точности копировала свадебное украшение одной из
британских принцесс - то ли в двадцатом, то ли в двадцать первом веке.
- Теперь, моя дорогая, - сказал я Шандре, - мы должны вступить в брак.
Она шмыгнула носом, вытерла мокрые щеки и с изумлением уставилась на меня.
- Грэм, а разве мы не?..
- Лишь частным порядком, милая, однако не с точки зрения закона.
- Но ведь тут, на корабле, ты и есть закон? Отметив про себя, что Шандра
обладает не только красотой, но и здравомыслием, я улыбнулся.
- Это верно. Но закон - дитя власти, а власть разделяется на
исполнительную и законодательную. Иными словами, я устанавливаю законы, а
компьютер "Цирцеи" следит за их выполнением.
Я обнял свою невесту, а затем мы вышли в кольцевой коридор. Он обегает
весь жилой модуль; в нем, будто камень в оправе, находится рубка "Цирцеи" - или
капитанский мостик, как я ее называю. Этот коридор делится массивными
переборками на две секции, помеченные как запад и восток. На западе живет
капитан Френч (теперь - с супругой); здесь расположены кают-компания,
медицинский отсек, склады с предметами первой необходимости, кухня, столовая,
карцер и, разумеется, спальня. Только отсюда можно проникнуть в рубку, а из нее
- в гимнастический зал и большой салон, где я устраиваю презентации, и к шахте
осевого лифта, которая пронизывает корабль от носа до кормы. На востоке
находятся помещения для пассажиров, и сейчас эта секция была перекрыта - за
временной ненадобностью.
Прежде жилая зона не делилась на две части, но горький опыт, лучший из
наставников, подсказал мне такое решение. Случается, я перевожу колонистов,
небольшие группы, которым не нужен огромный корабль, а среди этих людей
попадаются всякие. Пару раз я обжегся, и потому в коридоре появились две
переборки, а вместе с ними и правило: не разобравшись, кто есть кто, не
допускай миграции с востока на запад. Разумеется, я всегда был готов сделать
исключение для хорошеньких женщин.
Но это - прошлые грехи, а сейчас я привел Шандру на капитанский мостик и
велел "Цирцее" отпечатать бланки брачного контракта. Принтер зашелестел и
выплюнул несколько плотных листов бумаги; вручив их Шандре, я сказал, чтобы она
внимательно прочитала документ. Моя невеста приступила к делу с самым серьезным
видом.
С каким восторгом я смотрел на нее! В своем воздушном зеленоватом одеянии,
с диадемой в рыжих кудрях, она была неотразима!
Губы Шандры дрогнули:
- Дорогой, тут гораздо больше обязательств для тебя, чем для меня.
Я улыбнулся:
- Так что же, малышка? Мы должны произнести эту клятву вслух, а я люблю
послушать собственный голос.
Кажется, это ее не убедило, но она продолжала читать, едва заметно шевеля
губами. Через минуту последовал новый вопрос:
- Что такое "законы космоса"? И еще вот здесь - "согласно традиции чести"?
Мне пришлось объяснять, что такова стандартная формулировка во всех
клятвах и обязательствах спейстрейдеров. Законы космоса были приняты на заре
времен, когда человечество начало осваивать Солнечную систему; основой для них
послужил древний Морской Кодекс, Тогда считали, что по мере освоения
галактических бездн между населенными мирами будет поддерживаться регулярная
связь: лайнеры будут перевозить туристов, колонистов и деловых людей, торговые
суда - всяческий груз, а боевые корабли станут болтаться в космосе, отлавливая
мошенников и пиратов. Словом, этот закон был рассчитан на случай, когда
множество звездных систем объединятся в некую федерацию или империю - само
собой, под властью Земли. Нелепый проект, должен заметить! Полеты от звезды к
звезде занимают пять, десять или двадцать лет стандартного времени, и хоть для
астронавтов этот срок уменьшается раз в пятьдесят, о каком центральном
правительстве и регулярном товарообмене можно тут говорить?
Предположим, любопытный турист отправится с Пенелопы на Малакандру; такой
вояж потребует минимум полутора столетий, а за это время супруга может бросить
нашего туриста, а поверенные разбазарить его имущество. Не слишком ли дорогая
цена любопытства?.. Если же наш путешественник не имеет ни имущества, ни жены,
то он наверняка не сможет оплатить проезд, ибо странствия в галактических
просторах весьма недешевы... Вот почему Галактику бороздят лишь редкие корабли
переселенцев и спейстрейдеров, а закон космоса стал всего лишь древним
анахронизмом. Но я тоже анахронизм, и потому признаю его.
Я объяснил все это Шандре, и она повторила вопрос насчет традиции чести.
- Это означает, что мы не должны нарушать своих обетов, - сказал я. - А
если уж придется их нарушить, то в самой безвыходной ситуации, с душевной болью
и горьким сожалением.
Мой голос дрогнул, и Шандра внимательно посмотрела на меня:
- Грэм, ты... ты когда-нибудь это делал?
- Однажды, - признался я, - еще до всех моих звездных эскапад. Мы
разошлись с женой - давно, на Старой Земле, но у нас была дочь, девятилетняя
малышка Пенни... И я обещал, что никогда не брошу ее, что буду ей помогать и
видеться с ней, а если случится беда, я приду и спасу ее... А потом я
отправился в космос и не вспоминал о Пенни... Правда, первая планета, найденная
мной, была названа ее именем, но это не искупает моей вины. Я вернулся на Землю
через сто восемьдесят лет и не застал в живых даже внуков Пенни.
- О, Грэм!.. Прости! - Глаза Шандры вновь подозрительно заблестели. - Что
же случилось? Ведь сто восемьдесят лет не такой уж большой срок...
- Видишь ли, милая, в ту эпоху люди в своем большинстве умирали, не дожив
до восьмидесяти. Клеточная регенерация еще была неизвестна, клонирование
органов стоило бешеных денег, и человек в твоем возрасте выглядел много хуже,
чем я. Это называлось старостью... И вот ее первый признак. - Я коснулся своих
волос и объяснил, что означает седина. - Разумеется, если бы я захотел, то
опять сделался бы темноволосым или обзавелся зелеными кудрями... Но это
означает клонирование и пересадку нового скальпа, а я слишком ленив и никогда
не беспокоился из-за таких мелочей. Но если тебе неприятно...
Она обхватила меня за шею:
- Нет, Грэм, нет! Я хочу, чтоб ты был таким, каким я увидела тебя
впервые... Всегда таким! Ты самый лучший мужчина на свете!
В благодарность я нежно поцеловал ее. Затем мы предстали перед компьютером
"Цирцеи", и я приказал записать нашу клятву в защищенный от уничтожения сектор
памяти. Должен заметить, что в кое-каких вопросах "Цирцея" сохраняет
автономность: даже я не могу стереть вечные файлы, где хранятся мои
обязательства, не могу подделать судовые документы или, скажем, взорвать
корабль. Все остальное - пожалуйста! "Цирцея" готова кормить, поить, лечить и
лелеять меня и отвезти хоть в Рай, хоть в ад. К сожалению, я знаю множество
адресов преисподней и ни одного райского.
Но сейчас, произнося свою брачную клятву, я не думал об этом.
- Я, Грэм Френч, капитан и владелец космического корабля "Цирцея",
спейстрейдер, беру тебя, Киллашандра Лонг, в супруги, и союз наш будет столь
длительным, насколько захотим мы оба.
Я обещаю любить, почитать и защищать тебя - во все дни, пока действителен
наш брак.
Я обещаю, что не стану искать объятий другой женщины и не приму их, какой
бы ни представился случай; во все дни я буду верен лишь тебе одной.
Я обещаю, что ты никогда не покинешь борт нашего корабля против своей воли
- до тех пор, пока я являюсь его капитаном и владельцем.
Я обещаю, что не оставлю тебя ни в одном из обитаемых миров и ни в одном
из космических поселений, если на то не будет твоего ясного и недвусмысленного
желания. Если ты выскажешь такое желание или же мы решим расторгнуть брак по
обоюдному согласию, я обязуюсь обеспечить тебе достойную жизнь в том мире,
который ты изберешь.
Я обещаю, что любые доходы от торговых сделок, которые я могу получить в
период нашего брака, и любое приобретенное мной имущество будут считаться нашей
совместной собственностью, и в том случае, если мы расстанемся, половина этих
средств будет принадлежать тебе.
Я подтверждаю, что все эти обеты даны мной по доброй воле и собственному
желанию, согласно традиции чести и законам космоса.
Теперь наступила очередь Шандры.
- Я, Киллашандра Лонг, рожденная на Мерфи, беру тебя, Грэма Френча,
капитана и владельца космического корабля "Цирцея", в супруги, и союз наш будет
столь длительным, насколько захотим мы оба.
Я обещаю любить и почитать тебя, носить твое имя и подчиняться тем
приказам, которые ты, как капитан корабля, можешь отдать мне - во все дни, пока
действителен наш брак.
Я обещаю, что не стану искать объятий другого мужчины и не приму их, какой
бы ни представился случай; во все дни я буду верна лишь тебе одному.
Я обещаю не предпринимать никаких действий, которые лмогли бы нанести вред
тебе лично или твоим делам - как в обитаемых мирах, так и в космическом
пространстве.
Я подтверждаю, что все эти обеты даны мной по доброй воле и собственному
желанию, согласно традиции чести и законам космоса.
Затем мы по очереди обратились к "Цирцее" с ритуальным приказом:
- Я, Грэм Френч, даю команду корабельному компьютеру, который является
душой "Цирцеи", занести мой обет в неуничтожимую секцию памяти.
- Я, Киллашандра Френч, даю команду корабельному компьютеру, который
является душой "Цирцеи", занести мой обет в неуничтожимую секцию памяти.
Мы поцеловались, и "Цирцея" сыграла нам свадебный марш. ''
Finis coronat opus*
*Finis coronat opus - конец венчает дело (лат.).
После обеда она спросила:
- Почему ты иногда называешь меня Шандрой, а иногда - Киллашандрой?
Этот вопрос показался мне забавным; кажется, она не понимала, что человека
могут звать по-разному - в разных ситуациях и в зависимости от чувств, которые
испытывают к нему.
- Киллашандра - твое единственное и настоящее имя, - сказал я, - и его
полагается использовать в официальных случаях - например, когда мы вступаем в
брак. Но жизнь не состоит из одних официальных событии, и чаще я буду звать
тебя Шандрой. Это имя является знаком моей любви к тебе, понимаешь?
Она кивнула и улыбнулась.
- Еще одна древняя земная традиция, да, Грэм?
- Не только земная. Во многих мирах любящие называют друг друга ласковыми
уменьшительными именами, и так же родители зовут детей. Ты помнишь, милая, как
звал тебя отец?
На ее лице отразилось такое страдание, -что я едва не откусил свой грешный
язык. Стоило Ли напоминать ей об отце? Об ужасных годах разрухи и хаоса и о
том, как самый близкий человек предал и бросил ее?
Но Шандра была крепким орешком; глаза ее сверкнули, подбородок выпятился
вперед, и почти, без паузы она ответила:
- Я не помню и не хочу вспоминать. Сорок четыре года среди непорочных
сестер многое стерли в моей памяти.
- Ты бы хотела это восстановить? - спросил я. - Видишь ли, воспоминания
детства очень устойчивы, их почти невозможно потерять безвозвратно. Я думаю, мы
с "Цирцеей" могли бы тебе помочь... а если не выйдет у нас, то хороший
психотерапевт на Барсуме...
Она покачала головой:
- Нет, Грэм, нет. Спасибо тебе, но я не хочу вспоминать о тех годах. Ты
назвал меня Шандрой, и мне не нужно другого имени... И лишних воспоминаний тоже
не нужно. Будем считать, что моя жизнь началась сначала.
Я не возражал, но тем не менее отправился с ней в медицинский отсек, чтобы
сделать кое-какие анализы. Вряд ли аркон Жоффрей или непорочные сестрицы
отравили ее каким-нибудь долгодействующим ядом, но, когда контактируешь с
фанатиками и религиозными ортодоксами, предосторожность не помешает. Тут я
вспомнил о Детях Света и их Пророке (как раз после истории с ним мне пришлось
разгородить жилую зону), и моя решимость разобраться с этим делом окончательно
окрепла.
Я объяснил Шандре, что медицинские процедуры - первый шаг в исполнении
моих обетов любить и защищать ее, так что она стоически претерпела все, хотя и
без особой радости. Ей пришлось раздеться; кажется, она рассматривала этот акт
(если затем мы не отправлялись в спальню) как пустую трату времени. Пока она
любовалась мерцанием лампочек автоматического диагноста, я велел роботам унести
- ее шикарный секундианский туалет и доставить что-нибудь попроще, подходящее
для гимнастического зала.
Наконец аппарат звякнул и выдал медицинское заключение - всего пять-шесть
строчек. Зубы у Шандры были отличные, хоть не менялись ни разу, и я решил, что
с имплантацией новых торопиться не следует. Ссадины на ее руках начали
подживать - регенерация кожных покровов, подстегнутая целительным излучением,
шла нормально. Однако выяснилось, что у нее имеется аппендикс - вероятно, в
результате слишком небрежной генетической коррекции, произведенной с кем-нибудь
из ее предков. Я впервые столкнулся с подобной проблемой, но в полной мере
сознавал ее опасность. В прошлом этот червеобразный отросток слепой кишки
прикончил немало людей, не успевших получить медицинскую помощь. Обычно такое
случалось в экспедициях и в местах, далеких от госпиталей и больниц. Мне самому
вырезали аппендикс еще в те времена, когда я был внутрисистемным пилотом.
Я еще раз перечитал заключение. Кажется, Святой Арконат слишком увлекся
совершенствованием духа Шандры и не уделил должного внимания ее телу... Ну,
ничего, "Цирцея" могла справиться с этой проблемой! Но не сейчас; мне не
хотелось оперировать Шандру во время нашего медового месяца.
Гимнастический зал и бассейн имели явное преимущество перед хирургическим
столом, и, выйдя из медотсека, мы направились в это приятное место. По пути я
объяснял Шандре, что зал и главный салон снабжены автономными двигателями,
которые позволяют раскрутить их и создать полную иллюзию земного тяготения. На
орбите и в свободном полете я поддерживаю гравитацию на уровне двух сотых "же"
- это весьма удобно, но не дает нужной нагрузки мышцам. Поэтому каждый день я
трачу два-три часа в гимнастическом зале и до сих пор похож на нормального
человека, а не на сакабона. Хотя сакабон, если разобраться, весьма
функционален, и при моем образе жизни такая метаморфоза могла оказаться
нелийней.
Тут Шандра прервала мои рассуждения, спросив, кто такие сакабоны. Я
объяснил, что с давних времен люди обитают не только на планетарных телах, но и
в искусственных космических поселениях, где гравитация практически равна нулю.
Это тоже часть человечества, хотя сходство сакабонов с обычными людьми весьма и
весьма проблематичное.
- Ты можешь мне их показать? - спросила Шандра, поворачиваясь к экрану.
Экран в гимнастическом зале огромный - метров пятнадцать, над дальним бортиком
бассейна. Когда я купаюсь, на нем проецируется какой-нибудь тихоокеанский
пейзаж и создается полное впечатление, что плывешь к далекому коралловому
атоллу с растрепанными пальмами и живописной скалой на заднем плане. Сейчас
экран затопила безбрежная ласковая морская синева - полный штиль где-нибудь в
районе островов Фиджи.
Я с сомнением покосился на эту картину.
- Хочешь увидеть сакабона, милая? Не слишком приятное зрелище, поверь мне.
- Я буду держать тебя за руку, - сказала Шандра с полной серьезностью. -
Тогда я не испугаюсь. И все же она вздрогнула, когда экран показал нам
трехметровое существо с огромными конечностями, тонкими и длинными, как паучьи
лапы. Женщина-сакабон уставилась прямо на нас круглыми карими глазами; ее
глазные яблоки будто вылезали из орбит, выпирающие кости грозились проткнуть
бледную кожу, вид суставов и сочленений наводил на мысли об анатомическом
атласе. Ее груди были малы по любым общепринятым стандартам, но, несмотря на
почти полное отсутствие плоти, обвисали застывшими каплями. Фактически у нее не
имелось жировых тканей и мышц, а лишь все те же кости, суставы, кровеносные
сосуды и сухожилия. Она была отлично приспособлена к жизни в невесомости;
тяжесть в одну десятую земной сломала бы ей позвоночник.
- На руках и ногах - по два сочленения, а пальцы очень длинные, гибкие и
цепкие, - сказал я Шандре. - Мечта, а не пальцы! Это недавняя генетическая
модификация, и я знаю кое-кого из моих коллег, заполучивших такие. Например,
Шард с "Шаловливой красотки"... Он считает, что с такими загребущими лапами
легче обделывать торговые дела и пилотировать челнок... Но вернемся к этой
леди. - Я покосился на экран. - Видишь ли, милая, в глазах сакабонцев она
невероятно красива, но у нас с тобой другое мнение, не так ли? И раз мы не
хотим сделаться похожими на нее, нам нужно заниматься гимнастикой.
Вцепившись в мою руку, Шандра очарованно взирала на экран. Похоже,
сакабонская леди вовсе не казалась ей отвратительной; наверное, потому, что она
не видела нагих человеческих тел - не считая моего и своего собственного.
Интересно, каким представлялся ей сказочный принц, о котором она мечтала?..
Вряд ли в облике сакабона...
Я махнул рукой, и изображение растворилось в аметистовых морских волнах.
Шандра взволнованно вздохнула.
- Грэм... скажи мне, Грэм... мы много встретим таких... таких странных
людей в чужих мирах?
- Нет, моя дорогая. Сакабоны стали такими почти естественным путем, в
результате направленной эволюции, но искусственное моделирование разумных
существ нигде не поощряется. По большей части слишком радикальные трансформации
запрещены законом и считаются безнравственными. Да и кто из родителей позволит,
чтобы их ребенок превратился в монстра? Наоборот, они прибегают к генетической
корреляции, чтобы дитя походило на них, но обладало большими талантами,
здоровьем и красотой. Хотя, конечно, бывают и исключения... Например, Тритон и
Бесценная Жемчужина...
Я опустился на бортик бассейна. Шандра устроилась рядом и принялась
болтать ногами в воде. В ее зеленоватых глазах плясали чертики любопытства.
- Бесценная Жемчужина? А что там случилось, Грэм?
- Это гедонистический мир, малышка. Они решили, что человек - продукт
жестокой земной эволюции и плохо приспособлен для чувственных наслаждений. А
Жемчужина - прекраснейшая из планет, и жизнь на ней сплошное удовольствие,
почти как в Раю...
Это недалеко от истины; даже я был поражен, отыскав эту чудную мирную
планетку. Не стану описывать ее, скажу лишь, что она была прекраснее Пенелопы и
Эдема, вместе взятых, и будто самим Творцом предназначалась для райского бытия.
Я питал на этот счет большие надежды, предложив заселить ее некой секте
эпикурейцев с Логреса. Они-то все и испортили! У них были генетические
программаторы, и с их помощью эти жизнелюбы превратились за сотню лет в
настоящих боровов, а их потомство - вообще в нечто неописуемое. Странные
существа, гермафродиты, способные лишь к чувственным наслаждениям... Вдобавок
все их тело являлось эрогенной зоной, так что они предавались любви, почесывая
себе коленку или за ушами... А вот между ушей был полный вакуум!
Конечно, эти ребята хотели сделать как лучше, а получилось как хуже.
Человеческая психика не приспособлена к постоянному оргазму - как и к тому, что
его может вызвать простое рукопожатие. В результате среди несчастных
прокатилась волна самоубийств, а те, кто не желал наложить на себя руки,
требовали, чтоб их переделали обратно. Такая операция не очень сложна в
физиологическом плане, но как исцелить дефекты психики? Большинство
трансформированных так и не смогли приспособиться; они страдали нимфоманией и
необоримой тягой к эксгибиционизму и самым извращенным формам проституции. Не
думаю, что их осталось много. Не думаю, что они были счастливы: Не думаю, что
их мир был Раем!
Выслушав меня, Шандра кивнула:
- Эти переселенцы с Логреса... они ведь желали счастья своим детям и все
решили за них... совсем как мой отец...
- Очень похоже, - согласился я. - Продлить свою жизнь через детей - один
из главных человеческих инстинктов еще с той эпохи, когда жизнь измерялась
шестью или семью десятилетиями. В нем нет ничего дурного, если предки не
уродуют потомков, не подгоняют их физически и нравственно к своей системе
ценностей... - Я криво усмехнулся. - Мой грех - противоположного свойства. Я
породил тысячи потомков, но не воспитал ни одного из них.
Точеные брови Шандры приподнялись, придав ее лицу тревожное выражение.
- Тысячи... Ты так часто женился? И твои браки были короткими?
- Браки тут ни при чем, девочка, мое потомство - продукт искусственного
осеменения. Когда-то я считался знаменитостью, а женщины так тщеславны... Мой
генотип был модным, и они желали растиражировать и увековечить его.
Кажется, она почувствовала облегчение.
- Это совсем не похоже на естественный процесс... Я думаю, такие потомки
не могут требовать твоего внимания и помощи. Но ты сказал, что считался
знаменитостью... Разве ты уже не знаменитость, Грэм?
- Увы, слава преходяща! Двадцать тысяч лет слишком большой срок, и теперь
я сделался скорее историческим персонажем вроде Александра Великого, Нерона и
Альберта Эйнштейна. Знаешь, меня вполне серьезно спрашивали, не доводилось ли
мне встречаться с этой троицей, - и спрашивали не детишки! Ну, и кое-что еще...
У меня масса клонированных органов, подвергнутых генетической коррекции, и хоть
я не киборг, но, если разобраться, я уже не прежний Грэм Френч... Тебя это не
смущает?
Искоса взглянув на меня, Шандра взболтала воду ногами.
- Вовсе нет, Грэм! Ведь твои клонированные органы лучше старых! Только
одно хорошее и ничего плохого.
- Ну, если так... Но ты не беспокойся, детка, в настоящий момент я
бесплоден. Ее глаза расширились.
- Насовсем?
- Конечно, нет! Это всего лишь мера предосторожности. Знаешь, на
перенаселенных мирах не поощряется рождение детей, даже если их отцом стал
знаменитый Кэп Френчи... Но мою способность можно вернуть.
Я хорошо запомнил этот разговор - первую нашу беседу о детях. Если б я мог
предвидеть, к чему это приведет! Ну, как говорится, человек предполагает, а Бог
располагает...
Шандра снова взбила воду и одобрительно заметила:
- Знаешь, Грэм, ты очень рассудительный мужчина! Это мне нравится. Я
боялась заполучить более страшного космического монстра... - Тут она хихикнула
и заявила: - Ты говорил что-то о гимнастике... А как насчет плавания? Без
купальных костюмов? Поучишь меня?
И мы занялись плаванием - конечно, без купальных костюмов, раз так
пожелала моя леди.
ГЛАВА 6
Шло время. Мы направлялись к окраине системы Мерфи, откуда я собирался
стартовать к Барсуму. Как всегда, наш полет состоял из трех стадий: разгон на
маршевых ионных двигателях, свободный дрейф (чтобы удалиться от планеты на
приличное расстояние), а затем прыжок в поле Ремсдена - или переход, как его
еще называют. Во время прыжка мы двигались с околосветовой скоростью и
покрывали огромные расстояния за считанные дни - разумеется, с нашей
собственной точки зрения. Для обитателей планетарных тел проходили годы, а
иногда десятки лет, но тут уж ничего не поделаешь, таков темпоральный парадокс
теории относительности. Еще никто не научился перемещаться в пространстве
быстрее светового луча, и я сомневаюсь, что такой фокус вообще возможен.
Итак, шло время. Я вылечил Шандре кожу на руках и познакомил ее со всеми
помещениями "Цирцеи", кроме тесной каморки, прилегавшей к ториевому реактору и
двигателю Ремсдена; она перестала называть столовую трапезной, спальню -
опочивальней и уже уверенно командовала роботами. Гимнастика и плавание стали
обязательной частью нашего дневного распорядка. Они приносили мне массу
удовольствий - ведь куда веселее бросать мяч в Шандру, нежели тренироваться с
роботом. Вскоре мы обнаружили, что эти забавы подхлестывают наше взаимное
влечение, и маршрут из гимнастического зала в спальню сделался для нас
традиционной предобеденной процедурой. Занятия сексом при пониженном тяготении
имеют свою прелесть, но случалось, что мы не добирались до кровати - если
Шандра атаковала меня на трамплине или в бассейне. В такие моменты она не очень
беспокоилась насчет гравитации.
Сказать по правде, ее сексуальные поползновения очень мне льстили, но я
был достаточно стар и мудр, чтобы приписывать их своему мужскому очарованию.
Она была страстной женщиной и обладала временем для любовных утех, но не одна
лишь физическая потребность руководила ею - прежде всего она желала сделать
меня счастливым, испытывая чувство огромной благодарности ко мне. Разве я не
вырвал ее из лап Святого Арконата, пожертвовав солидный вес платины? Разве,
выкупив ее, я не даровал ей своб
...Закладка в соц.сетях
