Жанр: Детектив
шпион особого назначения 1. Шпион особого назначения
... уж
дочь не опознала отца, при чем тут знакомые?
Колчин подумал минуту и сказал то, о чем совсем не хотел говорить: - Только
выслушайте меня спокойно. Я скажу неприятные вещи. У Пачека сильно пострадало
лицо. Ему несколько раз выстрелили в затылок из карабина. У этого оружия очень
мощные заряды. Пули прошли на вылет. Лицо обезображено. Поэтому ваше слово будет
решающим. Если не опознаете вы, этого не сделает никто. - Хорошо, - Каролина
вытерла слезы платком. - Я подумаю. Дайте мне сутки.
Колчин, сделав паузу, снова заговорил. Он коротко описал приметы Войтеха.
Сказал, что этот мужчина завтрашним утром придет к Каролине домой, чтобы
произвести большую уборку. - Войтеху понадобятся ключи от гаража и от вашего
дачного домика, - сказал Колчин. - У вашего отца оставались некоторые
предметы... Передатчик, замаскированный под музыкальный центр, оружие, бланки
документов. Часть вещей Войтех вывезет, другую часть уничтожит на месте.
- Пусть приходит. Я говорила отцу: пора заканчивать с этим...
Каролина не нашла определение той деятельности, которой занимался ее отец, она
опустила глаза и приложила к носу мятый платочек.
- Отец был уже не молод. Эта работа погубила его.
- Его погубила не работа, - ответил Колчин. - Я сам участвовал в этой операции.
Я знаю, о чем говорю. Его погубила не работа, просто мы оказались не готовы к
такому развитию событий. Мы не просчитали всех вариантов. Если вам это
интересно, я выскажу свое мнение. Разведчиков губят те же вещи, которые губит
простых обывателей. Пьянство, тщеславие, деньги.
- Возможно, вы правы.
- Я понимаю, что это плохое утешение. Но все-таки: в течение месяца на ваше имя
будет переведена некоторая сумма. Довольно значительная. Вы остались без
поддержки, деньги вам пригодятся. И вот еще.
Колчин положил на стол бумажник Пачека.
- Я вытащил это из кармана Пачека. Там, в замке.
- Спасибо, - сказала Каролина. - Вам известно, кто убил отца?
- Известно, - кивнул Колчин. - Мы ищем убийц. И найдем их.
- Что это за люди?
- Ваш отец многое доверял вам, - вздохнул Колчин. - Но сейчас не тот случай. Не
заставляйте меня отвечать на вопросы. Через пару минут Колчин надел плащ,
попрощался и вышел на лестницу. Стакан с недопитым грогом остался на столе.
Колчин решил пройти пешком два квартала до станции метро. Моросил дождь, по
пустым улицам гулял ветер. Но Колчин не замечал капризов погоды, после тяжелого
разговора на душе стало легче.
Гамбург, квартал Сант-Паули. 12 октября.
С шести до восьми вечера Карл Яночка торчал в недорогой, но очень приличной
пивной "Элис". Горячие блюда здесь разносили официанты, а за пивом нужно было
ходить к барной стойке, за которой стоял сам владелец заведения Томас Уас.
Невысокого роста, бритый наголо субъект, подкручивающий вверх длинные кончики
усов.
Яночка проглотил "Лабсткаус", блюдо, состоящее из жареной солонины,
картофельного пюре, жареного лука и молотого перца, дополненное острым соусом,
трехглазой яичницей, вареной свеклой и парой соленых огурцов. Он вылизал тарелку
куском хлеба, отошел к стойке, протянул кружку Томасу и заказал пятую по счету
порцию "Кларера", смеси светлого легкого пива с хлебной водкой. На задней стене
над полками был закреплен телевизор, транслировали футбольной матч, и Томас
отвертел шею, глядя то себе за спину, на экран, то на клиентов.
- Какой счет? - спросил из вежливости Яночка, не интересовавшийся футболом.
- Наши выигрывают один ноль, - ответил Томас, доливая в водку бочковое пиво. -
Пока выигрывают.
Получив назад полную кружку, Яночка вернулся за свой столик и стал с мрачным
видом потягивать ерш, но напиток уже не лез в глотку. Яночке казалось, что он
так сильно переел, что вообще потерял способность двигаться. На самом деле виной
апатии была вовсе не обильная пища, а бессонная ночь, которую Яночка провел в
гостинице. Вчера Яночка отменил встречу со старым другом и побывал в пригороде
Гамбурга, где в частном собственном доме жил его родной дядя Генрих. Старик был
вполне бодрым и жизнелюбивым человеком, но плохо видел и боялся делать операцию
по удалению катаракты.
Поездка к Генриху не была простым визитом вежливости, к дяде Яночку привело
беспокойство. Он боялся за те сто тысяч долларов, что лежали в его портфеле.
Даже в спокойной безопасной Европе рискованно держать при себе такие деньги.
Выждав, когда старика сморит послеобеденный сон, Яночка переоделся в рабочий
комбинезон, спустился в подвал. Забравшись в нишу за отопительным котлом,
вытащил из стены несколько кирпичей, сунул в образовавшийся проем герметично
заклеенный пакет с деньгами. В этом тайнике уже лежали сто сорок тысяч долларов
наличными, теперь будет лежать двести сорок тысяч. Хорошая цифра.
Дом дяди Генриха безопасное место, здесь бывает только престарелая экономка,
которая не сует носа дальше кухни. Во время своих прошлых визитов в Гамбург
Яночка устроил еще пять тайников в разных местах, безопасных и надежных, вроде
дядиного дома. За время работы в Чехии он сумел заработать большие деньги, очень
большие. Хорошо, что о гонорарах Яночки не имеет представления жена, три месяца
назад подавшая на развод. Эта стерва не получит даже алиментов.
Однако пускать деньги в оборот прямо сейчас нельзя. Доллары должны отлежаться,
всему свое время, надо набраться терпения, а сбережения никуда не денутся.
Яночка отстирает их, затем пустит в легальный бизнес. Он поужинал у дяди и
отправился в гостиницу. Однако ночью душой овладело тупое, сосущее нутро
беспокойство, которому не было логичного объяснения, Яночка так и не смог
заснуть, хотя принял две таблетки снотворного.
Утром он решил, что надо основательно встряхнуться. Сходил в кино, затем
пообедал в китайском ресторане "Тао". После полудня возле церкви святой Катарины
встретился с Гюнтером, человеком, которому еще месяц назад сделал заказ на новые
документы. Гюнтер получил гонорар и передал Яночке новый паспорт на имя
гражданина Германии некоего Юргена Штольца, сорокалетнего бездетного вдовца.
Нет, Яночка не боялся жить под своим именем, он читал свежие чешские газеты, и
понял, что в Гамбурге ему ничего не угрожает. Убийство двух неизвестных мужчин в
замке "Водичков" местная полиция никак не связывает с директором музейного
комплекса Яночкой. В розыск по линии Интерпола его не объявили и, судя по всему,
не объявят. Но Яночки есть враги куда более опасные, чем полицейские. С новым
паспортом в кармане Яночка прогулялся по городскому центру, совершил часовую
экскурсию на борту двухпалубного прогулочного парохода по озеру и Эльбе. Соленый
воздух, волны, легкая качка окончательно разогнали тревогу, зародившуюся в душе,
возбудили приступ аппетита. И вот Яночка прибыл сюда, в "Элис", где под завязку
нагрузился водкой, пивом и солониной. Допив "Кларер", Яночка подошел к стойке,
передал пустую кружку хозяину заведения. Томас вернул посетителю пять марок,
залог за кружку.
Через полчаса Яночка поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру Марты. Дверь
открылась только после четверного звонка. Марта непричесанная, одетая в длинный
стеганый халат, начинала работать в девять вечера. Она удивленно округлила
глаза, будто увидела Яночку впервые.
- Ты должен был позвонить перед тем, как придти сюда, - сказала Марта, пропуская
гостя в прихожую. - Мы же договорились: ты сначала позвонишь.
Яночка не захотел ничего слушать, он стянул с себя черный плащ, бросил его на
стул.
- Позвоню в следующий раз, - сказал он. - Ты что, не одна?
- Одна, - Марта отступила к стене. - Просто я не думала, что ты придешь именно
сегодня. И еще так рано.
- Я соскучился. Ну, если ты не рада...
- Что ты, я рада. Очень рада. Правильно сделал, что пришел.
Яночка прошел в спальню, покосился на смятую кровать. Сел в кресло, скинул
ботинки и вытянул ноги. Марта, скрестив руки на груди, стояла у двери,
покусывала нижнюю губу. Она волновалась и боялась, что гость заметит это
волнение.
- Ты выпьешь что-нибудь?
- Не хочу ничего пить, - помотал головой Яночка. - Иди сюда. Сядь на колени.
- Подожди, я оденусь...
- Не надо. Иди сюда.
- Дай мне хотя бы душ принять, - попросила Марта. - Я только что проснулась. На,
пока посмотри вот это.
Она наклонилась к тумбочке, вытащили журнал "Шери", запечатанный в прозрачный
пластиковый пакет. Наклонившись, положила журнал на столик, так положила, чтобы
Яночка видел цветную обложку: шикарную белую девушку в костюме Евы тискает седой
негритос, оскаливший желтые лошадиные зубы. Яночка прищурился, потянулся рукой к
столу. Но взял не журнал, а пачку сигарет и зажигалку. Марта, боялась вызвать
подозрения Яночки, не стала стоять у двери и наблюдать за гостем.
Она прошла по коридору в ванную комнату, пустила воду из крана. На минуту
присела на бортик ванной, задумалась. Поднялась, зачем-то взяла в руку щетку для
волос, повертела ее в руках и снова положила на полочку. Марта взглянула на свое
отражение в зеркале: лицо бледное, напряженное, какое-то чужое. У виска
пульсирует голубая тоненькая жилка, нижняя губа подрагивает. Марта сбросила
шлепанцы на деревянной подошве, неслышно ступая босыми ногами по полу, вышла в
коридор, повернула на кухню.
Она открыла дверцу полки, из-под вазочки достала клочок бумаги, на котором
мужчина, назвавшийся Гюнтером, записал шестизначный номер телефона. Марта
шагнула к столу, подняла трубку, трижды нажала пальцем на кнопки. Остановилась,
вытянула голову к двери и прислушалась. Кажется, все тихо. Слышно только, как в
ванной комнате льется из крана вода. И сквозь эти звуки пробиваются тяжелые
удары сердца.
Марта набрала три оставшиеся цифры.
- Але, - голос Буряка звучал глухо, далеко. Этот голос показался Марте
незнакомым.
- Это Гюнтер? - спросила она. - Плохо слышно. Мне нужен Гюнтер.
- Да, Марта, я слушаю, - ответил Буряк.
- Он здесь, - женский голос дрогнул от волнения. - Слышите? Он пришел.
- Хорошо, я понял, - сказал Буряк. - Не волнуйся. Веди себя естественно. Ты
сможешь задержать его на один час?
- Я попробую.
Марта положила трубку. Отошла от стола, встала посередине кухни, чтобы
успокоиться, сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула. Но легче не
стало. Марта порвала в мелкие кусочки листок с записанным на нем телефоном,
бросила бумажки в пакет с мусором. Она сказала себе, что все самое страшное уже
позади. Застегнула верхнюю пуговицу халатика, заметив, как дрожат пальцы.
Постояла еще минуту, затем вышла в коридор, сделала несколько шагов в сторону
ванной комнаты и остановилась.
Из-за угла коридора выступил Яночка.
- Ты кому звонила? - тихо спросил он и шагнул вперед.
Марта инстинктивно попятилась. Она не предполагала, что Яночка сможет подслушать
разговор. Она еще не придумала, не успела придумать правдоподобную ложь.
- Никому, - едва слышно ответила она. - То есть я звонила... Подруге.
Марта отступала в кухню. Яночка открыл рот, он хотел что-то сказать, но в
последнюю секунду передумал и промолчал. Марта поравнялась с кухонным столом,
схватила вазочку, в которой стоял букетик искусственных фиалок. Размахнувшись,
запустила вазочкой в лицо Яночки, но он успел увернуться.
- Кому ты звонила? - губы Яночки сделались серыми, как олово. - Кому?
- Отстань. Я ничего не знаю. Я буду кричать.
Яночка выбросил вперед руку, схватил Марту за воротник халата, сжал горло
пальцами. Марта стала хватать воздух широко раскрытым ртом. Яночка дважды ударил
ее открытой ладонью по лицу. Из носа полилась кровь.
- Кому ты звонила, сука?
Яночка ослабил хватку. Марта заплакала, лицо исказили гримаса боли и испуга.
- Пришел какой-то мужчина, - прошептала женщина. - Он сказал, чтобы я дала
посмотреть тебе тот журнал, что лежит на столе.
- Тебе надо бы знать мои привычки. Я не разглядываю фотографии голых девок. Что
он еще сказал? - Чтобы я позвонила ему, как только ты появишься здесь. Он
запугал меня. Обещал порезать лицо. У меня ребенок... Пожалуйста...
Яночка влепил Марте тяжелую пощечину, щека мгновенно налилась краснотой.
- Сколько тебе заплатили за мою жизнь?
- Мне не платили...
Яночка одной рукой вывернул женщине запястье, другой рукой вцепился в волосы.
Марта вскрикнула, опустилась на колени. Яночка нагнулся, несколько раз ударил ее
кулаком в лицо.
Марта попыталась укусить его за палец, но получила коленом в нижнюю челюсть.
Яночка снова ухватил ее за волосы и коридором потащил за собой, в ванную
комнату. Когда Марта дважды пыталась закричать, Яночка пинал ее ногами в грудь и
живот. В ванной он остановил льющуюся из крана воду, поставил женщину на колени.
Стиснув затылок обеими руками, стал опускать голову в воду. Когда Марта пыталась
вырвать голову, он бил ее по лицу. Марта захлебывалась и кашляла, вода
переливалась через бортик ванной.
- Сколько тебе заплатили за мою жизнь?
- Нисколько... Не надо... - Сколько, я спрашиваю?
- Я... У меня... Ребенок...
- Раньше надо было думать о ребенке.
Через несколько минут Яночка оставил потерявшую сознание Марту лежать на полу.
Сам вышел на кухню, присел к столу и медленно выкурил сигарету. Черт, он
засветился. Его выследили, ему дышат в затылок. Было ошибкой останавливаться в
гостинице по своему паспорту, ошибкой самоуверенного болвана. Теперь, пока не
поздно, нужно все исправить.
Яночка поднялся, бросил окурок в чашку с недопитым кофе. Он вернулся в ванную
комнату, Марта лежала на животе лицом к двери. Тишина такая, что слышно, как из
крана капает вода в наполненную до краев ванную. По полу разлилась маленькая
кровавая лужица. Яночка прошел к умывальнику, наклонился, одной рукой схватил
женщину за ногу, другой рукой за ворот халатика.
Легко, без видимого усилия поднял Марту, перекинул тело через бортик ванной,
ухватил ее за щиколотки, поднял женские ступни до своих плеч. Оказавшись в воде,
Марта пришла в чувство, стала бить руками, вырываться, отталкиваясь от дна
ванной, но уже через три-четыре минут затихла, успокоилась. Стеганый халат,
сшитый из плотной ткани, вздулся пузырем, будто на спине Марты вырос огромный
горб. Яночка подержал свою жертву за щиколотки ног еще пару минут, до тех пор,
пока из воды на поверхность поднимались небольшие воздушные пузыри.
Затем разжал пальцы, вытер мокрые руки и лицо мягким ворсистым полотенцем. Вышел
в прихожую, надел плащ, спустился вниз по лестнице. Но вышел не на улицу из
парадного подъезда, а из черного входа на темный задний дворик. Забрался на
пластиковые ящики, перемахнул невысокий каменный забор, оказался в соседнем
дворе.
Прошлую ночь Донцов провел на конспиративной квартире в районе порта. Весь день
он не вылезал на улицу, ожидая известий. Телефонный звонок раздался только в
семь с четвертью вечера. Буряк сказал, что объект появился на квартире Марты.
Донцов собрался за три минуты, спустился к машине и поехал в район Сант-Паули.
Он припарковал "Опель" на противоположной стороне от дома Марты с таким
расчетом, чтобы с водительского места были видны освещенные окна ее квартиры.
Донцов распечатал пачку сигарет и стал ждать. Показалось, что на одно мгновение
в кухонном окне мелькнула чья-то тень. Минут десять Донцов, не отрывая взгляда,
наблюдал за кухонным окном, но не заметил никакого движения. Если все пройдет,
как задумано, Карл Яночка выйдет из подъезда через час или через час с минутами.
Стал накрапывать дождь, на улице не видно не души.
Донцов настроил приемник на волну местной радиостанции и полчаса слушал
фрагменты из оперы "Тристан и Изольда" в исполнении солистов Немецкого театра.
Трансляция оперы закончилась, Донцов выключил радио. Кажется, он начинает
нервничать. Прошло еще сорок пять минут, за все это время из подъезда вышла
среднего роста молодая женщина в сапогах чуть не до самых ягодиц и коротком
плаще из красного латекса. Путана отправилась на работу. Буряк передал Донцову
фотографию Марты. В темноте можно ошибиться, но женщина в красном плаще моложе
любовницы Яночки лет на десять.
Без четверти десять Донцов вытащил из кармана трубку мобильного телефона, набрал
номер Марты и услышал лишь длинные гудки. Возможно, Яночка с женщиной сейчас в
постели, Марта не хочет подниматься, чтобы снять трубку. Донцов повторил звонок
через десять минут, услышал все те же длинные гудки и решил, что ждать дальше не
имеет смысла. Он вытащил пистолет из внутреннего кармана пиджака, передернул
затвор, опустил предохранитель, сунул оружие в карман плаща. Донцов выбрался из
машины, пересел улицу, вошел в подъезд и поднялся на второй этаж.
На лестничной клетке помещалось две квартиры, одна напротив другой. Донцов
прислушался, несколько раз надавил пальцем на кнопку звонка, подергал ручку
двери. Тишина, гулкая и тревожная. Тогда он достал из брючного кармана пилочку
для ногтей и отмычку, кусок блестящей проволоки, загнутый по-особому,
напоминающий распрямленную конторскую скрепку. Присел на корточки, действуя
левой рукой, он загнал пилочку в замочную скважину, туда же сунул кусочек
проволоки. Если бы правая рука была здоровой, Донцов справился с паршивым замком
за минуту. Сейчас, чтобы открыть дверь, потратил три с половиной минуты.
Он вошел в прихожую, закрыл за собой дверь, взял пистолет в левую руку. Свет
горел во всех комнатах и на кухне. Донцов переступил порог спальни: скомканная
кругла кровать, зеркало на потолке, а на журнальном столике лежит нетронутый
Яночкой журнал "Шери", запакованный в прозрачный пакет. Донцов выругался. В
соседней комнате он увидел разбросанные по всем углам полотенца, платья и белье.
Донцов прошел по коридору, остановился возле распахнутой двери в ванную комнату.
Из наполненной водой ванны торчали женские ноги.
Стянув с себя плащ и пиджак, он закатал левый рукав рубашки выше локтя. Шагнул к
ванной, опустил руку в воду, потянул женщину за плечо, перевернул ее на спину.
Он вгляделся в лицо утопленницы. Рот широко открыт, из него далеко вылез язык.
Глаза выпучились и остекленели, лицо свела, изменила до неузнаваемости, судорога
смертельного ужаса или боли. На лбу ссадины, разбитые губы налились синевой, под
правым глазом рваная рана. Но сомнений нет: это Марта.
Донцов вытер руку, бросил полотенце на пол. Нужно уходить отсюда как можно
скорее. Возможно, Марта назначила свидание кому-то из своих постоянных клиентов,
и этот человек может явиться в любую минуту. Донцов прошел в кухню, нашел в
столе глубокую кастрюлю, вернулся в спальню. Сев в кресло, поджег племенем
зажигалки нижний угол журнала, бросил его в кастрюлю. Пропитанная химической
дрянью бумага шипела, страницы свертывались в трубочки, пускали зловонный дым,
никак не хотели гореть. Донцов пошуровал в кастрюле щипцами для колки орехов,
огонек разгорелся повеселее. Через десять минут он вышел на лестницу, захлопнул
дверь, спустился на первый этаж.
Под лестницей Донцов обнаружил узкую дверь, через которую Яночка пробрался на
задний двор. Донцов вернулся к машине, и погнал "Опель" к гостинице "Ремстал",
где остановился Яночка.
Глава пятая
Гамбург, Линкольн штрассе. 12 октября.
"Ремстал" старый небольшой отель, расположенный недалеко от городского центра,
с репутацией приличной гостиницы для не самых богатых туристов.
Не повернув голову в сторону портье, Донцов прошел вестибюль, поднялся на
четвертый этаж. В конце коридора нашел номер четыреста семнадцать, где
остановился Яночка. Донцов уже хотел опустить ручку двери и войти в номер, но
дверь распахнулась сама. С другой стороны порога стоял мужчина лет шестидесяти,
в очках, с короткой стрижкой седых волос. Мужчина взглянул на Донцова, но ничего
не спросил, вытащил из номера и два пластиковых мешка, набитых грязным бельем,
поставил их у стены.
Донцов сам задал вопрос на плохом немецком: - Вы коридорный?
- Я уборщик, - ответил мужчина. - Господин кого-то ищет?
- Мне нужен человек, который живет в этом номере. Его зовут Карл Яночка. Такой
здоровый могучий господин.
- Час назад он съехал, - сказал уборщик. - Собрал свой чемодан и ушел. Меня
прислали, чтобы я убрал номер.
Донцов полез за бумажником, достал банкноту в пятьдесят марок и протянул ее
уборщику. Тот, сохраняя каменное выражение лица, быстро оглянулся по сторонам,
сунул деньги в карман жилетки.
- Я англичанин, - сказал Донцов. - Частный сыщик. И мне нужно осмотреть этот
номер. Мне потребуется минут десять, не больше.
- Сразу понял, что вы англичанин. По вашему акценту, - кивнул уборщик. - И даже
догадался, что вы частный сыщик. Кому еще нужно осматривать номера съехавших
постояльцев?
- Вы очень проницательный человек, - улыбнулся Донцов. - И наверняка читаете
детективные романы?
- О, да, - с достоинством ответил уборщик. - Это интересная литература. В этой
гостинице я работаю шестнадцать лет. Раньше я был швейцаром и имел хорошие
чаевые. Но при моем радикулите нельзя долго находиться на улице, особенно осенью
в холодную дождливую погоду. Теперь я убираю номера.
- А я работаю на жену вашего бывшего постояльца. Она много старше своего мужа.
Она англичанка и сейчас тяжело болеет. Немного нервная особа, измученная своими
подозрениями. Впрочем, когда человеку остается два шага до могилы, его нервы
обязательно пошатнутся.
Уборщик тяжело вздохнул и сочувственно покачал головой. Он пошире раскрыл дверь,
пропустил посетителя в номер.
- Эта дама хотела бы убедиться в верности своего мужа, - продолжил Донцов. - Или
в его неверности. Чтобы правильно распорядиться своими деньгами и оформить новое
завещание. Вы меня понимаете?
- Разумеется, - ответил уборщик. - Зачем оставлять деньги человеку, который не
уважает тебя при жизни. Я тут ничего не трогал, только снял постельное белье с
кровати. Вернусь через двадцать минут. Вы не хотите взглянуть на постельное
белье?
- В этом нет необходимости.
Уборщик вышел в коридор, закрыл за собой дверь. Донцов осмотрелся по сторонам,
прошел в ванную, вывалил на пол содержимое мусорной корзины. Присев на край
унитаза, стал разглядывать свой небогатый трофей. Скомканные бумажные полотенца,
пакетик из-под шампуня, разовая бритва, гнутая зубочистка, стеклянный флакон с
остатками ядовито желтого лосьона на донышке.
Донцов поднес склянку ближе к свету. На ровной стеклянной поверхности хорошо
просматривались жирные отпечатки пальцев. Донцов запечатал флакон в целлофановый
пакетик и опустил его в карман. На конспиративной квартире при помощи
специальной клейкой пленки он снимет пальцы Яночки с пузырька и через Буряка
переправит их в Москву. Маловероятно, чтобы эти следы пригодились в дальнейших
поисках беглого убийцы музейщика, но любая работа должна быть доведена до конца
и выполнена основательно. Донцов сгреб мусор в совок и вывалил его обратно в
корзину и, разочарованный, прошел в жилую половину номера.
Яночка занимал большую комнату, уютную, какую-то домашнюю. На полу шерстяной
ковер темного зеленоватого тона. В углу большой телевизор, у противоположной
стены кровать с деревянной спинкой. На стенах в светлых рамах несколько
литографий старинного городского быта. Еще в номере есть холодильник, большой
сервант с баром, письменный стол. Донцов подошел к окну, раздвинул шторы. На
подоконнике две газеты на чешском языке, один номер вчерашний, другой
двухдневный. Донцов расправил бумагу, прочитал заголовок на первой полосе: "В
старинном замке "Водичков" совершено тройное убийство".
Донцов по диагонали пробежал глазами текст, набранный жирным петитом:
"Полицейские содрогнулись от зрелища, которое предстало перед глазами... В
кровавой луже плавал труп женщины... Высокие чины городской полиции находятся в
полной растерянности и отказываются давать какие-либо комментарии по поводу
зловещего преступления... Из трех трупов, найденных в замке, опознана лишь
работница музея. Замок Водичков, построенный в темную средневековую эпоху,
пользуется недоброй славой... Видимо, здесь не обошлось без вмешательства
потусторонних сил... " Когда в распоряжение журналистов нет достоверных фактов,
приходится довольствоваться собственными выдумками и всякой мистической чепухой.
Во вчерашнем номере пережевывались все те же уже известные подробности
случившегося. Донцов бросил газеты на подоконник. Яночка живо интересовался
ходом расследования. Чешские газеты в Гамбурге можно купить в районе аэропорта
или Главного вокзала. В обе эти точки отсюда путь неблизкий, но Яночка не
поленился его проделать.
Из широкого, почти во всю стену, окна открывался живописный вид вечернего
города. На противоположной стороне улицы старые двухэтажные дома, крытые
черепицей, видна залитая огнями площадь. Над этой горизонтальной панорамой
высоко поднимается подсвеченный прожекторами шпиль старинной ратуши,
напоминающий то ли короткую шампуру без шашлыка, то ли клинок кинжала. Клинок
заржавел и выглядит совсем не опасным. Донцов отошел от окна, встал на колени,
заглянул под кровать. Затем залез в бар и убедился, что Яночка не тронул ни одну
из стограммовых бутылочек со спиртным.
В шкафу болтались на кронштейне пустые вешалки, в ящиках и в полках для обуви
пусто.
Донцов придвинул кресло к письменному столу, включил лампу, стал один за другим
выдвигать ящики. Он обнаружил простой карандаш, черный фломастер, почтовые
конверты с эмблемой гостиницы и стопку фирменной бумаги с изображением фасада
отеля и его адресом, напечатанными в верхнем левом углу. Донцов пересчитал
конверты, перехваченные бумажной ленточкой: девять штук. Одного не хватает.
Щурясь от яркого света настольной лампы, стал рассматривать верхний лист бумаги:
на ровной поверхности четко просматривались отпечатавшиеся бороздки, оставленные
острым карандашом или шариковой ручкой. Нет сомнения, Яночка или человек, живший
здесь до него, кому-то писал письмо или записку. При этом использовал верхний
лист фирменной бумаги, как подложку, чтобы ручка не скользила по гладкой
полированной поверхности письменного стола. Донцов вытащил из кармана ножичек,
поскреб его лезвием грифель карандаша. Двумя пальцами взял бумажный лист, потряс
его вправо-влево. Мелкая графитовая крошка рассыпалась по поверхности бумаги,
осела в глубоких бороздках, оставленных ручкой или карандашом.
Донцов осторожно положил бум
...Закладка в соц.сетях
