Жанр: Детектив
шпион особого назначения 1. Шпион особого назначения
...- Вам лучше этого не знать, - покачал головой Колчин. - Забудьте все, что
слышали, в первую очередь имена. И поехали домой. Вас жена заждалась.
Москва, Ясенево, штаб-квартира Службы внешней разведки. 8 октября.
Прошлую ночь генерал Антипов провел в своем рабочем кабинете. Дел навалилось
столько, что на сон осталось пять с половиной часов.
На совещании, затянувшимся далеко за полночь, начальник европейского управления
Егоров санкционировал продолжение операции "Холодный фронт". Поздней ночью по
дипломатическим каналам поступило сообщение от Колчина: Бареша удалось
выследить, проведена силовая акция. Продолжаются поиски и разработка контактов
пана Петера. Перед смертью из Бареша удалось вытащить только одно имя, не прежде
не попадавшее в поле зрения, некто Сергей Тарасенко, гражданин России, имеющий
какой-то бизнес в Праге. Колчин просить выяснить личность Тарасенко.
Итак, Донцов и Колчин остаются в Праге. С этим решено.
Вчера ориентировка на Яночку ушла в Гамбург. И уже сегодняшним утром Антипова
ждал приятный сюрприз. Пришло сообщение от агента нелегала из Гамбурга. Карл
Яночка не умел, а, скорее, не хотел прятаться, и стал жертвой собственной
самоуверенности или глупости. В ночь с шестого на седьмое октября на своей
машине "Опель Вектра" он пересек границу между Чехией и Германией. Добравшись до
Гамбурга, не сунулся к знакомым, а остановился в гостинице "Ремстал", в
одноместном номере за восемдесят пять марок в сутки. При этом Яночка допустил
еще одну грубую, возможно, роковую ошибку - не назвался вымышленным именем, а
предъявил для регистрации собственный паспорт.
Агент без труда навел справки, через гостиничную прислугу выяснил, как Яночка
провел прошлый день. До полудня он отсыпался в номере, затем пообедал, бесцельно
слонялся по городу и посетил небольшой кинотеатр, где крутят старые фильмы.
Посмотрел гангстерскую черно-белую ленту с Эдвардом Робинсоном. Поздним вечером
очутился на улице Репербан в квартале Сант-Паули, у шлюхи, с которой
поддерживает давнюю связь. В половине девятого утра Антипов был на докладе у
Егорова. На этот раз Антипов был готов к разговору.
- Для проведения операции предлагаю отправить в Гамбург Донцова, - сказал он. -
Пусть выезжает сегодня же.
- Но Донцов ранен.
- В ночной шифровке Колчин утверждает, что состояние Донцова не внушает
опасений. Он готов к работе. Чтобы облегчить его задачу, подключим к делу одного
из наших агентов в Гамбурге.
Антипов вытащил из папки несколько фотографий, через стол передал их начальнику.
Егоров увидел на снимках склонного к полноте господина с гривой седых волос,
дряблой физиономией, в очках в металлической оправе.
- Это Буряк Павел Иванович, - пояснил Антипов. - Работает в странах Западной
Европы более десяти лет. Его теперешнее имя Гюнтер Шредер. Репутация Шредера
высокая. Опытный кадр. По легенде свободный фотограф, держит собственную фото
студию в Гамбурге.
- Да, да припоминаю, - кивнул Егоров.
- Буряк специализируется на эротических и порнографических снимках, которые
продает в журналы для мужчин. Своя студия - надежное прикрытие. В летний период
Шредер долго на одном месте не сидит, получает задания, связанные с разъездной
работой. Гастролирует, переезжая из страны в страну. Недавно вернулся из Дании.
Егоров долго разглядывал фотографии. Наконец, перетасовал снимки, как карточную
колоду, вернул их Антипову.
- Да, постарел Буряк, - сказал Егоров. - Давно его не видел. Постарел... Слышал,
что у него проблемы с весом: сто семь кило как-никак. Год назад Шредер пережил
сердечный приступ. Для той работы, которую сейчас выполняет Шредер, он годится.
Но подключать его к этой операции слишком... Не знаю...
- Хочу использовать Буряка не для активных мероприятий, - ответил Антипов. - Он
поможет Донцову сориентироваться, выведет его на ту шлюху, к которой Яночка
ходит в гости. Буряк бывал в разных переделках, и на сердце не жаловался.
Обвинять в избыточном весе человека, большую часть года живущего в Гамбурге...
Ну, это бесчеловечно.
Егоров улыбнулся.
- Я бывал в Гамбурге, - сказал он. - Это город создан не для тех, кто хочет
похудеть. Какая помощь требуется Донцову и Колчину?
- Помощи они не просят, - ответил Антипов. - Колчин сообщает, что на этом этапе
операции справятся своими силами.
Антипов вернулся в кабинет, засел за разработку плата оперативных мероприятий. К
полудню из ФСБ пришел ответ на заброс Внешней разведки, касавшейся личности
Тарасенко.
Сорок один год от роду, родился в Туле, жил в Москве. Получил высшее
образование, инженер электронщик, но по специальности работал недолго. Занимался
спортом, был грузчиком в мебельном магазине, затем ушел в коммерцию. Начитан,
высокий интеллектуальный коэффициент. Дважды женат и разведен тоже дважды. По
криминальной части ничего серьезного за этим субъектом не числилось, но коекакие
грехи есть. Впервые на прицеле у милиции Тарасенко оказался еще пятнадцать
лет назад, тогда его обвиняли в совращении двенадцатилетней девочки, но
доказательная база оказалась слабой, дело рассыпалось, не дойдя до суда.
Восемь лет назад Сергей Иванович Тарасенко отсидел срок за вымогательство и
нанесение телесных повреждений средней тяжести: наехал на какого-то бизнесмена,
которой якобы ему задолжал, пытался выбить свой долг, а выбил себе пять лет
лагерного срока. Не из блатных и не из бандитов, скорее из порченных фраеров. В
авторитете никогда не был. Находясь в мордовской колонии строгого режима,
лишился фаланги указательного пальца, потому что в срок не погасил небольшой
карточный долг. После отсидки связь с уголовным миром не поддерживал.
На свободе снова начал почти с нуля, но быстро добился успеха. Занимался
бизнесом, держал сначала палатки, затем пару коммерческих магазинов и ресторан.
Кажется, дела шли в гору. Но Тарасенко неожиданно свернул бизнес, по фиктивным
контрактам перевел деньги за границу, позднее сам перебрался сначала в Польшу, а
затем в Чехию. Содержит там какое-то агентство фотомоделей. Но, скорее всего,
модельное агентство лишь вывеска, ширма для прикрытия других операций. По
оперативной информации, Тарасенко занимается переправкой живого товара из России
и Украины в Западную Европу. Кроме того, он контролирует часть рынка проституток
в Праге. Впрочем, источник ненадежный, эту информацию еще нужно проверять.
- Ну, и тип этот Тарасенко, - сказал вслух Антипов. - Скользкий, как червяк. Ни
с какой стороны такого не зацепишь.
Последний раз в России Тарасенко появлялся два года назад, с родиной его мало
что связывает: родители умерли, близких родственников не осталось. Антипов
дочитал бумаги, подумал и решил, что Тарасенко, скорее всего, в этом деле
человек случайный. Его разработка ничего не даст. Впрочем, Колчин запросил эту
информацию, и он ее получит. Ему на месте виднее.
Гамбург, Монкебергштрассе. 9 октября.
Фотограф Гюнтер Шредер он же Павел Буряк вторую половину дня работал над серией
снимков для "Эльфа", второсортного журнальчика для стареющих мужчин с не очень
богатым воображением. Снимки должны получиться подстать изданию, которое их
заказало. Фотографии без выдумки, без изюминки. Избитая тема, старые, как мир,
вариации.
Грудастая девица в прозрачной коротенькой рубашечке и чулочках, лежа на кровати,
посасывает нечищеный банан, балуется с вибратором, высоко задирает ноги,
демонстрируя интересное место и так далее и тому подобное. Совершая различные
телодвижения, Лиза старается изображать бурную страсть, что-то похожее на
экстаз. Получается не слишком убедительно. С актерскими способностями у этой
модели проблемы, но она старалась, как могла, и честно отработала перед камерой
два с половиной часа. Хлеб порномодели не самый сладкий хлеб на земле. Впрочем,
недостаток артистизма с лихвой компенсировали формы Лизы, слишком уж пышные на
вкус Буряка.
Буряк отщелкал последние десять кадров, взглянул на часы. Отлично, он закончил
студийную съемку в семь тридцать вечера, как и планировал. - Одевайся, Лиза, -
сказал Буряк. - Молодец. Сегодня ты хорошо поработала. Вода в холодильнике.
- Спасибо. Я как раз захотела пить.
Девушка поднялась с кровати, прошлась по комнате, исчезла за ширмой. По походке
было заметно, что Лиза очень устала. Буряк выключил два софита, отсоединил
камеру от штатива, вытащил отснятую кассету. Он прошел в соседнюю комнату, где,
за столиком, посасывая пиво, сидел молодой мужчина по имени Юрген. Жених ждал,
когда девушка закончит съемки, чтобы вместе отправиться на дискотеку. Буряк уже
около года работал с Лизой, делал ее фотографии для азиатских журналов, там
пользовались успехом такие аппетитные блондиночки а-ля Мерлин Монро. За время
сотрудничества с Лизой Буряк успел свести дружбу с женихом модели.
Юрген работал старшим продавцом в магазине нижнего женского белья. Последние три
года он экономил на всем, откладывал каждую марку, чтобы осуществить две своих
мечты: жениться на Лизе, которую очень любил, и открыть собственный магазин
женского белья. Время от времени Юрген продавал фотографу с большой скидкой
всякие соблазнительные вещицы, которые надевали фото модели перед съемкой.
Буряк достал из серванта бутылку хлебной водки "Корн", наполнил рюмку и присел к
столу. Юрген от водки отказался.
- Как идет торговля? - спросил Буряк, наперед зная, что интересы Юргена
ограничены лишь деньгами и накопительством.
- Неплохо, - ответил Юрген. - Сегодня разговаривал со своей сестрой по телефону,
ей исполнилось семнадцать лет. Она живет в провинции, на ферме отца. Хочет
приехать в Гамбург. Чтобы поступить на кинематографические курсы, стать
артисткой. Я говорю сестре: зачем тратить сбережения отца на какие-то курсы?
Учеба в наше время стоит больших денег.
- О, да, - кивнул Буряк. - Знания - это дорогой товар.
- Я говорю сестре: приходи в наш магазин. И я упакую тебя в такое потрясающее
белье, что ты запросто затащишь в постель, влюбишь в себя любого режиссера, даже
очень известного. И он будет снимать тебя во всех своих фильмах. Зачем учиться,
если на этом можно сэкономить?
- Точно, насчет белья - это отличная идея, - одобрил Буряк. - Просто
потрясающая.
Юрген вежливый молодой человек, он тоже поинтересовался успехами фотографа.
- Пробую осваивать смежные виды творчества. Пишу порнографические рассказы,
посылаю их в журналы. Но пока моя продукция не находит сбыта.
- За такие рассказы хорошо платят?
- Неплохо, - улыбнулся Буряк.
Он шутил, но Юрген плохо понимал шутки, если они касались денег. Юрген
сокрушенно покачал головой, восприняв неудачу фотографа, как свою собственную.
Тут из двери в студию вышли Лиза, одетая в брюки и обтягивающий свитер. Одежда
подчеркивала роскошные формы девушки, Юрген заулыбался счастливой улыбкой. Буряк
вытащил бумажник и расплатился с Лизой за работу, девушка отдала деньги своему
жениху. Через минуту молодые люди попрощались с фотографом и ушли.
Буряк хлопнул еще одну рюмку водки, зашел в фото лабораторию, вытащил из-под
раковины кожаную сумку на ремне. Сегодня утром через связного Буряк получил
посылку из Москвы: инструкции с заданием и порнографический журнал "Шери" в
герметичном целлофановом пакете. Инструкции Буряк выучил наизусть и уничтожил,
журнал положил в сумку.
Повесив сумку на плечо и заперев квартиру, он спустился во внутренний дворик,
оттуда вышел на улицу. Дождавшись автобуса, купил у водителя билет, через
двадцать минут вышел в районе Сант-Паули.
В этом квартале жизнь не останавливается ни днем, ни ночью. В любое время суток
народу здесь больше, чем приезжих на центральном вокзале. Полно туристов с
тугими кошельками, пялящих глаза на уличных девок, светятся неоновые вывески
мюзиклов, открыты двери секс-шопов, стриптизов, баров и дискотек. По соседству
селятся в основном проститутки с высоким достатком, имеющие состоятельных
постоянных клиентов.
Буряк хорошо знал этот район, иной раз, получив заказ в каком-нибудь фото
агентстве или журнале для мужчин, он находил себе моделей в здешних злачных
местах. Пройдя по улице Ребербан, он свернул в переулок, нашел дом номер четыре,
поднялся на второй этаж. Буряк пригладил ладонью длинные с проседью волосы,
поправил очки на носу и нажал кнопку звонка.
Дверь открыла жгучая коротко стриженая брюнетка лет тридцати пяти в прозрачной
блузке, глубоко открывающей грудь. Узкую полоску ткани на бедрах едва ли можно
было назвать юбкой. Хозяйка даже не спросила, кто пришел, видимо, ждала клиента.
Не проронив ни слова, Буряк толкнул дверь, перешагнул порог. Женщина округлила
глаза и спиной попятилась в прихожую. Буряк закрыл дверь, повернул ключ.
- Меня зовут Гюнтер, - Буряк расстегнул пуговицы плаща. - А ты Марта, правильно?
Есть важный разговор.
- Вы из полиции?
- Я адвокат, если тебе от этого легче, - ответил Буряк. - Где удобно поговорить?
- Что вам нужно?
Не дав ответа, Буряк прошел в комнату, посередине которой стояла большая круглая
кровать, застеленная бордовым покрывалом, на потолке было закреплено таких же
размеров и формы начищенное до блеска зеркало. Пол комнаты застелен белоснежным
синтетическим ковром с высоким ворсом. Буряк присел на край кровати, бросил
сумку на пол и, задрав голову кверху, посмотрел на свое отражение в зеркале.
Женщина осталась стоять у двери. Гость вытащил сигарету и прикурил, затем достал
из кармана фотографию Яночки, показал снимок хозяйке.
- Узнала? Этот тип недавно появился в городе и заходил к тебе, - сказал Буряк. -
Твой старый друг. Я угадал?
- Что вам нужно? - повторила женщина.
- Я хочу дать тебе заработать. Скажем, тысяча марок тебя заинтересует? Мне нужно
знать, когда он обещал зайти в следующий раз. Сегодня? Завтра?
Женщина, сжав губы, молчала. Буряк полез в карман, расстегнул бумажник, отсчитав
тысячу марок, бросил деньги на подушку.
- Он обещал зайти через два дня, - сказала женщина. - Что я должна сделать?
- Ничего особенного.
Буряк поднял сумку, расстегнул "молнию", вытащил журнал, запечатанный в
пластиковый пакет.
- Когда к тебе придет Яночка, дай ему полистать этот журнал. А сама в это время
покрутись на кухне. Он ведь интересуется такими изданиями? Но не вздумай
распечатать пакет и посмотреть картинки. В этот вечер Яночка не захочет лечь с
тобой в кровать. Он почувствует недомогание и, скорее всего, отправится домой.
Пройдет один час, только после этого надень резиновые перчатки, выброси журнал в
пакет с мусором. Договорились? Марта поняла, что в этом фокусе с журналом есть
какой-то недобрый, даже зловещий подвох. Она покосилась на деньги, лежащие на
подушке, и отрицательно помотала головой. Буряк бросил окурок на белый ковер и
раздавил его каблуком.
Он поднялся, подошел к женщине и, коротко размахнувшись, влепил ей пощечину.
Марта вскрикнула, на глазах выступили слезы. Буряк вцепился ей в руку, сильно
сжал запястье, левой рукой вытащил из кармана выкидной нож. Щелкнула пружина,
лезвие блеснуло в свете лампы.
- Ты сделаешь то, что тебе говорят, - прошептал Буряк. - Иначе плохо кончишь. Я
лично достану тебя хоть из-под земли. И вот этой рукой порежу морду. Когда
выпишешься из больницы, съедешь с этой квартиры, потому что нечем будет платить
за нее. Станешь работать в районе порта, на улице. За десять марок отсасывать в
подворотнях у пьяных моряков. Потому что ни днем, ни на трезвую голову, на тебя
никто не позарится. Поняла?
Женщина заплакала. Покраснели глаза, опустились уголки губ, потускнул макияж. На
лбу и щеках проявились морщины. За одну минуту лицо Марты осунулось и постарело
сразу на десять лет.
- И еще одна вещь, - продолжил Буряк. - У тебя есть сын. Он живет на родине, в
Кракове, у твоих родителей. Хороший такой мальчик, шустрый. В школу ходит,
мамочке письма пишет и катается на велосипеде. Жаль, если вдруг с ним что-то
случиться. Например, под машину попадет. Поняла?
Буряк с силой тряхнул Марту за руку. Женщина кивнула головой. Слезы катились по
щекам, оставляя за собой темные полосы. Буряк убрал нож, вытащил из кармана и
вложил в вырез блузки бумажку с номером телефона.
- Когда Яночка придет к тебе, выйдешь в соседнюю комнату и позвонишь по этому
телефону. Спросишь Гюнтера. Скажи только пару слов: он здесь.
Буряк отпустил руку женщины, вернулся к кровати, захватил сумку и ушел не
прощаясь.
Глава третья
Прага, Центральный вокзал. 10 октября.
Утром Колчин проводил Донцова на вокзал. Поезд подали на перрон за четверть
часа до отправления, Донцов сам нес чемоданчик, держа его в здоровой левой руке.
Правая рука была забинтована по локоть, но повязка не видна под рукавом плаща.
Он неплохо выглядел. Неплохо, для человека, три дня назад получившего пулевое
ранение.
- Как самочувствие? спросил Колчин.
- Об этом не думай, - Донцов поставил чемодан и прикурил сигарету. - На мне
такие царапины зарастают быстрее, чем на собаке.
- Может быть, скоро увидимся. Удачи тебе.
- Тебе удача тоже не помешает, - ответил Донцов.
Донцов бросил окурок под колеса, поднял чемодан и вошел в поезд. В купе на шесть
сидячих мест он оказался единственным пассажиром. Заняв место у окна, Донцов
открыл чемодан, вытащил сегодняшнюю газету. Но чтение не пошло. Странно, но
Донцов немного волновался, будто документы были не в порядке. Через пять минут
состав дернулся, стал плавно набирать ход. Кончилась платформа, потянулись
привокзальные постройки, склады, трансформаторные будки, бесконечные заборы.
Позевывая, Донцов смотрел через стекло на унылый осенний пейзаж и думал о том,
что порнографический журнал "Шери" не сегодня, так завтра попадет в руки Яночки.
Этого здорового накаченного амбала удастся убрать с дороги, даже не применяя к
нему мер физического воздействия. Донцов вспомнил бывшего русского разведчика,
известного под псевдонимом Пасечник. Во время своего пребывания в Италии этот
человек растратил казенные деньги, которые должен был передать нелегальному
резиденту.
Пасечник закрутил короткий бурный романчик с певицей из ночного кабаре и
опомнился, когда в карманах уже гуляли сквозняки. Он испугался ответственности и
не придумал ничего лучшего, как сперепугу переметнуться на сторону врагов.
Последний раз Пасечника видели в тот момент, когда он заходил в американское
посольство. Позже выяснилось, что ту ночную певичку из кабаре сами американцы и
подложили Пасечнику. Женщина была лишь инструментом перевербовки нашего агента.
Но сути дела эти нюансы не меняли. Бог с ними с растраченными деньгами и с
побегом этого ущербного человека.
Важно другое: за покровительство одной из западных спецслужб он заплатил слишком
высокую цену: разболтал то, о чем должен был молчать даже в день страшного суда,
сдал агентов нелегалов. Пасечник некоторое время жил сначала в Италии, затем в
Западной Германии и добраться до него там представлялось делом крайне сложным.
Наружное наблюдение, охрана в доме, сложная система сигнализации и так далее.
Пасечника погубила его страсть к чтению. Еще в Москве, получая скромную
зарплату, он отказывал себе во всем, экономил на спичках и ухитрился собрать
большую библиотеку. В Германии, где у Пасечника завелись деньги, он снова
занялся собирательством книг. На этот раз его интересовал не литературный
ширпотреб, а библиографические раритеты. Пасечник мечтал заполучить редкое
издание "Дон Кихота" начала века в кожаном переплете, иллюстрированное гравюрами
одного безвременно забытого французского художника. Заказал эту книгу у
знакомого букиниста. Через три недели букинист выполнил заказ, Пасечник в
сопровождении своих "сиделок" отправился в лавку, получил книгу. Принес ее
домой, заперся в кабинете, стал разглядывать иллюстрации, слюнявя указательный
палец. А под вечер вдруг почувствовал себя плохо. Страницы книги были обработаны
синтетическим ядом, не имеющим вкуса, запахи и цвета, который всасывается в тело
через поры кожи и через слизистую оболочку губ и языка. Приглашенный врач не
смог определить причину и характер недуга. Пасечника поместили в больницу.
Еще через неделю мучительных страданий он скончался от неизвестной болезни,
приведшей к остановке сердца. Только через четыре дня после его смерти эксперты
химики из контрразведки добрались до раритетной книги, угадали в ней причину
болезни Пасечника. Фолиант долго, но безуспешно исследовали в специальной
лаборатории. Догадки, не подтвержденные экспертами анализами, так и остались на
уровне догадок. Химикам не удалось идентифицировать ни яд, которым были
пропитали страницы, ни его состав, ни механизм действия. Яд являлся неустойчивым
соединением и полностью терял свои свойства через двое суток после того, как
вступал в контакт с воздушной средой.
История с Пасечником уже успела покрыться толстым слоем пыли и обрасти мхом, с
тех пор много воды утекло, а химия шагнула далеко вперед, яды нового поколения
действуют избирательно и изощрено. Яночка... Он полистает журнал, почувствует
недомогание, слабость, ломоту в суставах и легкое головокружение. Первые
признаки простуды или гриппа. Но это лишь начало. Что самое важное - Яночка
временно утратит волевые способности и оборонительный инстинкт, сделается мягким
и податливым, как расплавленный пластилин.
В этом состоянии ему можно задавать любые вопросы и получить на них правдивые
искренние ответы. Донцов просто придет в его гостиничный номер и поговорит с
Яночкой, что называется, по душам. Без угроз и насилия, потому что в насилии в
данном случае нет никакого смысла. Задаст вопросы, получит ответы. Затем Донцов
поступит так, как поступают все туристы, посещающие Гамбург: он купит памятный
сувенир, бутылку, в которой запечатана пластмассовая модель парусника. И
навсегда исчезнет из города.
Яночка проживет еще три-четыре дня и скончается от острой почечной
недостаточности, которая повлечет остановку сердца. Опытные врачи, интенсивная
терапия окажутся бессильными, потому что уже на второй день пациент впадет в
коматозное состояние, а в мозгу начнутся необратимые процессы распада белковых
соединений.
Как бы то ни было, времени в запасе много. Донцов сложил газету. Жаль, что нет
прямых рейсов до Гамбурга. Но уже через несколько часов он будет в Ганновере.
Оттуда поезда до Гамбурга следуют регулярно, с часовыми интервалами.
*** Прага, район Мотол. 10 октября.
Сергея Тарасенко было найти совсем не сложно, потому что он не прятался. За
последние десять лет в Праге осело примерно пятьдесят тысяч русских. Внутри
диаспоры налажены связи, контакты, родственные отношения. Выходцы из России,
получившие вид на жительство в Чехии, живут компактно, многие семьи селятся в
районе Мотол, возле стадиона "17 ноября". В Праге с давних времен есть
православные храмы, а в новые времена появился добрый десяток русскоязычных
газет, а также русские адвокаты, агентства по покупке и продаже недвижимости,
пельменные, пирожковые и рюмочные.
В районе Мотол можно не знать чешского языка, этого дефекта никто не заметит,
будешь чувствовать себя как дома. Ну, почти как дома. Навести справки о
человеке, который вас интересует, легче легкого. Не то, чтобы все друг друга
знают, как в деревне, но богатые бизнесмены, хотят они того или нет, всегда на
виду. Тарасенко был из богатых, из тех, кто на виду.
Судя по слухам, он занимался какими-то темными делами, но в общении среди своих
слыл общительным и открытым человеком, у которого можно перехватить в долг
некоторую сумму. Эта открытость, разумеется, имела свои границы. Человека с
улицы, пусть даже этот человек обеспеченный соотечественник с множеством
полезных знакомств, к Тарасенко близко не подпустят.
Чтобы выйти на Тарасенко, пришлось подключать к делу Войтеха. Тот вышел на
некоего Василия Жидкова, крупного предпринимателя, занимавшегося импортом мебели
из Чехии в Россию. Жидков солидно поставил свой бизнес, завел обширные
знакомства, он запросто посещал западные посольства и торгпредства, был на
короткой ноге с некоторыми дипломатами. Кроме того, Жидков окучивал жену одного
американского разведчика, работающего под дипломатической крышей.
Уже много годы Жидков являлся нештатным информатором Внешней разведки и ФСБ,
имел псевдоним Длинный. Премиальных ему, разумеется, не выписывали. Да и Жидков
не интересовался той жалкой мелочью, которую могли предложить за информацию
государственные структуры. Но в награду за свои услугу он пользовался некоторыми
привилегиями при растоможке товара, теми привилегиями, которых были лишены
другие бизнесмены. Таможенники на московских терминалах не замечали этих
досадных ошибок и накладок при оформлении бумаг. А Жидков платил сущие гроши
вместо реального таможенного сбора. И все заинтересованные стороны были довольны
таким сотрудничеством. Жидков связался с Тарасенко, с которым имел лишь
поверхностное, шапочное знакомство. В телефонном разговоре Жидков представил
Колчина, как Ивана Старостина своего питерского земляка, человека с деньгами,
солидного бизнесмена, недавно бежавшего из России. Для скорого отъезда с родины
были свои причины, якобы Старостин боялся судебного преследования за свои не
совсем чистые финансовые операции. Теперь он осматривается на новом месте, ищет
прибыльное вложение вывезенным капиталам.
Интересные предложения от здешних бизнесменов он якобы уже получил, но пока
окончательно не решил, куда двинуть деньги. "Этот человек должен тебя
заинтересовать, - сказал Жидков. - Деньги у него из ширинки сыплются". Тарасенко
задумался над неожиданным предложением, но не сразу, не за минуту смог
придумать, как выгоднее воспользоваться будущим знакомством. "Хорошо, я с ним
поговорю, - ответил он. - Пусть приходит ко мне на квартиру... Скажем, к двум
часам. Как говориться, посмотрим друг другу в глаза. А там что-нибудь решим". С
вокзала Колчин поехал в солидный магазин "Арт Фейшен Галери", решив основательно
обновить свой гардероб перед важной встречей. В магазине он переполошил весь
персонал. С продавцами Колчин разговаривал на прекрасном английском, выделяя
звук "р", чем окончательно убедил их в своем заокеанском происхождении.
После долгих примерок купил фирменный итальянский плащ темно оливков
...Закладка в соц.сетях
