Жанр: Детектив
шпион особого назначения 1. Шпион особого назначения
...а, провела пальцем по увлажнившимся векам и приложилась к рюмке.
- В прежние времена в нашем доме был достаток. Теперь деньги в дом не попадают.
Все достается Яне Стеглик, этой твари. Два дня назад Юлиус заявил, что уходит от
меня. Он собрал свои вещи, увез чемоданы. Пока он паковал свои костюмы в
спальне, я заглянула в карманы его плаща. Там лежали два билета на самолет до
Мадрида. Подумайте только: с этой негодной подстилкой он собрался в Испанию. А
меня за всю жизнь только один разу отвез на курорт. Господи, до чего я дожила.
Колчин подлил рома в рюмку хозяйки. Бареш сделала большой глоток.
- На какое число билеты?
- На завтрашний вечер. Но я-то знаю, что он вернется. Скоро вернется. Когда эта
молодая особа обворует его до нитки. До последней кроны. Придет ко мне, упадет
на колени... И, наконец, успокоится.
- Да, содержать женщину с аппетитами в наше время слишком накладно, - кивнул
Колчин. - Особенно на доходы от продажи подержанных автомобилей.
- Это не женщина, а подколодная змея, шлюха, - Бареш высморкалась в несвежий
скомканный платок. - Я виду, что у вас доброе сердце. Поэтому скажу вам по
секрету, как только Юлиус встретил эту стерву, он завел себе новых друзей.
Связался с какими-то темными личностями. Кажется, с русскими.
- Вот как, с русскими? Почему вы так думаете?
- Я несколько раз подходила к телефону, когда спрашивали Юлиуша. Звонили какието
мужчины. Незнакомые. Говорили с русским акцентом. Обычно, переговорив по
телефону с кем-то из своих новых друзей, муж удирал из дома. Придумывал предлог:
меня ждет клиент, подвернулась возможность дешево купить хорошую машину... Врать
он научился куда лучше, чем торговать автомобилями.
- Звонила разные люди?
- Наверное, я говорю лишнее, - спохватилась Бареш, но, видимо она уже не могла
остановиться до тех пор, пока до конца не изольет душу. - Впрочем, тут нет
никакой тайны. Звонили разные люди. А, может, они просто меняли голоса, когда я
брала трубку.
Колчин ушел из гостеприимного дома минут через сорок, когда Елена Бареш
окончательно осовела и начала клевать носом. Он захлопнул дверь, спустился вниз.
Поймав такси, отправился в центр Праги.
Новое здание Национального театра, построенное в авангардном стиле, напоминает
огромный плоский аквариум со скошенным верхом и мутными, давно не мытыми
стеклами, за которыми не разглядеть цветных рыбок. Колчин побродил по
театральной площади, почти пустой в этот неурочный час. Подойдя к витрине, стал
разглядывать выставленные за стеклом афиши. Здесь отдавали предпочтение
классике, вечером на старой сцене давали балет "Золушка". На новой сцене
показывали современную вариацию легенды о Фаусте под озорным названием
"Ублюдок".
Колчин прочитал рукописное объявление на дверях в кассовый зал. Оказывается,
билеты на "Ублюдка" были распроданы еще за неделю, на "Золушку" в продаже
остались самые дорогие места, по пятьдесят баксов. Невыразительный мужчина в
серой куртке и клетчатой кепке подошел сзади, тронул Колчина за рукав. -
Сегодня очень интересная постановка, - сказал он. - Не правда ли?
Колчин посмотрел на мужчину. Внешность невыразительная, из особых примет -
только щеточка седых усов над верхней губой. Нет, этого человека раньше
встречать не доводилось.
- Классику предпочитаю смотреть в Государственном театре, - сказал Колчин. -
Кстати, там билеты дешевле.
- Когда речь об искусстве, цена не имеет значения.
Колчин протянул собеседнику руку.
- Здравствуйте, - сказал мужчина по-русски и тут же, словно спохватившись,
перешел на чешский. - Называйте меня Войтехом. Я не связник, я приехал, чтобы
курировать операцию на завершающей стадии. Помочь вам, если потребуется помощь.
Пройдемся.
Спутники прошагали театральную площадь, прошли триста метров вверх по улице,
свернули направо, переулком вышли на другую улицу, снова повернули. Видимо,
Войтех хорошо знал центральную часть города. Путешествие завершилось в недорогой
пивнушке с величественным названием "У золотого моста", занимавшей подвал
ветхого дома. Сам Колчин никогда бы не рискнул провести встречу с агентом в
пивной, но музыку заказывает не он. Если Войтех привел его именно сюда, значит,
он уверен, что помещение "стерильно". Здесь нет "жучков" и других насекомых, а
человек, обслуживающий столик, свой парень.
Интерьер пивной чем-то напоминал мрачное подземелье замка "Водичков". Здесь было
сыро и неуютно. Свет проникал в подвал сквозь узкие зарешеченные окошки. Под
сводчатыми потолками стояли небольшие бочки, на которых полагалось сидеть
посетителям, словно на стульях. На большие бочки ставили кружки пива и закуску.
Посетителей было немного. В последний погожий денек люди предпочитали пройтись
по улице, а не торчать в мрачном подвале в обнимку с пивной бочкой. Войтех
выбрал удобное место за колонной в самом конце длинного зала, заказал пива и две
мясные закуски. Колчин молча курил. Дождался, когда вернется официант, и уже
хотел начать рассказ, но Войтех опередил Колчина своим вопросом.
- Почему пришли вы, а не Донцов?
- Он ранен, - сказал Колчин. - Легко ранен, в предплечье. Но мы долго добирались
до врача. Донцов потерял много крови. Но сейчас он в порядке, приходит в себя.
- К какому врачу вы обратились? - нахмурился Войтех.
- Ну, разумеется, не к посольскому врачу, - улыбнулся Колчин. - По своему опыту
знаю, что в наших посольствах очень плохие врачи. Сынки, дочки больших
родителей. На эти должности попадают люди по блату, не по профессиональным
качествам.
- Вы не ответили на вопрос.
- Врач свой человек, без пяти минут мой агент, - соврал Колчин, потому что
сказать правду, значить, поставить Алеша под удар. - Я провожу с ним вербовочные
мероприятия. У врача своя аптека в Новом городе. Донцов сейчас там. Это
совершенно безопасное место.
- Допустим, - кивнул Войтех. - Что произошло в замке?
Колчин, понизив голос, пересказал все, что произошло вчера, и подвел
неутешительный итог: - Пачек и Буфо убиты. Нам с Донцовым просто повезло. Это
была ловушка, западня, в которую мы попались, словно дети. Они с самого начала
знали, что мы русские. Продавцы ждали не американцев, не немцев, а нас. - Не
американцев? - переспросил Войтех.
- Вот именно, они ждали нас, - повторил Колчин. - Я не могу понять причины
провала, это сделают аналитики в Москве. Мы выполнили все предписания, но все
кончилось плохо. Наши противники ушли. Однако мы выяснили важную штуку. Пан
Петер или как там его, он - русский.
- Вы не ошибаетесь? - спросил Войтех. - Ну, в том, что Петер - русский.
- Я не ошибаюсь даже в мелочах, - ответил Колчин. - Точнее, стараюсь никогда не
ошибаться. Если передо мной поставить ряд из десятка прикинутых по фирме
мужиков, я определю того единственного из них, который русский. И сделаю это
поздним вечером, при плохой видимости, с большого расстояния. И даже, если эти
люди повернутся ко мне спиной. Вот так. А с паном Петером я беседовал долго,
стоял он него в двух шагах. Я тянул время, чтобы подтвердить свою догадку. Петер
косит под чеха, но он такой же чех, как я полинезиец.
- А что думает по этому поводу Донцов?
- Он того же мнения.
- М-да, это меняет все дело, - Войтех потер ладонью подбородок. - В корне
меняет.
- Я прошу сообщить в центр, что Донцов и я готовы продолжить операцию, - сказал
Колчин. - Мы доведем ее до конца.
Войтех усмехнулся и покачал головой.
- Я думаю, что все фигуранты этого дела уже выехали из страны, - сказал он. - И
где их искать - большой вопрос. Возможно, Западной Европе. Или по другую сторону
Атлантики.
- А я уверен в обратном. Они в Праге.
Он рассказал о сегодняшней встрече с женой Бареша, коротко изложил всю
информацию, которую удалось вытянуть.
- У вас есть план? - спросил Войтех.
Колчин кивнул. Четкого плана у него, разумеется, не было. Какие к черту планы,
когда ты стоишь на руинах, оглядываешь царящее вокруг запустение и хаос, видишь
только кровь и свежие трупы. Но сказать правду - это означает немедленный отзыв
в Москву, долгое, возможно, окончательное отстранение от оперативной работы.
Придется долго объясняться, отписываться, проходить бесконечные проверки "на
вшивость". Те люди, которые приедут на смену Колчину, не будут иметь и мизерного
шанса докопаться до истины и закончить все так, как надо закончить.
- План есть, - сказал Колчин. - Я думаю уже сегодня выйти на Бареша через его
секретаршу Милу Фабуш или через его любовницу Яну Стеглик. В крайнем случае
перехвачу его завтра в аэропорту, но это плохой вариант. Слишком много вокруг
людей, события могут выйти из-под контроля. Если все пойдет, как надо, через
Бареша я выйду и на Петера, будь он проклят. Сообщите в центр, что мы с Донцовым
сделаем это. Во что бы то ни стало.
- Сообщу, - пообещал Войтех. - Но, уверен, что ответ будет отрицательным.
Операция "Холодный фронт" провалилась. Два агента убиты. Донцов ранен. Ваша
жизнь висит на тонком волоске. Мы не можем обеспечить надежного силового
прикрытия. В этих условиях шансы на успех ничтожны. Ждите меня завтра с семи до
восьми вечера на том же месте, у театральной кассы. Думаю, что к этому времени
ответ придет. В посольство больше не звоните. Обращайтесь напрямую ко мне.
Войтех назвал номер своего мобильного телефона, протянул Колчину руку.
- Теперь уходите. До завтра.
- Но помощь мне нужна именно сейчас. Пока центр на дал отрицательного ответа.
- Чем я могу помочь?
Колчин на минуту задумался. Наивно рассчитывать на то, что Бареш явился на
квартиру своей любовницы, залез под ее длинную юбку и, дрожа от страха, считает
минуты до мадридского рейса. Скорее всего, они с Яной Стеглик съедут с ее
квартиры и переберутся в какое-то безопасное место, где их трудно найти. Скажем,
в гостиницу или частный пансион.
- Это только предположение... Я думаю Бареш остановился в гостинице, в пансионе
или на частной квартире. Ему деваться некуда. Мне нужно знать: где именно он
залег на дно. Наведите справки. Можно это устроить?
- Можно, - кивнул Войтех. - Я позвоню по вашему мобильному телефону через дватри
часа.
Часть вторая: Восемь шагов в темноте
Глава первая
Прага, район Жижков. 7 октября.
Дверь в квартиру Милы Фабуш долго не открывали, хотя на лестничной клетке
слышались неясные шорохи, скрип рассохшегося паркета, тихие шаркающие шаги.
Колчин, опустив руку в карман плаща, сжал рукоятку пистолета и вновь приложился
пальцем к кнопке звонка. Наконец, замок повернулся, дверь приоткрылась. В проеме
показалось сморщенное старушечье лицо. Два прищуренных глаза впились в лицо
Колчина.
- Простите, вы кто? - спросил он.
- Нет, это вы кто? - спросила старуха. - Это ведь не я пришла к вам домой. Вы
пришли ко мне.
- Я пришел к своей девушке, - если Колчин и удивился, то лишь на секунду. - В
этой квартире живет моя подруга.
Старуха приоткрыла дверь пошире.
- В этой квартире живу я, - веско заявила она. - А вы что, иностранец? Русский?
Последнее слово старуха произнесла презрительно.
- Я не русский, упаси бог, - поднял руки Колчин. - Я гражданин Болгарии.
- А я ничего не имею против русских. Если хотите знать, нам выгоднее дружить с
русскими, чем с американцами.
- Возможно, - не стал спорить Колчин. - Но как же моя девушка? Я был здесь, в
этой квартире, у нее в гостях.
Он лихорадочно соображал, придумывал красивую романтичную ложь, но ничего
путного не приходило в голову. Да, говорить правду сможет любой дегенерат,
полный придурок. Вот попробуй соврать убедительно и красиво.
- Мы были помолвлены, - сказал Колчин. - В церкви святого Николая. Две недели
назад.
Хозяйка квартиры неодобрительно покачала головой. Она не понимала, как это
можно, средь бела дня потерять невесту. Колчин подумал, что разговорить старуху
будет куда труднее, чем жену Бареша, потому что бабка не злоупотребляет ромом.
Сунь ей денег, так она, пожалуй, испугается и побежит в полицию доносить на
подозрительного иностранца. - Квартиру мы с мужем сдавали на все лето, до
октября, - сказала бабка. - Сдавали через туристическое агентство. Они там сами
подыскивают жильцов и отвечают за сохранность всех вещей. Мы с мужем только
вчера вернулись из Карловых Вар. И никакой женщины здесь уже не было.
- Вот как? - переспросил Колчин. - Надеюсь, хоть вещи у вас целы?
Хотелось верить, что старуха пошутила. Сейчас из-за двери появится Мила Фабуш. И
они вместе, в три горла, посмеются над не слишком удачным розыгрышем.
- Вещи целы, - ответила старуха. - Только одна чашка разбита. С золотым ободком.
Колчин хотел сказать: "Это я кокнул чашку", но подумал и промолчал. Только на
прощание поблагодарил хозяйку. Не вызвав лифт, стал спускаться вниз пешком,
подводя неутешительные итоги сегодняшнего дня. Итак, Войтех ничем не обнадежил
Колчина. Скорее всего, операцию "Холодный фронт" прикроют. Это минус. Мила Фабуш
бесследно исчезла. Это тоже минус. Вопреки законам математики, два этих минуса
не дают плюса при умножении. Но положение Колчина не безнадежно. Если он не
достанет Бареша сегодня, то наверняка сможет прихватить его завтра в аэропорту.
Шансы высокие.
Телефон в кармане Колчина зазвонил в ту минуту, когда он уселся на заднее
сидение такси и назвал адрес аптекаря Алеша.
- Это я, - сказал Войтех. - Вы слушаете? Есть новости. Ваш друг со своей пассией
остановились в гостинице "Тихи место". Это в пригороде.
- Никогда не слышал о такой.
- Это не "Амбассадор", а дешевая гостиница категории С, - усмехнулся Войтех. -
Без звездочек. Ваш друг с девушкой прибыли поздней ночью. Номер двести два. У
них с собой три чемодана и сумка. До часу дня из номера не выходили. Видимо,
отсыпались. Затем пообедали в ближней закусочной и вернулись к себе. Сначала
дама, а затем Бареш. Окна номера выходят не на улицу, а на задний двор. Это все,
что удалось выяснить.
Колчин поблагодарил Войтеха, велел таксисту разворачиваться и ехать в район
Винограды. Там без дела третий день стоял фургон "Фольксваген". Сегодня для этой
машины найдется работа.
Прага, район Либень. 7 октября.
К вечеру погода снова испортилась. Похолодало, небо заволокло темными тучами.
Узкая улица в дальнем городском пригороде, застроенная ветхими кособокими
домами, брала свое начало на темной пустой площади и заканчивалась тупиком,
упираясь в железную ограду городской инфекционной больницы. Между площадью и
больницей поместилась трехэтажная гостиница "Тихи место", судя по облупившемуся
фасаду, грязным закопченным окнам, дыра почище пансиона пани Новатны. В непогоду
здесь находили приют потаскушки со своими клиентами, водители дальнобойных
грузовиков, студенты из стран Восточной Европы, словом, люди, не обремененные
деньгами.
Колчин подогнал фургон к дому на противоположной стороне улицы, заглушил
двигатель, выключил габаритные огни и стал наблюдать за подъездом гостиницы.
Рядом с Колчиным в кабине сидели Алеш и его жена Эмма. Два часа назад Колчин
подъехал к аптеке, зашел в помещение не через торговый зал, а с заднего крыльца.
Алеш копался в бумагах в своем кабинете. В ответ на приветствие Колчина он
только кашлянул, скорчил кислую физиономию и еще ниже склонился над столом,
ожидая, что посетитель провалится сквозь землю.
Но Колчин не собирался уходить. Он закрыл за собой дверь, встал посередине
кабинета и объявил: "Доктор, вы и Эмма должны мне помочь".
"Я только этим и занят последнее время, - проворчал Алеш. - Безвозмездной
помощью. Что нужно на этот раз? Вытащить занозу из мягкого места?" "Это не по
медицинской части, - ответил Колчин. - На улице стоит фургон. В него надо
погрузить кое-какие габаритные вещи. Один я не справлюсь". "А при чем здесь моя
жена? - Алеш сердито сверкнул стеклами очков. - Она не грузчица". "С Эммой я уже
переговорил, - ответил Колчин. - Она согласилась помочь". "Вы слишком шустрый,
слишком прыткий молодой человек. Вы втягиваете меня в какую-то грязь, в свои
игры", - воскликнул Алеш, но тут же испугался собственных эмоций, не закончил
фразу.
Колчин вздохнул с облегчением, он понял, что Алеш морально сломался еще прошлой
ночью, теперь его не придется долго уламывать, на коленях просить о помощи.
Аптекарь встал из-за стола и пошел в торговый зал предупредить продавщицу, что
уезжает.
Через четверть часа фургон отъехал от аптеки, поколесил по улицам и остановился
у магазина "Королевские ковры". Колчин и Алеш вошли в торговый зал, сделали
круг, рассматривая развешанные по стенам и разложенные на полу ковры различных
рисунков и цветов.
"Что посоветуете купить?" - спросил Колчин. Алеш пожал плечами: "Выбор большой.
Я бы взял вот этот, бельгийский. Шерстяной, на искусственной основе. Практичная
вещь. Долго не протрется и цена приемлемая". "Этот маловат, - покачал головой
Колчин. - Нужно как минимум два с половиной метра в длину". Колчин совершил еще
один круг по залу, сделав выбор, поманил продавца пальцем: "Я покупаю эти два
ковра, зеленый и желтый. Нужно скатать ковры в один рулон. Понимаете? Один в
один".
Продавец выписал квитанцию, проследил, чтобы ковры скатали именно так, как хочет
клиент. Колчин оплатил покупку в кассе, вернулся с чеком. "Назовите ваш адрес, -
сказал старший продавец. - Ковры привезут в любое удобное время. Можно хоть
сейчас. Доставка, разумеется, бесплатная". Колчин отрицательно покачал головой.
На глазах удивленных продавцов Колчин и Алеш подняли ковры, скатанные в один
толстый рулон. Взвалив покупку на плечи, вынесли на улицу и погрузили в фургон.
...Колчин наблюдал за дверями гостиницы четверть часа. За это время порог
переступили всего два человека. Продрогшая женщина в короткой не по сезону юбке
и летней кофточке на бретельках привела в "Тихо место" лысого дядьку в
мешковатом темном костюме. Очевидно, дождь застал проститутку и ее клиента в
старом парке, разбитом вокруг инфекционной больницы. Теперь кавалеру придется
оплачивать не только женскую любовь, но и однокомнатный номер. Угрюмый Алеш,
сидевший между Колчиным и женой, докуривал вторую сигарету. Эмма пила из
горлышка бутылки газированную воду.
- Я зайду в этот сортир, - Колчин показал пальцем на гостиницу. - Сниму номер и
вернусь минут через десять.
Он выпрыгнул из фургона, перебежал улицу, перемахнул одним прыжком три высокие
ступеньки. Колчин прошел в гостиничный холл, остановился, поправил воротник
светлой сорочки и узел галстука, давившего шею.
Возле дверей скучал на стуле седой полноватый человек в черных брюках, черной
рубашке и серой форменной курточке. На поясе кобура и резиновая дубинка. На
рукаве куртки шеврон с эмблемой прыгающего тигра, обнажившего в хищном оскале
острые клыки, над нагрудным карманом золотая нашивка "служба безопасности".
Колчин вежливо кивнул охраннику, подошел к застекленной стойке, к окошечку
администрации.
С другой стороны молодой человек, одетый в светлую сорочку и красную бархатную
жилетку, лениво переворачивал страницы иллюстрированного футбольного журнала.
Колчин поздоровался, вложил в свой болгарский паспорт купюру в двадцать долларов
и просунул документ через окошечко. Молодой человек заметно оживился, заметив
манипуляции с двадцаткой, проворно спрятал журнал в конторку. В этой дыре
администратору не часто перепадали щедрые чаевые.
Парень зарабатывал тем, что пускал проституток с клиентами в незаселенные номера
и брал с них почасовую оплату в пятьдесят крон. Деньги неплохие, если не
делиться с горничной, гостиничным охранником. Да еще с полицейскими, которые,
если их не подмазать, запросто могли нагрянуть сюда с облавой. - Мне нужен
номер на три-четыре дня, - сказал Колчин. - Желательно одноместный.
- Простите, но сейчас все одноместные номера заняты, - администратор развел
руками. - Их у нас всего два. Но вы можете взять двухместный номер. Там две
кровати, номер просторнее, а плата почти такая же.
- Хорошо, - согласился Колчин.
Администратор раскрыл паспорт, спрятал купюру в карман, быстро заполнил графу в
журнале регистраций. Он придвинул журнал новому постояльцу, чтобы тот
расписался.
- Есть номера на всех трех этажах, - сказал молодой человек. - Окнами на улицу
или на двор. Номера все одинаковые. За три дня с вас сорок пять зеленых.
- Возьму на втором этаже, - сказал Колчин и выложил на стойку пятьдесят
долларов. - Сдачи не надо.
Зазвонил телефон, администратор сорвал трубку.
- Да... Нет... Пошел ты в задницу со своими шлюхами. У меня перерыв.
Он бросил трубку, посмотрел на Колчина.
- Извините.
- Ничего, - ответил Колчин.
- Меня зовут Эрик, - администратор расплылся в улыбке, положил перед щедрым
гостем ключ с железной биркой и номером двести, выбитом на ней. - Можете
обращаться ко мне в любое время дня и ночи. Ну, если понадобится выпивка,
чистенька девочка или еще что-нибудь. Всегда к вашим услугам.
- Спасибо, Эрик. Но есть небольшая проблема. Дело в том, я торгую коврами. В
моем фургоне пара дорогих импортных ковров для постоянных клиентов. Я не рискну
оставить эти вещи в машине на ночь. Это ничего, если они полежат в моем номере?
Возможно, уже сегодня я их вывезу. Товар оплачен, я жду звонка от покупателей.
Колчин вытащил из кармана и показал Эрику трубку мобильного телефона.
Администратор, чье сердце Колчин завоевал без боя, расплылся в улыбке.
- Пожалуйста, пусть лежат хоть неделю. Это же ваш номер. Могу помочь перетащить
ковры.
- Не стоит, - покачал головой Колчин. - Со мной рабочий.
Он повернулся, вышел на улицу. Алеш выпрыгнул из кабины, открыл дверь грузового
отсека. Вытащили скатанные ковры, на плечах внесли их в гостиницу, по лестнице
подняли на второй этаж. Колчин отпер ключом дверь двухсотого номера, ковры
бросили посередине комнаты, сели в кресла и отдышались. Алеш обхватил голову
руками: - Все плохо кончится. Я это чувствую. Предчувствия меня никогда не
обманывают.
- Перестаньте ныть, - поморщился Колчин. - Вы не ребенок.
Если бы Бареша можно было расчленить на небольшие куски, распихать фрагменты
тела по чемоданам, вынести эти чемоданы из гостиницы. А затем собрать человека
заново и оживить... Да, в этом случае задача Колчина упростилась бы до предела.
И, что самое главное, не нужно было выслушивать нытье этого зануды аптекаря. Но
Бареш не разбирается на запасные части, словно целлулоидовая кукла.
- Господи, зачем вы снова появились в моей жизни? От вас одни несчастья. Вся моя
жизнь...
- Заткнись, я сказал, - огрызнулся Колчин.
Через пять минут в дверь постучала Эмма, в присутствии жены Алеш ни на что не
жаловался и не ныл.
После позднего завтрака, закончившегося в два часа дня, Бареш и Яна Стеглик не
сразу вернулись в номер. Бареш захватил с собой в закусочную неприметную кожаную
сумочку, в которой лежали сто тысяч долларов старыми купюрами. Деньги вчера
вечером, после дела, собственноручно отсчитал пан Петер.
О том, чтобы взять с собой в Мадрид всю выручку, и речи быть не могло. Это
чистое безумие тащить через государственную границу, через таможенные посты
огромную сумму грязным налом. В пражском аэропорту на паспортном контроле Бареша
могут обыскать. Это у них называется личный досмотр. Но если этого не случится,
еще не известно, какие неожиданные сюрпризы ждут его в Испании. Бареш поступил
так, как поступил на его месте любой здравомыслящий человек, не пропивший
собственный мозги. Когда завтрак подошел к концу, он велел Яне Стеглик
отправляться в гостиницу и ждать его возвращения.
Сам поймал такси, поехал в центр города, в солидный "Прагобанк", где последние
полтора года арендовал индивидуальную ячейку. Бареш оставил в банке девяносто
тысяч долларов, оставшуюся сумму просто положил в карман. Когда Бареш
возвращался обратной дорогой, он то и дело оглядывался назад, показалось, что за
его такси увязалась зеленая "Шкода". Бареш не успел серьезно забеспокоиться,
"Шкода" исчезла в лабиринте улиц так же внезапно, как появилась.
Слегка взволнованный он вернулся в гостиницу в три десять и заявил, что теперь
до завтрашнего вечера они с Яной больше не выйдут из номера.
Поначалу все шло хорошо, Бареш затащил свою даму в постель с жестким матрасом,
продавленным посередине. И неплохо, даже весело провел следующие десять минут.
Когда сеанс любви подошел к концу, снова навалились скука и душевное
беспокойство. Бареш успокаивал себя тем, что нервничать нет смысла: в этой богом
забытой гостинице его не найдет никто, ни друзья, ни враги. Но беспокойство
почему-то не проходило.
Вдобавок Яна закапризничала. "Я больше не могу сидеть в этой вонючей дыре, -
хныкала Стеглик. - Пойдем хотя бы пообедаем, как люди. Или поужинаем, время
ужина". "Потерпи, дорогая, - отбивался Бареш. - Завтра вечером я приглашу тебя в
самый шикарный ресторан Мадрида". "Просто ты жмот, бездарный жадина, -
капризничала Яна. - Ты не хочешь тратиться на меня. Ты удавишься за одну крону.
Да что там крону... За одну гелеру в петлю полезешь. Мать родную не пощадишь,
зарубишь топором. Ты просто жлоб". К шести вечера у Бареша заболела голова, не
осталось никаких сил, чтобы выслушивать бредовые мысли и оскорбления Стеглик.
В душе даже шевельнулось доброе воспоминание о собственной жене Елене, этой
старой, тупой, бездарной алкоголичке.
Он выглядывал в окно, но оттуда открывалась все та же унылая картина. Задний
двор гостиницы, заставленный помойными баками, дрожащие от дождя лужи и кусок
темного завешанного тучами неба. Стеглик, видя, что ее жалобы и упреки не
производят на любовника никакого впечатления, упала на койку и разрыдалась в
подушку. В семь вечера Бареш решил, что сойдет с ума, если Стеглик немедленно не
заткнется. Чтобы как-то разрядить гнетущую обстановку, он позвонил вниз
дежурному администратору, поинтересовался, где поблизости можно заказать в номер
приличный ужин с вином.
Этот простой вопрос поставил молодого человека в тупик.
Потаскухи, находившие под крышей гостиницы приют от дождя и холода, никогда не
баловали себя ужином в номер. Покопавшись в справочнике, администратор назвал
телефонные номера двух ближайших закусочных. Бареш дозвонился по первому же
номеру, в кафе "Серебряный рог", и заказал то лучшее, что было в меню: моравские
колбаски с картофелем и овощами, картофельный салат, пирог со взбитыми сливками
и
...Закладка в соц.сетях
