Жанр: Детектив
шпион особого назначения 1. Шпион особого назначения
...ого цвета,
модные ботинки и строгий синий костюм в мелкую едва заметную полосочку, по
здешним меркам очень дорогой. Ведь нужно соответствовать образу крутого
прикинутого парня, потерявшего счет деньгам. Окруженный продавцами, Колчин долго
вертелся перед зеркалом, разглядывал себя, придирчиво подбирал рубашку,
гармонирующую с цветом костюма. Затем занялся галстуком и носками. Да, носки -
это немаловажная деталь. Опытные модники знают, что носки должны быть на полтона
темнее костюма и на полтона светлее ботинок. Утомившись этими приятными
хлопотами, Колчин попросил старшего продавца упаковать старые вещи в сумку и, не
помяв их, отправить их в пансион пани Новатны. "Будет сделано, сэр", - ответил
продавец по-английски и улыбнулся покупателю, как лучшему, самому дорогому
другу, встречи с которым с нетерпением ждал последние десять лет.
Переведя дух, старший продавец отошел в сторону и чуть слышно проворчал, уже почешски:
"У себя в Штатах командуй, кретин, свинья вареная". Колчин, не слышавший
слов, прочитал реплики продавца по губам и понял их смысл. Настроение продолжало
повышаться. Довольный собой, Колчин вышел из магазина, дошагал до конца
пешеходной улицы, любуясь своим отражением в зеркальных стеклах витрин, поймал
такси.
Колчин, не привыкший опаздывать на деловые свидания, немного забеспокоился,
когда машина простояла в пробке у моста через Влтаву. Но, все волнения оказались
пустыми, такси подъехало к дому, где жил Тарасенко, за пять минут до назначенной
встречи. Это был дом стандартный дом, в три подъезда, новостройка, заселенная
жильцами только год назад. Тарасенко купил все четыре квартиры на последнем
девятом этаже в крайнем правом подъезде. Колчин вошел в парадное, поздоровался с
женщиной кастеляншей, которая несла вахту за столом у лифтов, поднялся на этаж.
На площадке гостя встретил атлетического сложения мужик в спортивном костюме,
спросил имя, фамилию и повел за собой. В просторной прихожей, отделанной
деревянными панелями, охранник принял плащ из рук Колчина и деликатно, но твердо
попросил гостя оставить оружие здесь, а не тащить с собой.
- У меня нет оружия, - сказал Колчин. - Я громила, а деловой человек.
Телохранитель недоверчиво покачал головой. По его понятиям, русский бизнесмен
может забыть дома "Паркер" с золотым пером или деловые бумаги, но никогда не
выйдет на улицу без пушки девятого калибра.
- Таковы правила, - сказал телохранитель. - Приношу свои извинения.
Колчин расстегнул пиджак и поднял руки кверху. Завершив обыск, телохранитель
провел гостя в большую комнату, оклеенную светлыми однотонными обоями и
разделенную надвое стойка бара, и удалился. С кожаного дивана поднялся мужчина
лет сорока, подошел к гостю, с чувством тряхнул руку Колчина, заглянул в глаза.
- Я люблю, когда ко мне приходят земляки, - сказал Тарасенко. - Тут многие наши
усвоили дурные привычки. Живут очень обособленно, сами по себе, в своей
скорлупе. Носа из дома не высовывают, только пиво пьют ведрами. Тебе что налить?
Рома, бехеровки, водки, армянского коньяка? Сперва мы немного выпьем, а потом
перекусим. Мне в этой квартире ничего не готовят, заказываю еду в ресторане.
Русская кухня. Пельмени, борщ и прочая белиберда.
Тарасенко зашел за стойку, показал рукой на зеркальную стену и стеклянные полки,
тесно заставленные бутылками всех цветов и размеров. Колчин выбрал водку со
льдом и апельсиновым соком. Тарасенко пил виски с содовой водой.
Исполняя роль гостеприимного хозяина и демонстрируя свой тонкий музыкальный
вкус, он потыкал пальцем в пульт стерео системы. Из высоких колонок,
расставленных по углам комнаты, поплыли легкие джазовые вариации на музыку из
"Крестного отца". Тарасенко вытащил из холодильника лед, побросал его в стакан с
широким днищем, щедро плеснул гостю водки, а сока набулькал всего на палец.
Сели в кресла у окна, выпивку поставили на прозрачный столик. Для затравки
хозяин рассказал подряд несколько анекдотов, самый свежий из которых Колчин
слышал года три назад. Между анекдотами Тарасенко делал паузы, отходил к стойке,
подливал в стаканы спиртное. Закончив с анекдотами, он свернул на женщин. Колчин
поддержал разговор.
- Да, с женщинами тут просто беда, - сказал он. - Я уже неделю в Праге, и за все
это время встретил только одну интересную чешку. Остальные - как крокодилы.
- Тебе повезло, - усмехнулся Тарасенко. - Я тут живу четыре года. И за все это
время не видел ни одной, слышь, ни одной интересной бабы. Ну, за исключением
наших, русских или немок. Ты где остановился?
- В частном пансионе, - Колчин назвал адрес пансиона пани Новатны. - Будешь
проходить мимо, загляни. Конечно, это не пятизвездочный "Палас Отель", но место
тихо и, главное, очень, просто очень уютное.
Колчин вспомнил свой сырой, пропахший мышиным калом номер, душевую комнату и
туалет в конце коридора, вспомнил холодную воду, едва сочащуюся из крана. И
решил, что немного перегнул палку, переоценил достоинства пансиона.
- Пани Новатны? - переспросил Тарасенко. - Никогда не слышал.
На этом он закончил лирическую прелюдию к разговору и стал переходить к деловой
содержательной части.
- Ну, как там сейчас? - спросил он. - Как в России?
- Красота. Осень, но погода теплая, грибы пошли.
Тарасенко выразительно поморщился, будто лимон проглотил. Чуть в стакан не
плюнул.
- Брось. Я не об этом. Березки, елочки, дым отечества и прочее дерьмо. Я сыт
этими соплями в сахаре. Я спрашиваю: как там, сейчас работать можно или...
- Можно работать, - кивнул Колчин. - Пока еще можно.
Тарасенко вздохнул, покачал головой.
- В свое время я допустил ошибку - уехал сюда. Все бросил. Просто испугался:
двух моих друзей подстрелили за одну неделю. И у меня создалось впечатление, что
я буду следующим.
- Жалеешь, что уехал? - спросил Колчин.
- Как сказать... Здесь, конечно, спокойно. Жизнь дешевая. Цены в три-четыре раза
ниже, чем в Западной Европе. Главное, нет разборок и другого дерьма. Людей не
мочат, как скот на бойне. Но большой настоящий бизнес остался там, в России. А
здесь я выщипываю травку с газона, по которому до меня прошло целое стадо.
Травка с газона... Судя по обстановки квартиры, которую Колчин успел увидеть
лишь мельком, по перстню из белого золота с природным алмазом в карат,
украшавшим палец хозяина, Тарасенко любил прибедняться. - Поезжай обратно, -
посоветовал Колчин.
- Уже поздно. Мое место занято. К черту, я не жалуюсь. Я сам выбрал такую жизнь.
Ладно, давай о тебе поговорим. Чем собираешься здесь заниматься?
- Хочу вложить деньги во что-то беспроигрышное, - сказал Колчин. - Я слышал об
одном человека, который ворочает здесь большие дела. И хотел бы с ним
встретиться. Мужик лет сорока, серые глаза, приятное лицо. Он русский, но
называет себя пан Петер. Может, ты его знаешь?
В тот момент, когда Колчин назвал имя Петера, Тарасенко пригубил свое пойло, но
поперхнулся. Округлив глаза, поставил стакан на столик.
- Я не знаю, о ком ты говоришь, - прищурился Тарасенко. - Никогда не слышал о
таком человеке.
- Брось. Один мой знакомый видел вас в ресторане "Три грации". Вот я и подумал:
может, ты познакомишь меня с Петером? Я человек не бедный и в долгу не останусь.
Я предлагаю деньги в обмен на информацию. Или услуги. Самые разнообразные
услуги. У людей, которые сотрудничают со мной, нет в жизни серьезных проблем.
Тарасенко стал сжимать и разжимать кулаки. Он завертелся в кресле, будто ощутил
мягким местом сильное жжение. - Ты что, рехнулся? - спросил он. - Остуди
голову, чувак. Выпей лимонаду и покорми в парке голубков. - Но мне нужен этот
Петер...
Хозяин не позволил Колчину договорить: - Вот что, чувак, я дам тебе один совет.
Бесплатный. Если ты когда-нибудь станешь интересоваться людьми вроде этого
Петера, жизни на новом месте у тебя не будет. Усек? Все очень быстро и
болезненно кончится. Тебе живому вырежут язык и, может быть, еще какой-то важный
орган. Например, детородный. А потом замочат. Из твоей туши настрогают
бифштексов и скормят мясо собакам.
- Ты мне угрожаешь? - не повышая тона, спросил Колчин. - Не советую. Последний
человек, который угрожал мне, недавно вывалился из окна своей квартиры. У тебя
ведь последний этаж? Высоко падать.
Тарасенко вскочил на ноги.
- Все, проваливай отсюда.
Колчин поставил стакан, встал, расстегнул две пуговицы пиджака. В дверном проеме
уже возникла фигура телохранителя. Этот амбал никак не мог решить, что делать:
то ли вышвыривать гостя прямо сейчас, то ли дождаться приказа хозяина.
- Я знаю про тебя больше, чем ты думаешь, - сказал Колчин.
- Гена, - крикнул Тарасенко к телохранителю. - Покажи этому человеку... Этому
куску дерьма, где у нас выход. Проводи его, как ты умеешь...
Злость душила Тарасенко, ярость перехватывала горло, он даже не смог закончить
фразу. Ни один человек в его доме не смог бы разговаривать с Тарасенко в
подобном наглом тоне, предлагать ему деньги в обмен на информацию деликатного
свойства. И уж тем более никто не смел ему угрожать. Колчина и телохранителя
разделяли семь-восемь шагов, не более. Гена проявил нерасторопность. Он был
уверен, что Колчин не совершит резких движений, вообще не посмеет пикнуть, рта
раскрыть. Гена в хорошей форме, кроме того, он тяжелее этого хмыря килограммов
на двадцать. Нахмурив брови, телохранитель сделал несколько шагов вперед, встал
перед Колчиным, дернул вниз "молнию" спортивной куртки.
Запустил руку во внутренний карман, намереваясь выхватить пистолет. И в мыслях
не было убивать незнакомца, пачкать руки кровью. Он хотел лишь приставить ствол
к башке гостя, чтобы тот с испугу обмочил свои дорогие наглаженные брюки.
А дальше Гена выведет клиента на лестницу и там немного развлечет самого себя, а
заодно уж преподаст гостю урок хорошего тона. Для начала влепит ему пару тяжелых
пощечин, слегка придушит, сдавив узел галстука, как петлю. Затем поставит пару
банок: залезет под рубашку, сожмет кожу на груди пальцами и резко повернет по
часовой стрелке. Потом плюнет в морду. Наконец, возьмет за шкирку и так влепит
ногой под зад, что этот наглец пересчитает носом все ступеньки.
Колчин не стал дожидаться неприятностей. Он рванулся к Гене, резко выбросил
вперед правую ногу и ударил противника внутренним ребром подошвы в голень.
Одновременно Колчин захватил обеими ладонями руку телохранителя, которую тот
засунул под куртку. Гена, превозмогая боль в ноге, хотел оттолкнуть Колчина.
Выдернул из-под куртки руку, не выпустившую оружия. Колчин провел болевой прием.
Выкрутил кисть, с силой надавил большими пальцами на основание мизинца.
Гена закричал, стал разжимать пальцы. Пистолет полетел на пол. Правым коленом
Колчин ударил телохранителя в пах. Гена сделал глубокий вдох и забыл выдохнуть.
Показалось, что комната перевернулась перед глазами, Гена опустился на колени,
опустил руки, зажал ладони бедрами.
Колчин размахнулся, справа и слева съездил Гене по физиономии. Это были
сокрушительные жестокие удары, телохранитель "поплыл", теряя сознание, увидел,
живописную картину: огромная бабочка взмахнула огненными крылышками. Бабочка
улетела в темноту, Гена боком повалился на пол. В падении он разломал плечом
журнальный столик. Раскололась пополам стеклянная столешница, стаканы покатились
по полу.
События развивались так стремительно, что Тарасенко не успел опомниться.
Несколько секунд он стоял столбом, отстранено наблюдая за расправой над Геной.
Наконец, он пришел в себя, бросился вперед и налетел на кулак Колчина. Удар
прошел верхнюю челюсть по касательной, даже не причинил боли. Тарасенко отскочил
в сторону, оскалил зубы и зарычал, как зверь. В эту минуту он был готов
перегрызть горло противника.
Пистолет лежал на полу, оставалось лишь нагнуться и поднять его. Но Тарасенко
сообразил, что сейчас делать этого нельзя. Если он наклонится, то получит ногой
в лицо. Надо бы по другому... Колчин попятился к окну.
- Ну, сука, ты труп, - прошипел Тарасенко.
Он наклонил корпус, бросился вперед, нырнул под удар. Кулак Колчина пролетел над
макушкой. Тарасенко мертвой хваткой вцепился в рукава Колчина, сковал его
движения, лишил возможности размахнуться, провести еще один прицельный удар.
Колчин хотел вырвать руки, но ничего не получилось, Тарасенко завладел
инициативой.
В молодые годы он увлекался борьбой, считал себя знатоком рукопашного боя и
свято верил, что в драке может запросто свалить любого противника. Находясь в
заключение, среди старых рецидивистов и бандитов новой волны, Тарасенко
подсмотрел и взял на вооружение много подлых приемчиков, которые не раз
пригодились впоследствии, в вольной жизни. Сейчас Тарасенко, вцепившись в рукава
противника, тянул его к себе, сокращая дистанцию.
Он хотел выгадать момент, отвести голову назад и ударить Колчина лбом в
переносицу. Ис11ход драки решал всего один удар. А дальше, когда парализованный
болью противник опустится на колени, Тарасенко одновременно с двух рук ударит
ему по ушам, чтобы лопнули барабанные перепонки.
Колчин старался уйти, пятился, отступал, но сзади была стена, пространства для
маневра не осталось. Тарасенко отвел голову назад. Еще секунда, и все будет
кончено. Но тут Колчин сделал большой шаг левой ногой назад и вправо, потянул
Тарасенко за собой. В тот момент, когда Тарасенко наступил на правую ногу,
Колчин сделал резкий рывок руками и корпусом влево, качнул противника за плечи,
бросил через выставленную вперед ногу.
Подметки Тарасенко оторвались от пола, в полете он перевернулся через спину,
упал на бок. И тут же получил два увесистых пинка по почкам. Потеряв
ориентировку, он встал на четвереньки, пополз к двери. Колчин шагнул вперед,
поднял с пола пистолет и опустил его в карман пиджака. Тарасенко схватился за
ножку кресла, поднялся на ноги. У него еще оставался маленький, призрачный шанс
на победу. Но кулак Колчина уже просвистел в воздухе, въехал в верхнюю челюсть.
Тарасенко выломал спиной стойку бара, влетел в полки с бутылками. Взмахнув
руками, как крыльями, посудины со спиртным полетели вниз. Обмякнув, Тарасенко
опустился на пол, сел, широко расставив ноги, привалившись спиной к
холодильнику.
Колчин подошел к нему, приставил ко лбу ствол пистолета.
- Ну, порезвились немного, и хватит. Теперь рассказывай, - большим пальцем
Колчин взвел курок. - Как настоящее имя Петера?
- Его фамилия Петров, - Тарасенко икнул. - Отсюда и эта кликуха - Петер. Зовут
его Михаил.
- Чем он занимается?
Тарасенко не рискнул соврать. - Он отстирывает грязные деньги, - сказал он. -
На меня в Праге работает несколько сотен девочек из России и Украины. Работают в
основном на улицах или в дешевых гостиницах и мотелях. Каждый вечер курьеры
собирают выручку. К концу месяца у меня образуется несколько мешоков грязного
нала. Но в Европе нельзя сделать ни одной крупной покупки на грязные деньги.
Нужны декларации о доходах и еще куча всяких бумаг. Бабки надо отстирать. Но и
отстирать деньги в Европе очень трудно. Не то, что в России. Ну, Петер за свой
процент помогает сделать деньги чистыми.
- Конкретнее.
Тут Колчин отступил на шаг, обернулся назад. Лежавший на полу Гена стал оживать.
Он зашевелился, сел, прислонился спиной к дивану и обхватил обеими руками
голову.
- Так и сиди, - приказал Колчин. - Дернешься - получишь пулю.
- Я не дергаюсь, только башка раскалывается.
Гена поднял руки кверху и окаменел, боясь совершить лишнее неосторожное
движение. Колчин снова шагнул к Тарасенко.
- Продолжай.
- Петер переправляет грязный нал в Россию, там его оприходуют в одном из банков.
В каком именно - не знаю. Ну, две-три банковские операции - и деньги чистые.
Затем по фиктивным контрактам бабки перекачивают обратно в Европу. Вот и весь
фокус.
- Давно ты с ним работаешь?
- Около двух лет. Он меня ни разу не кинул. Но в последнее время Петер...
Тарасенко прикусил язык. Черт, он сболтнул лишнее.
- Что Петер, договаривай. Ну.
- Поговаривали, что Петер полгода назад он начал крупное дело. Он договорился с
московскими и питерскими оптовыми покупателями наркоты. И хотел двинуть туда
партии кокаина. Кока приходит из Латинской Америки в Европу. А дальше в Россию.
Вроде пару раз все прошло удачно, а на третий раз сорвалось. Таможенники
арестовали всю партию дерьма. Это только слухи.
- Откуда взялся этот Петер?
- У нас такие вопросы задавать не принято.
- Где его найти?
- Он сам меня находит, - ответил Тарасенко. - Тридцатого числа каждого месяца он
звонит, потом присылает человека забирать деньги. Через три-четыре недели бабки
переводят на счета моих фирм в "Прагобанке". Больше я ничего не знаю.
- Если ты соврал, мы еще встретимся, - мрачно пообещал гость.
Дело кончилось тем, что Колчин подошел к Гене и так вмазал ему по морде, что
вырубил одним ударом. Затем вернулся к Тарасенко, влепил ему тяжелую зуботычину,
бросил на пол пистолет и ушел.
Глава четвертая
Тарасенко лежал на спине в вино-водочной луже, среди бутылочного стекла,
осколков зеркала и стеклянных полочек. Рубашка и волосы пропитались хмельной
влагой, голова кружилась. Кровь сочилась из разбитого носа, а в глотке застрял
сладко соленый комок. Тарасенко хлопал глазами и медленно приходил в себя после
глубокого нокаута.
Он ждал, когда пройдет слабость, не пытался подняться, и подводил горькие итоги
сегодняшнего дня. Ему плюнули в душу, прямо в доброе доверчивое сердце. Его
унизил, избил в собственной квартире первый встречный проходимец, некто Иван
Старостин, которого Тарасенко любезно принял, угостил выпивкой и хотел накормить
обедом. Впрочем, имя наверняка липовое. Тип, которого Тарасенко увидел первый
раз в жизни, оказался тварью, чертовым психопатом и ублюдком...
Тарасенко доверился торговцу мебелью Жидкову, рекомендовавшему этого Старостина,
как своего доброго знакомого, питерского земляка, клевого парня. Господи, если
не верить Жидкову, кому тогда вообще можно верить на этом свете? Все, что
случилось сегодняшним днем, не вписывается ни в какие рамки, ни в одни ворота не
лезет...
Такого унижения Тарасенко не испытывал с того памятного дня, когда в лагере
усиленного режима под хохот, улюлюканье и восторженный визг шестерок и быков сам
себе опасной бритвой отрезал фалангу указательного пальца, положив руку на
тумбочку. Пальцем он расплатился за карточный долг, тем самым избежал худшей
участи. Но то была зона с ее звериными законами. Но здесь не поганая Мордовия.
Здесь европейская страна, в которой его, в которой он... Тарасенко всхлипнул, не
нашел в себе сил довести до конца проклятую мысль. Интересно узнать, с какой
целью этот Старостин ищет Петера? Хочет свести личные счеты или здесь что-то
другое, более серьезное? Тарасенко испытывал тупую боль в затылке, нос заложили
сгустки крови, болела грудь. Надо бы выпить стакан армянского коньяка, он
снимает боль, как с куста. Тарасенко вращал глазами. Увидел над собой разоренные
полки бара, на которых не осталось ни одной целой посудины со спиртным. Все
разбито, вдребезги. Хоть с пола коньяк языком слизывай. Он застонал в голос.
Ладно, по боку все унижения.
Самое страшное, весь ужас случившегося - совсем в другом.
Тарасенко разболтал такие вещи, о которых и заикнуться не имел права. И нет ему
оправдания, нет смягчающих обстоятельств, потому что судить его будут не
мягкотелые народные заседатели. Никто не примет во внимание, что Тарасенко
проболтался под дулом пистолета, под страхом смерти. Что же делать, что? Потолок
еще качался перед глазами, в голове шумело так, будто там образовался Ниагарский
водопад, а Тарасенко уже искал спасительный выход. Он уперся ладонями в мокрый
пол, оттолкнулся локтями от паркета, сел. Что же делать?
Да, Тарасенко проболтался, но свидетелем разговора стал только один человек:
телохранитель Гена. Что ж, значит у Гены сегодня плохой неудачный день...
Тарасенко поднялся на ноги, вытащил из-под разломанной барной стойки резиновую
перчатку. Этой штукой пользовалась приходящая домработница, когда протирала
стекла бара какой-то чистящей жидкостью. Тарасенко натянул перчатку на правую
руку, шагнул вперед, поднял валявшийся на полу пистолет. Из тетради человеческой
жизни можно выдрать некоторые страницы, выдрать, чтобы переписать их по новой,
начисто. И сейчас еще не поздно это сделать, не поздно исправить ошибки. Надо
только проявить твердость и решительность.
Возле останков журнального столика, лежа на боку, тихо стонал Гена. Он дышал
тяжело, изо рта вывалился язык, розовая слюна стекает на пол. Через несколько
минут он придет в себя, очухается. Нельзя терять время. Тарасенко подошел к
телохранителю. Пистолет готов к стрельбе: флажок предохранителя в положении
"огонь", курок отведен назад.
Тарасенко приставил пистолет к виску Гены и нажал на спусковой крючок. Сухо
щелкнул выстрел. Пуля пробила височную кость, на коже остался темный след
порохового ожога.
Тарасенко бросил пистолет на пол, засунул перчатку под стойку. Прошел в спальню,
на ходу сбросив с себя мокрые штаны, сел на кровать. Сняв телефонную трубку,
набрал номер Николая, другого телохранителя, работающего в вечернюю смену.
- У нас большие неприятности, - сказал в трубку Тарасенко. - Возьми пару ребят и
немедленно ко мне.
- Что такое?
- Генку только что... Генку... Нет, это не для телефона.
Тарасенко бросил трубку. Сценарий случившегося уже полностью сложился в голове.
Итак: Тарасенко по рекомендации Жидкова принял у себя в доме одного мужика,
которого по жизни совсем не знал. Нет, Жидкова лучше вообще не упоминать. Надо
избежать огласки, лишних разговоров. С Жидковым Тарасенко наедине поговорит,
спросит: в какой психушке ты познакомился с этим типом?
Версия такая: Тарасенко пригласил земляка, который в Праге без году неделю,
хотел помочь ему, дать возможность подняться. А мужик оказался форменным
психопатом. Разворотил весь дом, избил хозяина и телохранителя. Когда охранник
попробовал оказать сопротивление, завладел его пистолетом, пристрелил бедного
Гену. Этот ненормальный забрал деньги Тарасенко, которые хранились здесь, в
спальне. Скажем, пятнадцать штук забрал. Или пусть будет двадцать штук.
Он хотел пристрелить и хозяина, но за окном завыла полицейская сирена.
Преступник бросил пистолет и убежал. Сразу видно, с нервами у него большие
проблемы. Далее...
Привлекать к делу городскую полицию нельзя. Они начнут раскручивать это дело,
задавать каверзные вопросы. Здесь не примут во внимание, что Тарасенко
пострадавшая сторона. Бизнес накроется медным тазом. В лучшем случае Тарасенко
попадет в черный список полицейских. Короче, работать ему не дадут. Поэтому от
трупа Гены надо как-то избавиться. Сегодня же ночью. А завтра нужно найти того
психа, Старостина. Найти его и кончить.
Тарасенко лег спиной на кровать, закрыл глаза. Как же назывался тот постоялый
двор, где этот кретин остановился? Пансион... Нет, частный пансион. А, вспомнил.
Пансион пани Новатны. Если у этого типа в башке осталась хотя бы половина
мозговой извилины, если эта извилина не забилась грязью, то он съедет сегодня из
пансиона. Хотя чем черт не шутит. Возможно, Старостин настолько уверен в себе, в
своей безнаказанности, что с места не двинется. Тем лучше. При входе в квартиру
Тарасенко установлена камера скрытого наблюдения. С записи на видео пленке можно
напечатать фотографию этого Старостина или как там его. Фотография облегчит
поиски.
Ровно в пять вечера Колчин переступил порог квартиры, в которую вместе с дочерью
Каролиной и полуторагодовалой внучкой занимал Ярослав Пачек. Это была обычная
квартира в три комнаты, Колчин бывал здесь два раза во время прошлой
командировки в Прагу, был знаком с дочерью Пачека. Каролина, открывшая дверь,
выглядела неважно: мятый халатик, растрепанные волосы, глаза такие красные,
будто ночью она ни на минуту не сомкнула глаз или проплакала весь день.
Хозяйка сухо поздоровалась, провела Колчина в гостиную, обставленную добротной
старой мебелью, усадила в кресло и принесла стакан с грогом: сдобренная сахаром
и корицей смесь красного сухого вина и рома, в которой плавал ломтик лимона.
Ребенка на два дня забрал к себе бывший муж Каролины, так что разговору никто не
мешал.
- Я знаю, зачем вы пришли, - сказала Каролина. - Хотели сказать, что отец... Я
избавлю вас от самого неприятного. Мне уже все известно: отец не вернется. Он
будто чувствовал свою смерть, будто знал все наперед. За день до смерти он
сказал мне: будет дело в замке "Водичков". Если все кончится плохо, подробности
ты узнаешь из газет. Ничего не предпринимай до тех пор, пока к тебе не придет
один из моих друзей. Он скажет, что нужно делать. Колчин подавил вздох
облегчения. Каролина уже знает самое страшное.
- Если вас вызовут в полицию, отвезут в судебный морг, предъявят для опознания
труп...
Колчин закашлялся, говорить о таких вещах всегда тяжело.
- Так вот, вы не должны опознать тело отца. Полиция сейчас раскручивает убийство
в замке "Водичков". Если тело опознают, копнут глубже, заинтересуются личностью
вашего отца. Я не переоцениваю возможности здешних полицейских или
контрразведки, но ниточка может потянуться в Москву. Этот вариант нельзя
исключить. В смерти Пачека слишком много неясностей, загадок. И мы не должны
помогать полиции. Если Пачеком станут интересоваться, нужно сказать, что он
уехал из города. Нового адреса вы не знаете.
- Но я не хочу, чтобы отца похоронили в братской могиле. Вместе с другими
неопознанными трупами.
- Я не могу отдать вам приказ. Это не в моей власти. Ваш отец всю жизнь
руководствовался интересами дела. По-моему, и сейчас нужно...
Колчин надолго замолчал. Он представил себе, о чем сейчас думает эта женщина.
Перед ней сидит чужак, здоровый, бодрый, полный сил, распространяется о каких-то
абстрактных вещах, деловых интересах, наводит тень на плетень. У Колчина нет и
царапины, в то время, тело отец промораживается в холодильнике судебного морга.
- Если не опознаю я, могут опознать другие люди, - ответила Каролина. - У нас
есть родственники, правда, дальние. У отца были знакомые.
- Мала вероятность, что их будут вызывать, - помотал головой Колчин. - Если
...Закладка в соц.сетях
