Жанр: Детектив
Мент поганый
...ик забегал по номеру, говорил, все больше распаляясь.
- Я тебе могу предложить миллион. А что ты мне можешь предложить? Азефу
платили золотом и давали открытый паспорт. И он жил в Париже. Мне от вас не надо
золота, у меня его больше, чем у всех вас, вместе взятых. Выпустите меня в
Париж, а я отдам вам всю капеллу.
А ведь действительно, подумал Гуров, он из-за условного срока невыездной.
На кой черт он нам нужен? Сообщить Интерполу, переправить в Европу, забрать у
него списки боевиков... Размечтался, урезонил себя сыщик, стоит о таком варианте
заикнуться, как об этом узнают десятки людей. Меня разотрут по ковру, а его
зарежут.
- Не можешь! - Мельник плеснул в бокал виски.- Ты, полковник, хороший
сыщик, но на самом деле ничего не можешь! Ну что молчишь?
- Возразить нечего. Вы все правильно сказали.
- Конечно, правильно.- Мельник понимал, что пить не следует, однако выпил.
Гуров потянулся в кресле, довольно зевнул. И откуда ты знаешь, что я
полковник и хороший сыщик? Ты и узнал о моем существовании лишь несколько часов
назад. Значит, у кого-то спросил, мол, кто такой Гуров Лев Иванович. И тебе
ответили, причем сразу же. Из номера ты не звонил, так откуда? Может, в машине
есть телефон? Что же это я не взглянул, есть ли там аппарат, когда прятал
пистолеты. Накладка, но важно другое, если он действительно навел обо мне
справки, значит, у него имеется компьютер с банком данных. А это, значит, не
слухи, не агентурный бред, значит, такая картотека у Мельника имеется, и я
прибыл сюда не напрасно. Поздравляю вас, полковник и хороший сыщик, вам остался
сущий пустяк: выяснить, где находится компьютер, и суметь его обезвредить.
Гуров резко поднялся.
- Есть конкретное предложение.
- Какое?
- Выпить кофе, Георгий Акимович. Не мечтать о золоте Азефа, наплевать на
Париж с Эйфелевой башни и решить, как нам жить дальше.
Труп Людмилы Заслоновой завернули в плащ и уложили - в багажник. Сначала
хотели усадить в салоне, но тело заваливалось и могло привлечь внимание
гаишников, а сесть рядом, обнять "даму" и изображать любовь ни один из
охранников не захотел.
Степан вел "Волгу" осторожно, словно вез не коченеющий труп, а хрусталь
перевозил. Мельник, провожая, приказал избавиться от тела и быстро вернуться.
Известно, отдавать команды легче, чем их выполнять. Когда у тебя на руках
покойник, то окружающий мир видится несколько иначе. Взять хотя бы загородное
шоссе в будний день около девяти вечера. Прошелестит одинокий "жигуленок",
фыркнет кособокий автобус - и никого, и тишина. Все так, но если ты вдруг
остановился на обочине и присел по нужде, в тот же миг откуда-то фары
засверкают, освещая обочину и тебя на ней. Коли ты действительно по малой нужде,
то отвернулся и стерпел. А если тебе труп из багажника надо вытащить, через
кювет его переправить и хотя бы метров на тридцать отволочь?
Степан и Толик отъехали от резиденции километров на пятнадцать, не
встретив ни одной проселочной дороги. Еще немного, и пост ГАИ. На шоссе тихо,
подслеповато, охранники машину остановили, вышли, оглянулись - никого. Только
багажник открыли, будто черт команду дал - все изменилось. За поворотом
загрохотал грузовик, которого здесь вообще не должно оказаться - въезд запрещен;
какая-то иномарка ударила фарами и покатила ослепляя; фонари, которые только что
еле тлели, открыли свои поганые глазищи, и уже не тихая шоссейка, а прямо-таки
взлетно-посадочная полоса в Шереметьево-2.
Охранники матюгнулись и юркнули в "Волгу".
Инспектор ГАИ лейтенант Петр Шмаров, сидя в патрульных "Жигулях",
подозрительно разглядывал бутерброд с колбасой. Решал проблему: съесть сейчас,
попозже или вообще не рисковать; Когда лейтенант делал этот бутерброд днем, то
колбаса походила на колбасу и даже нормально пахла. Сейчас же, извлеченная из
кармана плаща, она промочила хлеб, расползлась по газете, и пахла как-то иначе,
на съедобный продукт походила мало.
Дремавший на заднем сиденье сержант открыл глаза, глянул из-за плеча
лейтенанта и оценил ситуацию.
- Положь, старшой, пусть проветрится. Я в багажнике пару пива припрятал,
охламундим за милую душу.
Инспектор хотел спросить, где напарник добыл пиво, но не успел, заработала
рация.
- Второй, второй, я первый? Как слышите? Лейтенант отложил бутерброд,
щелкнул тумблером.
- Василий Степанович, слышу хорошо.
- Второй! Мать твою! Как отвечаешь? - динамик хрюкнул возмущенно и
неожиданно заговорил человеческим голосом: - Петр, это Каюмов. Давай, соберись,
парень. С пятьдесят шестого километра сейчас в Москву пойдет ГАЗ 24-10, черная,
госзнак ММЛ 16-84. В "Волге" двое мужчин, оба вооружены. Как понял?
- Понял,- лейтенант откашлялся и повторил: - Первый, я вас понял!
- Чего ты понял? - динамик вздохнул.- Значит, "Волгу" пропусти на Москву,
держи дистанцию, убери фары, и, пока на двадцать восьмом ее светофор не
остановит, не приближайся.
- А если они на тридцать седьмом на проселочную свернут?
- Мы сейчас туда подошлем! Как увидишь объект, сообщи. Лейтенант включил
зажигание, движок, как обычно, троил. Лейтенант нажал на газ, мотор заработал
нормально.
- Чего делать-то, чего делать? - забормотал сержант.
- Чего делать! - передразнил инспектор.- Готовься стать героем.
- Или покойником.- Дрожащими пальцами сержант пытался расстегнуть кобуру и
достать оружие.- Я и стрелял-то два раза в жизни.
- Стрелять не положено.- Лейтенант вглядывался в убегающую темень шоссе.-
Нам разрешают только отстреливаться.
- Петр... Петр...- заговорил динамик.- Ты их видишь?
- Ни черта не вижу,- ответил лейтенант, и в этот момент вдалеке мазнул
слабый свет фар, через несколько секунд стало ясно, что приближается "Волга".
- Разуй глаза, номер смотри.- Лейтенант чуть продвинул "жигуленок", выехал
с обочины на шоссе.
- Чего делать? - вновь повторил сержант.
- Заткнись, на номер гляди!
"Волга" ехала медленно, не больше шестидесяти, и лейтенант понял, что это
та самая, которую они и ждут.
- Они дрейфят, смотри, как ползут,- сказал лейтенант.
- Так ты скажи, скажи.- Сержант схватил инспектора за плечо и указал на
рацию, которая, будто услышала, ожила: - Петр, что у тебя?
Черная "Волга" проехала мимо патрульной машины, лейтенант рассмотрел номер
и сообщил: - Она! Ползет на Москву.
- Не лезь, помни, что я тебе приказал, держись подальше. Преступники
проехали мимо милицейских "Жигулей".
- Пронесло,- сказал Толик.
- Дурак. Чего они тут делают? Пьяных ловят? Тогда чего они нас не
проверили? - Степан, не отрываясь, смотрел в зеркало заднего вида.- Они двинули
за нами. Впереди пост. И чего мы на Москву поперли?
Степан крутанул направо, резко развернулся и, не торопясь, двинулся
навстречу патрульной машине, метров за тридцать свернул на встречную полосу.
"Жигуленок", избегая столкновения, вильнул и съехал правым колесом в кювет.
- На нас напали! - крикнул лейтенант и выскочил из машины.
Инспектор ГАИ все сделал правильно, кроме одного - забыл переключить
тумблер, и его никто не услышал.
Степан нажал на газ и начал уходить от Москвы, через несколько минут
остановился. Теперь было не до оглядки. Главное - выкинуть труп. И тут
преступникам повезло, в нескольких метрах зияла неизвестно зачем выкопанная,
заполненная водой яма. Туда и сбросили Аварию.
Сержант, оскальзываясь, выталкивал "жигуленок" на асфальт, наконец
справился, залез в салон. Лейтенант дал газу, рванулся в погоню, и, только когда
динамик ожил, инспектор понял, что рация все время была включена на прием.
- Петр, что молчишь? Где твоя "Волга"? Мы ее не видим!
- Объект развернулся в обратную сторону. Они столкнули нас в кювет. Мы
выбрались и начали преследование, сообщите по трассе.
Неизвестно, что именно сообщили по трассе, так как эфир забил такой мат,
что даже искушенные сотрудники ГАИ на время оглохли и ничего не могли понять.
Узкую бетонку, которая вела от шоссе к бесхозному дому отдыха, трудно было
разглядеть и ясным днем. Дорога так и строилась, на ней нечего делать
непосвященным. Степан повернул вовремя, "Волга" нырнула в густую листву, а
минутой позже по шоссе прошелестели патрульные "Жигули", перед которыми
простиралась Московская область, за ней громоздилась Россия и далее необъятный и
нерушимый Союз суверенных республик.
Степан и Толик, выпив по стакану отличного коньяка, мыли "Волгу", механик
Романов менял на ней номера, благо запасные имелись на всякий случай,
техпаспорт, естественно, тоже.
Полковник Гуров, устав от беседы с Георгием Акимовичем Мельником, ушел в
свой номер и ожидал, когда "авторитеты" узнают, что их машина с охранниками и
трупом пропала, и начнется переполох. Полковник мог сомневаться в чем угодно,
только не в том, что на правительственной трассе в пятидесяти километрах от
Москвы машину не смогут задержать.
Такой накладки никогда бы не произошло, если бы операцию проводил
грамотный офицер, отвечавший за все от начала до конца. Но сигнал полковника
приняла дежурная часть министерства, а задержание должна была осуществить
область, которая с Центром жила в достаточно сложных отношениях. Посты ГАИ и
патрульные машины выполняли приказы только непосредственных начальников. Пока
команда спускалась по инстанциям, она теряла важность, из информации вывалились
подробности. И такой пустяк, как наличие в разыскиваемой "Волге" трупа, до
исполнителей вообще не дошел.
Посты ГАИ переговаривались между собой все реже и ленивее, о том, что в
разыскиваемой машине вооруженные бандиты, уже никто не вспоминал. Кто-то ищет
какую-то "Волгу", обычное дело, постоянно ищут, жизнь такая. "Жигули", ведомые
лейтенантом Шмаровым, пролетели до сотого километра. Скучавший в стеклянной
будке капитан заявил, что за последние тридцать минут никакая черная "Волга" не
проезжала. Лейтенант сообщил об этом по инстанции и вскоре получил приказ об
отбое. Начальство решило неприятный инцидент замять, сообщило наверх, что
тревога оказалась ложной: "Объект в заданном квадрате не появился".
Труп красавицы Аварии плавал среди прочих отбросов в неизвестно кем
вырытой яме.
Лейтенант Шмаров с напарником так перенервничали, что, не глядя,
проглотили так называемую колбасу, запили ее дефицитным пивом и рассудили, что в
"Волге" наверняка катались пьяненькие начальники, жаль, упустили, удалось бы
задержать, так после смены пили бы не пиво, а коньяк.
Старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров стоял в
своем номере у окна, смотрел на сверкающую у подъезда "Волгу" и пребывал в
недоумении.
ГЛАВА ПЯТАЯ Гуров отошел от окна, подвинул телефонный аппарат, вспомнил,
что разговоры записываются, и звонить передумал. Опасения могли оказаться
напрасными, но многолетний опыт приучил - лучше десять раз перестраховаться, чем
один оплошать. Он спустился в вестибюль и позвонил из холла. Сыщик набрал номер,
который дал ему генерал, заверив, что в любое время суток ответит профессионал.
- Вас слушают, говорите,- произнес мягкий уверенный баритон, и Гуров
отметил, что три часа назад разговаривал с другим человеком.
- В девятнадцать десять я передал информацию о необходимости задержать ГАЗ
24-10...
- Кто говорит? - перебил баритон.
Гуров представил себе чисто выбритого щекастого брюнета, обложившегося
журналами и газетами, которому мешает мирно жить "этот чертов телефон".
Гуров представился и попросил к аппарату человека, который принимал
телефонограмму, переданную в девятнадцать десять.
- Товарищ полковник, вы можете передать свою информацию, вас записывают.-
Баритон был безукоризненно вежлив, так говорит терпеливый врач с капризным
больным.
- Я уже передал информацию. Я хочу знать, что сделано по моей
телефонограмме.
- Товарищ полковник, мы отчитываемся только перед руководством. Но если вы
настаиваете... Вы назвали свою фамилию, повторите, пожалуйста, и если она
соответствует фамилии человека, передавшего телефонограмму в девятнадцать
десять...
- Гуров.- Сыщик представил, что говорит не из уютного холла, а из
автомата, под ногами вонючая лужа, за неплотно прикрытой дверцей дождь и
нетерпеливый человек.
- Гуров,- повторил довольный баритон.- Фамилия известна, сейчас посмотрим.
Пожалуйста, товарищ полковник. По вашему сигналу было задействовано...
- Мне нужен результат,- перебил Гуров.
- Пожалуйста. Названный вами объект в заданном районе не появлялся.
Сожалею...
Сыщик положил трубку, так и не узнав, о чем сожалеет чиновник, взглянул на
часы, хотел было позвонить Орлову на квартиру, но понял всю бессмысленность
предстоящего разговора и вышел на улицу. Значит, объект не появился. Интересно,
когда и где теперь обнаружат труп?
Сыщик скользнул взглядом по стоявшей неподалеку машине. Вот он,
свежевымытый непоявившийся объект, между прочим, уже с другими номерами.
Экспертиза, наверное, кровь обнаружит, но что это даст? Надо идти в гараж. Не
хочется и опасно, могут увидеть.
Гуров вспомнил, как захватил "механика" и что из этого получилось. Тогда
он забрал у Романова пистолет, толкнул на диван, провел пальцем по клавишам
стоявшего на полке магнитофона и спросил: - Музыку любите? Бардов, наверное?..
Или классику? Давайте послушаем вместе.
Романов привстал, одернул брюки, сел и закинул ногу за ногу.
- Можно и вместе послушать, но проще, если вы, полковник, скажете, что
конкретно вас интересует.
- Ну хотя бы откуда вы знаете мое звание? - спросил Гуров.
- Опустим подробности, Лев Иванович. Мы с вами коллеги. Я подполковник
Комитета. Вечная история, правая рука не знает, что творит левая...
Гуров внимательно изучил удостоверение подполковника КГБ.
- Мне этого мало, Александр Сергеевич. Давайте поиграем в вопросы и
ответы.
- Конечно, у кого в руках оружие, тот и спрашивает,- улыбнулся Романов.
Гуров намек понял, пистолет вернул, хотел даже извиниться, но передумал.
Оперативник, который разрешает подойти к себе сзади и отобрать оружие, извинений
не заслуживает.
- Так откуда вам известно мое звание?
- Мельник сказал.- Романов кивнул на аппаратуру.
- Вы слышите разговоры в номерах или только телефоны?
- Телефоны.
- Вы из какого главка?
- Из второго, но пятнадцать лет проработал в первом. Гуров не знал
руководителей контрразведки, но рассудил, что собеседнику это неизвестно, и
спросил: - Гавриил Петрович в отпуске или вышел на работу?
- Не имею чести знать такого.
- Кому же вы непосредственно подчиняетесь?
- Полагаю, ваше руководство сумеет это выяснить.
- Как вы представляете наше сотрудничество?
- Каждый выполняет свое задание. При необходимости - обмен информацией.
- Тогда я должен быть в курсе вашего задания. Романов поднялся с дивана,
спрятал пистолет, взял со стола свое служебное удостоверение, проверил, есть ли
в чайнике вода, и включил в сеть. Гуров понимал, что контрразведка тянет время,
обдумывая ответ.
- Вам лучше сказать правду.- Гуров взглянул на часы, время поджимало.- И
удостоверение не следует держать в кармане, если что - зарежут...
Романов совет проигнорировал.
- Мы располагаем данными, что эта группа имеет компьютер с банком
информации,- он помедлил, поднял взгляд на Гурова,- ценной информации...
Простите, а ваше задание?
- С компьютером задумано интересно, но я не верю. Уголовники не ЦРУ и не
Интерпол. Моя задача скромнее: поиск личных контактов, попытка расколоть
собравшийся здесь президиум...
Сыщик не хотел признаваться в беспомощности уголовного розыска, у него не
было ни технических средств, ни возможностей, которыми располагало КГБ. И еще
Гуров почувствовал, что Романову очень хочется, чтобы задания у них оказались
идентичными, тогда он получал неоспоримое преимущество.
- Конечно, я был бы рад вашему успеху,- добавил Гуров.
- Я тоже, вы о нем обязательно узнаете от своего начальства.
Ответ означал, что никакого сотрудничества не предвидится, каждый за себя,
и если генералы не договорились, то исполнителям следует лишь выполнять приказы.
Гуров отнесся к ситуации философски, где-то был даже доволен, так как не
любил работать в паре с незнакомым человеком, да еще из чужого ведомства. Они
поговорили еще несколько минут, Гуров узнал, что Романов прибыл сюда по заявке
Юдина, который, контактируя с Внешторгом, понятия не имел, с кем работает в
действительности.
Сыщик стоял на крыльце дома отдыха, в котором недавно убили человека, и
успокаивал себя. Если картотека Мельника действительно заложена в компьютер, то
комитетчики при их оснащенности обнаружат его быстрее. А, ладно. Мы не гоняемся
наперегонки, важны результаты, а не кто прибежит первым.
Сыщик взбежал на второй этаж, бесшумно прошел по устланному ковром
коридору, двери всех восьми номеров были плотно закрыты, ни голосов, ни музыки,
тишина. Гуров дал бы руку на отсечение, что ни один из "авторитетов" не спит.
Подошел к своему номеру. Повернул ключ, мягко толкнул дверь, одновременно достал
пистолет, но не вошел, прислушался.
Из номера доносились тихая музыка, невнятный разговор. Понял, что включен
телевизор. Это мы проходили, подумал Гуров и порога не переступил.
- Добрый вечер,- негромко произнес он.- Вы зашли без разрешения, теперь я
вам разрешаю выйти, но не торопясь. В ответ послышался женский смех.
- Лев Иванович, я без оружия,- сказала Нина. Гуров помедлил, глупо стоять
у открытой двери, но и входить не хотелось.
- Зато я вооружен и где-то потерял чувство юмора, подойдите к дверям.
Нина, босая, в длинном облегающем халате, подошла к порогу, подбоченилась,
увидела пистолет, усмехнулась: - Кто-то обещал мне цветы и праздник. Увы, не вы.
Тот был красивый и смелый парень.
Гуров взял девушку чуть повыше локтя, прижал к себе, вошел в номер,
огляделся, заглянул в спальню и ванную, пистолетом отдернул занавески. Нина
попыталась вырваться. Гуров сильнее сжал ей руку, резко усадил в кресло,
вернулся к двери, запер на ключ.
- Я люблю подарки, но не такие дорогие.- Он взглянул на открытый чемодан
Нины, который лежал на стуле - Вышли за меня замуж?
- Хотела, но теперь передумала. Джеймс Бонд чертов! Трус несчастный! А еще
прелестью называл! Сейчас переоденусь и уйду!
Нина раскраснелась, глаза блестели, волосы растрепались, она была злой и
очень хорошенькой. Гуров понял, если сейчас ошибется, не только провалит
задание, но и заплатит жизнью.
Нина отнесла чемодан в спальню, начала переодеваться.
- Нина, вы давно видели Людмилу?- спросил Гуров, закуривая.
- Пошел ты...
- Я спрашиваю не из праздного любопытства. Пытаюсь определить время, когда
Аварию убили.
- Кого убили?- Нина выскочила из спальни, халат распахнулся, девушка
стояла почти обнаженная.
Гуров молча смотрел на Нину. Общеизвестно, женщины от рождения талантливые
лгуньи, но такой театр Нине не изобразить, известие действительно ошеломило ее.
- Людку убили? - Нина запахнула халат, опустилась в кресло.
Ой, Лев Иванович, можно я у вас переночую? Ну куда я, на ночь глядя? Борис
вызверился, теперь понятно отчего. Людка! Ах ты, Господи! - Она взглянула на
Гурова, прикусила губу. - Лев Иванович, пожалуйста, дайте выпить. Покрепче чегонибудь.
Гуров принес из бара бутылку коньяка, для себя сок, поставил на столик.
- Как думаешь, из-за чего могли убить?
Авария была девка скандалистая, но добрая и закон знала, лишнего не
скажет. - Нина разлила по бокалам коньяк и сок.
- Нина, мы с вами расстались около трех часов назад, расскажите, как вы
провели это время, кого видели, о чем разговаривали.
- Начинается. - Нина вздохнула и выпила. - Смотришься ты мужиком, а по
сути - мент обыкновенный. Гуров согласно кивнул.
- Продолжайте, меня интересует, кого вы видели, о чем разговаривали.
Ничего интересного, тем более полезного, он услышать не рассчитывал. И
ошибся. По словам девушки, она видела в коридоре высокого худого змея, которого
давно забыли похоронить. Так девушка неуважительно охарактеризовала патриарха
воровского мира Губского. Бориса Юдина в номере не было, она прилегла на часок и
задремала. Вскоре Борис вернулся, разбудил ее и предложил срочно уехать в
Москву. Нина потребовала машину, Юдин дал две "кати" и сказал, мол, не
маленькая, доедешь. Девушка не сказала прямо, но дала понять, что Юдин ее
ударил, после чего она собрала вещички и перебралась в номер Гурова. Что Нина
врет, сыщик понял сразу, но молчал, даже согласно кивнул: - Все мужики свиньи.
- Точно! - радостно согласилась Нина. - Так я переночую?
- А меня не вызовут на дуэль?
- Отстреляешься.
Гуров согласно кивнул, начал закуривать, девушка остановила: - Что куришь,
сыщик? - Она принесла из спальни пачку "Мальборо", бросила на стол.
Гуров взял сигареты и не поверил своим глазам.
Эта на первый взгляд обычная пачка сигарет одновременно и проясняла
ситуацию, и запутывала ее окончательно.
Зачем же тебя сюда подослали? Чтобы я здесь задержался, не выходил из
номера?
- Вы очень красивая, а я очень слабый. - Гуров поднялся, одернул пиджак.-
Я вас оставлю ненадолго, отдыхайте.- И пошел к двери.
Если она позволит мне уйти, значит, говорит правду, решил Гуров. Нина
выскользнула из кресла бесшумно, но Гуров увидел движение в полированной дверце
бара, повернулся и поймал девушку в объятия. Она прижалась к нему, запрокинув
голову, смотрела, улыбаясь: - Какой ты быстрый и сильный.
Гуров рассмеялся, поднял Нину, отнес в кресло.
- Я хочу тебя,- сказала Нина.
- Мысль интересная. Я согласен, только чуть позже.
- Ты что, генсек?
Гуров пошел в ванную.
Почистил зубы, причесался, но ни пиджак, ни пистолет не снял. Решив, что
отсутствовал достаточно долго, вернулся и весело сказал: - Прими душ, а я пока
переоденусь.
- Отлично. Можешь не надевать на себя лишнего.- Девушка скрылась в ванной.
Гуров посмотрел на бокалы, ничего настораживающего не заметил, но от греха
подальше местами их поменял. А что если она сыпанула мне не снотворное, а яд? И
я убью человека? Девчонку могли обмануть, усыпи, а дали яд. Вряд ли, зачем им
нужен здесь труп милиционера?
- Фу, противный!- Нина вышла из ванной. - Ты что, занимаешься любовью в
штанах?
- Все-то вам, женщинам, расскажи заранее,- улыбнулся Гуров и поднял бокал.
- Верно, снимем напряжение. - Нина упала в кресло, затем вскочила, подошла
к Гурову, заглянула в глаза. - На брудершафт?
Они выпили и поцеловались.
- Я хочу немедленно уехать! - решительно сказал Кац и посмотрел на Юдина и
Мельника с вызовом. - Убивать меня или, как вы выражаетесь, "убрать" - глупо, а
ссориться вам тоже невыгодно.
"Авторитеты" находились в номере у Юдина и порядком устали от
препирательств.
- Переночуй, утро вечера мудренее,- рассудительно ответил Юдин. - Давайте
разбежимся, хочу принять душ и отдохнуть,- ночь уже.
- А где твоя девка? - спросил Мельник, вспомнил свою пассию и дернул
жирным плечом.
- Одолжил полковнику, - усмехнулся Юдин и подмигнул Кацу. - Мы с тобой
договорились.
- О чем это?
быстро спросил Мельник.
- Ты же слышал,- невозмутимо ответил Юдин.- Не будем бренчать нервами и
дождемся утра.
Мельник недоверчиво поглядел на содельников. Кац понял, что Юдину следует
подыграть, вздохнул и сказал: - Я человек мирный и не привык... Ну хорошо,
отложим до утра...
Эдуард Федорович Губский не признавался даже себе, что годы упорно
подминают, что он стар и лишь по инерции играет порядком надоевшую роль
авторитета уголовного мира. Губский всю жизнь стремился к власти, борьба
напоминала партию в шахматы, где люди-фигуры передвигались с места на место,
одними жертвовали, чтобы другие могли выйти в ферзи.
Эдуард Федорович, оказавшись за городом в тихом, красивом и удобно
обставленном жилище, неожиданно понял, что на самом деле ему большего и не надо.
Жить бы так спокойно, вкусно есть и пить, гулять по тихим аллеям, часами дремать
перед телевизором. Однако понимал,
это пристанище для него временное, личного дома у него нет и при
сегодняшних ценах уже и не будет. Он никогда не, копил, тем более "зелень",
золотишко или камни; деньги, конечно, были, но сегодня они практически ничего не
стоили.
Губский сидел перед телевизором в низком мягком кресле и забавлялся
дистанционным управлением, нажимал на кнопочки, менял программы, выключал и
усиливал звук. За спиной стукнула оконная рама. Губский подтянул ноги, взял
тяжелую трость с массивным костяным набалдашником и сказал: - Входи.
Гость ловко впрыгнул в гостиную. Хозяину хотелось повернуться, но
положение обязывало. Остался неподвижным, спокойным, лишь шея налилась, да
пальцы судорожно сжали набалдашник трости,- что ни говори, возраст.
- Штиблеты сними, наследишь.- Губский приглушил телевизор, поднял руку,
шевельнул пальцами. - Явись, слово скажи.
Гостю было лет тридцать, невысокий, плотный, коротко стриженный - не успел
обрасти, кожа на лице дубленая, темная, тоже еще не успела покрыться городской
бледностью. Гость взглянул на старого вора со спины, ухмыльнулся, снял
кроссовки, обошел хозяина и то ли поклонился, то ли кивнул.
- Желаю здравствовать. Веселый кланяться велел и просил передать...
- Имя! - Губский ударил тростью в пол. - Назови имя, огурец!
- Эдуард Федорович, уважаемый... Ты наш президент.- В голосе гостя
проскальзывала насмешка. - У меня счастья нет, а имен, как у сучки блох, зови
Мальчиком. Я Веселому слово дал, что не пригублю, пока тебя не увижу, а сейчас
сил нет, извини.
Он подошел к бару, отодвинул яркие бутылки, налил стакан водки, выпил,
похлопал ладонью по губам.
- Извини, Эдуард Федорович.- Мальчик прошелся по ворсистому паласу,
оглядел гостиную. - У жиденка, что с тобой тут рядом пристроился, при себе
серьезный куш. Где камни лежат, мы знаем. Дело несложное, ты имеешь десять
процентов.
Услышав, что у Каца при себе бриллианты, Губский понял: вот он, момент, не
упустить - и все вопросы решены.
- А Мельник?
спросил Губский и начал осторожно поворачивать набалдашник трости. - Он
знает9 В доле? Да ты выпей, не стесняйся.
- Нет, мне еще работать.- Мальчик глянул быстро, но внимательно.
Сговорчивость Губского настораживала.
Девку из соседнего номера тихо вывезли и этого шустряка утащат, невелика
забота, думал Губский, вынимая из трости стилет.
Юдин мылся долго и т
...Закладка в соц.сетях
