Жанр: Детектив
Мент поганый
...диным, согласно кивнул, мол, договорились, излагай. Однако Борис Андреевич был
умен, он перегнулся через стол, заменил у Губского тарелку, подложил севрюжки;
наполнил рюмку.
- Ваше здоровье, Эдуард Федорович, долгие вам лета! Губский благосклонно
кивнул. Когда все выпили, Юдин продолжил: - Георгий совета просит...
- Ну? - Губский шевельнул лохматой бровью.
Мельник своей озабоченности не показал, заговорил весело: - Менты кругом,
засилье просто, продыху нет. Мы сегодня приехали, а тут один проживает, я
попросил съехать. Одобряете?
Кац звякнул ножом о тарелку, взглянул на Юдина укоризненно. Анатолий
Самойлович отлично понимал, что никто здесь просто так поселиться не может.
Губскому это невдомек, ему польстило внимание, да и коньяк прибыл к месту
назначения, разлился теплом, согрел ноги, голову захмелил.
- Не одобряю,- ответил патриарх беззлобно и хихикнул.- Чего цепного пса
без нужды злить, пусть живет. Помню, в пятидесятых посетил я Сочи, так в
соседнем номере большой чин проживал. У него белявенькая девчонка была, из
наших, марафет втыкала... Так к чему это я? - Он оглядел закуски, пошевелил над
ними длинными узловатыми пальцами.- Эх, капустки бы квашеной... Да, так с тем
вертухаем я вечерами в картишки перебрасывался. Он мне красиво пел, какая у него
жизнь сложная, рисковая. Так что не следует товарищей без нужды злить, силу свою
выказывать.
Мельник, Юдин и Кац переглянулись, как это делают взрослые, слушая
поучения ребенка.
- Верно, дурак, он и есть дурак, его только могила исправит,- зло сказал
Гога.
- Молодой.- Губский растянул бледные губы в улыбке.- Ничтяк, толкач муку
покажет.
Дверь приоткрылась, и в номер проскользнула пассия Гоги Мельника, высокая,
прекрасно сложенная блондинка Людмила Заслонова, проходящая в картотеке МУРа под
кличкой Авария.
- Здравствуйте, приятного аппетита.- Она скользнула гибким телом,
склонилась к Гоге, шепнула: - Очень нужно, выйди.
- Очень? - Гога обнял ее за бедра, улыбнулся, хотя недоброе предчувствие
шевельнулось где-то внутри, тяжелым комком оттянуло в желудок.- Извините,
уважаемые.
Он вышел за девушкой в коридор, увидел стоявших поодаль Степана и Толика и
поманил пальцем.
- Ну?
Степан приготовил речь, но при виде грозного шефа слова забыл, кашлянул и
выдавил: - Мент с вами говорить хочет...
Гога обошел боевика, развернул его лицом к свету, уперся взглядом.
- С кем он хочет говорить?
- Ну, с вами,- прошептал Степан.- Лично.
- С кем это "с вами", мать твою?! Он что, имя знает?
- Сказал уважительно, мол, передай Георгию Акимовичу Мельнику, хочу
встретиться...
Гога кивнул, оглядел боевиков, никаких травм не заметил. Купить не могли,
денег у ментов нет. Каким образом этих голубков убедили идти сюда и молоть
чепуху? Запугали? Это я позже разберусь, решил Мельник, сейчас важно не
удивляться, лица не терять. Видно, у полкаша крупные козыри на руках, придется
переговорить, выяснить.
- Выехать товарищ отказался, стало быть,- спокойно произнес Гога.- А вы,
люди интеллигентные, с ним, конечно, согласились. Молодцы, уважаю.
- Так, если что, шум будет,- вякнул Толик.
- А два здоровых вооруженных бугая тихо выкинуть его не смогли,-
согласился Гога.- Ладно, разберемся. Передай ему, мол, Георгий Акимович будет
рад познакомиться и позже позвонит. Так дословно и передай.
- Понял.- Степан кивнул и попятился, он не ожидал, что разговор закончится
мирно.- Понял.
- Жизнь покажет...- задумчиво сказал Гога и вернулся в номер.
Там ничего не изменилось, патриарх воровского мира Губский рассказывал о
былом. Юдин и Кац делали вид, что внимательно слушают.
- Суета,- обронил Гога, опускаясь в кресло, выпил и жестом дал понять
Юдину, мол, все в порядке.
Кац перевел взгляд с одного на другого, безразлично отвернулся, продолжая
размышлять о том, что, конечно, приехать сюда было необходимо, но встреча чисто
формальная, ничего конкретного решить не удастся.
Проблем у собравшихся накопилось, требовалось скорейшее урегулирование их,
но никто из присутствующих не хотел начинать разговор первым, боялись показать
свою слабость и зависимость.
Борис Андреевич Юдин имел легальный бизнес в крупных совместных
предприятиях и небольших кооперативах. За фасадом респектабельных, приносящих
официально фиксируемый, облагаемый налогом доход организаций существовала и иная
деятельность. Борис Андреевич руководил самой сложной ее частью, той, где
коммерция соприкасается с политикой, где необходимы личные контакты с властями,
где уже недостаточно честного слова, а необходимы решения, приказы, бланки,
печати и иная бюрократическая канитель. К примеру, можно арендовать у магазина
десятилетиями затопленный огромный подвал и превратить его в богатое доходное
предприятие. Но если гниющий, кишащий крысами подвал никого не интересует, то
как только начнутся строительные работы, немедленно появятся и заинтересованные
лица. И лишь закончат возиться с цементом и кирпичами, начнут стелить полы,
навешивать оконные и дверные рамы, на "объект" заглянут ответственные товарищи.
А к тому времени, как кончат отделку, развернется битва с "частным капиталом и
хищниками теневой экономики". Чтобы выиграть эту битву, а еще лучше -
предотвратить ее, существовал Борис Андреевич Юдин, который знал, в какие двери
следует постучать и на чей стол и что именно положить.
Бытует ошибочное мнение, что все решает толщина конверта. Сегодня конверты
берут лишь на первых ступеньках власти, да и взяв, положительного решения не
гарантируют, а лишь обещают вопрос "проработать". Поэтому необходима личная
долговременная заинтересованность, которая может выражаться и в паевом участии,
и в обучении любимого чада в престижном заведении, и в перспективах служебного
роста, и в решении иных многочисленных проблем, которыми богата жизнь человека,
живущего в нашем обществе.
Борис Андреевич держал в руках множество людей, соединявших напрямую
министерства, комитеты и ведомства, знал сотни людей, их силу и слабости.
Используя обмен услугами, деньги, в редких случаях шантаж, он почти всегда
добивался необходимых решений. Но получить официальное добро и организовать
доходное предприятие - это даже не половина дела. Нужно застраховать его от
пожара, чрезмерного налогообложения и прочих неприятностей. И здесь появлялся
Гога Мельник. А когда предприятие начинало приносить существенный доход,
возникала необходимость превратить деревянные рубли,- которые сами по себе мало
стоили, да и государство норовило их отобрать способами, известными еще Остапу
Бендеру,- в золото, камни, валюту, на этом этапе уже требовалась помощь Анатолия
Самойловича Каца. С ним Юдин работать любил, проблем не возникало, хотя Анатолий
грабил просто по-черному. Но его понять можно, инфляция раскручивалась, рубль
уже не падал, а летел вниз согласно закону притяжения. Только никто не видел
конечной точки, в которой рубль разобьется вдрызг, разлетится на атомы и
перестанет существовать.
Самым сложным партнером Юдина являлся Губский. Ну, казалось бы, на кой
черт сейчас нужен этот маразматик? Какое отношение имеет сегодняшний бизнес к
ворам в законе, мифическому общаку, к прочим аксессуарам археологии? Ответ был
прост. Воры в законе, старые либо новые, реально существовали, и в местах
заключения, от которых никто не застрахован, они правили бал. Губского можно
легко убрать, но воры почему-то считались с ним, и через патриарха удавалось
хоть частично воздействовать на темные неуправляемые силы.
Георгий Акимович Мельник и его люди, за исключением проституток, не делали
денег, лишь отбирали часть у делателей, и неизвестно, кто от кого больше
зависел. В каждом звене бесконечной цепи преступного бизнеса побеждал более
умный и сильный. В одном случае предприниматель платил и заказывал музыку, в
другом музыканты грабили и отбирали сколько могли.
В этом вопросе надо было навести порядок, установить точный тариф за
услуги. Из-за беспредела рэкетиров несколько прибыльных предприятий перестали
существовать, источники доходов иссякли. Люди Гоги Мельника остались при ножах,
цепях и пистолетах, но без хлеба с маслом. Именно с этими козырями прибыл на
"совет в верхах" Борис Андреевич Юдин. Он собирался прижать Мельника, чистоделыпредприниматели
и торгаши тоже нарушали закон джунглей. Охрана не имеет права
уничтожать рабочую силу, но и работяги не должны перекупать охрану, заманивать в
свои сети. Заманивание же осуществлялось повсеместно, и, с точки зрения Юдина,
процесс был необратим, кончина империи Гоги Мельника не за горами.
Как все гениальное, схема заманивания была проста. В кафе, цеху, другом
доходном месте появлялись здоровые вооруженные парни и требовали у хозяев за
безопасность живота "отстегнуть" долю. Умный хозяин соглашался, но очень скоро
крутые парни становились швейцарами, водителями, грузчиками, получали высокую
зарплату, которой, естественно, не желали делиться с эмиссарами Мельника.
Изменщики, уже кровно заинтересованные в благополучии хозяина, защищали его не
за страх, а за совесть, начинались стычки, драки, перерастающие в вооруженные
схватки. Гога Мельник терял людей, их убивали, сажали, перекупали, империя если
и не таяла, то уж мощности не набирала. А сегодня кто не движется вперед, тот
отстает, вожжи в руках Мельника ослабли, и он этого допустить не мог. С другого
бока его, колом в ребро, подпирали воры, шлявшиеся по законным владениям Гоги
Мельника. Воры не желали признавать никаких правил, кроме своих. Опять схватки,
стрельба, аресты, главное - убытки.
Анатолий Самойлович Кац в жизни не держал в руках оружия опаснее столового
ножа, ни разу не ударил человека. Естественно, он стремился поддерживать
контакты с Юдиным и избегал встречаться с парнями Мельника и тем более с
представителями патриарха Губского. Нуждаясь в защите, платил и тем, и другим,
однако в безопасности себя не чувствовал. Эти люди не имели чести, не держали
слова, могли ради одноразовой рублевой выгоды сорвать серьезную сделку, за
порцию марафета ткнуть ножом. Большинство деловых партнеров Каца давно укатили
за рубеж, и он бы уже уехал, но обещал коллегам продержаться еще несколько лет,
закончить кое-какие дела, главное, подготовить себе замену. "Зарежут меня,-
предупреждал он коллег,- ни делу, ни вам лично никакого профита, а мне
неприятно". "Оставь свой черный юмор,- отвечали друзья,- ты самый умный и
осторожный, еще немножко потерпи". И Кац терпел, так как был человеком слова.
И наконец прозвучала команда, можно уезжать за границу, ждут. Кац
реализовал свое имущество, все накопленное годами превратил в бриллианты. Община
знала об отъезде, отдала Кацу свои сбережения, которые следовало передать
доверенным лицам. Несколько лет назад Кацу подарили замшевый пиджак,
изготовленный для своих нужд итальянскими контрабандистами. Бриллианты
стоимостью свыше миллиона долларов Кац зашил в этот пиджак и ждал выездной визы.
Все вывозят тюки и ящики, рассуждал Кац, а я, такой хитрый, предстану в таможне
с семьей и двумя чемоданами. Меня разберут на винтики, рентгеном просветят, все
отберут, шептал он бессонными ночами. Мне бриллианты не вывезти, нужны другие
пути. И Анатолий Самойлович, после долгих колебаний, остановил свой выбор на
Юдине, который по делам совместных предприятий постоянно выезжал за рубеж.
Кац надел невидный пиджачишко, созвонился с патриархом Губским, которого
никто тронуть не посмеет, и прибыл в загородную резиденцию, где собирался
договориться с Юдиным. Все проходило по плану, Анатолий Самойлович рядом с
Мельником и Губским впервые за последние дни чувствовал себя спокойно. Но Кац не
знал, что его ближайший помощник уже захвачен ворами и умирает под пытками и сил
у него больше нет, а он только человек. И Кац, вместо того чтобы бежать,
немедленно скрыться, всполошился из-за известия, что рядом, буквально за стеной,
проживает товарищ из компетентных органов.
Эдуард Федорович Губский чувствовал себя превосходно. Он пил и закусывал,
из-под лохматых бровей поглядывал на молодых снисходительно и безо всякого труда
изображал неумного, дряхлого, уже никуда не годного патриарха. Он тоже не верил,
что они способны о чем-то договориться, и приехал лишь развлечься и получить от
молодых "подогрев". А хочется ребятишкам над стариком посмеяться, так Бог им
судья, от старика не убудет. Два дня назад Губскому шепнули, мол, в столице
собрана партия камней, адресат пока не известен, но мальчики расстараются. Раз
камни, возможно, они ведут к еврейчику, рассудил старый "авторитет". Так побудем
рядом, приглядимся, может, чего и высветится. Да и покалякать с Мельником не
мешает, унять его мальчишек.
Дело в том, что воры сильны, когда с ножом на плечах безоружного повисли,
напали внезапно. При разборках и столкновениях боевики оказывались и физически
крепче, и лучше вооружены. Воры такие бои, как правило, проигрывали, теряли
людей, главное, воровской авторитет. Среди сегодняшних воров были свои
"авторитеты", которым Губский не мог приказывать. Да старику было и наплевать на
дерзких мальчишек, пусть их стреляют, как зайцев. Но неподалеку от Москвы еще
остались несколько человек, принадлежавших к его поколению, и Губский обязан им
помочь не только как старым товарищам, но и как людям, поддерживающим идею
патриарха.
Губского не обманула небрежность, с какой Гога сообщил о наличии рядом
милицейского чина. Патриарх знал, у сыскарей просто так ничего не бывает, раз
прибыл, значит, по чью-то душу, чего-то разведали товарищи, и один тут, а
сколько их за деревьями, в машинах, у телефонов? Сегодня Эдуард Федорович
встречи с властью не боялся, за ним ничего нет, но жить под одной крышей с
сыскарем - без радости. Губский твердо решил, что жизнь закончит на воле.
Человек в преклонном возрасте, словно юноша, верит в осуществление своих планов,
хотя жизнь неоднократно доказывала, что благими намерениями устлана дорога в ад.
Итак, Гога Мельник занял свое место за столом и как можно безразличнее
произнес: - Суета.
Юдин решил, что пора переходить к делу, согласно кивнул и тихо сказал: -
Ясное дело, девица сообщила тебе, что беременна. Мы, Гога, родились не сегодня.
Что произошло?
- Пустяки, Виктор, не бери в голову.- Гога взял бутылку, наполнил рюмки.-
Мент поганый съехать отказался, хочет со мной потолковать.
- Обед был прекрасный.- Кац поднялся, аккуратно сложил салфетку.- Я буду у
себя в номере,- кивнул Юдину и неторопливо вышел.
- Гога, ты вели это...- Губский пошевелил пальцами над накрытым столом.- А
я по-стариковски вздремну часок.
- Может, тебе девочку прислать? - хохотнул Гога.- Расслабься.
Патриарх неодобрительно шевельнул бровью, Юдин тоже поднялся, дернул
Мельника за рукав.
- Пошли, юморист. Выясняй свои дела с властями, а мне надо в машину
заглянуть, зажигание барахлит.
Когда они вышли, в номере зазвонил телефон. Губский не любил говорить по
телефону, вечно казалось, что кто-то подслушивает. Аппарат прозвонил трижды,
умолк, затем зазвонил вновь, патриарх недовольно вздохнул и снял трубку.
Прохаживаясь по аллеям парка, Мельник рядом с Гуровым чувствовал себя
неуютно, даже пришибленно. И шатающиеся неподалеку фигуры охранников не
успокаивали. Гоге почему-то казалось, что мент сейчас ударит, а парни не успеют,
а может, побоятся вмешиваться.
- Да не зыркайте по сторонам, я вас не трону, не мальчишка,- сказал Гуров
раздражительно, подтолкнул Мельника к массивной, вырубленной из цельного
соснового ствола скамье.- Присядем.
Гуров сел и достал сигареты. Мельник остался стоять, засунул руки в
карманы и, оказавшись выше противника, обрел некоторую уверенность.
- Как вы это хозяйство захватили? Я ни в одном "хозу" концов не нашел.-
Гуров прикуривал.- Ладно. Оставим светские беседы на потом, давайте о деле.
- У нас общих дел нет, Лев Иванович.
- Не валяйте дурака, Мельник. Вы человек деловой, а я сюда тоже приехал не
чай пить. Могу7 помочь вам утрясти отношения с Юдиным и подскажу двух, возможно,
трех человек Губского, через которых вы сможете притушить резню в Рязани.
Мельник присвистнул и длинно сплюнул, изображая блатного простака,
произнес нараспев: - Ты что же меня за фраера держишь, начальник? На такой туфте
вербануть желаешь?
Гуров стряхнул пепел, пожал плечами и молча отвернулся. Гога понял, что
взял неверный тон, быстро преобразился, подтянул животик, уселся рядом.
- Извини. Ты в розыске пушку получил, когда я еще в школу ходил. Вон как
моих парней ловко скрутил, уважаю.
Мельник стрельнул хитрым взглядом. Гуров молчал, давая понять, что, мол,
пора кончать театр и переходить к делу.
- Ну хорошо.- Гога вздохнул.- Верно о вас говорят: Лев Иванович Гуров -
человек гордый, умный, держится на дистанции...
"На дистанции, тут же отметил Гуров. Не его слова. Откуда? Неужели он уже
на меня справку с компьютера снял? Видно, есть у них такой компьютер, точно
есть. Значит, приехал не зря".
- Вы, полковник, нечестно сдаете. - Мельник решил уязвить Гурова.- Уже
пять человек знают, что мы сейчас тут лялякаем, мне теперь всю жизнь не
отмыться. Какой же вы опер, спрашивается?
- Я хочу встретиться со всеми, это во-первых. На ваш авторитет мне
наплевать, это во-вторых.- Гуров аккуратно загасил сигарету, бросил в гипсовую
урну.- Как здоровье Ирочки?
Мельник официально женат не был, но семью имел, двухлетняя Ирочка
действительно температурила.
- Это еще к чему? Осведомленность показываете? - Мельник сглотнул.-
Угрожаете?
- Дурак,- равнодушно обронил Гуров.- Мне показывать тебе нечего, я и так
много знаю. А здоровьем ребенка пугать? - Он неожиданно схватил Мельника за
плечо, придавил.- А ну скажи своему дебилу, чтобы не топтался у меня за спиной!
Живо!
Мельник неловко оглянулся, увидел Толика, который действительно стоял за
деревом, метрах в пятнадцати, махнул рукой и крикнул: - Ты что? Выйди на аллею и
гуляй на виду! Гуров оттолкнул Гогу, поднялся.
- Мы заинтересованы, чтобы ваши драки поутихли. Людям и без вас жить
несладко. Скажи своим седельникам, что полковник Гуров хочет встретиться, имеет
конкретное предложение. О дочке твоей сказал, потому что тебя обкладывают. Ну
это отдельный разговор, и тебе за него отдельно заплатить придется.
Вставая со скамейки, Гуров оперся на плечо Мельника, удерживая того на
месте, и направился было к главному корпусу, но Гога сорвался, догнал и
преградил дорогу.
- Как это обкладывают? Кто? Гуров поправил Мельнику галстук.
- Я хочу встретиться с твоей компанией. Ты меня представишь, побеседуем, а
позже мы с тобой встретимся тет-а-тет.
- Берете за горло?
- Конечно.
Мельник держал полковника за рукав, не давал уйти, смотрел на
телохранителей, которые топтались в стороне, и лихорадочно соображал. Верно, в
последние дни за ним кто-то поглядывает, и телефон в квартире ему не нравится.
Сыскарь прав, да и просит немного, пусть придет в номер Губского, поговорит. Что
он здесь, все знают, и Мельник за него не в ответе.
Гуров терпеливо ждал, наблюдая, как мечется взгляд Мельника, подрагивает
отвисшая губа.
- Нет.- Мельник взглянул твердо, губы подобрал в линию.- Коготок увяз,
всей птичке пропасть.- Он отпустил рукав Гурова.- Может, ты и прав, что меня
решили заменить. Так не впервой решили, и на сделку с вами я не пойду.
- Какая сделка? - удивился Гуров.- Я и не прошу ничего.- Он понял, что
промахнулся, теперь пытался отступить с наименьшими потерями.- Я хотел пообедать
в вашей компании, и только.
- Мы уже отобедали. А на такие приемчики я сам ловлю, так что со мной не
проходит...
- Вольному - воля,- Гуров зашагал по аллее, ощущая на себе недобрый
взгляд.
"Да-а, полковник, оказывается, руки у тебя сильнее головы, с охраной
совладал, а с хозяином умылся. Казалось бы, и крючок упрятал надежно, и наживку
насадил нужную, а не клюнул Мельник. Учтем ошибки, зайдем с другой стороны. Но
Гуров прекрасно отдавал себе отчет, что занимается самообманом. Мельник -
единственный из "авторитетов", с кем был возможен контакт. Теоретически можно
было бы законтачить с Юдиным, но теперь, после неудачи с Гогой, встречаться с
Юдиным бессмысленно.
Мельник проводил взглядом высокую фигуру полковника и жестом подозвал
охранников. Степан и Толик тут же подлетели.
- Мент мне все рассказал.- Мельник оглядел охранников с ног до головы и
сплюнул.- Теперь излагай ты.- Он ткнул Степана в грудь.- Хочу сравнить. Мать
вашу, а еще считаете себя крутыми парнями.
Мельник еще после сообщения Степана о том, что гость выехать отказался,
понял, что сыщик скрутил парней, на чем-то их поймал. Прием, который сейчас
использовал Гога, каждому знаком со школьной скамьи, когда учительница, развивая
в нас синдром доносительства, заявляла: "Стервец, я знаю, кто разбил окно,
просто хочу выяснить, насколько ты искренен и предан школе?"
Увидев, что Степан с Толиком переглядываются, Мельник превратился в
классного руководителя.
- Ну будет, парни, ну вмазались, давайте, как на духу, а потом вместе
решим, как из этого дерьма выбираться.
Поначалу робко, но с каждой фразой все охотнее и даже с облегчением они
выложили все. Признавшись, с гордостью продемонстрировали запасные пистолеты и
поклялись, что выполнят любое задание мудрого и горячо любимого руководителя.
Покойнички, решил Мельник и пожалел себя глубоко и искренне. Теперь новых
надо подбирать. А может, все и к лучшему? С полковником следует разобраться
жестко, до самого конца, таких исполнителей найти непросто, а покойнички теперь
пойдут на все.
- Вас бы надо было... Да! - рявкнул Мельник, выдержал паузу.- Раз уж почестному,
то прощаю.- И по-отечески продолжил: - С каждым случается, не
ошибается тот, кто ничего не делает. Ваши пушки следует отобрать, иначе сами
понимаете...
- Георгий Акимович, пистоли уплыли, как же их вернуть? - пробормотал
Степан.
- Закрой рот, муха залетит.- Мельник оглянулся.- Здесь они, туточки.
- Такая мысль была...- сказал Степан.
- Не найти, а он не скажет,- встрял Толик.- Может, его поймать и бить
крепко? Но я таких знаю, не скажет.
- Если бить, не скажет,- согласился Мельник,- Но если ему, менту поганому,
умереть побыстрее захочется, то скажет. Все говорят.
- Пытать? - Толик враз покрылся потом.
Мельник не ответил, поддернул спадающие с круглого животика брюки и
направился в номер, выпить захотелось. "Что Бог ни делает, все к лучшему,-
рассуждал он.- Сыщик прав, кто-то за мной начал охоту. А я жиром покрылся, рот
раззявил. Эти жмурики сыщика в исповедальню доставят, и я узнаю, кто идет по
моему следу".
В нескольких километрах от Москвы у Гоги имелся мыловаренный цех, в
котельной которого работал глухой сифилитик-идиот. Мельник использовал его
дважды и вспоминать об этом не любил. Когда последний раз, оглохший от звериных
воплей, он, тяжелопьяный, выбрался по осклизлым ступенькам котельной в
нормальную жизнь, то поклялся больше туда не спускаться. Но сегодня, ощутив на
себе твердый взгляд голубых глаз сыщика, Гога понял: мента следует уничтожить, а
перед смертью узнать у него все, выскрести до донышка. А до него можно добраться
только там, в стонущем и рычащем подвале, среди белого от огня железа и безумных
от боли глаз.
Людмила Заслонова долго лежала в ванной, оглаживая любимое тело и строя
планы, как отомстить вонючему хорьку Мельнику. Девица была опытная и понимала,
что никогда не отомстит, но человеку нравится мечтать, даже если он и не верит в
возможность осуществления своих грез.
Выбравшись из ванной, девушка закуталась в огромное полотенце, взяла
бутылку и стакан и уселась в гостиной. После нескольких глотков решила
подговорить знакомых парней и хорька кастрировать. Она думала, чем лучше
воспользоваться,- ножом или бритвой, когда зазвонил телефон. Авария отпила из
стакана, сняла трубку и, придав лицу мечтательное выражение, сказала: - Хэллоо...
- Детка, попроси Георгия Акимовича. Скажи, срочно.
- Ты со своей девкой так разговаривай,- ответила Авария, но, поняв, что
зарывается, мягко добавила: - Нету их... Что передать?
- Передать?.. Подожди...
Она слышала невнятные голоса, отчетливо прозвучало лишь несколько матерных
слов.
- Алло! Здравствуйте,- произнес уже другой голос.- Я звоню по очень
серьезному делу. Когда вернется Георгий Акимович?
- Может, сейчас, а может, ночью.
- Понятно. Тогда постарайтесь его найти и передать так, чтобы никто не
слышал.
- Понимаю.- Авария сообразила, что разговор действительно серьезный, и
почему-то закуталась в полотенце плотнее.- Говорите.
- У еврея в кармане больше золотого "лимона". Повторите.
- У еврея в кармане больше золотого "лимона",- повторила девушка, положила
трубку и быстро начала одеваться.
Она уже собиралась выйти из номера, когда вспомнила, что надо поправить
косметику, и вернулась в ванную.
Александр Сергеевич Романов, расхаживая по своей комнате в гараже,
старался успокоиться и решал, как жить дальше.
Гуров не понравился ему сразу, еще утром, когда появился здесь с коньяком.
Романов вспомнил, что первое впечатление о незваном госте было как о плейбое,
родственнике высокопоставленного лица. Конечно, это была ошибка... "К черту! -
прервал себя Романов.- Какое имеют значение тогдашние размышления? Сейчас ясно,
что рядом оперативник, причем оперативник высокого класса. Он может мной
заинтересоваться, даже наверняка заинтересуется, потому что я совершенно не
вписываюсь в эту среду. И одно дело воровские "авторитеты", коммерсанты и воры,
и совсем другое - профессионал-розыскник. С Гуровым надо решать срочно, иначе
время будет упущено". Романов вышел из подсобки, открыл у своего "Мерседеса"
багажник и услышал, как скрипнула дверь.
- Здравствуйте, уважаемый Александр Сергеевич. Очень рад с вами
познакомиться,- произнес слова пароля Юдин, переступая порог гаража.- Это я
звонил и сгоряча слова забыл.
Романов оглядел ладную фигуру, непроизвольно отметил, что все вещи на
госте фирменные, не подделка. Главное же, пароль был назван правильно, да и
внешность гостя совпадала с имеющимися у Романова приметами.
- Здравствуйте, Борис Андреевич.- Романов подошел, пожал протянутую
...Закладка в соц.сетях
