Жанр: Детектив
Возмездие
...что ногти на пальцах длинные и неухоженные, с
них частично сошел розовый лак.
- Галоперидол считается очень сильным средством, снимающим или
предотвращающим приступы психоза. Его прописывают пациентам, имеющим
психические расстройства или страдающим шизофренией. Он более широко известен
под названием галдол. Это сильный депрессант. Он расслабляет и успокаивает
пациента, снимает слуховые галлюцинации или различные мании, даже помогает
буйным пациентам успокоиться. В крайних случаях его можно вводить
внутримышечно, чтобы добиться мгновенного результата. Если дать достаточно
большую дозу, то он может вызвать кататонию , потерю сознания, кому, даже смерть.
Пока вы меня понимаете, детективы?
Доктор Нейлсон несколько раз быстро моргнул.
- Тогда продолжаем. Если мы проводим стандартное токсикологическое
исследование, которое делается при каждом вскрытии, галоперидол не обнаружить.
Нужно специально его искать. У нас были основания полагать, что Николетта Торренс
и Анна Прадо получили какой-то депрессант, но мы не знали, что им давали и где
искать, кроме стандартного списка депрессантов, таких как валиум, дарвоцет или
гидрокодон. Мы проверили, не могли ли это быть рогипнол, кетамин и гаммагидроксибутриновая
кислота, которую все знают как жидкую форму экстази, но ничего не
нашли. Мы не нашли наркотика у них в организме.
Нейлсон посмотрел на Доминика.
- Но после вашего вчерашнего звонка, агент Фальконетти, я начал думать, что мы
вполне можем обнаружить галоперидол. Это очень сильный депрессант. Мне стало
крайне любопытно. Я провел еще несколько токсикологических исследований, и -
вот!
Он постучал пальцем по коричневой дощечке с зажимом, к которой был
прикреплен желтый листок бумаги из лаборатории.
- Он присутствует! Галоперидол! Затем я изучил содержимое желудка мисс
Прадо, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь. Нет. Ничего. Но это не имеет особого
значения, поскольку галоперидол остается в организме примерно шесть часов. Если
смерть наступила в течение шести часов после применения препарата, мы найдем его
остатки в тканях и крови, даже если произошло полное переваривание пищи. Затем я
стал мысленно прокручивать кое-какие теории. Просто послушайте меня какое-то
время, детективы, и поймете: то, что я расскажу, соответствует фактам вашего
расследования. В рецепте на галоперидол, прикрепленном к бутылочке, которую вы
нашли, указывалось: по двадцать миллиграммов два раза в день. Это очень большая
доза даже для крупного мужчины, у которого выработалось привыкание к препарату.
Для непривычного к нему человека, к тому же с малым весом, достаточно одной
таблетки в двадцать миллиграммов, чтобы полностью выйти из строя. Если ваш
подозреваемый дал одну таблетку жертве, например в напитке, то через пятнадцать
минут после попадания в желудок у девушки проявились симптомы, типичные для
человека в состоянии алкогольного опьянения, - неловкость движений,
заплетающийся язык, покачивание при ходьбе, замедленные реакции. Мыслить четко
человек уже не сможет. Им легко управлять. Но как я говорил вам раньше, галоперидол
также можно использовать и в виде инъекций. Тогда действие значительно
усиливается. И проще использовать препарат таким образом. Одного укола хватает на
период от двух до четырех недель. Поэтому я и стал снова исследовать тело, чтобы
получить ответ.
Теперь Нейлсон сделал многозначительную паузу. Доминик с Мэнни слушали его
очень внимательно, затаив дыхание. Он снял белую простыню, которая скрывала тело
Анны Прадо, так фокусник сбрасывает платок со шляпы во время представления.
Мэнни даже ожидал, что доктор прокричит "абракадабра!". Однако полицейские не
увидели белого кролика. На холодной стальной каталке неподвижно лежало
обнаженное изуродованное тело. Доктор Нейлсон, словно продавец подержанных
машин, пытающийся продемонстрировать предлагаемую деталь, перевернул тело
Анны на бок и показал детективам ее ягодицы.
Было очевидно, что девушку убили, когда она лежала на спине, поскольку кровь
собралась под кожей обеих ягодиц, а также под локтевыми и коленными суставами.
После того как сердце перестало перегонять кровь по телу и девушка умерла, кровь
собралась в некоторых участках тела.
- А теперь посмотрите сюда! - предложил Нейлсон Мэнни и Доминику,
протягивая им лупу.
Небольшой участок кожи был удален. Рядом с ним имелся след укола, невидимый
невооруженным глазом.
- Таких следов было два. Я их пропустил вначале, поскольку в той части тела
собралась кровь. Кроме того, изначально я не искал того, что нашел. Как видите, я
срезал кусочек кожи, чтобы обследовать повреждения кровеносных сосудов в этой
области. В эти два места определенно делались уколы. Я считаю, что кололи
галоперидол.
Мэнни не был полностью убежден. Теперь он смотрел на доктора Смерть как
сыщик.
- Подождите секундочку, док. Всех этих женщин пытали перед смертью. А не
могли ли эти следы остаться после того, как псих просто втыкал в них иголки ради
собственного развлечения? Почему вы так уверены, что это следы инъекций?
Доктор Нейлсон выглядел почти оскорбленным реакцией Мэнни на свою гипотезу,
но быстро пришел в себя. Он усмехнулся, словно говоря: "Я знаю кое-что, чего не
знаете вы", - и продолжил, игнорируя вопрос Мэнни.
- После того как я это обнаружил, детективы, я нашел кое-что еще более
интересное.
Он перевернул Анну Прадо на спину и отвел в сторону правую руку мертвой
девушки. Ее руки были в синяках, темных пятен оказалось больше на запястьях, где
оставили отметины веревка или ремень, которыми ее связывали. Доктор Нейлсон
показал на небольшое пурпурное пятно на сгибе локтя:
- Вот еще один след. Но тут препарат вводился не внутримышечно, а
внутривенно. Вот в этой вене делался прокол. И ваш подозреваемый проделывал
подобное неоднократно - я нашел еще две вздутые вены на другой руке и одну на
лодыжке.
- Какого черта?! - Теперь Доминик запутался. - Значит, вы считаете, что он
ввел ей галдол внутримышечно, а потом еще и внутривенно? Зачем делать и то и
другое? Это не имеет смысла!
Он подумал о душителях из Хиллсайда, двух убийцах - двоюродных братьях из
Калифорнии, которые вводили различные чистящие жидкости похищенным женщинам
и смотрели, что с ними потом произойдет.
Тем временем доктор Нейлсон раздражался все больше и больше. Он в нетерпении
постукивал ногой по полу, считая, что на пустые разговоры нет времени. Наконец он
продолжил объяснения:
- Нет, смысла делать и то и другое не было. Поэтому я взял еще несколько
анализов и обнаружил кое-что новенькое, что я и не подумал бы искать раньше. Но это
определенно объясняет внутривенное введение препарата!
- Что? Что, черт побери? - Голос Мэнни звучал раздраженно и сварливо. Он
считал, что сейчас не время и не место для нагнетания напряжения или излишнего
энтузиазма.
Теперь доктор Нейлсон сфокусировал внимание на Доминике.
- Я провел новое токсикологическое исследование и нашел у нее в организме еще
один наркотик, - быстро сообщил он. - Хлорид мивакурия.
- Хлорид мивакурия? Что это? - спросил Доминик.
- Препарат известен под названием мивакрон, и его можно ввести только
внутривенно. Он расслабляет скелетные мышцы, и это все. Изначально его
разрабатывали как анестезирующее средство для операций. Однако затем, после
пробного использования на пациентах в Африке, быстро установили, что хотя он и
эффективен для расслабления мышц, но, к сожалению, не обладает анестезирующим
или обезболивающим эффектом. Вообще-то проблема заключается в том, что это
выяснилось только после операции, после того как прекратилось его действие и
пациенты снова смогли говорить. По крайней мере те, кто пережил хирургическое
вмешательство. Пациенты сообщили, что во время операции чувствовали боль. Все
время.
- Но не могли ничего сказать... - Доминик замолчал, когда осознал всю важность
информации.
- Правильно. Были парализованы их языки и мышцы лица, и люди не могли
говорить.
Нейлсон подождал несколько секунд, чтобы полицейские полностью переварили
услышанное. Судя по выражениям лиц, они все поняли.
- Должен сказать, вам удалось поймать очень находчивого и изобретательного
садиста! - добавил Нейлсон довольно веселым тоном.
- А какое количество препарата вы в ней нашли?
- Я не могу определить количество. Что касается галоперидола, то ей вводили
вполне приемлемые дозы. Думаю, ваш подозреваемый давал его, чтобы полностью
подчинить себе жертву. Что касается хлорида мивакурия - как я предполагаю, он
вколол достаточно, чтобы полностью ее парализовать. Но не забывайте: мивакрон не
действует на сознание. Это препарат короткого действия, его эффект скоро
прекращается, поэтому его и надо вводить внутривенно, а после смерти он быстро
исчезает из организма, поэтому, вероятно, она умерла, пока в ее тело все еще была
воткнута игла капельницы. Это объясняет, почему синяк свежий. Все произошло прямо
перед смертью.
- Значит, этот псих - а он на самом деле псих, как я понимаю, раз сидел на
галоперидоле... - заговорил Доминик и не смог продолжать из-за охватившей его
ярости. У него в сознании начала формироваться невероятно жуткая картина. Будто
сама смерть этой молодой женщины недостаточно трагична! Так и это еще не все!
Доминик овладел собой и спросил: - А вообще зачем ему прописывали галдол,
доктор Нейлсон? Бантлинг - шизофреник, страдает маниакально-депрессивным
психозом или психопат?
- Я не психиатр, агент Фальконетти. И не могу с ходу предложить вам диагноз.
Галоперидол выписывают при различных психических состояниях.
- О, дерьмо! Теперь его еще объявят невиновным из-за психического
расстройства! - воскликнул Мэнни.
Если человека признают невменяемым, то он не несет наказания, в особенности
обвиняемый с доказанной историей душевной болезни, в частности параноидной
шизофренией, маниакально-депрессивным психозом или подтвержденными
документально случаями психических срывов. Если доказать, что обвиняемый был
настолько не в себе, что не понимал природу или последствий своих действий и не
отличал плохое от хорошего, то судья или суд присяжных признают его невменяемым.
Никто этого не хотел. Никто не хотел, чтобы вместо тюрьмы Бантлинг отправился
в сумасшедший дом. Никакого приговора в таких случаях не выносится. И совсем не
обязательно, что Бантлинг останется в психушке на всю жизнь. Если он снова станет
нормальным, его могут выпустить. Это так просто. Если немного повезет и есть
достаточно денег, чтобы успешно пройти освидетельствование, вполне можно купить
билет домой примерно лет через десять.
Доминик стал проигрывать в сознании последние минуты короткой жизни
красавицы Анны Прадо. Он вспомнил ее голубые глаза, подумал об ужасе, который она
пережила в последние минуты жизни. Теперь тошнило не Мэнни, а его самого. На
мгновение его качнуло, он попытался собраться с мыслями, понять недоступное для
понимания и медленно облечь в слова сценарий, который проигрывался у него в мозгу
как сцена из фильма ужасов.
- Значит, этот псих дает девушке галдол, который изначально прописывался ему
самому. Она впадает в ступор, и затем он просто выходит с ней на улицу. Прямо под
носом у сотни свидетелей, половина которых или накурилась, или пьяна. После того
как псих выводит девушку из клуба, он какое-то время держит ее в укрытии, делает
инъекции или дает таблетки, пока насилует ее. Поразвлекавшись несколько дней или,
может, несколько недель, поиграв в свои игры и, вероятно, изнасиловав шестнадцатью
различными способами, он позволяет ей очнуться и приходит для финальной сцены.
Он вводит ей внутривенно препарат, причем большую дозу, и полностью парализует
каждую мышцу тела, но, к сожалению, она чувствует ужасную боль, пока псих
скальпелем разрезает ей грудь, ломает грудину и вырезает сердце! Черт побери! Он
еще хуже, чем Банди или Роллинг.
Доктор Нейлсон снова заговорил. К счастью, его голос больше не был полон
энтузиазма, как пять минут назад, а то даже Доминик врезал бы ему или по крайней
мере подержал, пока с ним расправляется Мэнни.
- Я также нашел следы пластыря у нее на веках. Недостает многих ресниц.
- Что это означает?
- Я считаю, он так закрепил пластырь, что она не могла закрыть глаза.
- Чтобы она видела все, что он с ней делает? Как он вырывает ей сердце? Боже
праведный! - Доминик покачал головой, пытаясь выбросить кошмарный образ из
головы. - Хорошо, что нам удалось схватить этого негодяя, Медведь.
Мэнни посмотрел вниз, на обнаженное, истерзанное тело Анны Прадо. Она была
чьей-то дочерью, чьей-то сестрой, чьей-то девушкой. Анна родилась красивой и могла
работать профессиональной моделью. Теперь грубая черная нитка соединяла края раны
от пупка до шеи, формируя зигзагообразный черный крест и закрывая дыру, где когдато
билось сердце.
- Ненавижу чертову судебно-медицинскую экспертизу! - Это было все, что
удалось выдавить Мэнни.
Глава 33
"Далия-стрит, дом 134-05, квартира 13. Флашинг, Куинс, Нью-Йорк" - написано
черными буквами на белом листке, что лежит прямо перед ней, - распечатка, которую
Доминик принес ей вчера вечером. Адрес Уильяма Руперта Бантлинга с заявления на
выдачу водительского удостоверения в штате Нью-Йорк, действительного с апреля
1987 года по апрель 1989 года. Оттуда можно было легко добраться на автобусе до
Университета Святого Иоанна, а на машине по Северному бульвару до ее квартиры на
Роки-Хилл-роуд всего десять минут езды и всего один квартал до спортзала на углу
Мейн-стрит и Сто тридцать пятой улицы, куда она ходила на аэробику.
Си-Джей откинулась на спинку стула и выдохнула воздух. Хотя она в глубине
души с самого начала знала, что это Бантлинг - с того самого момента, как услышала
его голос в зале суда, - именно теперь она испытала странное чувство облегчения.
Приятно осознавать, что она не сходит с ума, что голос она слышала в реальности и не
ведет себя как параноик. Связь, которую она обнаружила, - не простое совпадение,
перед ней документальное подтверждение, отпечатанное черным шрифтом на белой
бумаге.
Бантлинг жил всего в нескольких милях от ее дома, в одном квартале от ее
спортзала. Си-Джей вспомнила слова, которые он произнес той ночью, когда радостно
усмехался, нашептывая их ей в ухо; "Я всегда буду следить за тобой, Хлоя. Всегда.
Тебе от меня не уйти, потому что я всегда найду тебя".
И он это сказал, как Си-Джей теперь понимала, поскольку действительно мог
следить за ней. Вероятно, у спортзала. Может, в метро. Может, в "Пекине", ее
любимом китайском ресторанчике во Флашинге, или "У Тони", где подавали пиццу, на
бульваре Белл в Бейсайде. Это могло происходить где угодно, поскольку он все время
находился рядом, в нескольких минутах езды. Она мысленно вернулась назад на
двенадцать лет, чтобы вспомнить лицо, которое теперь знала - где она могла его
встречать, когда? - но ничего не вспомнила.
В дверь громко постучали, что-то зазвенело, и не успела Си-Джей сказать
"войдите", дверь резко распахнулась и в проеме появилась Марисол. Не менее дюжины
золотых браслетов звенели на ее запястьях.
- Вы меня звали? - спросила секретарша.
- Да. На протяжении всей следующей недели мне предстоит снимать показания
под присягой по делу Купидона. Нужно назначить время каждому свидетелю.
Си-Джей протянула Марисол розовый бланк задержания Бантлинга. Рядом с
фамилией каждого полицейского она написала дату и время, когда ему следует явиться
для дачи показаний. Она поставила Доминика в конце недели, несмотря на то что он
старший следователь, а их обычно вызывают первыми. Сегодня Си-Джей приняла еще
одно решение после приема у доктора Чамберса. Во-первых, она должна продолжать
вести это дело, прилагая все силы, чтобы подготовить для представления суду. Вовторых,
сейчас не время для личных отношений, в особенности со старшим
следователем по такому важному делу, где обвиняемый для нее гораздо больше, чем
просто обвиняемый. Необходимо установить между ней и Домиником дистанцию,
вернуться к чисто рабочим отношениям. Не важно, какие чувства она испытывает, не
важно, что это может значить для него, - существуют тайны, которыми нельзя
поделиться. Никогда. А отношения, основывающиеся на обмане и лжи, - это
карточный домик. В конце концов все обрушится.
- Мы очень ограничены по времени, Марисол, и у нас много свидетелей. - СиДжей
решила, что следует держаться так, будто они - одна команда. - Дело нужно
представить большому жюри через две недели. Я отметила даты и время для всех
полицейских. На каждого должно отводиться по сорок пять минут, на Альвареса и
Фальконетти - по три часа.
Марисол протянула руку к протоколу задержания.
- Хорошо. Я им позвоню. Еще что-то? Уже почти половина пятого.
Да, все правильно. Пора уходить. Си-Джей чуть не забыла: хоть пожар, хоть потоп,
Марисол после 16.30 не работает.
- Да. Следующие пару дней придется поработать как следует. Вероятно, я сегодня
задержусь допоздна. Мне нужно, чтобы вы перенесли встречу с родственниками по
делу Вилкерсона, назначенную на завтрашнее утро, и предсудебное совещание с
детективами Мьюносом и Хоганом по делу Валдона, назначенное на вторую половину
дня. По делу Валдона у нас до суда еще две недели. Перенесите их на следующую
пятницу. Да, и я буду очень благодарна, если следующие несколько дней вы не будете
меня ни с кем соединять за исключением прокурора штата или если вдруг начнется
пожар. - Си-Джей улыбнулась, раздумывая, можно ли заставить Марисол
рассмеяться.
Очевидно, нет.
- Хорошо, - только и сказала Марисол перед тем, как броситься к своему столу,
бормоча испанские ругательства. Си-Джей слышала их даже сквозь дверь, которую
Марисол очень громко захлопнула. Конечно, Си-Джей сомневалась, что Марисол
соизволит ей сообщить, если дом на самом деле загорится - именно так у них
складывались отношения, - но наверняка пожарная сигнализация в здании работала
лучше, чем Марисол, и в любом случае кабинет находится только на втором этаже.
Нечего и пытаться представлять их одной командой.
Теперь Си-Джей сидела в кабинете одна, на стуле, обтянутом искусственной
бордовой кожей, и смотрела в окно, через улицу, на задние суда и тюрьму округа Дейд,
где сидел насильник, надругавшийся над ней в Нью-Йорке, задержанный в штате
Флорида. Си-Джей потягивала остывший кофе и наблюдала, как работники
прокуратуры возвращаются после дня в суде, - одни с папками в руках, другие - с
коробками, установленными на тележках. После сегодняшнего приема у доктора
Чамберса густой слепящий туман, окутывавший мысли Си-Джей последние двое суток,
начал рассеиваться и все снова приобретало смысл и перспективу. Теперь она знала
цель, направление, которым следовало идти, даже если оно и окажется неправильным.
Ей требовались ответы. Ответы на многие вопросы, которые грызли ее на
протяжении последнего года, пока она занималась делом Купидона. Ответы на
вопросы, которые Си-Джей снова и снова задавала себе последние двенадцать лет. Она
ощущала потребность узнать абсолютно все, что только можно, об этом незнакомце,
этом чудовище, Билле Бантлинге. Кто он? Откуда? Он женат? Есть ли у него дети?
Семья? Друзья? Где он жил? Откуда знал своих жертв? Где с ними знакомился?
Откуда он узнал про Хлою Ларсон?
Когда он стал насильником? Когда сделался убийцей? Был; ли еще жертвы?
Жертвы, о которых полиция пока не знает?
"А были ли еще жертвы вроде меня?"
И имелось еще много всяких "почему?": почему Бантлинг ненавидит женщин?
Почему он их резал, пытал? Почему вырезал у них сердце? Почему убивал? Почему
выбирал именно их?
Почему он выбрал ее? Почему он оставил ее в живых?
Более дюжины лет и тысяча миль отделяли ее трагедию от убийств Купидона, тем
не менее Си-Джей было трудно выделить вопросы, которые требовалось задавать.
Границы внезапно расплылись, вопросы хитро переплелись, как и ответы, которые
можно на них получить.
Где Бантлинг прятался последние двенадцать лет? Где воплощал свои больные
фантазии? Си-Джей знала по собственному опыту работы в прокуратуре с серийными
насильниками и педофилами и из бесчисленных семинаров и конференций, которые
посещала на протяжении нескольких лет, что жестокие преступления на сексуальной
почве не совершают просто так. И они просто такие прекращаются. Наоборот,
подобные преступления обычно идут по нарастающей, больной человек наконец
реализует свои извращенные сексуальные фантазии. Иногда для формирования таких
фантазий требуются недели, месяцы. Внешне преступник будет оставаться самым
обычным хорошим парнем, отличным соседом, коллегой, мужем и отцом. И только
когда ужасные мысли наконец переполнят мозг, подобно лаве зальют все на своем
пути, фантазия будет реализована. "Безвредный" любитель подглядывать в щелочку
становится взломщиком. Взломщик становится насильником. Насильник перерастает в
убийцу. И с каждым преступлением он становится все смелее, все границы и запреты
исчезают, и ему становится легче сделать следующий шаг. Серийные насильники не
останавливаются сами. Их останавливают. Сажают в тюрьму или на электрический
стул.
Бантлинг подходил под классический тип серийного насильника. Он также был
садистом, который получает удовольствие от жестокости. Си-Джей вспомнила ту
грозовую июньскую ночь двенадцать лет назад, вспомнила минуты, которые тянулись
как часы. Он идеально все спланировал от начала до конца, даже принес с собой
"мешок с подарками", чтобы воплотить фантазию в жизнь. Просто изнасиловать ее для
него было недостаточно. Ему требовалось пытать ее, унижать, насиловать любым
возможным способом. Ее агония распаляла его, способствовала сексуальному
возбуждению, тем не менее самое мощное оружие, которое он использовал, лежало не
в мешке. Это был не зубчатый нож, которым Бантлинг ее резал, а детальная
информация, которой он владел. Очень личная информация - о ней самой, ее семье,
ее знакомых, ее занятиях, и он резал ее как мечом, отсекая веру в других, разрушая
уверенность в будущем. Хлою Ларсон в ту ночь выбрали не наугад. На нее охотились.
Если Бантлинг - маньяк, который за эти годы дошел до серийных убийств, как
считала Си-Джей, где же тогда другие его жертвы, которые могли быть за одиннадцать
лет перед тем, как в апреле 1999 года стали появляться жертвы Купидона?
Сосед из здания, расположенного через улицу от прокуратуры, жил во многих
местах - Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Диего, Чикаго, Майами. Си-Джей
просмотрела данные из каждого штата, в котором когда-либо жил Бантлинг, но на него
ничего не нашлось, он даже ни разу не нарушал правила дорожного движения.
По документам Бантлинг представлялся идеальным гражданином, с которого
следует брать пример. Мог ли он находиться в состоянии спячки более десяти лет,
похоронив свою ярость и фантазии где-то в глубине, а потом наконец взорваться и
стать безжалостным и диким Купидоном? Си-Джей сомневалась в этом. Тщательно
спланированное нападение на нее доказывало, что она не первая его жертва, а
жестокость продемонстрировала слабое самообладание. Бантлингу было явно трудно
контролировать свои фантазии, свою ярость те несколько месяцев, которые ему,
вероятно, требовались, чтобы выследить следующую жертву, и он уж точно не мог
контролировать себя десять лет. Си-Джей даже не была уверена, что Бантлинг
специально оставил ее в живых.
Си-Джей знала, что спецподразделение будет тщательнейшим образом изучать
жизнь Бантлинга в поисках ответов на вопросы. Уже есть данные из всех штатов и
местных отделений полиции, на территории которых когда-либо проживал Бантлинг.
Через несколько дней по всей стране разошлют детективов, которые станут
допрашивать бывших соседей, бывших начальников, бывших подружек в надежде
получить информацию о том, что Бантлинг убивал топором в Калифорнии, перед тем
как взять в руки скальпель в районе Саут-Бич. Его фамилию и описание преступлений
Купидона уже прогнали через базы данных ФБР и Интерпола, чтобы проверить, не
зарегистрированы ли похожие нераскрытые преступления в какой-либо иной части
США или других странах. Возможно, внезапно начинали исчезать молодые женщины
в городах, куда Бантлинг ездил в командировки... Но ничего не нашли.
Прокуратура штата заключила договор с "Лексус-Нексус" - компанией,
предоставляющей разнообразные архивные данные. Си-Джей принялась искать ответы
на свои вопросы. Начала она с просмотра старых газет в городах, где с 1988 года жил
Бантлинг. Первым был Лос-Анджелес, где он провел больше всего времени и
проживал по двум различным адресам с 1990 по 1994 год. Си-Джей открыла архив
"Лос-Анджелес таймс" и ввела следующие слова для поиска: блондинка, женщина,
исчезновение, расчлененный, изуродованный, нападение, нож, пытки. Она
использовала двадцать различных слов в двадцати различных комбинациях и даже
обратилась по телефону за консультацией в сервисную службу - какие слова лучше
вводить для поиска, но все равно ничего не обнаружила. Имелось несколько
исчезнувших и убитых проституток, также несколько случаев убийств членами семьи,
несколько сбежавших подростков, но ничего похожего на Купидона. Не было никаких
исчезнувших студенток или моделей, которые выглядели бы похоже, нераскрытых
ритуальных убийств, вырезанных сердец. Она провела тот же поиск с "Чикаго
трибюн", "Сан-Диего таймс", "Нью-Йорк таймс", "Дейли ньюс" и "Нью-Йорк пост" и
опять ничего не нашла. Затем Си-Джей попробовала действовать по-другому и снова
начала с "Лос-Анджелес таймс". Но на этот раз она для поиска ввела всего пять слов:
женщины, изнасилованные, нож, клоун, маска.
Появилось три статьи.
В январе 1991 года девушка, студентка Калифорнийского университета в ЛосАнджелесе,
проснулась в три часа ночи в квартире, которую снимала за пределами
студенческого городка. У ее кровати стоял незнакомец в резиновой клоунской маске.
Ее жестоко изнасиловали, пытали и били несколько часов. Насильника не
идентифицировали, и он убежал через окно первого этажа.
В июле 1993 года барменша, которая окончила работу в час ночи, с удивлением
обнаружила в своей квартире в Голливуде мужчину в резиновой клоунской мас
...Закладка в соц.сетях
