Жанр: Детектив
Возмездие
...с картошкой. Ты можешь поверить в
эту чушь?
Мэн ни с отвращением покачал головой и бросил незатушенную сигарету в
сторону медленно двигавшегося потока любопытных в левом ряду. Он надеялся, что
окурок залетит в открытое окно какого-нибудь кровожадного зеваки. Например, упадет
ему прямо на бедра и сожжет яйца.
Доминик кивнул на фургон экспертов:
- Кто прибыл?
Мэнни хитро улыбнулся:
- Нужно тебе объяснять? Это наши надежные друзья из ФБР прибыли, чтобы
приписать себе раскрытие преступления, по которому они никогда не работали. - Он
закатил глаза. - Стивенс и Кармоди. Они очень мило беседуют с ребятами из отдела
Майами-Бич, поэтому все собранные факты явно прозвучат на пресс-конференции,
которую, несомненно, эти типы организуют завтра утром.
- Но как они узнали о случившемся раньше меня? - Доминик огляделся. - Черт
побери, Мэнни, здесь же весь мир собрался!
- Глава подразделения ФБР в Майами находился на том же ужине. Но насколько я
знаю, федералы, как и всегда, сама скромность, добрались сюда самостоятельно.
Остальные парни, как видишь, просто хотят поучаствовать в этом особом событии и
войти в историю.
Доминик покачал головой. Старшим спецагентом ФБР в Майами был Марк Гракер.
Им с Домиником приходилось сталкиваться и раньше, до дела Купидона, во время
расследования убийства, раскрытие которого присвоили себе Гракер и его приятелифедералы
- очень ловко после того, как дело довел до конца Доминик и
идентифицировал подозреваемого. Стоило Доминику шепотом произнести имя
подозреваемого на закрытом совещании представителей полицейского управления
Флориды и ФБР, как этим воспользовались другие. Включив выпуск новостей,
Доминик лишился дара речи - Гракер под жужжание кинокамер защелкивал
наручники на запястьях названного лица и одновременно давал интервью Джулии
Ярборо с шестого канала. Через десять дней ФБР назначило Гракера начальником
подразделения в Майами.
Представители ФБР всегда пытаются пролезть в дело, причем так, чтобы в конце
выглядеть героями. А в последнее время о них почти не было положительных
репортажей в прессе. Но тело Мэрилин Сибан нашли на территории федералов, таким
образом дело подпадало под юрисдикцию ФБР и Доминик не думал, что ему теперь
удастся посоветовать Гракеру отвалить. Он бросил взгляд в багажник.
- Девушку идентифицировали?
- Это Анна Прадо, маленькая потеряшка, которая исчезла из "Левела". Она
пропала всего пару недель назад. Тело неплохо сохранилось. Умерла не более суток
назад или около того. Жаль. Такая красотка.
Доминик надел резиновые перчатки и приподнял белую простыню. На него
уставилась еще одна пара пустых мертвых глаз. Глаза Анны оказались по-младенчески
голубыми.
- Ее не двигали? Никто к ней не прикасался?
- Нет. Ты видишь то, что нашли. Федералы заглянули, и все. Я работал нянькой
- "Руками не касаться, мальчики, пожалуйста, играйте вместе с другими
полицейскими!" - правда, эксперты все сфотографировали. Закончили минут десять
назад.
Обнаженное тело Анны Прадо лежало лицом вверх, ноги подвернуты под
туловище, руки связаны нейлоновой веревкой над головой. Длинные волосы
платиновой блондинки сбились в беспорядке. Грудь вскрыли двумя разрезами,
сформировав крест, грудину аккуратно проломили. Сердце отсутствовало. Кровь
собралась под телом, но в незначительном количестве - становилось ясно, что
девушку убили и лишь потом положили в багажник.
- Вероятно, он готовился перевезти ее в пустынное место и еще немного
поиздеваться. Тогда мы бы нашли ее останки через пару месяцев. Как раз к
праздникам. Позволь мне кое-что тебе сказать, Дом, на случай, если ты не в курсе, В
этом мире есть по-настоящему больные люди, черт побери. - Мэнни отошел от
бетонного ограждения и закурил еще одну сигарету, затем поднял средний палец и
улыбнулся медленно проезжавшему мимо автомобилю. - Например, эти трупные
черви, которые останавливаются и пытаются хорошенько рассмотреть, что
происходит.
- Она выглядит свежей, Мэнни.
Доминик дотронулся до руки девушки - кожа была холодной. Трупное
окоченение наступило, но не очень давно. Доминик решил, что она, вероятно, мертва
меньше суток. Он отошел от багажника и под ботинком услышал легкий треск.
Доминик наклонился и поднял то, что походило на кусочек красного заднего
габаритного стекла. Он опустил его в карман.
- Что использовали, чтобы открыть багажник?
- Думаю, металлический домкрат. Только Пьедмонт из отдела Бич касался
багажника после того, как его раскрыли. Эксперты начнут его исследовать, как только
тело заберут патологоанатомы. Однако я хотел, чтобы ты все посмотрел сам, перед тем
как отдавать им девушку.
- А кто этот Бантлинг? Он уже задерживался? - Доминик оглянулся на
патрульную машину отдела Майами-Бич, где на заднем сиденье неподвижно сидел
мужчина, но не смог в темноте различить черты лица.
- Нет. Мы проверили. Ничего на него нет. Я позвонил Джанин, психоаналитику
из спецподразделения, и, пока мы говорим, она пытается исследовать жизнь этого
дерьма с того момента, как он впервые покакал в подгузник, и до последнего
посещения туалета. К завтраку будем знать больше.
- Чем он занимался? Откуда он? Я никогда о нем раньше не слышал. Он ведь не
фигурировал ни в одном из наших списков.
- Нет. Ему сорок один год, и он работает закупщиком для мебельной компании
"Томми Тан", дизайнером роскошной мебели на побережье. Он часто путешествует в
Южную Америку и Индию. Заявляет, будто направлялся в аэропорт, когда Чавес
заставил его остановиться. Правда, мы уже знаем, что он держался сам по себе и не
особо общался с соседями. Сейчас целая армия сотрудников работает у его дома,
допрашивают соседей. Ждем ордера на обыск. Пока мы слышим от соседей обычные
слова: "Он казался таким приятным мужчиной, но я знал, что он со странностями".
Завтра они появятся в шоу Джерри Спрингера и будут изображать ясновидящих, а нас
представлять идиотами. Я уже связался с прокуратурой штата, а также Мастерсоном и
Боуманом из спецподразделения, и они занимаются ордерами. Парни подготовят их
вместе с Си-Джей Таунсенд из прокуратуры, а после этого они все отправятся домой к
судье за подписью.
- А Бантлинг что-нибудь сказал?
- Нет. Он молчит. Не произнес ни слова с тех пор, как отказал Чавесу в просьбе
осмотреть багажник. Сидит в задней части патрульной машины Лу Риберо, микрофоны
включены, и мы его слушаем. Я всем сказал, чтобы оставили его одного, а мы потом
поработаем над ним. Наши друзья-федералы тоже с ним не разговаривали. По крайней
мере пока, хотя я не сомневаюсь, что это у них запланировано.
- Хорошо. Пусть эксперты приступают к работе. Отдавай тело судебным медикам.
Проверь, чтобы вначале ее руки закрыли мешками. - Доминик бросил взгляд в
направлении экспертов и техников, сидевших на обочине дороги.
Он кивнул группе полицейских, которые все еще окружали автомобиль, когда
проходил мимо. В небе послышался характерный звук зависшего над головой
вертолета, и Доминика ослепили его яркие огни.
- Эй, Мэнни, этот твой жирнозадый босс опять собирается приземлиться и
провести тур номер два? - спросил он.
Мэнни поднял голову и сильно прищурился, затем снова с отвращением покачал
головой:
- Боюсь, что нет. Это, друг мой, седьмой канал, десятичасовая программа
новостей. Похоже, мы стали героями дня. Нас сегодня покажут. Не забудь улыбнуться.
- Какое дерьмо! На нас идет орда журналюг. Хорошо, давай доставим этого
мужика в управление и побеседуем с ним, пока он не понял, что в этом штате не
отменена смертная казнь, и не начал скулить, требуя адвоката и психиатрическую
экспертизу. Я поговорю с ребятами из ФБР, когда вернемся в управление, но давай
прямо сейчас дадим им ясно понять, что это наш подозреваемый.
Доминик открыл заднюю дверцу патрульной машины отдела Майами-Бич и
заглянул внутрь. Сидящий в салоне мужчина смотрел прямо перед собой. В свете
горящей в машине лампочки Доминик заметил заплывший правый глаз и увидел, как
кровь струится по щеке из глубокого пореза над скулой. Шею покрывали выпуклые
красные следы. Вероятно, он подвернул ногу и упал по пути в патрульную машину.
Доминика всегда поражало, насколько неловкими оказываются подозреваемые. В
особенности на Майами-Бич. Руки мужчины были сцеплены наручниками сзади.
- Мистер Бантлинг, я спецагент Доминик Фальконетти, из полицейского
управления Флориды. Пойдемте со мной. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Уильям Бантлинг продолжал смотреть прямо перед собой, не выражая никаких
эмоций.
- Я знаю, кто вы, агент Фальконетти, и, уверяю, нам нечего обсуждать в
управлении или где-либо еще тоже. Я имею право молчать. Я хочу поговорить со
своим адвокатом.
Глава 16
Марисол Альфонсо нетерпеливо ждала свою начальницу на площадке перед
лифтом на втором этаже в прокуратуре штата, расположенной в округе Майами-Дейд.
Она была невысокой и пухленькой и ходила взад-вперед по коридору, держа в руках
розовый блокнот с записями сообщений. Было только 9.02, и считалось, что Марисол
проработала уже час и две минуты, хотя фактически появилась в здании только в 8.15.
Марисол была выведена из себя - она не собиралась больше терпеть это безобразие.
Ей недостаточно платят за такую работу.
Двери раскрылись, и Марисол осмотрела выходящих из лифта. Среди полицейских
в форме она заметила ту, которую ждала, - в темных солнцезащитных очках и
строгом сером костюме.
- Где вы были? - возмутилась Марисол. - Вы знаете, что мне пришлось
принять тридцать сообщений с тех пор, как я пришла? - Она демонстративно
пролистала розовый блокнот и продолжала в том же духе, пока они проходили через
дверь с кодовым замком и следовали по коридору к небольшому кабинету в
подразделении тяжких преступлений, где на двери висела табличка "Си-Джей
Таунсенд, помощник прокурора". Теперь Марисол размахивала блокнотом над
головой. - И все эти послания для вас!
Последним человеком, которого Си-Джей Таунсенд хотела видеть утром, была ее
гнусная секретарша Марисол. Это сразу разбивало все надежды Си-Джей на то, что
день будет хорошим. И сегодняшний не являлся исключением. Она раскрыла
портфель, положив его на стол, сняла черные очки и посмотрела на раздраженную
полную девушку, которая стояла перед ней. Руки Марисол с накрашенными
переливающимся лаком ногтями были уперты в бока. Сегодня секретарша оделась в
ярко-розовую футболку из лайкры и цветастую юбку на два размера меньше и на пять
дюймов короче, чем следовало бы.
- Когда я в последний раз проверяла перечень должностных обязанностей,
Марисол, ответы на телефонные звонки и прием сообщений входили в число наших
задач.
- Но не в таком количестве! Я только этим и занималась! Почему вы не позвонили
и не сказали мне, что говорить всем этим журналистам?
Си-Джей сухо улыбнулась:
- Говорите им, что я не даю комментариев, и просто продолжайте записывать
сообщения. Я потом сама свяжусь с кем следует, но на десять назначено слушание
дела, и мне нужно к нему подготовиться. Пожалуйста, проверьте, чтобы меня не
беспокоили.
Сказав это, Си-Джей начала доставать папки из портфеля.
Марисол громко зашипела, бросила блокнот с сообщениями на стол Си-Джей,
развернулась на высоких розовых каблуках и вылетела из кабинета, гневно бормоча
себе под нос что-то по-испански.
Си-Джей не сомневалась, что Марисол следующие два часа проведет, общаясь с
другими секретаршами, обмениваясь сплетнями об утренних событиях и обсуждая,
какая сука у нее начальница. Си-Джей закрыла дверь и вздохнула. Пусть это станет ее
последним профессиональным успехом, но она добьется, чтобы Марисол перевели в
другой отдел или на другой этаж, а лучше в здание, расположенное в другом конце
города, где рассматриваются дела об алиментах. Нелегкая задача. После десяти лет
работы Марисол была "бессрочницей". Ее можно было бы вытащить отсюда только в
большом розовом мешке для трупов, если, конечно, прокурор штата наберется
смелости и на самом деле ее уволит.
Си-Джей просмотрела блокнот с посланиями. Шестой канал Эн-би-си, второй
канал Си-би-эс, "Сегодня", "Доброе утро, Америка!", "Телемундо", "Майами гералд",
"Нью-Йорк таймс", "Чикаго трибюн", даже "Дейли мейл" из Лондона. Список казался
нескончаемым.
Новость об аресте подозреваемого в серии убийств Купидона распространилась по
средствам массовой информации подобно лесному пожару, и началось безумие. Все
хотели получить информацию. Из окна кабинета Си-Джей уже заметила "лагеря",
устроенные журналистами на ступенях здания суда, где слушаются уголовные дела,
расположенного через улицу. Репортеры уже приготовились к работе, и ее результаты
тут же будут передаваться по спутниковой связи в их филиалы в Нью-Йорке и ЛосАнджелесе.
Прокурор штата включил Си-Джей в группу, занимающуюся расследованием дела
Купидона, и она появлялась на местах преступлений, присутствовала на некоторых
вскрытиях, готовила различные документы, приказы и распоряжения, выслушивала
отчеты патологоанатомов, тщательно просматривала полицейские отчеты и отчеты
лаборатории, записывала показания свидетелей. Она также подвергалась критике,
которая, как казалось, ежедневно порционно выдавалась прессой из-за отсутствия
прогресса в деле. Но теперь преданность ребятам в голубой форме позволила ей
получить самый главный из всех призов: она будет вести дело самого ужасного
серийного убийцы в истории Майами. Одно это теперь, очевидно, делало Си-Джей
героиней в глазах представителей средств массовой информации, а этого она
совершенно не хотела.
Она десять лет работала в прокуратуре штата и вела самые разные дела, начиная от
дела рыбаков, вылавливающих лангустов в период запрещения ловли, до тройного
убийства, совершенного бандой семнадцатилетних юношей. Она требовала от судей
штрафов, общественно-полезных работ, передачи на поруки, тюремного заключения и
смертной казни. Пять лет назад начальство оценило почти идеальные результаты ее
работы при подготовке обвинительных заключений, и Си-Джей перевели в отдел
тяжких преступлений, небольшое специализированное подразделение, состоявшее из
десяти лучших государственных обвинителей прокуратуры. Работающие там получали
гораздо меньше дел, чем остальные сотрудники заваленной делами прокуратуры, но их
дела считались самыми трудными. Большинство назывались убийствами первой
степени . Все были гнусными и ужасными, но журналисты считали эти преступления
своего рода сенсацией. Все подсудимые ожидали смертного приговора. Взрывы и
массовые убийства, совершенные представителями организованной преступности,
детоубийства, казни в преступном мире, бытовые убийства, когда уничтожались целые
семьи отчаявшимся человеком, разозленным из-за потери работы, - каждое дело по
самой своей природе являлось лакомым куском для средств массовой информации; об
одних рассказывалось на первых полосах, другим посвящалась пара предложений на
последней странице местного издания; третьи совсем не попадали в прессу, потому что
их затеняло другое преступление, гораздо более зверское, или надвигающийся ураган,
или проигрыш "Долфинс".
За пять лет работы в этом подразделении имя Си-Джей много раз упоминалось в
средствах массовой информации. Это внимание всегда вызывало у нее определенный
дискомфорт, и она все еще ненавидела давать интервью. Си-Джей выполняла свою
работу не ради известности, а ради несчастных жертв, которые больше не могли за
себя постоять, лежа под шестью футами земли, и невинных друзей и членов семей,
которые неизбежно оставались в тени, задумываясь, почему все так получилось, в
особенности после того, как дым из ствола оружия рассеивался и телекамеры
выключали. Си-Джей чувствовала, что дает выжившим ощущение торжества
справедливости.
Однако в этом случае свет юпитеров окажется еще более угнетающим, поскольку
ей впервые придется столкнуться с общенациональными и международными
изданиями и телеканалами, а не только с местной прессой. Когда Мэнни Альварес
позвонил ей домой вчера вечером и рассказал о задержании подозреваемого по делу
Купидона, она поняла: это будет громкий процесс. Вероятно, это самое важное дело
всей ее карьеры. Она провела полночи, подготавливая ордера на обыск дома и двух
автомобилей, принадлежащих Уильяму Руперту Бантлингу, затем готовилась к
первому слушанию по делу Бантлинга, которое должно состояться сегодня в 10.00.
Между двумя делами она еще успела осмотреть место задержания подозреваемого на
шоссе Макартура и остановилась у морга судебно-медицинской экспертизы, чтобы
взглянуть на тело. Си-Джей также три раза разговаривала с обеспокоенным
прокурором штата, Джерри Тиглером, который очень расстраивался из-за того, что
хотя и присутствовал на благотворительном ужине, организованном губернатором, как
и начальник полиции города Майами, и начальник подразделения ФБР, его не
пригласили вместе с другими шишками на место задержания. Он звонил Си-Джей и
хотел, чтобы она выяснила, почему им пренебрегли.
В течение двадцати четырех часов суд должен был определить, имеются ли
достаточные основания для ареста Бантлинга и предъявления ему обвинения в
убийстве первой степени Анны Прадо. Действительно он совершил преступление, в
котором его обвиняют? Изуродованное тело в багажнике свидетельствовало против
него. Обычно первое слушание не представляло сложностей, длилось минуты две,
обвиняемый находился у специального монитора в расположенной через улицу тюрьме
округа, а решение принимал загруженный работой судья, которому в тот же день еще
предстояло разбираться с двумястами мелкими правонарушениями и пятьюдесятью
тяжкими уголовными преступлениями.
Раздраженный судья обычно молча читал протокол задержания, вслух произносил
предъявленные обвинения, определял вероятность совершения указанного
преступления, а потом утверждал решение о содержании под стражей или отменял его
и переходил к следующему обвиняемому в длинной очереди, которая змеей извивалась
в тюрьме. Так происходило всегда. Все заканчивалось настолько быстро, что
обвиняемый даже не понимал, что речь шла о нем. Он стоял на возвышении в тюрьме и
тупо оглядывался по сторонам, пока конвоиры не сталкивали его вниз и не ставили в
очередь заключенных, которых разводили по камерам. Государственный обвинитель и
защитник сидели в зале суда вместе с судьей, но их присутствие ничего не меняло. Не
было ни свидетелей, ни свидетельских показаний, судья просто читал протокол
задержания. И он всегда находил причину задержания обоснованной. Всегда. Ничего
удивительного - это просто хороший старый быстрый способ отправления
правосудия.
Но это дело будет другим. Сегодня обвиняемого переправят из тюрьмы через улицу
и проведут в зал суда. И сделают это представители Управления исполнения наказаний
в определенное время, отведенное для особого слушания в особом помещении,
выделенном специально для этой цели. В зале соберутся адвокат обвиняемого,
государственный обвинитель и судья далеко не низшей категории, а также все
представители средств массовой информации, которые ночь стояли лагерем на
ступенях здания суда. Им повезет, если всем хватит места в зале. За этой внешне
простой процедурой, проходящей обычно в узком кругу, будут наблюдать миллионы
телезрителей по всей стране. Затем ее повторят в пяти-, шести- и одиннадцатичасовых
выпусках новостей.
Си-Джей подозревала, что слушание продлится больше двух минут.
Судьей на первое слушание назначили достопочтенного Ирвинга Каца, большого
любителя покрасоваться перед представителями СМИ. Старый и эксцентричный, он
был судьей в Майами задолго до того, как построили это здание. К отчаянию Каца,
старший судья больше не позволял ему председательствовать на судебных процессах,
сделав его королем первых слушаний, которые становились нудной работой. Однако
сегодняшнее дело было особенным, и судья Кац пускал слюни. Си-Джей не
сомневалась, что он потратит первые пять минут просто на то, чтобы молча, гневно и
презрительно, смотреть на Бантлинга и в телекамеры, затем попросит бейлифа
представить ему протокол задержания, медленно зачитает предъявленные обвинения,
причем постарается четко произносить каждое слово тоном, выражающим одно
презрение.
Кац притворится, что внимательнейшим образом читает протокол задержания, в
котором изложены факты задержания Бантлинга прошлым вечером, хотя, конечно,
судья уже сделал это у себя в кабинете по крайней мере раз десять, а потом изобразит
шок и отвращение. Он спросит, что Бантлинг может сказать по поводу предъявленных
ему обвинений, хотя это и не является необходимым до слушания, которое будет
проходить через три недели. Затем Кац завершит процедуру суровой, полной
драматизма речью, в которой, как думала Си-Джей, окажется нечто вроде: "Молюсь,
чтобы эти ужасные обвинения, эти варварские гнусные деяния не совершались лицами,
подобными вам, Уильям Руперт Бантлинг. Пусть Господь помилует вашу душу, если
она у вас есть, поскольку вам определенно предстоит гореть в аду!"
А заголовок в утреннем выпуске "Майами гералд" будет гласить: "Судья желает
Купидону сгореть в аду!" Конечно, Кац найдет задержание обоснованным. О шансах
против можно даже не упоминать. Но тем не менее Си-Джей еще раз просмотрела дело
на тот случай, если придется отвечать на возражения адвоката Бантлинга.
Прошлой ночью дежурил судья Родригес, который подписывал ордер на обыск
дома и машин Бантлинга. В эти минуты по крайней мере четыре полицейских
подразделения дотошно осматривали имущество Бантлинга. Последний отчет Си-Джей
получила в 8.30, но пока не нашли никакого пахнущего порохом оружия, никакого
тайника с человеческими сердцами в потайной комнате, никакой записки "Я сделал это
с ними, и каждая этого заслуживала!", прикрепленной к зеркалу, украшенному
фотографиями мертвых жертв.
Это определенно беспокоило. И беспокоило то, что Бантлинг знал о своем праве не
отвечать на вопросы и обратиться за помощью к адвокату. Он до сих пор молчал и
полагался на поддержку защиты. Си-Джей требовались дополнительные улики, чтобы
связать Бантлинга с остальными девятью девушками.
Также нельзя было исключать, что Уильям Бантлинг только скопировал способ
убийства, подражая Купидону, а истинный Купидон сегодня утром дома читает газеты
и смеется над полицией за чашкой кофе с круассаном.
Си-Джей в последний раз просмотрела полицейские отчеты и розовый бланк
протокола задержания и посмотрела на часы. Уже 9.30. Она сделала несколько
последних пометок, схватила справочник "Уголовно-процессуальное право штата
Флорида", сложила бумаги в портфель и направилась в здание суда. Она
воспользовалась черной лестницей и боковым выходом, чтобы избежать встречи с
представителями средств массовой информации, которые, она знала, ее ждут как перед
зданием прокуратуры, где она работала, так и на улице, на ступенях перед входом.
Затем она прошмыгнула через подземный гараж в здание суда и нерешительно махнула
скучающему охраннику, когда входила в лифт.
Двери лифта раскрылись на четвертом этаже, и Си-Джей сразу увидела толпу
операторов и бодрых репортеров - они с беспокойством ждали в коридоре перед
залом заседаний, устанавливая свет, проверяя микрофоны, подправляя макияж. Все
торопились и пребывали в состоянии напряженного ожидания.
Си-Джей пошла вперед, к огромным дверям красного дерева. Она слегка опустила
голову, волосы прикрыли часть ее лица. Она не обращала внимания на суматоху
вокруг.
Неопытные репортеры, которые недостаточно хорошо подготовились, начали
взволнованно перешептываться:
- Это она?
- Государственный обвинитель?
- Та самая Таунсенд?
Некоторые уверенно пробирались вперед, расталкивая коллег, до того как у других
появился шанс нацелить микрофоны на Си-Джей.
- Мисс Таунсенд, какие улики были найдены в доме Уильяма Бантлинга?
- Без комментариев.
- Мистер Бантлинг был включен в список подозреваемых?
- Без комментариев.
- А вы собираетесь предъявлять ему обвинения в других девяти убийствах?
- Без комментариев.
- Вы будете требовать смертного приговора?
Услышав этот вопрос, она посмотрела на бойкую журналистку с оленьими глазами.
"Глупый вопрос", - подумала Си-Джей. Двери зала заседаний с глухим звуком
закрылись у нее за спиной.
Си-Джей прошла вперед по отделанному панелями орехового дерева залу
заседаний и заняла место справа за столом, где всегда располагались представители
обвинения. Судья Кац, конечно, выбрал самый лучший зал заседаний во всем здании
для этого слушания.
Зрители уже заполнили помещение, большинство составляли репортеры, а камеры
на треногах установили где только можно - снимать будут со всех возможных точек.
По всему залу стояли полицейские округа Майами-Дейд в голубой форме, вход
охраняли четверо представителей Управления исполнения наказаний в зелено-белой
форме. Еще четверо дежурили у двери в небольшой коридорчик, через который
поведут задержанных из тюрьмы. Еще четверо занимали посты у входа в другой
коридор, который вел в кабинет судьи. В переднем ряду зрителей Си-Джей заметила
представителей прокуратуры и кивнула им.
Она открыла портфель и бросила взгляд налево. В десяти футах от нее, за столом,
отведенным для адвокатов обвиняемого, сидела Лурдес Рубио. Рядом с ней, в черном
строгом костюме, сером шелковом галстуке и серебристых наручниках, устроился ее
клиент, Уильям Руперт Бантлинг.
Костюм, похоже, был от Армани, а галстук - от Версаче. Светлые, слегка
тронутые сединой волосы Бантлинг зачесал назад, на загорелом лице красовались явно
дорогие итальянские солнцезащитные очки, за которыми, как заметила Си-Джей,
скрывался большой синяк. Вероятно, подарок от полицейских из отдела Майами-Бич.
Хотя со своего места Си-Джей могла разглядеть только профиль задержанного, она
увидела, что это симпатичный мужчина. Высокие скулы, волевой подбородок.
"Отлично. Хорошо одетый, приятный на вид серийный убийца. Завтра во второй
половине дня в тюрьму округа Дейд начнут поступать письма от одиноких
свихнувшихся дамочек".
Си-Джей обратила внимание, что наручники закреплены на часах "Ролекс", а в
левом у
...Закладка в соц.сетях
