Жанр: Детектив
Возмездие
...енькие капельки буроватой засохшей
жидкости. Джимми осветил их фонариком, и они заблестели.
- Все еще не засохли?
- Засохли. Но определенно свежие. Судя по расположению и высоте каталки,
Бобби сделал вывод, что тело находилось на ней и кровь брызнула оттуда.
Джимми посветил фонариком на стену, примерно в одном футе от пола.
Крошечные брызги буроватого цвета, размером с булавочную головку, испачкали
белую стену.
- А вот эти выглядят так, словно попали сюда с пола. И это тоже согласуется с
версией, что кровь капала на пол с каталки - а потом отлетела вверх. Мы почти
уверены, что это кровь.
- Да, Джимми, но она человеческая? - спросил Доминик, вспоминая глаза
великолепной цапли.
- Вскоре узнаем. В лаборатории определят очень быстро. Но теперь взгляни сюда,
- предложил он, стоя на коленях на цементе. Он указал на еще один участок,
отмеченный мелом у самого конца каталки, значительно большего размера - шириной
примерно в три фута.
Доминик рассмотрел его в свете фонарика и заметил коричневые круги и темные
полосы.
- Похоже, кто-то пытался смыть грязь.
- Да. Определенно. Ребята польют тут люминолом, после того как уйдет судебномедицинская
экспертиза. Может, узнаем, сколько здесь было крови до того, как кто-то
попытался навести порядок.
- Надо очень осторожно снимать колеса с этой каталки. - Доминик нагнулся,
чтобы заглянуть под нее, и осветил фонариком черные резиновые колеса и нижнюю
часть. - Похоже, он ее через что-то гнал.
- Да, колеса снимем прямо сейчас.
- А что там с оружием?
- Да, я забыл самое интересное. Взгляни сюда.
Джимми Фултон открыл средний шкафчик из жаростойкого пластика. На нижней
полке хранился большой прямоугольный металлический поднос. На нем были
аккуратно выложены несколько различных скальпелей и ножниц разного размера.
- Этому идиоту следовало поберечь наше время и просто во всем признаться. Суд
над ним получится веселым. Вот уж повеселимся.
У Доминика снова зазвонил телефон.
- Домми, о дорогой Домми, труба опять зовет. - Мэнни пытался пародировать
ирландскую песенку с кубинским акцентом. Чтобы позабавиться, Доминик позволил
ему еще попеть, перед тем как ответить. Джимми и Бобби скорчили гримасы. Мэнни,
наверное, понял, что его слушают и другие, и после еще нескольких строк прекратил
петь и рявкнул: - Эй, Дом, ты слушаешь?
- Да, Медведь. Я на заднем дворе с Джимми Фултоном. Что там происходит у вас
наверху? Ты застрял в шкафу?
- Да. И позволь тебе сказать, что в следующей жизни я хочу быть дизайнером
мебели.
- Торговым агентом, Медведь, - перебил его Эдди Боуман. - Когда
повзрослеешь, станешь торговым агентом и будешь заниматься мебелью.
- Отвали, Боуман. Смотри телевизор, может, там покажут твою мамочку. - Он
снова обратил внимание на телефон. - У этого извращенца самая лучшая одежда, черт
его побери. Послушай, если его приговорят к смертной казни, как ты думаешь, смогу
ли я все это забрать?
- Да, возможно, если похудеешь на семьдесят пять фунтов и в росте уменьшишься
на пять дюймов, Медведь. Больше никаких пирожных.
Доминик опустился на колени и стал наблюдать за Бобби из бюро судебномедицинской
экспертизы, берущим пробы с бурой субстанции на полу. Тот взял три
образца и упаковал в длинные стерильные цилиндрические емкости.
- Но галстуки-то я могу носить! Жаль терять такую одежду. А как все прошло с
федералами? Готов поспорить: чертов maricon Стивенс просто кипел.
- Не очень хорошо прошло, Медведь. Давай больше не будем об этом. Скажем
просто: не очень хорошо.
- А я практически закончил со шкафом - кстати, он размером с мою спальню.
Этот чертов псих очень аккуратен. Слишком аккуратен, если хочешь знать мое мнение.
Знаешь, как у него тут все устроено? Я имею в виду вообще все. У него отдельно висит
черный матерчатый мешок, на котором значится "Смокинги", во множественном
числе. Затем есть коробка, помеченная "Зимние свитера", и еще одна - "Зимние
сапоги". Может, мы не того взяли? Судя по всему, что мы тут нашли, можно сделать
вывод, что он педераст. Или сдвинутый извращенец, который ненавидит женщин,
поскольку они напоминают ему мать. И это мотив. По крайней мере кое-что объясняет.
Еще я нашел его костюмы для Хэллоуина в отдельной коробке. Все опять аккуратно
сложено. Наверное, любит наряжаться на подобные праздники, поскольку тут целая
куча дерьма: маска больного инопланетянина, маска Бэтмена, голова Франкенштейна,
ковбойская шляпа и штаны с кожаными накладками с прорезями - как они там
называются?
- Не важно.
- И это еще не все. Представь этого придурка на дне рождения у своего ребенка. У
него тут даже есть клоунская маска!
Доминик уставился на пятна на полу. В двух футах от него в углу находились
желтые перепончатые лапы чучела белой цапли. Люминол, который в скором времени
разбрызгают техники, будет мерцать везде, куда капала кровь. За годы работы
следователем по раскрытию убийств Доминику доводилось видеть, как целые
помещения, включая пятна на потолке, мерцали в темноте мерзким желтым цветом.
Как будет выглядеть этот маленький сарайчик в темноте? Какую мрачную картину
он скрывает?
- Просто забери все это с собой, Медведь. Мы пока не знаем, что в этом деле
будет важно, а что нет.
Глава 25
Хотя Си-Джей требовалось прочитать не так уж много, на это ушло около двух
часов. Она просмотрела все полицейские отчеты, затем записи врачей из больницы и
результаты лабораторных исследований. В какой-то момент ей пришлось прерваться и
походить по квартире, снова сварить кофе, свернуть выстиранное белье и вытереть
пыль - сделать все, что угодно, только бы облегчить огромный вес воспоминаний,
которые жгли ее. Казалось поразительным, что она обычно не в состоянии вспомнить,
из чего состоял ее завтрак, но все еще не может забыть каждую секунду, каждый звук,
каждый запах, что уловила страшной ночью более десяти лет назад. Читая показания
бывшего соседа Марвина Вигфорда, Си-Джей отправилась в ванную, и ее стошнило во
второй раз за день. Он рассказывал, что Хлоя обычно одевалась, "провоцируя"
проживающих в здании мужчин, и "разгуливала по двору" в одежде, которую "не
следовало носить женщине из католического университета". В завершение Марвин
объявил "неудивительным, что нечто подобное с ней случилось, поскольку она
преднамеренно вызывала у мужчин желание". И снова ее душу стали разрывать
приступы вины, с которыми она сражалась много лет, и хотя Си-Джей понимала, что
заявления Марвина были бредом полоумного извращенца, она все равно чувствовала
себя облитой грязью и посрамленной. Всегда в глубине души она считала себя отчасти
виноватой в случившемся, словно сделала что-то, чтобы навлечь на себя эту муку.
Много лет она прокручивала в уме миллион дел, которыми могла бы заняться, которые
ей следовало сделать по-другому, и тогда ее жизнь могла бы пойти по миллиону
других путей. Она обнаружила, что самым трудным в ее лечении было как раз это -
научиться не винить себя.
После посещения ванной она вернулась на балкон и еще какое-то время наблюдала
за курсирующими судами, потягивая уже, наверное, десятую чашку кофе за день.
Начинался час пик, и улицы заполнялись автомобилями. Несколько раз срабатывал
автоответчик, возвращая Си-Джей из прошлого в настоящее, что ей нравилось, и она
всем перезванивала. Телефонные разговоры позволили ей временно не думать о
полицейских отчетах и показаниях свидетелей, забыть про знакомый страх, от
которого она холодела, о панике и чувстве вины, которое опять нарастало. В
особенности помог разговор с обеспокоенной Марисол. Си-Джей вывела Люси на
прогулку вдоль берега, перед тем как спустившаяся тьма сделает это невозможным.
Когда Си-Джей вернулась, ей потребовался еще час, чтобы закончить чтение
отчетов и собственных показаний, и она опять детально вспомнила 30 июня 1988 года,
все, что происходило, пока она оставалась в сознании. Это началось со ссоры с
Майклом в машине. Затем Си-Джей перескочила к моменту, когда проснулась с
ощущением латекса на губах, тяжести тела насильника на груди и боли, которую
испытывала, когда он взобрался на нее, а она пыталась сопротивляться. Наконец все
закончилось - она погрузилась в благословенную тьму, и ее последним
воспоминанием был холодный нож, рассекавший нежную кожу ее груди. В последние
мгновения она увидела, как белые простыни медленно окрашиваются красным. А
теперь на своем балконе, в настоящем, она невольно поднесла одну руку к груди,
защищая ее, а другую к горлу, чтобы освободиться от страха, который мешал ей
дышать.
Как раз в этот момент зазвонил телефон. Звонивший назвался представителем
прокуратуры округа Куинс. Си-Джей смахнула слезы и ответила ровным голосом:
- Да?
- Это мисс... - мужчина на другом конце замолчал, очевидно, пытаясь разобрать
написанное на клочке бумаги, - Тосо?
- Это мисс Таунсенд. Слушаю вас.
- Простите. Моя секретарша неправильно записала фамилию. Выглядит как Тосо.
Простите. Это помощник прокурора Боб Шурр из прокуратуры округа Куинс. Отвечаю
на ваш звонок. Я как-то могу вам помочь?
Она с трудом попыталась собраться с мыслями.
- Да, мистер Шурр. Спасибо, что перезвонили. Мне нужно узнать, что требуется
для экстрадиции преступника в штат Нью-Йорк.
Теперь она говорила строго, по-деловому.
Последовала долгая пауза.
- Вы адвокат?
- О, простите, я не представилась. Я работаю в прокуратуре штата в Майами.
- В таком случае все в порядке. О ком идет речь и что он совершил в Нью-Йорке?
- У вас ордера на его арест пока не выписывали. Это нераскрытое преступление,
по которому, как нам кажется, мы нашли подозреваемого.
- Нераскрытое? То есть вы хотите сказать, что не было обвинительного
приговора?
- Нет. Пока нет. Наши правоохранительные органы только недавно выявили
возможного подозреваемого в результате допросов и следственных действий. - СиДжей
специально говорила туманно.
- О! А вы разговаривали с ведущими расследование сотрудниками из Нью-Йорка?
Они готовят ордер на выдачу преступника?
- Пока нет. Думаю, дело перешло в разряд нераскрытых. Мы решили связаться с
сотрудниками подразделения, занимающегося такими делами, чтобы обеспечить
получение ордера на экстрадицию и узнать, что необходимо по законам штата НьюЙорк
для ареста подозреваемого во Флориде.
- Ну, вначале необходимо обвинительное заключение. Затем сотрудники в НьюЙорке
должны получить ордер на арест на основании этого заключения, а ваши
сотрудники уже по этому ордеру произвести задержание и содержать его в Майами,
пока мы готовим документы для экстрадиции. Но не исключено, мы опережаем время.
Как давно было совершено преступление?
Си-Джей сглотнула. Она почувствовала себя некомфортно и вспомнила то, что, как
работник прокуратуры, не должна была забывать.
- М-м-м... Если не ошибаюсь, преступление было совершено более десяти лет
назад. Но мне нужно уточнить это у детективов, которые ведут дело.
Боб Шурр тихо присвистнул:
- Десять лет? Ого! Если хотите экстрадицию за убийство, то да, все нормально.
- Нет, не убийство. - У нее повлажнели ладони. Она не хотела знать ответ на
следующий вопрос. - А если не убийство?
- Что он тут у нас натворил? Конечно, предполагая, что это он. Вы не сказали.
Си-Джей откашлялась и надеялась, что ее голос звучит нормально:
- Изнасилование. И попытка убийства.
- Ну, в таком случае, боюсь, вам не повезло. В штате Нью-Йорк срок давности по
всем преступлениям составляет пять лет. Конечно, за исключением убийства. Здесь
срока давности не существует. Если за первые пять лет после совершения
преступления не получено обвинительное заключение, то человека нельзя трогать,
потому что время вышло. - Шурр сделал паузу, Си-Джей молчала, и он продолжил: -
Мне очень жаль. Такое постоянно случается, в особенности в делах, связанных с
сексуальным насилием. Наконец находишь человека по образцам ДНК - и ничего не
сделать. Теперь в делах, где имя подозреваемого неизвестно, а время выходит, уже
начали выносить обвинения "носителю образца ДНК". Может, так было сделано и в
вашем случае? Вы проверяли?
- Нет. Проверю. Может, так и есть. Я надеюсь, - сказала Си-Джей, хотя точно
знала, что в ее случае не нашли никаких улик, по которым можно было бы получить
образец ДНК. Пора заканчивать разговор. - Спасибо за помощь. Я перезвоню, если
мне потребуется дополнительная информация.
- Как, вы сказали, ваша фамилия?
Си-Джей повесила трубку. Этого не может быть. Срок давности. Обязательное
ограничение, которое установили какие-то глупые законодатели. Они определили,
сколько времени достаточно, чтобы призвать кого-то к суду, - справедливый, по их
мнению, отрезок времени, достаточный для того, чтобы жить, с беспокойством думая о
прошлых преступлениях, пока за них еще могут вынести обвинительный приговор. А
что на самом деле справедливо с точки зрения преступника? И, черт побери,
пострадавшего? По мнению законодателей, нужно обеспечить, чтобы права ответчика
были соблюдены.
Важность разговора начала до нее доходить. Бантлинга невозможно осудить за то,
что он с ней сделал. Никогда. Никогда.
Никогда. Он может отправиться на крышу Эмпайр-Стейт-билдинг и кричать о
совершенном всему миру, рассказывать все в ярких, отвратительных, мерзких деталях
- и его нельзя за это осудить. Прокричав о своем преступлении, он может спуститься
на лифте вниз и уйти совершенно свободным человеком, и никто ничего не сможет
сделать. Си-Джей следовало помнить о сроке давности, но во Флориде в случае
определенных видов сексуального насилия срока давности не существует, и, если
честно, вопрос о сроке давности никогда не приходил ей в голову. Си-Джей так
зациклилась на том, как арестовать Бантлинга и переправить в штат Нью-Йорк - и как
снова встретиться со своими демонами и снова не сойти с ума, - что даже не
подумала о вопросе, а можно ли его арестовать? Ей помешали шоры жертвы, и
экстрадиция у нее в сознании уже была решенным вопросом.
Она почувствовала, что ее мир снова разваливается на части и ей требуется этого
не допустить. Она должна думать, несмотря на туман и страх, который давил ей на
грудь.
Си-Джей принялась ходить по квартире. Солнце зашло, и тепло быстро уходило.
Она вылила из чашки холодный кофе и протянула руку к холодильнику, чтобы вместо
него выпить охлажденного шардонне. Она налила себе бокал, сделала большой глоток,
снова взялась за телефон и прослушала четыре гудка перед тем, как ответил доктор
Чамберс:
- Да? - Его голос подействовал успокаивающе.
- Я думала, что застану вас даже в этот час. Как поживаете, доктор Чамберс? Это
Си-Джей Таунсенд.
Она покусывала ноготь большого пальца, прогуливаясь по гостиной в чулках, с
бокалом вина в руке, поскольку еще не переоделась.
- Здравствуйте, Си-Джей. - Судя по голосу, он удивился, услышав ее. - Я
заканчивал работу с документами. Вы вовремя меня поймали. Чем могу быть полезен?
Она наблюдала за проплывающим круизным судном. До нее долетели
приглушенные смех и музыка.
- Кое-что случилось, и, думаю, мне нужно с вами встретиться.
Грегори Чамберс, услышав Си-Джей, сразу почувствовал, что ей нужна помощь, и
стал слушать очень внимательно.
- Не проблема, Си-Джей. Не проблема. Как насчет завтра?
- Завтра будет очень хорошо... великолепно. - Она услышала, как доктор
переворачивает лист, вероятнее всего ежедневника. - Вы можете подойти к десяти? Я
просто кое-что изменю в плане на день.
Си-Джей с облегчением выдохнула в трубку:
- Спасибо большое. Да. Завтра отлично.
Доктор Чамберс откинулся на спинку кресла и нахмурился. Определенно ее голос
был поводом для беспокойства. Она казалась расстроенной.
- Может, вы сейчас хотите со мной поговорить, Си-Джей? - спросил он. - У
меня есть время.
- Нет, нет. Мне нужно собраться с мыслями. Все обдумать. Но завтра очень
нужно. Большое спасибо за то, что сможете меня принять.
- В любое время. Звоните в любое время. Значит, до завтра. - Он сделал паузу.
- Помните, что можете мне позвонить, если я вам понадоблюсь раньше.
Си-Джей нажала на кнопку на радиотелефоне и посмотрела в окно. Круизное судно
с туристами скрылось из виду, и в воздухе опять повисла тишина, если не считать
шума ветра в верхушках пальм и тихого плеска воды внизу. Тибби номер два потерся о
ногу хозяйки и громко мяукнул. День прошел, и ему снова хотелось есть.
У нее в руке внезапно зазвонил телефон, и она даже подпрыгнула от
неожиданности и уронила трубку на пол.
Телефон зазвонил снова. Сработал автоответчик. Звонивший представился
Фальконетти. Она быстро подняла трубку с пола.
- Да?
- Привет. Это я. Данные по регистрации Бантлинга у меня в руках.
Она совсем забыла об этом. События дня слились у нее в голове.
- О! Да. - Си-Джей пыталась собраться с мыслями и говорить уверенно и четко.
- Я... э... загляну утром в полицейское управление Флориды и заберу их. М-м-м... ты в
какое время будешь? - Она протянула руку к бокалу с вином и скова принялась
расхаживать по комнате.
Ее голос звучал так, словно она думала о другом и очень устала.
- Нет. Ты не поняла. Я принес тебе эти данные. Они у меня с собой. Сейчас. Я
стою у дверей твоего кондоминиума. Впусти меня.
Нет. Не сегодня. Она не может с ним встретиться. Она не может сегодня, сейчас ни
с кем разговаривать.
- М-м-м... Доминик, сейчас не очень удачное время. Давай я заеду к тебе завтра и
все заберу. - Си-Джей сделала большой глоток вина. - Или можешь бросить все мне
в почтовый ящик. Я заберу распечатку оттуда, только позднее. - Она знала, что все
это звучит странно, но ничего другого придумать не могла. Принимай как хочешь.
Только уходи.
Последовала долгая пауза. Си-Джей протянула руку к пачке "Мальборо", уже почти
пустой, которая лежала на столике на балконе. Затем тишину нарушил голос
Доминика:
- Нет. Не пойдет. Я все равно поднимусь, поэтому давай впускай меня.
Прошло минуты три, прежде чем Си-Джей услышала звонок в дверь, за которым
последовал стук костяшками пальцев. Она посмотрела в глазок и увидела Доминика,
прислонившегося к дверному косяку. Фальконетти смотрел себе под ноги. Он все еще
был одет в форменную рубашку с закатанными рукавами и форменные брюки, правда,
ослабил узел галстука и расстегнул ворот. Золотой жетон, свидетельствующий о
принадлежности к полицейскому управлению Флориды, висел на шее на золотой
цепочке, пистолет находился в кобуре на боку. Си-Джей отключила сигнализацию и
отперла дверь, затем приоткрыла ее.
Доминик улыбнулся ей, и женщина увидела, что он измотан. В руке он держал
тонкую пачку белых листов бумаги, скрепленных в углу степлером. Он помахал ими
перед ней.
- Спасибо, Дом, за то, что занес их мне. - Си-Джей взяла бумаги у него из рук.
- Тебе не следовало этого делать. Я бы сама за ними заехала.
Она не приглашала его войти.
- Ты сама сказала, что они нужны тебе сегодня, поэтому я и привез их. Сейчас
только девять.
- Я очень ценю это. А кстати, как ты вообще узнал, где я живу?
От мысли, что ее можно легко найти, ей стало очень неуютно. Си-Джей скрывала
свой адрес и никому его не сообщала. Он не был включен ни в какие справочники,
поскольку она работала государственным обвинителем.
- Я же полицейский, ты не забыла? Нам платят за то, чтобы мы знали такие вещи.
Но если честно, я позвонил тебе на работу, и Марисол продиктовала мне твой адрес, а
потом я зашел в Интернет и включил поиск на карте.
Си-Джей мысленно отметила, что завтра с утра следует превратить жизнь Марисол
в ад.
Повисла неловкая пауза. Наконец Доминик заговорил:
- Может, ты позволишь мне войти? Я хотел рассказать тебе о том, как прошел
обыск. Если только ты не очень занята. - Он посмотрел поверх ее головы, осторожно
обводя взглядом квартиру.
Она ответила быстро, вероятно, даже слишком быстро:
- Здесь никого нет. - Потом взяла себя в руки и заговорила медленно: -
Понимаешь, я просто очень устала, у меня болит голова и...
Си-Джей посмотрела на Доминика и увидела, что он ее очень внимательно
рассматривает и явно делал определенные выводы. Она опять приложила максимум
усилий, чтобы улыбнуться.
- О да, конечно. Прости. Пожалуйста, проходи.
Си-Джей открыла дверь полностью, и Доминик зашел в квартиру. Они мгновение
стояли друг против друга, затем Си-Джей отвернулась и отправилась на кухню.
- Хочешь стаканчик вина или ты все еще на службе?
Он последовал за ней.
- Если не ошибаюсь, ты говорила, что у тебя болит голова.
- Болит, - ответила Си-Джей, заглядывая в холодильник. - А вино очень
хорошо помогает от головной боли. Забываешь, что она у тебя болела.
Доминик рассмеялся:
- В таком случае я определенно выпью, спасибо.
Он огляделся. Квартира была оформлена со вкусом, в ярких красках. Кухня -
яркого солнечного цвета, со стойкой с узором в виде экзотических фруктоз, которая
шла по всем стенам. Гостиная была оформлена в сочных красных тонах, на стенах
висели яркие небольшие картины. Это удивило его. Си-Джей всегда казалась такой
серьезной. Доминик почему-то ожидал увидеть интерьер, оформленный в белом и
сером тонах, может, что-то кремовое, и голые стены.
- Мне нравится твоя квартира. В ней поднимается настроение.
- Спасибо. Люблю, когда вокруг много ярких цветов. Это меня успокаивает.
- Место отличное. Какой вид!
Огромные стеклянные раздвижные двери вели из гостиной на небольшой балкон.
Доминик услышал, как внизу воды Берегового канала бьются о причал, и увидел огни
Помпано-Бич на другой стороне.
- Да, мне тоже нравится. Я живу здесь уже около пяти лет. Однако это небольшая
квартира. Всего две спальни. Но поскольку здесь только я, Люси и Тибби, наверное,
нам больше и не надо.
- Люси? Тибби?
- Вот Тибби, он как раз оставляет на твоих черных брюках свою белую шерсть.
Словно услышав сигнал, Тибби жалобно замяукал у ног Доминика. Тот погладил
кота по голове - Тибби опять замяукал, словно никогда раньше не знал любви.
- ...а вот и Люси. Мой ребенок.
Люси уже почувствовала запах из открытого холодильника и тоже зашла в кухню.
Она увидела протянутую руку Си-Джей и подошла к хозяйке, чтобы та потрепала ее по
голове и почесала за ушами.
- Она теперь плохо слышит, но это не так страшно. Правильно, девочка?
Си-Джей опустила лицо к морде собаки, и та ее лизнула. Ее короткий обрубленный
хвост завилял.
- И здесь тихо и спокойно. Совсем другая жизнь. Нет такой суматохи, как в
Майами.
- Мне нравится, когда тихо. Как и в любом другом городе, в Майами много
психов. Я вижу их каждый день, поскольку работаю с ними. Но я не хочу еще и жить с
ними. Конечно, Форт-Лодердейл не идеален, но определенно здесь более спокойно и
старомодно. И я не работаю в этом городе. Как ты знаешь, не следует пачкать там, где
ешь...
- Предпочитаешь анонимность?
- Определенно. Стоит того, чтобы по тридцать пять минут ездить на работу.
- Я слишком долго прожил в Майами. Город уже у меня крови, как мне кажется.
Я не могу находиться дальше чем в двадцати минутах от хорошего кубинского
ресторанчика, который открыт даже в полночь.
- До границы, разделяющей округа Бровард и Дейд, всего пятнадцать минут езды.
И у нас здесь есть и хороший кофе, и рис. Только все дороже.
- Да, это так. Может, стоит перевестись в филиал полицейского управления
Флориды в Броварде. И вскоре окажется, что я сижу за рулем микроавтобуса без
опознавательных знаков и гоняюсь за детьми, которые прогуливают уроки.
- Вот теперь я знаю, что ты преувеличиваешь. Это не совсем какой-нибудь
унылый городишка в штате Айова. Жаль, что нет. На этой стороне границы между
округами тоже много всего случается. И все больше и больше каждый год.
- Я просто шутил. В округе Бровард свои проблемы, и их становится все больше,
как, впрочем и преступников. Им требуется территория, чтобы жить вне мест, где им
судом запрещено появляться. - Доминик замолчал, задумался, провел рукой по
бородке. - Наверное, мне просто нравится Майами. Я привык к нему. И еще я очень
люблю комфорт.
- Понятно, - тихо произнесла она.
Какое-то время они оба ничего не говорили и просто потягивали вино. Си-Джей
выглядела усталой. Ее волосы были скреплены заколкой на затылке, но отдельные
пряди выпали, обрамляя слегка загорелое лицо. Она сняла очки, а Доминик крайне
редко видел ее без них. Даже без косметики она была симпатичной. Очень
симпатичной. Она обладала естественной красотой, о которой мечтают многие
женщины. Смешно, но она, как кажется, постоянно пыталась ее скрыть. Система
правосудия всегда была миром мужчин, в особенности к югу от линии Мейсона -
Диксона , и даже в таком городе-метрополии, как Майами. Он все еще наполнен
судьями-мужчинами, страдающими мужским шовинизмом. За тринадцать лет работы в
полицейском управлении Флориды в этом городе Доминик видел, как многие
женщины прилагают неимоверные усилия, чтобы их уважали в суде, серьезно
воспринимали коллеги и судьи. А Си-Джем всегда воспринимали серьезно. Всегда.
Вероятно, она - самый уважаемый юрист в прокуратуре, даже более, чем этот ее
рехнувшийся босс, Тиглер. Доминик увидел ее серый пиджак на спинке стула в кухне и
обратил внимание, что она еще не переодевалась после работы.
- Мне казалось, ты сегодня рано ушла из прокуратуры.
- Да. А что?
- Ты все еще в той одежде, в которой была на работе.
- Да, я немного поработала. У меня еще не нашлось времени переодеться. - Она
сменила тему: - Как прошел обыск? Что-нибудь обнаружили?
Она посмотрела вниз и увидела, как Доминик одновременно гладит под столом
Тибби и Люси.
- Да. Мы много чего нашли. Я удивлен, что Мэнни тебе не позвонил и не
сообщил.
- Он звонил, я ему перезвонила два часа назад и оставила сообщение. Но снова он
со мной не связывался.
- Ну, они закончили только минут сорок пять назад. Я поехал прямо сюда. Мы
обнаружили кровь в сарае позади дома. Немного, три капли, но достаточно.
Предварительные результаты анализа поступили примерно час назад. Она
человеческая. Мы проведем анализ ДНК и проверим, соответствует ли она крови
Прадо. Вероятно, это займет несколько недель. Не исключено, мы нашли и орудие
убийства. Очевидно, Б
...Закладка в соц.сетях
