Жанр: Детектив
Возмездие
...антлинг любил делать чучела птиц в сарае. Ты знаешь, как
называется это занятие?
- Таксидермия.
- Да. У него в сарае несколько птиц свисают со стропил. И там также шесть
различных скальпелей. На одном остались следы, похожие на кровь. Нейлсон
собирается пригласить специалиста, который поможет определить, могли ли порезы на
тела девушек наносить одним из этих скальпелей.
Си-Джей содрогнулась. Она не знала, сколько времени еще сможет выдерживать
этот разговор.
- Мы все упаковали и отправили в лабораторию и теперь ждем результаты
анализов. Ребята полили дом люминолом. Но крови там нет.
- А в сарае, который ты упоминал?
- Вот он засветился, как светлячок. Вероятно, Бантлинг пытался его вымыть, но
пропустил несколько капель на стене. А вообще кровь там была везде. Светился даже
потолок. У меня создалось впечатление, что Прадо убили на металлической каталке,
которая там стояла. При перерезании аорты кровь должна брызнуть фонтаном. Мы
пригласили Лесли Бикинса, эксперта, из филиала полицейского управления в
Таллахасси. Он приедет завтра и все посмотрит. Нельзя забывать, что Бантлинг любил
резать животных и делать из них чучела, и занимался он этим в сарае, поэтому нужно
выяснить, чья там кровь.
- Что-то еще?
- Да. Я нашел рецепт на галоперидол, выписанный Бантлингу доктором в НьюЙорке,
и саму бутылочку. Возможно, ты знаешь, что это тот же галдол - препарат,
снимающий или предотвращающий психоз. Его обычно дают, чтобы человек впал в
беспамятство. Поэтому очевидно: у Бантлинга были проблемы с психикой. Мы также
нашли целый ящик домашних садомазохистских порнофильмов. Различные женщины,
некоторые очень молоденькие, вроде наших жертв. Мы пока не успели просмотреть
все кассеты - их более ста. Судя по названиям, большинство девушек на кассетах -
блондинки.
Си-Джей побледнела.
- С тобой все в порядке? Боже, ты выглядишь так, как сегодня утром в зале суда.
Доминик протянул руку через стол и дотронулся до ее руки, сжимавшей ножку
бокала. Костяшки пальцев Си-Джей побелели. В глазах Доминика появилось
беспокойство.
- Что случилось, Си-Джей? Что? Я могу тебе помочь?
- Со мной все в порядке. Мне кажется, я заболеваю...
Она произносила слова заикаясь, рассеянно. Пришло время заканчивать разговор
- прямо сейчас, пока она не развалилась на части. Си-Джей встала, вырвала руку изпод
руки Доминика и снова отошла от него. Она смотрела в пол, на стол, куда угодно,
но только не на гостя.
- Спасибо, что занес распечатку. Обязательно сегодня просмотрю ее. - Судя по
голосу, Си-Джей была где-то далеко. Она потеребила листки бумаги, потом
посмотрела на Доминика. - Еще раз спасибо тебе за все.
Он встал и пошел за Си-Джей к входной двери, обратив внимание, что на ней
четыре замка, а на стене - сложная система сигнализации.
Чего она боится - здесь, в высотном здании, в хорошем тихом районе ФортЛодердейла?
С яхтами, лодками и отдыхающими...
Когда Си-Джей собралась открыть дверь, Люси попыталась выскочить.
- Нет, Люси. Нет. Я уже выводила тебя сегодня вечером. Си-Джей посмотрела на
Доминика. Он заметил страх в изумрудных глазах. Не заметить его было невозможно.
- Ну, спасибо еще раз, Дом, - тихо произнесла Си-Джей. - Наверное, увидимся
завтра. Позвони мне после разговора с Нейлсоном. Может, встретимся у него. Извини,
что я была... рассеянной. Я просто...
Его рука накрыла ее пальцы на дверной ручке и сжала их. Теперь его лицо было
совсем близко, и Си-Джей чувствовала теплое дыхание на своей щеке. Глаза Доминика
были серьезны, но она увидела в них и нежность.
- Помолчи, - прошептал он. - Не говори ничего, или это не случится.
Его губы коснулись ее щеки и нежно, легко прошлись по коже, добрались до рта.
Жесткие волоски бородки щекотали ее щеку и подбородок. К своему удивлению, СиДжей
поняла, что ее собственные губы уже слегка приоткрыты и ждут, когда его рот
накроет их. Она хотела прочувствовать его поцелуй, вкус его сладкого после мятной
жевательной резинки языка.
Наконец их губы встретились, и она задрожала. Губы двигались нежно, его язык
пробовал, исследовал глубины ее рта. Их тела соприкоснулись, они прижались к двери,
и даже сквозь одежду жар казался нестерпимым. Си-Джей чувствовала, как напряглась
плоть Доминика, прижавшаяся к ее бедру. Его рука все еще накрывала ее пальцы,
лежавшие на дверной ручке. Он отпустил их и погладил плечо сквозь шелковую
блузку, затем провел рукой по талии. Его теплая рука замерла чуть ниже спины. Их
губы все еще составляли единое целое, и поцелуй становился все более страстным.
Доминик прижимался к ней так крепко, что Си-Джей слышала биение его сердца.
На этот раз она его не оттолкнула и не отпрянула. Она осторожно обняла его за
шею, дотронулась до коротких густых волос на затылке и прижала Доминика к себе
еще сильнее. Кончики ее пальцев пробежались по верхней части его спины, чувствуя
крепкие мускулы сквозь форменную рубашку. Си-Джей охватили чувства, которые она
давно похоронила и считала мертвыми, - н она отдалась наслаждению.
Доминик ощутил влагу горячих слез, которые бежали у нее по щеке, и он отпрянул.
Си-Джей опустила голову, ей было стыдно. Ей не следовало допускать это сегодня
вечером. Но затем его теплые руки коснулись ее лица. Он приподнял ее подбородок, и
Си-Джей снова увидела беспокойство у него в глазах. Доминик, словно в нем
открылась способность читать ее мысли, прошептал:
- Я не принесу тебе боли, Си-Джей. Никогда.
Он стал нежно целовать слезинки у нее на щеках.
- Мы все будем делать медленно. Очень медленно.
Он еще раз поцеловал ее, более нежно, более осторожно, в губы. И впервые за
долгое время Си-Джей почувствовала себя в безопасности - в объятиях этого
мужчины.
Глава 28
В семь утра она уже сидела за письменным столом с чашкой кофе в руке,
просматривая горы бумаг, которые накопились всего за полдня отсутствия. Несмотря
на сладкий прощальный поцелуй, ей все равно снились плохие сны - ужасные,
полные крови. Клоунская маска исчезла - ее заменила красивая, словно вырезанная
скульптором улыбка Уильяма Руперта Бантлинга. Теперь уже человек с его лицом
насмехался над ней и его рука с часами "Ролекс" резала ее кожу. Си-Джей даже не была
уверена, сны ли это, может, она вообще не заснула, а у нее в голове просто
проносились воспоминания, жуткие образы пришли сыграть на бис в полночь. Одно
Си-Джей могла сказать с уверенностью - наконец открыв глаза, она не станет
повторять ту же ошибку и снова закрывать их. В четыре утра Си-Джей вышла,
закутавшись в легкую простыню, на балкон и стала наблюдать за тем, как солнце
встает над Форт-Лодердейлом и Помпано-Бич.
После того как Доминик ушел, Си-Джей попыталась решить, что она может
предпринять - что ей следует предпринять - в связи с делом Купидона. Ей нужно
сказать Тиглеру, что у нее есть личная заинтересованность и поэтому она не имеет
права участвовать в расследовании. А еще она могла передать дело другому
обвинителю без объяснений. Но у нее в сознании снова и снова звучал вопрос: а не
следует ли ей продолжать и ничего не говорить вообще?
Если она признается во всем прокурору штата, то прокуратуре придется отказаться
от этого дела и передать его в другой округ, который, в свою очередь, назначит другого
государственного обвинителя. Это будет очень плохо - в особенности для такого
сложного дела. Государственные обвинители в других округах не имеют такого опыта,
как в одиннадцатом, в некоторых вообще всего три или четыре работника
прокуратуры, и они никогда не имели дела с серийными убийствами. И в этих округах
Флориды Майами считают клоакой, в которую никто не хочет даже заглядывать, не то
что вести тут дело.
Си-Джей знает факты каждого убийства. Она посещала практически все места
преступлений, видела каждое тело, допрашивала или кого-то из родителей, или друзей,
или любимого каждой девушки, разговаривала с патологоанатомами, производившими
вскрытия, и выписывала все ордера. Она жила, дышала этим делом на протяжении
года. Никто не знает факты лучше ее.
Если она молча передаст дело другому государственному обвинителю из их
прокуратуры, занимающемуся тяжкими преступлениями, все равно остается проблема
- новый человек не сможет быстро узнать все факты, связанные со всеми убийствами.
И добавляется новая проблема - объяснить мотивы своих действий. Почему она
внезапно отказывается от самого перспективного дела в своей жизни, от которого
может зависеть ее дальнейшая карьера? От дела, о котором другие юристы могут
только мечтать? Последует гораздо больше вопросов, на которые Си-Джей не хочет
отвечать. Никогда.
В принципе пока она может продолжать вести дело и ничего не говорить. Ничего,
пока не подтвердится, что в Нью-Йорке орудовал тоже Бантлинг. Пока Си-Джей сама
не будет в этом абсолютно уверена. Ей нужно еще поговорить с Макмилланом из
отдела нераскрытых преступлений в Нью-Йорке. Может, кто-то занимался ее делом в
последние десять лет, после того как Си-Джей прекратила каждый день звонить
детективам. Может, эксперты еще раз изучили ее простыни, ее розовую пижаму, ее
белье, все то, что было на ней и рядом с ней в ту ночь, и нашли улики, которых не
обнаружили ранее. Может, они выдали обвинительное заключение по образцу ДНК,
который совпадет с образцом Бантлинга. Может. Может. Может.
Она хотела все сделать правильно, но не была уверена, что окажется правильным в
данном случае. Она хотела, чтобы над Бантлингом свершилось правосудие. Си-Джей
вздохнула и выглянула из окна кабинета на Тринадцатую авеню, где уличные торговцы
уже ставили свои лотки с зонтиками, собираясь продавать сосиски и напитки. Еще не
было девяти. На некоторых лотках уже лежали свежие плоды манго, папайя, бананы и
ананасы, а продавец фруктов приплясывал под латиноамериканские мелодии,
летевшие из приемника.
Прошлой ночью Си-Джей сидела на балконе и миллион раз прокручивала эти
мысли в голове. И конечно, она думала о Доминике. Из всех периодов ее жизни эти
дни меньше всего подходили для любовного романа или страсти. Но роман начался, и
она от него не отказывалась. Она рассеянно поднесла пальцы к губам и вспомнила
ощущение его губ, как они накрывали ее... Си-Джей все еще чувствовала мятное
дыхание Доминика и видела глубокое беспокойство у него в глазах. Он обнимал ее у
входной двери, гладил ее спину, его теплое дыхание приятно щекотало за ухом. И она
чувствовала себя в безопасности, защищенной, пусть только на пять минут. И это
оказалось поразительное ощущение.
Си-Джей давно не была с мужчиной. Последний раз - в пьяном ступоре с
биржевым маклером по имени Дейв, с которым она встречалась пару месяцев. СиДжей
считала его забавным и милым, пока он не прекратил ей звонить. А это
случилось сразу после того, как они переспали. Когда она спросила его, почему
отношения закончились так внезапно, Дейв ответил только, что у нее "слишком много
пунктиков". Это произошло несколько лет назад, и Си-Джей не оглядывалась в
прошлое с Дейвом. Интимные отношения с мужчиной пугали ее, и из-за этого
возникало слишком много вопросов, открывалось слишком много ран. С тех пор она
несколько раз ходила на свидания, но не было ничего серьезного и определенно
никаких интимных отношений. Совместный ужин в ресторане и несколько поцелуев.
И вот этот вечер с Домиником.
Это был только поцелуй, ничего больше - и Доминик ушел, когда она его
попросила. Но она не могла не думать о том, что он сказал и как он это сказал. Его
слова звучали так искренне, а Си-Джей так хотела снова чувствовать себя в
безопасности, пусть и всего на пять минут. Однако он слишком вовлечен в это дело,
чтобы она могла открыть ему правду. Но как далеко могут зайти отношения, если не
говорить правды? Сколько отговорок придется придумать? И даже если тайну можно
было открыть, сумеет ли она когда-либо рассказать какому-нибудь мужчине о той
ночи? О том, почему ее тело выглядит так ужасно, если в спальне включен свет?
Стопка розовых бумажек с телефонными сообщениями у нее на столе была
огромной. Ей придется обратиться к пресс-секретарю прокуратуры штата, чтобы он
вместо нее перезвонил почти во все газеты и телеканалы в стране. На верхнем листке
Марисол написала большими буквами: "Это послание номер 3! Почему вы ему не
перезвонили?!"
В деревянном ящичке, стоящем поверх ее стола, набралось много новых писем.
Кроме дела Купидона, Си-Джей также вела еще десять убийств, два из которых
предстояло передать в суд в течение двух следующих месяцев. У нее на предстоящую
неделю было назначено заседание, на котором должен решаться исключительно
важный вопрос снятия обвинения, а снятие показаний под присягой назначено чуть ли
не на все дни следующих двух недель, как и встречи с ближайшими родственниками. И
ничем из этого нельзя пренебрегать из-за Купидона. Ей придется хорошо потрудиться.
Оставалось надеяться, что она ничего не забудет.
Си-Джей уставилась на оборот розового бланка на трех страницах - протокола
задержания Бантлинга. Там были перечислены фамилии примерно двадцати пяти
человек, все - полицейские. Первая буква имени, фамилия полностью, отделение,
номер жетона. Свидетели. Полицейский, который заставил Бантлинга остановиться,
первые полицейские, прибывшие на место, подразделение "К-9", полицейские,
которые обыскивали багажник и нашли тело Анны Прадо, а также следователи и
спецагент Д. Фальконетти, полицейское управление штата Флорида, жетон № 0277.
У нее есть двадцать один день с даты задержания, чтобы добиться обвинения
Бантлинга в совершении убийства первой степени большим жюри . Это означает, что
ей требуется допросить всех свидетелей, получить их заявления и подготовить
служебную записку для представления большому жюри, которую она должна передать
старшему помощнику Тиглера, Мартину Ярсу. Ярс был единственным
государственным обвинителем, представляющим дела большому жюри, и именно Ярс
также будет добиваться предъявления обвинения Бантлингу, вероятно, на основе
показаний Доминика Фальконетти как главного следователя по делу. А большое жюри
собирается только по средам. Сегодня уже четверг. У нее остается всего две среды.
Если она к тому времени не будет готова передать дело большому жюри, ей придется
по крайней мере предоставить информацию о совершенном правонарушении -
официально зарегистрировать документ об обвинениях в убийстве второй степени -
в течение двадцати одного дня. Но она должна предъявить Бантлингу обвинение в
убийстве первой степени и все подготовить для Ярса, чтобы он смог передать дело
большому жюри. А для этого ей все еще требуется снять показания под присягой со
всех необходимых свидетелей по делу - тех, которые могут предоставить факты для
обоснования обвинения. В любом случае у нее есть максимум двадцать один день.
Тик-так, тик-так - идут часы.
Си-Джей выпила остатки кофе и потерла пальцами виски. У нее снова гудела
голова. Ей требовалось принять решение, как действовать дальше и будет ли она
действовать вообще. Здесь время было решающим фактором, и она не сможет это
перемалывать несколько дней. Требовалось вызывать всех полицейских, снимать с них
показания, а это - организация и проведение допросов - займет по крайней мере
несколько дней.
Си-Джей посмотрела на часы: 9.30. Взяла сумочку и солнцезащитные очки и
поспешила из кабинета, мимо секретарской. Вечно недовольная Марисол сегодня с
головы до ног оделась в пурпурную лайкру.
Си-Джей поклялась себе принять решение.
После того как вернется.
Небольшой двухэтажный домик на Алмериа-стрит в Корал-Гейблсе, богатом
пригороде Майами, выглядел очень симпатично. Он был построен в старом испанском
стиле, вероятно, шестьдесят - семьдесят лет назад. Идеально квадратный, с лепниной,
окрашенный в сочный горчично-желтый цвет, с оранжевой, крытой черепицей
крышей, он привлекал внимание прохожих. Красивые цветы, белые, красные и желтые,
наполняли цветочные терракотовые ящики на каждом подоконнике, цветочные клумбы
шли вдоль выложенного плиткой подъезда к дому - к коричневой дубовой двери с
чугунной ручкой. Домик определенно не выглядел местом работы психиатра. Рядом с
дверью висела небольшая табличка: "Грегори Чамберс, доктор медицины".
Си-Джей открыла дверь и вошла. Приемная была отделана плиткой, оформлена в
спокойных светло-желтых и бледно-голубых тонах. В каждом углу комнаты росли
большие пальмы в горшках, большие удобные кожаные кресла стояли вдоль двух стен.
Самые различные журналы лежали на красивом большом столе из красного дерева, и
Сара Брайтман тихо пела "Аве Мария" Франца Шуберта где-то над головой. Тихая и
успокаивающая музыка. Пусть богатые сумасшедшие не перевозбуждаются, когда
посещают милого доктора.
Секретарша, Эстель Риверо, сидела за бледно-желтой стеной, которая отделяла
нормальных людей от места, отводившегося для тех, кто нуждался в помощи
психотерапевта. В стене имелось небольшое стеклянное окно, и Си-Джей видела часть
прически Эстель. Ее волосы были окрашены в цвет осеннего восхода и были уложены
так, что возвышались по крайней мере на три дюйма над головой.
В приемной больше никого не оказалось. Си-Джей осторожно коснулась
металлического звоночка, расположенного как раз рядом с окошком. Раздался тихий
звук, Эстель отодвинула стекло и улыбнулась ярко накрашенными, огненными губами.
- Здравствуйте, мисс Таунсенд. Как вы себя чувствуете?
"Я думала, персоналу не положено задавать этот вопрос, когда врача нет рядом".
- Отлично, Эстель. А вы?
Эстель встала. Теперь вся ее прическа была видна, правда, подбородок так и не
показался - ее рост составлял пять футов и один дюйм.
- Выглядите вы хорошо, мисс Таунсенд. Вчера вечером я видела вас в новостях.
Он ведь больной человек, да? Что он делал с этими несчастными женщинами! -
Эстель покачала головой.
"Он делал больше, чем тебе известно, Эстель. И это было страшнее, чем ты
можешь представить".
- Ну, у него определенно не все в порядке с головой. - Си-Джей переступила с
ноги на ногу. Эстель поднесла морщинистые руки с двухдюймовыми, ярко
накрашенными ногтями к щекам и покачала головой. На каждом пальце красовалось
по золотому кольцу. - Это ужасно. Такие красивые девушки. Но ведь он выглядит
нормальным. Такой симпатичный, приличный на вид мужчина. Внешность порой
очень обманчива. - Она заговорила шепотом: - Надеюсь, вам удастся его посадить,
мисс Таунсенд. Туда, где он больше не сможет творить зло.
"Да, Эстель, если он отправится туда, куда следует, женщинам больше не придется
волноваться".
- Я сделаю все, что смогу, Эстель. А доктор Чамберс на месте?
- О да, да. Он вас ждет. Пожалуйста, проходите.
Послышался зуммер, дверь раскрылась, и та, которой требовалась помощь, прошла
в мир нормальных людей. В конце коридора дверь в кабинет Грегори Чамберса была
открыта. Си-Джей видела, что он сидит, согнувшись над огромным письменным
столом из красного дерева. Он поднял голову и улыбнулся, заметив ее.
- Си-Джей! Рад вас видеть. Заходите, заходите.
Кабинет был окрашен в нежно-голубой цвет. В нем имелось два больших окна от
пола до потолка, их украшали желто-голубые сборчатые занавески с набивными
цветами. Деревянные жалюзи позволяли лучам света проникать в помещение, и они
падали тонкими аккуратными полосками на берберский ковер и удобные синие
кожаные кресла с откидывающимися спинками.
- Здравствуйте, доктор Чамберс. Мне нравится, как вы оформили свой кабинет.
Тут очень мило. - Си-Джей сделала полшага в комнату.
- Спасибо. Мы изменили дизайн месяца три назад. Прошло много времени с
вашего последнего посещения, Си-Джей.
- Да. Я была очень занята.
Последовала короткая пауза, затем Чамберс встал и вышел из-за огромного стола.
- Пожалуйста, проходите, - пригласил он, закрывая дверь. - Садитесь.
Он кивнул на одно из кресел, а сам уселся напротив и чуть склонился вперед,
поставив локти на колени и сплетя пальцы рук. Он общался с ней совсем не
официально; Си-Джей не была уверена, что он так же работает с другими пациентами.
Ей нравилось, что Грег Чамберс всегда давал ей почувствовать: ее проблемы можно
решить.
- Как я слышал, подозреваемый в тех ужасных убийствах, Купидон, арестован.
Вчера вечером я смотрел одиннадцатичасовой выпуск новостей. Отлично, Си-Джей.
- Спасибо. Однако нам предстоит еще очень много работы.
- Он в самом деле совершил все эти зверства?
Она изменила положение в кресле, закинула ногу на ногу.
- Похоже, что да. После обыска у него дома, который полицейские закончили
вчера вечером, никаких сомнений не осталось.
- Правда? Ну, тогда желаю вам удачи. - Он внимательно оглядывал ее голубыми
глазами. - Я знаю, что это дело для вас - настоящий стресс, со всем этим вниманием
СМИ. - Он сделал легкое ударением на слове "всем", словно задавал вопрос, и СиДжей
поняла: доктор пытается помочь ей заговорить о том, что ее беспокоит.
Она кивнула и уставилась на свои колени. Прошло несколько месяцев после того,
как она в последний раз сидела в этом кресле. После стольких лет пришло время
посмотреть, дали ли эффект психотерапевтические сеансы, через которые она прошла.
Сможет ли птенец вылететь из гнезда, сможет ли она одна выжить в этом мире -
справиться с воспоминаниями, которые постоянно тянут ее назад. Си-Джей очень
много работала в последние годы, у нее почти не было свободного времени, и она
постепенно отказалась от посещений психотерапевта, к которому прежде ходила по
два раза в неделю. Раньше она еще время от времени появлялась в кабинете, но весной
вообще прекратила сеансы. И вот теперь снова обратилась с просьбой о помощи.
- Кто-то из прокуратуры вам помогает? - Его голос звучал как голос
обеспокоенного отца, пытающегося узнать, правильно ли она питается и высыпается
ли.
- Нет, пока я одна. Если только Джерри Тиглер кого-нибудь не назначит.
- А из полицейского управления штата кто, Дом Фальконетти?
- Да. И Мэнни Альварес из городского.
- Я знаю Мэнни. Отличный детектив, Я работал с ним пару лет назад в ЛибертиСити,
тогда там совершили четыре убийства. И мне кажется, я встречался с агентом
Фальконетти на конференции судебных медиков в Орландо в прошлом году.
В черных волосах Грега Чамберса было много седины, но эта седина ему шла,
подчеркивая добрые голубые глаза. Да и волосы выглядели блестящими и здоровыми.
Неизбежный ход времени оставил глубокие морщины на лбу и у глаз, но Си-Джей
считала, что к пятидесяти он, вероятно, стал симпатичнее, чем был в подростковом
возрасте и лет в двадцать. Затем она вспомнила свои собственные морщины, которые
вчера увидела в зеркале. Мужчины стареют не так заметно, как женщины. Это
несправедливо.
- Вы заставили меня поволноваться, Си-Джей. По вашему голосу вчера я понял:
что-то случилось. Я прав?
Си-Джей снова поменяла положение в кресле. В горле у нее пересохло.
- Ну, это связано с делом Купидона.
- О, вам нужен профессиональный совет?
Вот в этом-то и заключалась проблема. В дополнение к тому, что Грегори Чамберс
был ее личным психиатром на протяжении последних десяти лет, он также являлся и
коллегой. Будучи психиатром - судебным медиком, он регулярно помогал
прокуратуре штата и полицейским управлениям в расследовании тяжких
преступлений. Порой он выступал свидетелем прокуратуры - экспертом в сложных
делах об убийствах и насилии в семье, когда присяжным требовалось ответить на
главный вопрос: почему? Почему люди совершают зло? У Грегори Чамберса было
мягкое, милое лицо, приятная улыбка, впечатляющая репутация, большой опыт
психотерапевта, и он мог объяснить совершенно непонятные простому человеку вещи
таким языком, что ясным становилось все: большие дяди играют в сексуальные игры с
невинными детьми потому, что они педофилы; парни охотятся за своими девушками с
автоматами "АК-47" потому, что они психопаты; матери убивают детей потому, что
они двуполые; подростки хладнокровно расстреливают одноклассников потому, что у
них приграничное расстройство психической деятельности.
Его диагнозы всегда оказывались правильными. Ему доверяли и полицейские, и
пациенты. Это объясняло большой спрос на его услуги, домик в богатом районе КоралГейблса,
триста долларов в час. Если ты богат, то можешь позволить себе быть
сумасшедшим. К счастью, у Си-Джей как у представительницы правоохранительных
органов была скидка. Чамберс никогда не давал показаний в делах, которые вела она.
Си-Джей всегда проявляла осторожность, зная, где провести черту, чтобы в суде ни в
коем случае не возникло конфликта интересов. Она выступала вместе с Чамберсом на
конференциях сотрудников правоохранительных органов и вела семинары, а также
неофициально обращалась к нему за консультацией. Выступая в этих ролях, он был
одновременно ее коллегой и другом, и она помнила, что в таких случаях можно
обращаться к нему по имени - Грег.
Однако сегодня он был доктор Чамберс.
- Нет, я пришла к вам не как к эксперту. Я не стала бы вам звонить в девять
вечера, если бы мне требовалась ваша консультация по делу. - Она с трудом
улыбнулась.
- Я это ценю, но другим такая вежливость не свойственна, Си-Джей. Джек Лестер
звонил мне и в час ночи. - Он тоже улыбнулся. - И я не выказывал недовольства.
Джек Лестер работал в прокуратуре штата и занимался тяжкими преступлениями.
Си-Джей терпеть его не могла.
- Джек Лестер - напыщенный, наглый и самоуверенный тип. И вам следовало
повесить трубку. Я бы повесила.
Доктор рассмеялся:
- Я учту на следующий раз и не сомневаюсь, что следующий раз будет. - Затем
он снова стал серьезным. - Если вы не нуждаетесь в моей помощи консультанта, то
тогда... - Он замолчал и вопросительно посмотрел на Си-Джей.
И снова она изменила положение в кресле. Время тянулось ужасно медленно.
Когда она заговорила, то произносила слова очень тихим шепотом:
- Вы знаете, почему я стала приходить сюда. Вы знаете, почему я обращаюсь к
вам как... пациентка.
Он кивнул.
- Кошмарные сны? Они вам снова снятся?
- Нет, боюсь, дело гораздо хуже, чем кошмарные сны.
Си-Джей в отчаянии обвела взглядом комнату, а затем запустила обе руки в
волосы. Ей прос
...Закладка в соц.сетях
