Жанр: Детектив
Возмездие
.... На мгновение Си-Джей
подумала о собственных жутких шрамах, но быстро переключилась на другое.
- Вероятно, - ответил Мэнни. - Нейлсон пока не полностью закончил
вскрытие, но нашел еще кое-что интересное. Похоже, в крови у Прадо наркотик. Так
же как и в случае с Николеттой Торренс, труп мы обнаружили достаточно быстро.
Торренс нашли в октябре прошлого года на чердаке пустого дома на Семьдесят
девятой улице. Там она пролежала всего несколько дней.
Си-Джей кивнула.
- Нейлсон сказал, что, судя по состоянию легких, ей давали какой-то
наркотический препарат. Но точно мы узнаем только после того, как ею займутся
токсикологи, - продолжал Доминик.
- А доказательства сексуального насилия? - спросила Си-Джей.
- Да, ее насиловали тупым инструментом, и анально и вагинально, - медленно
произнес Доминик. Си-Джей поняла, что именно эти детали больше всего его
беспокоят. - У нее серьезные травмы матки. Нейлсон считает, что негодяй
использовал не один инструмент, судя по различным царапинам и повреждениям.
Спермы нет. Однако Нейлсон берет мазки отовсюду. И он фотографирует каждый
дюйм тела на тот случай, если что-то пропустим сейчас и потребуется смотреть снопа.
- А у нее под ногтями что-нибудь есть?
Известно много случаев, когда жертвам удавалось поцарапать нападавшего, они
пытались защититься, и таким образом преступник оставлял улики -
микроскопические кусочки кожи под ногтями жертвы. В таких случаях вместе с кожей
они оставляли образцы ДНК, генетическую карту, которая приводила следователей
прямо к дверям преступника. Конечно, это происходило в том случае, когда появлялся
подозреваемый по делу.
- Ничего. У этой тоже ничего нет, насколько может сказать патологоанатом.
- Я подготовлю постановление о получении образцов волос и слюны Бантлинга.
Никогда нельзя сказать заранее. Может, на этот раз он допустил какую-то ошибку.
Может, мы что-то пропустили в других случаях. - Си-Джей пожала плечами и снова
заложила волосы за уши. - Важно, что есть информация о наркотике. Хоть какая-то
связь с одним из предыдущих случаев. Я сегодня во второй половине дня свяжусь с
Нейлсоном, чтобы выяснить, не возникло ли что-нибудь интересное. Доминик, а ты
Бантлинга уже проверил? Его когда-нибудь задерживали? В Национальном
информационном центре что-нибудь есть?
В этом центре хранится информация обо всех совершенных на территории страны
преступлениях. Там собраны данные о когда-либо привлекавшихся к ответственности
лицах, и если Бантлинг задерживался в каком-то другом штате, то эта информация в
центре есть. Ее голос прозвучал немного громче, когда она задавала последний вопрос.
- Нет, ничего. Насколько мы можем сказать, перед законом он абсолютно чист.
- Я хочу знать все, что только можно, об этом человеке. И еще я желаю получить
полную информацию сегодня во второй половине дня. Хотелось бы также взглянуть на
его заграничный паспорт, выяснить, где он бывал.
- Я скажу Джанин, чтобы собрала все, что удастся. Думаю, Мэнни уже дал ей
задание связаться с Интерполом и проверить, не совершал ли Бантлинг чего-нибудь за
пределами страны, поскольку он вроде бы занимает высокий пост в компании "Томми
Тан" и специализируется по оптовым закупкам. Данные регистрации мы уже
проверили. Он жил во многих местах. Сегодня доставлю тебе копию.
Си-Джей встала, заканчивая разговор.
- Мне сегодня нужно завершить несколько дел, и я собираюсь уйти. Свяжусь с
тобой позднее, Доминик.
Она посмотрела на Мэнни, который уже доставал сигарету из пачки "Мальборо",
чтобы закурить, как только выйдет из кабинета.
- И прекрати курить у меня в кабинете, Мэнни. А то в этом обвиняют меня.
Медведь выглядел удивленным, словно ребенок, застигнутый с запущенной в
банку с вареньем рукой, но все равно отрицающий свою вину.
- Но мы же не знали, когда ты вернешься, - пробормотал он, затем ему в голову
пришла новая мысль и он мгновенно перешел в наступление. - Кроме того, как тебе
известно, из-за твоей симпатичной секретарши у меня участилось сердцебиение и я так
разнервничался, что мне требовалось успокоиться и... - Он широко улыбнулся.
Си-Джей уже наслушалась достаточно.
- Так, давайте только не об этом. О чем угодно, только не об этом. Пожалуйста.
Она проводила обоих до двери и открыла ее. Марисол стояла в конце коридора у
секретарской. Она улыбнулась, когда увидела Мэнни, затем кокетливо облизала
блестящие губы, словно снималась в рекламе помады "Ревлон". Си-Джей пришлось
приложить усилие, чтобы не хлопнуть дверью. Мэнни отправился по коридору в
направлении секретарской.
Доминик остался в кабинете и посмотрел на Си-Джей, его карие глаза были
серьезны и обеспокоены. Он принял душ перед тем, как идти в здание суда, от него
пахло свежестью и мылом "Левер". Волосы были взъерошены, словно у него не
нашлось времени причесаться перед тем, как выбежать из дома.
- Что с тобой происходит? Все в порядке?
- Да, Дом, все отлично.
Си-Джей опустила голову. Она не станет на него смотреть. Она устала и чересчур
взволнованна.
- Сегодня в зале суда ты выглядела совсем не отлично, а это на тебя не похоже,
Си-Джей. - Он протянул руку и нежно дотронулся до тыльной стороны ее ладони, все
еще лежавшей на дверной ручке. Его рука была грубой и мозолистой, но
прикосновение оказалось мягким. - И сейчас ты совсем не в форме.
Тогда она посмотрела в его серьезные глаза. Ей потребовались все ее силы, чтобы
ему соврать. Прошло несколько секунд, и затем она мягко произнесла:
- У меня все в порядке. В полном. Но знаешь, я просто устала. Прошлой ночью
почти не спала. Нужно было заниматься постановлениями на обыск, встречаться с
судьей и готовиться к сегодняшнему слушанию. - Она вздохнула. - А в зале суда
Бантлинг на мгновение выбил меня из седла. Я не ожидала такой бурной реакции. -
Ей хотелось плакать, но она закусила щеку и сдержала слезы.
Доминик внимательно осматривал ее в поисках знаков, которые подтвердили бы
правдивость слов, и протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Она тут же напряглась.
Си-Джей знала, что он это почувствовал и быстро опустил руку.
- Думаю, ты что-то скрываешь, - только и сказал Доминик, затем повернулся и
направился к двери. - Я привезу тебе все данные по Бантлингу после того, как
закончу с его домом, - сказал он и пошел по коридору.
Си-Джей знала, что Доминик обеспокоен. Черт побери, так ведь и она тоже.
Глава 20
Двухэтажный белый дом с аккуратными темно-зелеными с желтоватым отливом
навесами и окном на фасаде из сплошного стекла стоял на некотором удалении от
шоссе. Выложенная красной кирпичной плиткой дорожка вела к коричневым дубовым
двустворчатым дверям. Шестифутовая бетонная белая стена с декоративными
чугунными воротами скрывала от посторонних задний двор. Там росли кипарисы и
пальмы, возвышаясь почти на двадцать футов. Это был симпатичный дом,
расположенный в тихом жилом районе, на так называемой средней линии - между
довольно консервативной северной частью Майами-Бич и ультрамодным и
современным Собе. До того как орды представителей средств массовой информации
налетели на них в то утро, жители Лагорк-авеню, относившиеся к верхней прослойке
среднего класса, вероятно, никогда особенно не обращали внимания на своего
симпатичного, хорошо одетого соседа. А теперь его назвали главным подозреваемым в
самой напряженной охоте на человека, которую знал Майами после того, как Эндрю
Кьюненен застрелил модельера Джанин Версаче на Оушен-драйв в Собе.
Полицейские в форме ползали по дому как муравьи. На подъезде к нему стояли два
фургона экспертов округа Майами-Дейд. Доминик шел по аккуратной дорожке мимо
цветущих растений - яркой фуксии и бугенвиллеи, Мэнни следовал за ним. Молодой
полицейский из отдела Майами-Бич, на вид лет двадцати двух, нервничал, стоя на
посту перед входной дверью, очевидно, осознав, что теперь каждое его движение
записывается и затем анализируется в прямом эфире двумя дюжинами, если не больше,
репортерских команд, которые вели наблюдение с другой стороны улицы, оставаясь за
барьером - желтой лентой, что отделяла территорию дома от посторонних. Си-эн-эн и
Эн-би-эс вели прямую трансляцию. Доминик показал свой жетон полицейскому из
отдела Майами-Бич, представляя, как в это мгновение на миллионах телеэкранов в
нижней части появилась бегущая строка: "Полицейские из спецподразделения
приближаются к дому смерти в поисках частей тел и улик".
Техники и эксперты наводнили весь дом - их пальцы в латексе осторожно
прощупывали каждый уголок, собирая и сохраняя образцы самых обычных предметов
- от шампуня до ворсинок ковра. Ведь дело было совсем не ординарным. Все, любые
мелочи, теперь считалось уликами, и образцы любого рода, в любой форме, упакуют,
запечатают и отправят в лабораторию для анализа.
Мелькали вспышки, фотографы из группы экспертов снимали каждую комнату со
всех возможных точек. Мелкий черный порошок покрывал все поверхности, где
можно найти отпечаток пальца. В гостиной от дорогого берберского ковра уже
отхватили довольно большие куски, также вырезали кусок сухой штукатурки размером
два на два со стены горчичного цвета. Коврик, лежавший перед дверью, и дорожку в
коридоре скатали и назвали уликами еще утром, когда полицейские только прибыли на
место. Содержимое всех мусорных ведер к корзин, а также мешка из пылесоса, веник,
швабру без палки, перьевую щеточку, поднос из сушилки - все тщательно
упаковывали в белые пластиковые пакеты, куда обычно помещают улики, и
раскладывали в холле перед входной дверью, чтобы отнести в фургон экспертов.
В кухне техники пытались отсоединить улавливатели инородных предметов в
сливной трубе, идущей от мойки, потом это сделают и со всеми другими
улавливателями в доме, а полицейские из отдела Майами-Бич перекладывали темные
замороженные куски мяса из холодильника в чистые пластиковые пакеты как улики.
Набор острых как бритва разнообразных ножей упаковали по одному и запечатали. В
лаборатории улавливатели из сливных труб тщательнейшим образом обследуют, чтобы
определить, не содержится ли в них кровь или частички тканей, которые кто-то
пытался смыть. Мясо разморозят и проверят, не является ли оно человеческим. Ножи
также проверят на соответствие разрезам на груди Анны Прадо.
Наверху со всех кроватей сняли и упаковали белье и матрасы, а в холле из шкафов
достали постельное белье и полотенца и аккуратно разложили по большим черным
пластиковым мешкам, которые теперь стояли в коридоре. Сильный, вызывающий
тошноту запах люминола распространялся из-за закрытых дверей гостевой спальни,
где техники из бюро судебно-медицинской экспертизы побрызгали мощным
химикатом на все разборные стены и деревянные полы в поисках микроскопических
следов крови. Если там когда-либо проливалась кровь, то, невидимая при обычном
осмотре, она теперь должна засиять ярко-желтым цветом. Пятна крови полностью не
отмыть мылом с горячей водой, и в темноте после использования нужного химиката
они расскажут свою историю.
В другой гостевой спальне техники аккуратно пылесосили ковер приспособлением
со специальным стальным цилиндрическим контейнером, собирая в него мельчайшие
частички ткани, ворсинки, волоски. Шторы с окон сняли и тоже упаковали как улики.
Доминик нашел детектива Эдди Боумана и спецагента Криса Мастерсона на полу в
спальне хозяина. Они разбирали ряд за рядом видеокассеты, которые хранились в
огромном плетеном ящике. Оба детектива входили в спецподразделение с момента его
создания. За их спинами громко работал телевизор с большим экраном.
- Привет, Эдди. Как идет обыск? Что-нибудь нашли, ребята?
Эдди Боуман поднял голову от горки пленок.
- Привет, Дом. Тебя искал Фултон. Пытался дозвониться. Он в сарае за домом.
- Я только что с ним разговаривал. Спущусь туда через минуту.
На телеэкране хорошо сложенная рыжеволосая девушка, одетая в клетчатую форму
католической школы, склонялась над коленями обнаженного мужчины. Лица мужчины
видно не было. Доминик обратил внимание, что в платье не хватает довольно
большого количества материи, причем во вполне определенных местах. Это выглядело
особенно странно для формы католической школы. Безголовый мужчина лупил по
голому заду девушки рыжей металлической тростью, и девушка кричала. Было трудно
судить, кричит ли она от боли, от удовольствия или от того и другого сразу.
- Это пойдет для суда? - спросил Эдди, которого, очевидно, нисколько не
волновали крики.
- Пойдет. Судья отказал в праве выхода под залог, - сообщил Доминик.
Он не мог сосредоточиться на разговоре и смотрел на рыжую партнершу мужчины
на экране. Фальконетти заглянул в плетеный ящик. Там лежало по крайней мере сто
черных видеокассет. На одной он увидел белую наклейку, на которой значилось:
"Светловолосая Лолита 4/99".
Как раз в это мгновение в комнату вслед за Домиником вошел Мэнни, все еще
тяжело дыша от подъема по лестнице.
- А... Ты, Дом, никогда не расскажешь все. Людям же интересно. - Мэнни
повернулся к Эдди Боуману, облокотился о шкаф и пытался привести дыхание в норму.
- Бантлинг полностью сломался. Качал вопить как баба и орал судье, что не может
отправиться в тюрьму. О нет, только не он. - Мэнни усмехнулся. - Чертов псих.
Прошло несколько секунд, прежде чем Мэнни взглянул на экран, на который
уставились остальные.
- Что ты такое смотришь, Боуман? - спросил Мэнни с отвращением.
- А ты поэтому так тяжело дышишь, Медведь? - ответил вопросом на вопрос
Боуман.
- Черт тебя подери! Мне нужно покурить, только и всего, но наш Домми не
позволит мне курить там, где могут быть улики. - Мэнни снова обратил внимание на
телеэкран и сморщил нос, глядя на Эдди Боумана. - Так, а это что за дерьмо? Мне от
него блевать хочется. Что это такое? Это, случайно, не твоя жена, Боуман?
Эдди проигнорировал замечание и кивнул в сторону телевизора:
- Это то, что любил у себя дома смотреть по ящику наш мистер Бантлинг. Не
совсем Пи-би-эс . У него тут горы домашних видеофильмов. Я не ханжа и не
блюститель нравов, но то, что мы с Крисом сегодня уже просмотрели, - просто
дикость.
Похоже, съемки делались с согласия женщин, но трудно сказать с полной
определенностью.
Большую часть мужской спальни Бантлинга занимала широченная кровать темного
дуба с огромной кожаной спинкой цвета шоколада в изголовье. С нее уже все сняли.
Кроме кровати, в комнате стоял только телевизор, плетеный ящик и шкаф.
Из телевизора донесся крик на высокой ноте. Казалось, рыжая теперь орет
беспрерывно. Она также что-то пыталась сказать мужчине на испанском.
- Эй, Мэнни, что она там ему говорит? - спросил Доминик.
- "Прекрати, пожалуйста. Я буду себя хорошо вести. Пожалуйста прекрати. Очень
больно". От этого тошнит, Боуман.
- Не я снимал, Медведь. Я только это нашел.
Безголовый мужчина не обращал внимания на крики девушки. Трость с громким
звуком опустилась ей на попу, которая к этому времени покраснела и кровоточила.
Доминик с тревогой следил за сценой, разворачивающейся на экране.
- А сколько кассет вы просмотрели, Эдди?
- Пока только три. Хотя тут, похоже, более ста.
- На каких-нибудь есть девушки со Стены?
- Нет, настолько нам не повезло. По крайней мере пока. На одних приклеены
бумажки с датами или именами девушек, на других вообще ничего. У пего есть и
коллекция обычных фильмов, Крис ее нашел в нижнем ящике шкафа. Штук пятьдесят,
может, больше.
- Берите и их. Бантлинг вполне мог поверх "Целуя девушек" записать свою
собственную версию. Мы не знаем. Придется просмотреть все. Может, удастся найти
некоторых звезд этого мерзкого жанра. - Звук ударов продолжался, как и крики.
Взгляд Доминика опять устремился на экран. - А с тростью Бантлинг?
- Не знаю. Он почти ничего не говорит, а я не узнал интерьер дома на пленках.
Думаю, это он, но опять же я ведь не видел Бантлинга обнаженным.
- А что записано на трех других кассетах? - спросил Доминик.
- Такое же самое дерьмо. Садизм, но, не исключено, с согласия снимавшихся.
Трудно сказать. Он любит молоденьких, но, как мне кажется, они все-таки
совершеннолетние. Опять трудно сказать. И на пленках может быть заснят не один
мужчина - ведь его лицо всегда отрезано, поэтому не определить. Конечно, мы
надеемся наудачу. Вдруг увидим, как он насилует кого-то из убитых девушек?
- Да ты извращенец, Боуман. - Мэнни теперь прошел к большому стенному
шкафу. - Эй, ребята, а шкаф вы уже обыскивали?
- Нет. Эксперты его сфотографировали, записали все на видео, пропылесосили и
сняли отпечатки. Крис собирается упаковать одежду и обувь после того, как проведем
инвентаризацию кассет. А потом ребята там польют люминолом.
- У мистера Психа очень неплохой вкус, скажу я вам, - крикнул из шкафа
Мэнни. - Вы только посмотрите: костюмы от Армани, Хьюго Босса, рубашки от
Версаче. Ну почему я пошел в полицейские? Мог бы стать дизайнером модной мебели
и грести деньги лопатой.
- Не дизайнером, а торговым агентом, - поправил Эдди Боуман. - Бантлинг
ведь просто агент. Тебе следует посмотреть шкаф дизайнера модной мебели.
- Отлично, теперь я чувствую себя гораздо лучше, Боуман. Знаю, чем следовало
заняться в жизни. Стать торговым агентом. Неужели они в самом деле получают
столько денег, или этот псих имел еще какие-то доходы?
Доминик зашел в ванную, вход в которую вел из спальни хозяина. Везде оказался
итальянский мрамор - пол, две одинаковые раковины, ванна. Однако сейчас все
поверхности покрывал слой черного порошка, из-за которого мрамор цвета кофе со
сливками выглядел грязным. Доминик крикнул коллегам в спальне:
- По словам начальника Бантлинга, комиссионные только за прошлый год у него
составили сто семьдесят пять тысяч. Нет детей, нет жены - поэтому все деньги он мог
тратить на себя и свои забавы.
- Нет детей, нет бывшей жены, ты хотел сказать. Именно бывшие жены сосут
больше всего денег. - Мэнни знал это по личному опыту: у него было три бывших. -
Боже! У него тут десять костюмов, и каждый стоит больше, чем я получаю в месяц! И
все так аккуратно развешано. - Мэнни снова высунул голову из шкафа. - Боуман, ты
это видел? У него все рубашки висят в ряд по цветам, и у каждой подходящий по цвету
галстук. Ну точно псих, аккуратный придурок.
- Да, Мании, в этом что-то есть. Мужик с подходящим по цвету к рубашке
галстуком, на котором не изображены герои мультфильмов или футболисты, - точно
псих. Это определенно вызывает подозрения. - Боуман оставался на своем месте у
телевизора.
- Я преданный болельщик любимой команды, и это все, что я могу сказать в
ответ. Кроме того, Боуман, именно ты хотел позаимствовать мой галстуке кроликом
Банни. И все в этой комнате слышали, как ты его просил.
- Так это было на Хэллоуин, придурок. Я шутил. Хотел нарядиться Оскаром из
"Странной пары".
Доминик достал резиновые перчатки из кармана брюк и открыл деревянные
дверцы под раковиной. Ровные ряды шампуней и кондиционеров, куски мыла "Диал",
рулоны туалетной бумаги, фен. Во втором шкафчике оказалась корзина с расческами и
щетками для волос, опять рулоны туалетной бумаги и коробка презервативов.
- Эй, Эдди, Крис! - крикнул он. - А эксперты в ванной хозяина что делали?
Они ведь ничего не забрали?
- Только сняли отпечатки! - крикнул в ответ Крис Мастерсон. - После кассет я
собирался заняться шкафом и ванной. Фултон сказал, что тоже придет сюда помогать,
но я не очень на него рассчитываю.
Мэнни снова высунулся из шкафа.
- Вы два лентяя. Мы напряженно работали целый день, чтобы поместить этого
чертова психа за решетку, а вы тут сидите и смотрите порнуху. Позвольте спросить:
вам обоим требуется делать инвентаризацию или это мог бы сделать кто-то один, а
второй занялся бы чем-нибудь другим?
- Отстань, Медведь! - заорал в ответ Боуман. - Мы делали перерыв и
посмотрели слушание в прямом эфире. Знаем, что оно заняло двадцать минут. Ты,
вероятно, последний час провел в "Веселом бочонке" и, попивая кофе с молоком,
звонил сеньоре Альварес номер четыре.
- Так, дети, давайте не будем ссориться! - заорал Доминик из ванной.
Он открыл шкафчик с лекарствами. Адзил, тайленол, мотрин стояли ровными
рядами рядом с баночкой увлажняющего крема "Вике", тюбиком геля "Кей-уай",
бутылкой миланты. Пинцеты, щипчики, зубная паста, ополаскиватель для рта, блеск
для зубов, крем для бритья, лезвия занимали две полки. Все этикетки были повернуты
наружу, бутылочки и баночки стояли резко, в одну линию, словно на полке в аптеке
или парфюмерном магазине. Две коричневые бутылочки с изготовленными по рецепту
лекарствами тоже смотрели на дверцу. Ничего интересного. Один рецепт был выписан
в феврале 1999 года на антибиотик амекекциллин врачом Корал Гейблс, другой, на
капли в кос - кларитин, - выписала та же врач в июне 2000 года.
Доминик открыл ящик туалетного столика. Небольшая коричневая, заполненная
ватными шариками корзинка располагалась рядом с тюбиками со скрабами для лица и
увлажнителями. В задней части лежали аккуратно сложенные стопки полотенец -
кремовых и черных. Доминик запустил руку в ящик под полотенца и вытащил их. Там,
под двумя аккуратными стопками, лежала еще одна прозрачная коричневая бутылочка.
Эта была заполнена более чем наполовину.
- Повезло, - прошептал Доминик, сжимая в руке в перчатке выписанный
Уильяму Руперту Бантлингу галдол.
Си-Джей тихо выскользнула из лифта и пересекла розовато-сероватый холл здания
прокуратуры штата. Начинался обеденный перерыв, и холл был заполнен людьми.
Кругом сновали сотрудники, разговаривали, ждали друзей и коллег, которые должны
были вернуться из здания суда, чтобы идти обедать. Си-Джей смогла только кивнуть
знакомым, когда проходила мимо них к автомобильной стоянке.
Она надеялась, что уже не столь бледна, как сегодня утром в зале суда. Возможно,
если она и выглядит несколько иначе, чем обычно, - обеспокоенной, встревоженной
или бог знает какой еще, - то коллеги объяснят это недосыпанием или стрессом от
ведения дела Купидона. Слухи и сплетни гуляли по всем коридорам пятиэтажного
здания, причем распространялись с невероятной скоростью. Часто все сотрудники
знали новости о разводах и беременностях до того, как тот, кому предстояло
разводиться, получал повестку с требованием явиться в суд, а полоска теста на
беременность меняла цвет на пурпурный.
Си-Джей надеялась, что только внимательный Доминик увидел в то утро ее страх и
больше ни для кого из окружающих не стало очевидно: что-то внезапно к ужасно
изменилось в ее жизни. Выбегая из здания, она надела солнцезащитные очки.
Казалось, никто ничего не замечает. Несколько сотрудников прокуратуры помахали ей,
когда она выходила, и точно так же быстро вернулись к разговорам.
Си-Джей села в джип "Чероки", бросила папки и сумочку на пассажирское сиденье
к в отчаянии стала рыться в бардачке в поисках старой пачки "Мальборо", которую
держала там на крайний случай. Она прятала ее под бесполезными многочисленными
картами дорог и упаковками с бумажными носовыми платками. Никогда раньше ей так
не хотелось курить. И никогда не возникало такой необходимости. Сигареты
обязательно должны быть тут! Она была дурой, когда в пять утра тушила свою
последнюю и подумала, что ей, возможно, опять следует попытаться бросить курить.
Зажженная спичка в ее руке плясала. Руки дрожали. Наконец Си-Джей смогла
поднести пламя к кончику сигареты, и он начал тлеть оранжевым цветом, а знакомый
успокаивающий запах наполнил салон автомобиля. Она откинулась на спинку
водительского сиденья, закрыла глаза и глубоко вдохнула дым, потом медленно
выпустила. Никотин добрался до ее легких и быстро впитался в кровь, вместе с ней
побежал по сосудам, проник в мозг, и измотанные напряженные нервы стали
магически расслабляться. Это ощущение некурящие понять не в состоянии и никогда
не поймут, но, как подозревала Си-Джей, другие курильщики знали прекрасно. Или
алкоголики, делающие первый за день глоток виски, или наркоманы, которые наконец
получили дозу. И хотя ее руки все еще дрожали, впервые за это утро она немного
успокоилась. Она выпустила кольцо дыма сквозь рулевое колесо и снова поняла, что
никогда не сможет прекратить курить. Никогда. Она выехала со стоянки и повернула
на запад, на шоссе 836, по направлению к трассе 195 и Форт-Лодердейлу.
Доминик. Она мысленно увидела его у двери своего кабинета, глубокие морщины
на лбу и написанное на лице беспокойство. Она вспомнила его руку на своей, затем
удивление и обиду, которые мгновенно промелькнули у него в глазах, когда она
напряглась при его прикосновении, и его последние слова. У него хорошая интуиция.
Си-Джей оттолкнула его. Непреднамеренно, но это факт. И она не знала, что
должна чувствовать из-за этого. С того самого момента, как она впервые узнала в зале
суда Бантлинга, ее накрыла шоковая волна. Ей казалось неправильным позволять
Доминику касаться ее в кабинете, это было не к месту. Время снова остановилось. Все
происходило почти так, как двенадцать лет назад: скучная и возбуждающая, но
удивительно нормальная жизнь со скучным и возбуждающим, но удивительно
нормальным будущим впереди, а затем - бам! - жизненные приоритеты мгновенно
изменились. Бантлинг снова ее обокрал. За тот короткий отрезок времени в ее спальне,
за мгновение в зале суда ее мир перестал быть таким, как раньше.
Двенадцать часов назад Си-Джей не стала бы уклоняться от прикосновения
Доминика. Может, она даже приблизилась бы и ответила на его ласку. На протяжении
последних нескольких месяцев, когда они вместе решали вопросы, которыми
занималось спецподразделение, они уже начали флиртовать, не произнося вслух
никаких слов, и имелся потенциал на нечто большее. Сладкое, восхитительное
ощущение, которое, казалось, нарастало, и никто не знал, когда, или где, или каким
образом оно проявится, да и проявится ли вообще. Си-Джей обратила внимание, что
Доминик заходит к ней чаще, чем требовалось, и консультируется по правовым
вопросам, а она, в свою очередь, звонила ему гораздо чаще, чем требовалось, по
вопросам ведения расследования. Обычно они оба для проформы задавали какой-то
вопрос, а затем н
...Закладка в соц.сетях
