Жанр: Детектив
Возмездие
...ал, яростно дергая стол. Си-Джей подумала, удавалось ли
кому-нибудь раньше оторвать стол от пола. Бантлинг успеет добраться до нее до того,
как дежурный положит журнал и выйдет из будки?
- Двенадцать лет - и ты все еще убегаешь от меня, Хлоя! Но я тебя нашел! Я
тебя снова нашел, Фасолька! Я тебе говорил, что вернусь! Я вернулся за тобой...
Крик прекратился, когда за ее спиной захлопнулась металлическая дверь. Си-Джей
добралась до площадки перед лифтом и трясущимися руками нажала кнопку "вниз". Ей
показалось, что прошло несколько часов, перед тем как двери раскрылись и она смогла
зайти в кабину, наконец оставшись в одиночестве. Однако она знала, что видеокамеры
продолжают записывать каждое ее движение. Ноги готовы были подкоситься, и она
прислонилась к стальной стене. Дверцы открылись, Си-Джей быстро прошла к выходу,
расписалась в журнале посещений - ее рука сильно дрожала, пришлось придерживать
ручку левой рукой.
- С вами все в порядке, мисс Таунсенд? - спросил Сал Тискер из Управления
исполнения наказаний. Раньше он работал конвоиром и сопровождал заключенных в
здание суда.
- Да, Сал, все в порядке. Все в полном порядке. Просто тяжелый день.
Ее голос дрожал. Си-Джей откашлялась и, получив свою сумочку у Сала, достала
солнцезащитные очки и надела их.
- До свидания, мисс Таунсенд.
Сал нажал на рычаг, открывающий последнюю дверь, и Си-Джей вышла на яркий
солнечный свет.
Она быстро направилась через улицу к зданию прокуратуры. Теперь, на солнечном
свету, все вокруг казалось нереальным.
"Ты должна вести себя нормально. Еще немного. Ты почти на месте".
За спиной она услышала крик. Кричали со ступеней тюрьмы. Лурдес Рубио. Она
явно была в панике.
- Мисс Таунсенд! Боже, мисс Таунсенд! Си-Джей! Пожалуйста, подождите!
Глава 50
- Мне нечего вам сказать.
- Пожалуйста, пожалуйста, всего одну минутку. Простите. Я не знала, что он так
себя поведет, что скажет такие вещи. - Лурдес семенила рядом с Си-Джей. - СиДжей,
пожалуйста, выслушайте меня.
- Позвольте мне угадать самой - вы использовали свои связи и получили
полицейские отчеты из Нью-Йорка. Вы даете заряженный пистолет сумасшедшему и
выглядите удивленной, когда он в кого-то стреляет? Избавьте меня от ваших
объяснений, Лурдес. - Си-Джей продолжала идти быстрым шагом.
- Бантлинг знал факты, которые подтверждаются теми отчетами, Си-Джей. Я
позволила ему их прочитать только после того, как он перечислил факты.
- На меня напали двенадцать лет назад, Лурдес. У Бантлинга было двенадцать лет
на прочтение этих отчетов перед тем, как вы оказались достаточно любезны, чтобы
заказать ему личный экземпляр. Не позволяйте так легко себя обмануть.
- Си-Джей, мне жаль, что это всплыло таким образом. Я знаю, что это, должно
быть, для вас болезненно...
Си-Джей остановилась и посмотрела на Лурдес таким взглядом, от которого
замерзла бы вода. Ее голос дрожал:
- Вы не знаете. Вы даже не можете себе представить. Представить, что такое
проснуться среди ночи с привязанными к кровати руками и увидеть сумасшедшего в
маске, который кромсает вашу кожу на куски зубчатым ножом для резки мяса.
Лурдес закрыла глаза и отвернулась.
- Вам неприятно это слушать, Лурдес? - Теперь Си-Джей говорила тихо и
презрительно, почти шипела, выплевывая слова, как змеиный яд, в лицо Рубио. -
Знаете ли, само по себе слово "изнасилование" не передает сути. Его легко произнести.
Оно не считается грязным. Да, говорят вам, вас изнасиловали. И насилуют одну из
четырех женщин в студенческих городках по всей стране. Просто переживите это. Это
только изнасилование. Четыре часа пытки, когда вас снова и снова насилуют -
пенисом, бутылкой, вешалкой. Вы извиваетесь под мужчиной, который нацелился
доставить себе удовольствие, разрезая вашу кожу и наблюдая, как из вас вытекает
кровь. Мысленно вы кричите, и вам кажется, что сейчас вы взорветесь от боли и
страха. Вероятно, вы не читали отчеты, которые заказали для своего клиента, потому
что если бы читали, то знали бы, что изнасиловавший меня человек не просто
причинил мне боль во время полового акта. Он оставил меня бесплодной. Я не могу
раздеться при включенном свете. Насильник оставил меня умирать на простынях,
пропитанных моей кровью. И вы думали, что можете просто прийти и бросить мне в
лицо ваше обвинение и это не будет болезненным или шокирующим и ужасающим?
Вы в самом деле полагали, что можете так поступить? Кто дал вам право?
- Он мой подзащитный, Си-Джей. И теперь он смотрит смерти в лицо.
Лурдес говорила сдавленным шепотом, умоляя о понимании.
- И ваш подзащитный рассказывает вам, что он - чудовище. Что он жестоко
изнасиловал женщину двенадцать лет назад, и теперь эта женщина оказалась
государственным обвинителем на процессе по делу, в котором его обвиняют в
изнасиловании и серийных убийствах. Как удобно! И, не думая о последствиях, вы
фактически бросаете эти обвинения в лицо женщине, которая, как вы знаете, была
изнасилована. Я не знаю, как ваш подзащитный узнал о том, что со мной случилось, я в
самом деле не знаю, но скажу вам - моя совесть чиста. И если по капризу судьбы ему
удастся отвертеться, если он когда-нибудь выйдет из тюрьмы, изнасилует и убьет еще
какую-то невинную женщину, что он неизбежно сделает, если ему предоставить такую
возможность, то я знаю, что смогу смотреть в глаза членам семьи этой женщины и
честно сказать: "Мне очень жаль, что вы ее потеряли". Я смогу жить с чистой
совестью, Лурдес. А вы сможете?
Лурдес молчала. У нее по щекам текли слезы.
- А теперь делайте для вашего подзащитного то, что считаете нужным. А я
сделаю то, что считаю правильным. У меня назначена встреча.
С этими словами Си-Джей повернулась и перешла Тринадцатую улицу, оставив
рыдающую Лурдес Рубио на тротуаре перед тюрьмой округа Дейд.
- Си-Джей Таунсенд, прокуратура штата. - Си-Джей предъявила удостоверение
дежурному.
- Еще раз скажите, кто вам нужен.
- Спецагент Крис Мастерсон.
- Подождите секундочку. Он уже спускается.
Си-Джей нервно мерила шагами приемную в полицейском управлении Флориды,
ее каблуки тихо постукивали по белым плиткам. Стены были увешаны грамотами и
табличками, также имелась огромная цветная фотография - золотой жетон
спецагента. На другой стене в застекленном стенде висели ориентировки пропавших
людей. Си-Джей посмотрела на фотографии. На большинстве были подростки,
сбежавшие из дома, или дети, которых забрал один из родителей, не тот, которому
ребенка отдали по суду, но имелись и другие люди, исчезнувшие при подозрительных
обстоятельствах. Под снимками стояла надпись: "Им угрожает опасность".
Ориентировки оставались под стеклом, пока человека не находили или дело не
раскрывали. Новые прикреплялись поверху, поэтому более старые материалы
оказывались внизу. Си-Джей заметила черно-белую фотографию улыбающейся Морган
Вебер, ориентировка оказалась уже наполовину закрыта веснушчатым лицом
сбежавшего подростка.
Дверь распахнулась, и вошел Крис Мастерсон.
- Си-Джей! Как дела? Прости, что я так долго. Доминик не сказал, что тебе
сегодня нужно поработать с уликами, поэтому мне потребовалось время, чтобы все
подготовить.
- Я собиралась их просматривать в четверг, Крис, но у меня на этот день
назначено снятие показаний под присягой, а в пятницу нужно демонстрировать
собранные доказательства фэбээровцам. Спасибо за помощь.
- Нет проблем.
Они прошли по нескольким петляющим коридорам, пока не добрались до
запертого зала заседаний - штаба спецподразделения. Крис открыл дверь. На
длинном столе для переговоров стояли большие картонные коробки. На боку каждой
значилось: "Купидон" - и номер дела.
- Я оставил для тебя на столе инвентарные листы, которые прилагаются к ордеру
на обыск. В них все указано. Только не забудь расписаться, когда закончишь, и скажи
Бекки. Ее кабинет напротив, она кладовщица, как раз отвечает за хранение улик. У
меня допрос через час, а то я бы тебе помог. Сегодня почти никого нет на месте.
- Да мне не нужно помогать. Я хочу лишь взглянуть на то, что у нас есть. Это не
отнимет много времени.
- Доминик ведет допросы на Бич. Не думаю, что он сегодня сюда вернется. Мне с
ним связаться по рации?
- Нет. Я обойдусь без помощников. Спасибо.
- Отлично. Удачи. Работай.
Он закрыл дверь и оставил ее одну в тускло освещенном помещении. Было почти
пять часов, и на улице начинало темнеть. Солнце садилось. Мертвые девушки
смотрели на нее со Стены сверху вниз. Си-Джей дрожащими руками зажгла сигарету и
стала внимательно читать инвентарные листы, лежавшие на столе. Она точно не
представляла, что ищет, но знала: если нужное ей существует, она найдет его здесь.
Лурдес продолжала работать. Она пыталась добиться признания незаконным факта
заведения дела на Бантлинга - утверждая, что для этого не было достаточных
оснований. Лурдес вручила Си-Джей копию заявления, которое завтра утром подаст в
суд. Си-Джей внимательно прочитала его три раза. Заявление основывалось на
протесте Бантлинга. Он утверждал, что не превышал скорости, а задняя фара
автомобиля не была разбита, обыск проводился без его согласия и достаточных на то
оснований. Желая удостовериться, что ни Чавес, ни Линдерман, ни Риберо не
разговаривали ни с Лурдес, ни с кем-то из ее помощников, Си-Джей позвонила
сержанту в отдел полиции Майами-Бич, и у того чуть инфаркт не случился, когда он
узнал, что Бантлинг обвиняет полицию в отсутствии достаточных оснований для
обыска. Никто ни с кем не беседовал, заверил ее Риберо. И есть только заявление
арестованного обвиняемого против всеми уважаемого полицейского. Нетрудно
догадаться, кому поверят больше.
Но если Си-Джей и могла вздохнуть с облегчением, то ненадолго, поскольку
вторая часть заявления касалась обвинений, с которыми Лурдес выступила в тюрьме.
Си-Джей была изнасилована Бантлингом, а теперь пытается скрыть это и другие
важные факты, чтобы отомстить насильнику. Си-Джей знала, что у Бантлинга могли
остаться какие-то улики для подтверждения слов.
В инвентарных листах перечислялись все предметы, изъятые из дома Бантлинга и
его машин, в полицейском управлении Флориды каждому предмету присвоили номер.
Си-Джей целенаправленно пропустила коробки с коврами, матрасами, постельным
бельем, кухонной посудой, предметами личной гигиены и сразу же принялась за три
большие коробки, помеченные номерами 161 А, в и В. Прилагавшийся к ним
инвентарный лист был озаглавлен "Личные вещи", затем указывались предметы,
подходящие под общие определения, например: фотографии, отдельные;
фотоальбомы, 1 - 12; черные видеокассеты без наклеек, 1 - 98; книги (44); журналы
(15); компакт-диски, 1 - 64; одежда, различная; обувь, различная (7 пар); костюмы,
различные; ювелирные украшения, различные. Си-Джей заинтересовала именно эта
коробка.
Пришлось просмотреть каждый фотоальбом, каждое фото и вещи, но она ничего не
нашла. Си-Джей стала просматривать одежду, изъятую из дома Бантлинга. Тоже
ничего. Книги в основном оказались произведениями современных авторов за
исключением нескольких произведений маркиза де Сада (что очень подходило
Бантлингу) и Эдгара Алана По. Журналы - от легкого до жесткого порно -
"Плейбой", "Хастлер", "Шейвд". Компакт-диски оказались с записями современной
музыки, а копии всех видеокассет в прокуратуру уже посылали, и она их все
просмотрела. Там тоже ничего не нашлось.
Наконец Си-Джей добралась до последней коробки с уликами. На ней значился
номер 161В. Первый набор предметов (раздел 11) обозначался как "Разнообразные
костюмы". Слова были написаны от руки на белом бланке расписки в изъятии улик,
приклеенном прямо поверх голубого пластикового контейнера. Никакого детального
описания в инвентарных листах не оказалось.
Си-Джей открыла крышку, которая не была заклеена клейкой лентой, и у нее
перехватило дыхание.
Сверху лежала жуткая клоунская маска с косматыми бровями из полиэфирного
волокна. Си-Джей мгновенно ее узнала. У нее кровь застыла в жилах, и ее затрясло при
воспоминании о событиях той жуткой ночи. Воспоминания нахлынули на нее, словно
призраки, выбравшиеся из темного угла, Это лицо в ногах ее кровати, мерцающее
белым в свете молний, который проникал в ее спальню... Звук дыхания, с шипением
вырывающегося из прорези для рта в резине... Си-Джей почувствовала, как его руки в
перчатках касаются ее кожи, как волосы из полиэфирного волокна щекочут ей ноги и
живот. Она уловила запах латекса, ощутила вкус шелковых трусиков во рту и чуть не
задохнулась, словно ей в рот снова вставили кляп. У нее закружилась голова, но через
несколько мгновений она рукой в перчатке взяла маску за растрепанные рыжие волосы
и отвела от себя подальше, будто разлагающуюся падаль. Си-Джей знала, что нужно
сделать. Она убрала маску в специально приготовленный черный пластиковый пакет и
закрыла крышку контейнера, в котором хранились "разнообразные костюмы".
К последнему прозрачному пакету с уликами в коробке 161В был прикреплен
листок бумаги, из которого следовало, что в нем хранятся разнообразные украшения,
извлеченные из верхнего левого ящика бюро в спальне хозяина. Си-Джей достала
мешок и разложила на столе для ведения переговоров так, чтобы сквозь прозрачный
пакет можно было видеть все, что в нем лежало. Часы фирмы "Гейр". Золотой браслет.
Золотой браслет-цепочка. Цепочки. Запонки. Мужской перстень с черным ониксом.
Несколько серег без пары.
И вдруг она увидела золотой кулон из двух переплетающихся сердечек,
соединенных бриллиантом, который Майкл подарил ей двенадцать лет назад в
годовщину их первого свидания. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам, но
Си-Джей быстро их смахнула и аккуратно частично отклеила красную клейкую ленту,
которой запечатывали пакеты с уликами. Она проявляла осторожность, чтобы ни в
коем случае не повредить инициалы "К.М." полицейского, который упаковывал эти
улики. Вероятно, это был Крис Мастерсон.
Си-Джей достала кулон и потрогала. Он был таким же. Она вспомнила слова
Майкла: "Его сделали на заказ. Он тебе нравится?"
Это был единственный в своем роде экземпляр - и единственная вещь, которая
могла нерасторжимо связать ее с Бантлингом. Призраки опять окружали ее, ловили в
сети, у нее перехватывало дыхание. Си-Джей вспомнила нож, который резко сорвал
кулон у нее с шеи, тяжелое, пахнущее кофе дыхание насильника, все более и более
учащенное, вырывающееся из прорези в маске.
Она не должна сходить с ума. Не должна. Ей потребовалось столько времени,
чтобы прийти в себя.
Вероятно, серьги и, не исключено, браслеты с цепочками Бантлинг забрал у других
жертв, например, у барменши из Голливуда, или студентки Калифорнийского
университета из Лос-Анджелеса, или медсестры из Чикаго. Трофеи, сувениры,
напоминающие о каждой победе. Сколько раз Бантлинг смотрел на этот кулон и думал
о ней? Вспоминал Хлою, которой она когда-то была? Заводился, представляя, как она
умирает на своей кровати? Си-Джей опустила кулон в черный пластиковый пакет к
маске и затолкала в сумку, затем очень аккуратно заклеила пакет с уликами и убрала в
картонную коробку. Она нашла то, ради чего приходила. Теперь силы игроков опять
выровнялись. Это будет его слово против ее. И она знала, кто выиграет эту схватку.
Она стала воровкой, преступницей.
Еще одна маленькая жертва ради высокой цели.
Си-Джей уже собрала портфель, чтобы уходить, когда дверь распахнулась. Она
чуть не выпрыгнула из брюк, и у нее перехватило дыхание. В дверном проеме стоял
Доминик и вопросительно на нее смотрел.
- Эй, а что ты здесь делаешь? - поинтересовался он. - Я вернулся за ноутбуком
и с автомобильной стоянки увидел свет. Подумал, что тут может сидеть Мэнни.
- Ты меня напугал. Я не слышала, как ты подошел к двери, - сказала Си-Джей,
приложив руку к груди.
- Прости. Не хотел тебя пугать. Ты бледненькая.
- Меня впустил Крис. Мне требовалось ознакомиться с уликами. В пятницу все
это нужно показывать Гракеру и другим фэбээровцам, - быстро выпалила Си-Джей.
- Ну, следи за ним. Он может прихватить несколько вещичек, если отвернешься.
- Доминик обвел взглядом помещение. - А где Крис?
- У него допрос.
- Где? Наверху?
- Нет. Думаю, в городе.
Доминик выглядел расстроенным.
- Ему не следовало оставлять тебя тут одну. Он должен был зарегистрировать,
когда ты пришла, а затем отметить, когда будешь уходить. Он должен находиться
здесь.
- Он велел мне сдать все Бекки.
- Бекки ушла в пять часов, вместе со всеми. В здании никого нет. Теперь я обязан
снова принять все это и закрыть. Сейчас схожу открою склад.
- Прости.
- Ты не виновата. Я утром свяжусь с Крисом и все ему выскажу. Ты нашла то, что
требовалось?
- Да. Я видела все, что мне было нужно.
Она помогла ему донести коробки к складу - помещению в конце коридора, и с
беспокойством следила, как Доминик проверяет коробки. У Си-Джей вспотели ладони,
пока она наблюдала, как он проверяет последнюю, в особенности прозрачный пакет с
различными ювелирными украшениями и коробку с костюмами. Она вздохнула с
облегчением, когда Доминик наконец встал и запер склад на два замка, потом включил
сигнализацию и расписался в журнале.
- Как прошла сегодняшняя встреча с Бантлингом и его адвокатом? - спросил
Доминик, когда они пошли назад по коридору.
Си-Джей закусила губу. За исключением Криса Мастерсона и Лу Риберо, Доминик
был единственным человеком, с которым она сегодня разговаривала после
случившегося в тюрьме. Си-Джей не была уверена, что сможет спокойно вести с ним
разговор на эту тему. Она почувствовала, как глаза наполняются слезами, и бросила
взгляд на сумку на длинном столе.
- Нормально. Рассказывать особенно не о чем.
- Он собирается признать себя виновным?
- Нет. Ничего подобного. Он подает заявление с требованием признать остановку
его автомобиля незаконной.
- Требованием признать незаконной? На каком основании?
- Не было веских причин, чтобы тормозить его машину. Виктор Чавес,
полицейский из отдела Майами-Бич, который задержал его, лжет. Он не видел, что
Бантлинг превышал скорость. Полицейский таким образом оправдывается, чтобы
обосновать свое требование остановиться. Бантлинг также утверждает, что задняя фара
не была разбита и это обоснование - тоже чушь собачья. В общем и целом он
утверждает, что Чавес - мошенник, который хочет прославиться, используя в этих
целях Купидона.
Си-Джей преднамеренно выпустила вторую часть заявления, истинную причину,
по которой ее сегодня приглашали в тюрьму.
Доминик вспомнил кусочек стекла от фары, который нашел на месте преступления
и опустил себе в карман в тот вечер, когда арестовали Бантлинга. Это определенно не
первый раз, когда полицейский брал дело в свои руки, используя фонарик,
собственную ногу или еще что-то. Пусть факты соответствуют преступлению.
- Прекрасно, - сказал он, качая головой и пытаясь отделаться от образа Чавеса,
сбрасывающего куски фары с шоссе Макартура. Прямо перед зданием "Майами
гералд". - Но ты же снимала с него предварительные показания. Что ты думаешь о его
рассказе?
- Он первогодок. Опыта маловато. Но я считаю, что там все будет в порядке. -
Теперь Си-Джей чувствовала себя крайне неуютно. Она не очень хорошо умела лгать.
Может, умела уходить от темы, умалчивать, но не врать. - Если бы я могла выбирать,
то, конечно, предпочла бы другого полицейского в качестве свидетеля, но это
невозможно, поэтому придется продолжать с тем, который у нас есть. Я с ним работаю.
- Не понял. Рубио пригласила тебя в тюрьму, чтобы подать заявление о
прекращении дела? Это не имеет смысла. Она могла бы сделать это в суде. Ей не
требовалось тащить тебя в эту дыру. И Бантлинг присутствовал?
- Да. - Си-Джей начало слегка трясти.
- Еще кто-то?
- Нет.
- Только ты, Рубио и Бантлинг, запертые в камере? - Доминик наблюдал за тем,
как после каждого вопроса она становится все бледнее и бледнее. Почему?
Си-Джей знала, что он за ней внимательно наблюдает, ищет ответ, и в эти минуты
ответы легко читались у нее на лице. Она взяла сумку и прижала к себе.
- Доминик, пожалуйста. Это был долгий день. Бантлинг - ненормальный. Я не
хочу об этом говорить.
- Си-Джей, что у него на тебя есть? Почему это дело так тебя расстраивает? В чем
проблема? Ты можешь мне рассказать. Вдруг мне удастся что-то предпринять...
Боже, как бы ей хотелось, чтобы она могла с ним поговорить. Как бы хотелось,
чтобы Доминик избавил ее от кошмара, может, подержал в своих объятиях и она
почувствовала бы себя в безопасности, как в тот вечер, четыре недели назад. Теперь,
больше чем когда-либо раньше, ей требовалось это чувство, потому что ее жизнь,
казалось, выходила из-под контроля, снова выходила, как прежде.
- Нет, нет, как я и сказала, Бантлинг - ненормальный, и это все. Мне нужно
домой. Поздно, а я устала.
Доминик наблюдал за Си-Джей, когда она брала портфель.
- А заявление может сработать?
- Нет. Проблем не должно возникнуть.
- Я могу посмотреть копию?
- Она у меня в кабинете, - соврала Си-Джей.
Она знала, что пресса будет смаковать все факты после того, как заявление
официально подадут в суд и оно станет достоянием общественности. О ее
изнасиловании начнут трубить все газеты, его станут анализировать двадцатилетние
репортеры, пытающиеся сделать себе имя. А она снова, и снова, и снова будет
переживать трагедию, пока публика об этом не забудет. И хотя Си-Джей знала, что это
не послужит основанием для прекращения дела и ее отстранения, судье Часкелу не
понравится, что она ничего не рассказала. Си-Джей также опасалась, что ее отстранит
Тиглер и назначит другого государственного обвинителя, того, который не несет в зал
суда багаж из намеков на нарушение профессиональной этики и личную
заинтересованность в исходе дела. Си-Джей понимала, что ей следует ввести
Доминика в курс дела перед тем, как заявление станет достоянием общественности, но
не сегодня. Сегодня она не сможет.
- Хорошо. Давай я тебя провожу.
Доминик знал, что на Си-Джей нельзя давить, таким образом ее можно только еще
сильнее оттолкнуть. Поэтому он решил сменить тему:
- Я попытаюсь дозвониться до Мэнни и спрошу, не хочет ли он поужинать. Я
провел всю вторую половину дня, перебираясь из клуба в клуб на Майами-Бич, а там в
эти часы не повеселишься.
Доминик запер зал заседаний и, когда они выходили из здания, помахал
дежурному, который сидел в одиночестве в диспетчерской.
Они молча прошли к джипу Си-Джей, она забралась в машину. Прощание не будет
сладким, как недавно.
- Спасибо, Доминик, - только и сказала она.
- Спокойной ночи, Си-Джей. Звони, если понадоблюсь. В любое время.
Она кивнула и нажала на газ.
Доминик повернулся и пошел к своей машине. Он несколько минут сидел на
темной пустой стоянке и думал о том, что только что произошло, о странном
поведении Си-Джей при упоминании имени Билла Бантлинга. Доминик оставил
послание на автоответчике Мэнни, затем проверил собственный. Его сильно удивило
постукивание по стеклу.
Это оказалась Си-Джей. Доминик опустил стекло.
- Боже! Не нужно так подкрадываться к людям. В особенности к вооруженным и
на темных стоянках. С тобой все в порядке? - Он осмотрел площадку, ожидая увидеть
машину Си-Джей с поднятым капотом.
- А то предложение поужинать, которое я слышала на днях, все еще остается в
силе? Потому что я умираю с голоду.
Было восемь вечера, и Лурдес Рубио сидела за большим дубовым столом в пустом
офисе и смотрела на диплом, полученный по окончании юридического факультета
Университета Майами, и все еще раздумывала, как получилось, что день прошел
настолько ужасно. Рядом с дипломом на стенах кремового цвета висели различные
награды и грамоты, которых она удостоилась за годы работы.
Она помнила все слова клятвы, которую давала как адвокат перед старым судьей
Фифлером, и тот ужасный пурпурный костюм с огромными плечиками, словно у
защитника команды, играющей в американский футбол, который она надела на
мероприятие. Это было четырнадцать лет назад. Судья Фифлер давно умер, пурпурный
костюм она сожгла, а годы каким-то образом пролетели.
К большому разочарованию матери, Лурдес всегда хотела быть защитником по
уголовным делам. Она мечтала защищать невиновных от попрания их прав и
вторжения в их жизнь глаз. Лурдес верила во все то дерьмо, которое принимала за
Евангелие на юридическом факультете. Затем она оказалась в реальном мире, в роли
адвоката, и ее наивность быстро исчезла.
В мире не было места бездомным, никто не помогал психически больным.
Адвокаты хотели денег и заключали сделки. Заваленные работой судьи желали
ослабить нагрузку и спихнуть дела. Прокуроры стремились сделать себе имя. Для
многих система правосудия являлась только средством для достижения собственных
целей. И тем не менее Лурдес хотела работать адвокатом по уголовным делам.
До сегодняшнего дня.
Она справлялась с недостатками системы, оставив бюрократичную службу в
должности государственного защитника, такого защитника назначает суд в случае
бедности подсудимого, и открыла собственную адвокатскую контору. Как кубинка и
женщина, имеющая собственную юридическую практику, она много лет боролась,
стараясь сделать себе имя в области, где доминировали мужчины, где ее окружали
мужчины. После восьми лет трудной работы она приобрела известность, выступая
против самых лучших из них. Она стала одним из самых высокооплачиваемых и
уважаемых адвокатов по уголовным делам в Майами. Лурдес Рубио добилась своего.
Теперь же она скорее с отвращением, а не с гордостью смотрела на свой диплом. Она
думала о своем подзащитном с презрением.
Как она могла угодить в капкан? Как она могла позволить насильнику бросить
обвинение в лицо жертве, позволить использовать преступление как инструмент для
получения свободы? Она поступила таким образом, потому что в этой системе
победить иногда означает вести очень жесткую игру, и Лурдес знала, что негодяй
избрал верную тактику. Он добьется быстрой победы.
Лурдес стала складывать папки в портфель, собираясь идти домой
...Закладка в соц.сетях
