Жанр: Детектив
Поставьте на черное
...мне был Славой Родиным, когда он
отчаялся аппаратик починить. Лампочка на корпусе призывно зажглась, Жилин открыл
рот, а я навострил уши: авось сейчас
всплывут секретишко али какая странность. И меня озарит. И я сразу пойму, отчего
врет генерал-полковник, зачем прячется
Гарик Искандеров и по какой надобности разных хороших людей одинаково бьют по
черепушке.
- Я родился в простой крестьянской семье, - закатывая глаза, нараспев
произнес Жилин. Он даже не стал дожидаться моих
вопросов. Чувствовалось, у него все было заготовлено заранее. - С раннего
детства я был влюблен в творчество А.
С. Пушкина, великого русского писателя. И вот, перечитывая "Капитанскую
дочку", я каждый раз думал: а что дальше?
Как сложилась жизнь Маши и Петра? Сколько у них было детей, кем они стали? Вот я
вырос и понял: не могу молчать. Не
могу, понимаете, оставить пушкинских героев просто так, на произвол судьбы.
Какая-то неведомая сила сама подтолкнула
меня к письменному столу. Может быть, рукой моей водил незримо дух Пушкина?..
Жилин перевел дыхание, намереваясь продолжить дальше свою приторную былину.
Еще минута такого леденцового
вранья - и я могу не совладать с искренним желанием расквасить нос этому наглому
юному дарованию. А на суде скажу, что
моей рукой водил незримо дух Дантеса. И меня оправдают.
- А "Тетрис"? - поскорее спросил я Жилина, не дожидаясь продолжения
домашней былины. Жилин запнулся, но лишь на
секунду. И на этот случай у него имелась речь.
- Замечательное издательство "Тетрис", - как ни в чем не бывало пропел
сладкий петушок на палочке, - любезно пошло мне
навстречу. Я благодарен Игорю Алекперовичу Искандерову за то внимание, которое
он уделил мне, совсем еще молодому
автору. Ведь до "Капитанской внучки" у меня вышло всего две повести, в журнале
"Согласие". И когда я с замирающим
сердцем передал в "Тетрис" рукопись своего романа...
Я демонстративно выключил диктофон. Красный глазок гейши напоследок мигнул
и погас.
- Что нибудь не так? - удивленно спросил Жилин. Вероятно, он воображал,
будто корреспонденты состоят в сговоре со
своими подопечными: одни врут, а другие слушают и врать не мешают. Только я,
спецкор "Мясного гиганта" Яков Штерн, -
журналист принципиальный.
- Все не так, - спокойно объяснил я и засунул диктофончик обратно в карман.
- Знаете, Саша, я не выношу вранья. Вам
ведь, наверное, в детстве папа с мамой говорили, что лгать нехорошо...
Жилин часто-часто захлопал ресницами и надул губы. Вид у него сразу стал
очень обиженным. Как будто нехороший дядярепортер
произнес присутствии нежного юноши неприличное слове, а юноша это слово
не знал. Но догадывался о смысле.
- Только не говорите, Саша, что вы вдобавок-сирота с пяти лет и
воспитывались в детдоме, - предостерег я. - И что там
ваша любовь к Пушкину возросла и укрепилась... Иначе я тут же ухожу.
- Да я не вру, - жалобно сказало молодое дарование. - Самую малость, для
колорита. Я и вправду дома, на полатях... Куда
же вы?
Я в этот момент сделал вид, что и впрямь собираюсь уходить. И даже
повернулся к Жилину спиной.
- Хорошо-хорошо, - быстро проговорило мне в спину лживое дарование. - Могу
и по-честному, если хотите. Но чтобы это
не повлияло...
Я снова развернулся на сто восемьдесят градусов.
- Не повлияет, - успокоил я Жилина. - Рассказывайте смело. Без вашей визы
ничего не будет опубликовано...
"Уж в этом-то, - подумал я про себя, - можешь быть совершенно уверен.
Газета "Мясной гигант" будет молчать как рыба".
- И без диктофона, если можно, - неуверенно попросил автор "Капитанской
внучки". - Мало ли что.
- Можно, - согласился я. - Валяйте, Саша. До чертиков интересно узнать, как
пишутся продолжения.
Жилин вздохнул и уже без намеков на сладкие былинные интонации сообщил мне,
что ничего особо интересного в этом
нет. За романы-сиквелы люди берутся по разным причинам. Одни - для денег, другие
- из озорства, а вот он, Александр
Жилин, взялся продолжить Пушкина по строгому расчету. Издательство получало из
рук автора роман-продолжение и могло
радоваться. А за это Искандеров, душа-человек, организовывал автору бесплатный
промоушн с участием нытиков-критиков и
прочих докторов-профессоров. Кто у нас из писателей знаменит? Кого все ругают.
Вот Изюмова ругают - он и знаменит. Но
только он, Жилин, брезгует притворяться на публике активным педерастом. Куда
лучше дождаться от академиков свеженьких
обвинений в глумлении и кощунстве и на горбу своего тезки Александра Сергеевича
въехать в самый литературный бомонд.
Где девочки танцуют голые, где дамы в соболях.
- И как вам бомонд? - полюбопытствовал я. Сыщиков, как известно, на
литературные тусовки не зовут. Если только какаянибудь
знаменитость не пырнет другую знаменитость вилкой.
Продолжатель слова и дела Пушкина досадливо поморщился и поведал мне, что
ни фига пока не удалось. По вине
замечательного человека и сукина сына Игоря Алекперовича. В самый ответственный
момент тот куда-то слинял, и по
телефону его теперь не отловить. Наверное, где-то сел на колесо...
- Вы имеете в виду наркотики? - уточнил я. - Эфедрин? Кокаин? ЛСД?
- Какие там наркотики! - пожал плечами Жилин. - Это вы уж хватили через
край, такого я за ним не замечал... Я про
рулетку. Он и меня как-то звал.
Болтал, что новичкам везет. А если, мол, одновременно поставить на черное и
на какую-то там третью колонку, то и вовсе
риска никакого нет. Я, правда, все равно отказался. Сколько ни пиши, денег
только на кефирчик и хватает...
Я выразил сдержанное сочувствие бедствующему молодому дарованию. Молодое
дарование в ответ вновь крайне нелестно
отозвалось о личности Игоря Алекперовича. Он-то, Жилин, надеялся хоть сегодня
застать Искандерова на ярмарке в его
родном боксе. Все-таки пресс-конференция была объявлена заранее, и с Игорем была
твердая договоренность. Он-то, Жилин,
приперся сюда с вымытой шеей, при параде. Думал, будет телевидение, толпа
академиков, Искандеров его представит,
академики ринутся в бой. И речь была уже ответная заготовлена, про детство на
полатях... а тут, как видите, - шаром покати.
Только тетки мимо иногда пробегают, с хозяйственными сумками. Некоторые к нему
подходили.
Уверяли, что они - самые что ни на есть поклонницы жилинского таланта, но
все так и норовили утащить книгу бесплатно.
- Сволочь народ, - мрачно завершил свой монолог бывший леденцовый, а теперь
уже почти уксусный юноша. - Не для
печати, конечно. Но сволочь. Каждый второй здесь шныряет в смысле чего-нибудь
скоммуниздить. Я вот по дороге сюда
куртку купил. Только рядом положил, как ханурик здешний чуть ее не свистнул.
Буквально десять минут назад. Еле догнал. Тоже, поди, поклонник таланта...
А пока догонял, у меня с табурета две книжки
увели. Но куртка, понятное дело, важнее. Я ее теперь специально на себя надел...
Куртка на Жилине была точь-в-точь такая, какими торгуют бродячие продавцы
между главными воротами и книжной
ярмаркой. Я вот сумел отбиться от коробейников, а Жилин, похоже, дал себя
уговорить и собрал весь набор. Я мельком
глянул на стоящий у стенки бокса плоский чемоданчик-"дипломат" и решил, что там
у Жилина наверняка остальные дары
природы: оренбургский пуховый платок вместе с тульским непечатным пряником.
- Народ тут всякий, - согласился я. - Но не стоит его нарочно-то
провоцировать. Вы ведь, Саша, свой "дипломат" сами так
далеко от себя поставили. А кто-то может подумать, будто он бесхозный...
- А это не мой чемоданчик, - удивленно сказал Жилин. - Я как раз думал, что
это вы его сюда...
Индикатор опасности в моей голове немедленно сработал. Жилин еще не
закончил фразы, а я уже стремительно схватил
его за руку и выдернул из бокса.
Табурет опрокинулся, книжечки с автографами ссыпались на пол, сам Жилин
тоже оказался на полу - только уже метрах в
пятнадцати от своего бокса: на большее расстояние протащить я его не успел.
- Вы что, с ума... - заверещало оскорбленное юное дарование, тщетно
стараясь вырваться у меня из рук.
И в ту же секунду грохнуло.
Глава третья
НОВЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ БЕЗУСОГО БРЮНЕТА
Когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, я слушал курс криминалистики в
исполнении легендарного Сан Палыча
Лукашина - бодрого старца лет восьмидесяти, одного из главных организаторов
"рельсовой войны" в сорок втором. Сан
Палыч,помню, всегда приходил на лекции с большим фанерным чемоданом и
демонстрировал нам игрушки, одна другой
страшнее. Это у него называлось "уроки пиротехники". Поигрывая очередной
смертоносной штуковиной, старик между
делом вдалбливал нам программный материал. С каждой лукашинской лекции мы
возвращались, как с передовой, зато и
сведения, изложенные Сан Пальнем под мерное тиканье очередной адской машинки или
под дулом какого-нибудь
"панцеркнаккена", запоминались навсегда. "Взрывники делятся на работяг и
свистоплясов, - однажды объяснил нам
Лукашин, будучи в философском расположении духа. - Для работяги главная цель -
уничтожить, а для опытного свистопляса
- произвести как можно больше шума, устроить панику. И паника, мои мальчики,
иногда стоит хорошей бомбы. Так что, если
где-то взорвалось, а вы еще живы, делайте быстрее ноги, пока вам не оттоптали
головы..."
Судя по мощности взрыва, бомбочка в "дипломате" изготовлена была явно
работягой. Устройство предназначалось именно
для обитателей нашего бокса и потому имело строго ограниченный радиус действия:
белесым дымом заволокло лишь ячейку
"Тетриса", а соседи справа и слева остались невредимы. На Дениску Апарина
свалилось всего только несколько его газетных
пачек, господин Камышин и вовсе отделался легким испугом - просто рассыпал свои
бумажонки с расчетами в столбик. Зато
уж мы с писателем Жилиным, оставшись в боксе, испугом бы точно не отделались.
Еще секунд пять нашей с ним дискуссии -
и нас бы обоих вынесли отсюда под белым покрывалом. Ногами, что интересно,
вперед. Медленно и печально.
"Ох и повезло же нам", - подумал я, лихорадочно озираясь. Но повезло еще не
окончательно. На мою беду, прочие
обитатели выставочного павильона лекций Лукашина никогда не слушали и
ничегошеньки не знали про его остроумную
классификацию. А потому в нарушение правил вздумали устроить неприличную
свистопляску. В момент взрыва только мы с
Жилиным оказались на полу, и этот заурядный маневр был многими замечен и
истолкован превратно.
- Вон они!! - истошно заорал какой-то идиот из ближайшей ячейки, пальцем
показывая на нас. - В пиджаке и в куртке!
Идиот представлял издательство "Флейта", хотя тут больше подошло бы "Горн"
либо "Барабан". Голос у флейтистабарабанщика
был зычный, не слабее типографского ревуна на улице имени Девятого
Вала. Те, кто не слышал взрыва,
услышали этот крик. И - началось.
- Они подзорвали! - тут же присоединился к идиоту другой голосистый
грамотей. Кажется, из "Полярной Звезды".
Издательство выпускало гороскопы с колоссальным количеством опечаток. Впрочем,
их дилеры и говорили-то по-русски с
грамматическими ошибками. Но, к сожалению, очень громко.
- Охрана! Где охрана?!! - заверещал уже кто-то третий, из бокового сектора.
Для истошных воплей не было особых
оснований: никто не пострадал, разрушений тоже не было. Будь я не главным
подозреваемым, я бы за пять минут всех
успокоил. Но теперь надлежало только сматываться.
- Террористы! - прорезался еще один крик, откуда-то со стороны "Унисола".
Возможно, это был сам господин Камышин. Я всегда догадывался, что книголюбы
и книгоиздатели - народ истеричный и
склонный к панике. Но лишь сейчас мне это окончательно стало понятно. Вместо
того чтобы спокойно, без суеты и
членовредительства, разобраться, хозяева боксов стали выпрыгивать с насиженных
мест, раскидывая испуганных гостей
ярмарки. Те в долгу не остались. Легкая паника сразу переросла в тяжелый психоз.
- Охрана! Охрана! - вопили уже со всех ст рон.
- Террористы! Держите! Их всего двое!..
- Какой хрен двое! Четверо! Вон тот лысый серьгой!
- Назад, бабка! Бабка, назад! Ба-а-а-бка!..
- Лысого держите, лысого!..
- Что случилось, господа? Куда бежать? Куда все бегут?!
- Бомба, мудак! Бомба! Одну уже звезданули!..
- Не трогайте меня! Руки прочь, противные!.. С треском обрушилась легкая
стенка одного из ближайших боксов, где
только что мирно располагались стенды с американскими аудиокассетами. К русскому
четырехступенчатому мату
моментально прибавились еще и английские вопли.
- Бомба!.. - кричали уже все одновременно.
- Террористы!..
- Фак ю!..
- Разбегайся! Щас еще рванет!..
- Охрана, сюда! Да не туда, а сюда!..
- Руки прочь, я из Оргкомитета!..
- Охрана!! - за компанию орал и я, отмахиваясь фотоаппаратом от всех подряд
и волоча сквозь толпу дрожащего Жилина. -
Охрана! Держите лысого!..
Бедняга лысый был как нельзя кстати. Он выглядел почти как настоящий
террорист - весь в коже, в заклепках, с огромной
серьгой в ухе. Он быстро отвлек на себя внимание, поскольку вызвал наибольшее
подозрение. Если бы я не знал, что лысый в
заклепках - безобиднейший редактор издательства "Конец света"
Шатилов, я тоже мог бы заподозрить в нем бомбиста. Ну, пускай минут десять
им и побудет для пользы дела, - мстительно
подумал я на бегу. В свое время как раз Шатилов выпустил из табакерки печально
известного фердика Изюмова, впервые
напечатав в России его "Гей-славян".
- Ах, оставьте меня! - кричал лысый Шатилов, уворачиваясь от охранников. -
Я свой! У меня аккредитация! Я только на
минуточку вышел! В туалет!..
Затрещав, рассыпался еще один бокс: толпа, рвавшаяся к выходу, искала самые
короткие пути.
- Здесь хищник! - послышался чей-то панический вопль. А затем - рычание и
крики. Очевидно, кто-то напоролся на
цыганского медведя.
- Господа! Без паники! Кому говорю - без паники! - загудел в отдалении бас.
По-моему, басил кто-то из местных
охранников. - Все нормально! Все...
Хруст очередного бокса заглушил оптимистический охранный возглас. По
большому счету, бас был прав: взрывов больше
явно не предвиделось, взрывник-трудяга наверняка был далеко отсюда. Однако лично
мне не хотелось тут задерживаться.
Лучше смотаться от греха подальше. Вчера - Новицкий, сегодня - этот "дипломат"
со взрывчаткой. Слишком много что-то
совпадений, сказал бы майор Окунь. Много, согласен. Поэтому и бежим. У нас
сперва хватают и только потом разбираются:
ты взрывал или тебя взрывали.
Свой скромный, но посильный вклад во всеобщую неразбериху внес местный
радиоузел. Теракта в ярмарочном павильоне
никто не ожидал, однако на случай пожара пленочка была давно заготовлена. Ее и
пустили в эфир.
- Спокойствие, только спокойствие! - сказал голос в вышине с интонациями
лучшего в мире Карлсона. - В случае
спонтанного возгорания попытайтесь ликвидировать очаг пожара при помощи штатных
огнетушителей. Запасные баллоны
можно получить на стенде номер три. В случае разрастания очага пожара
рекомендуем взять с собой самые ценные вещи и
организованно покинуть эпицентр возгорания...
После таких слов уже все, не раздумывая, рванулись со своих мест в сторону
главного входа. Сам я, отпихиваясь от толпы,
тащил Жилина в сторону сектора "Г": там был запасной выход, о котором знали
немногие. Сам Жилин, похоже, впал в некую
прострацию: он послушно передвигал ноги, но ни на что уже не реагировал.
- Куда прешь? Назад! - не утихали крики вокруг.
- Лысый! Где лысый?!.
- Фак ю!..
- Хей, Джуд!..
- Лысый сбежал!..
Мимо нас, громыхая сапогами, в толпе промчался Дениска Апарин. Свою черную
пилотку он где-то посеял, половинка
очков тоже куда-то делась. Дениска тащил с собой самое ценное - недочитанный том
Фейхтвангера. На усатую наглядную
агитацию и спасение знамени ему было наплевать. "Очень разумный подход, -
подумал я, - узнаю Апарина".
Следом за Дениской бежали тяжело нагруженные пачками работники "Унисола",
подгоняемые криками господина
Камышина. Очевидно, коммерческий директор не сомневался: самые ценные вещи на
ярмарке - это все, без исключения,
книги его родного издательства. И поэтому их жизненно необходимо эвакуировать в
глубокий тыл. Сам господин Камышин
был вооружен портативным огнетушителем, который он держал на изготовку, словно
ручной пулемет, и был готов применить
его против любого. Время от времени Камышин испускал командный вопль, и тогда
его команда убыстряла шаг. С
дисциплиной в издательстве "Унисол" всегда было очень хорошо.
"Вы панике не поддавайтесь, - промелькнуло у меня в голове, - организованно
спасайтесь".
Самыми организованными, после унисольцев, были работники "Политекста".
Пролетая мимо, я мельком увидел, как они в своем боксе аккуратно пакуют
компьютеры, факсы и орхидеи в отдельные
мешки. Ясно было, что тревога - тревогой, а за имущество положена персональная
ответственность. Даже если бы на ярмарке
случилось землетрясение и земля стала уходить из-под ног, ряды "Политекста" бы
не дрогнули. Здесь хорошо понимали
разницу между премией и штрафом. Мужество здесь стало категорией, которую можно
купить за большие деньги...
- Левей! Еще левей! - привычно командовал очкастый менеджер, наблюдая за
погрузкой и упаковкой. Из всего инвентаря
бокса только немножко пострадал выставочный плакат с экс-министром обороны:
теперь он висел лишь на одном штыре,
.отчего товарищ маршал резко накренился влево и приобрел какой-то неуставный и
сугубо гражданский вид. Впрочем, на его
месте Гражданин Прокурор и даже Господин Убийца смотрелись бы еще более жалко.
Попробуйте-ка, повисите вот так на
штыре, кормой вверх. Эта поза доступна только старой гвардии...
- В случае задымления помещения, - продолжил после паузы радиоголос сверху,
- вам надлежит воспользоваться
штатными респираторами, которые также можно получить на стенде номер три...
Из бокса "Живой природы" куда-то испарился курносый охранник, исчезло и
лукошко с пожертвованиями на медведя.
Зато всеми забытый медведь чувствовал себя в своем праве. Он уже успел обломать
стойку, к которой был прикован, подгреб
к себе упавшую коробку "Ассорти" и, радостно чавкая, пожирал одну конфету за
другой. "Вот оно, скромное медвежье
счастье", - подумал я машинально. Хоть одно существо выиграло в этом бардаке...
Мишка отнюдь не собирался
воспользоваться советом радиоголоса и уносить ценные вещи с собой.
Гораздо практичнее было употребить эти ценности прямо на месте.
- Саша, вы в порядке? - на бегу спросил я у Жилина. Жилин промычал нечто
утвердительное. Или отрицательное.
Разбираться в оттенках мычания было некогда.
Скворечник "Двойного Базиля" был пуст, и только гладкий ухоженный
Туркменбаши строго поглядывал с парадного
портрета на все здешние безобразия.
Пробегая вдоль ряда боксов, я обратил внимание, что в ячейке "Кавалергарда"
из-под гусара-манекена вытащили стул.
Бледный восковой человек в малиновом ментике сидел теперь на полу - как будто,
сильно перебрав пунша, уже не мог
подняться и тем более вскочить в седло.
Возле стендов издательства "Гроссмэн" кипело настоящее сражение. Пользуясь
удобным случаем, пацаны тянули со
стендов заветные тома энциклопедии. Ими же они отбивались от резиновых дубинок
охранников, - кстати, уже
немногочисленных.
Некоторые, как видно, сами дали деру. В "Гроссмэне" с дисциплинкой было
похуже, чем в "Унисоле". Ор и визг стояли
несусветные. Наверное, такие вот звуки можно услышать на перемене в школе для
умственно отсталых - в тот момент, когда
несчастных даунов лишают сладкого и ставят в угол. Здешние умственно-передовые
детки умели, однако, орать не хуже. Даже
настоящие разрывы больших бомб в таком шуме были бы практически не слышны.
- В случае попадания дыма в легкие, - еле-еле пробивался сквозь ор
противопожарный голос, - вы должны немедленно
обратиться к дежурному врачу за консультациями, которые можно получить на стенде
номер...
Последнее, что я увидел перед тем, как свернуть с зеленого ковра главной
аллеи, был злополучный стенд номер три.
Возможно, в былые годы здесь и можно было добыть респиратор, огнетушитель или
получить врачебную помощь. Но
сегодня здесь висели всего лишь красное остроконечное ведро, багор и плакат с
ценным советом:
"При пожаре звонить 01". Я искренне - насколько хватило сил на бегу -
порадовался, что сейчас на ярмарке имеет место не
пожар, а только почти безобидный теракт. Теракт без жертв. Разве что молодой
писатель Жилин сейчас задохнется от
быстрого бега.
Оставшиеся несколько метров до выхода я тащил Жилина просто волоком, и, как
только мы выскользнули из павильона
через запасной выход, я ослабил захват.
Молодой писатель со стоном сел прямо на землю. Увы, это оказалось не лучшим
местом для отдыха: через мгновение из
той же двери запасного выхода галопом выскочил обезумевший лысый Шатилов,
крикнул: "Пардон, мадам! Оревуар!",
перепрыгнул через Жилина - как при игре в чехарду - и скрылся в ближайших
зарослях. Лысого беглеца никто не преследовал.
- Что... что это было? - голосом умирающего лебедя спросил Жилин.
- Не бойтесь, Саша, - постарался я утешить молодое дарование. - Это
Шатилов. Он вообще нормальный, просто сейчас
несколько не в себе... Слышали про "Конец света"? Авангардное такое
издательство...
- Я не о том, - простонал Жилин. - Что это бабахнуло?
- Мина, - объяснил я. - Небольшое взрывное устройство. Изделие одного
трудяги, которого приняли за свистопляса.
Из всех моих слов автор "Капитанской внучки", по-моему, осознал всего одно:
"мина". И немедленно захотел упасть в
обморок.
- Я бы не советовал здесь разлеживаться, - предупредил я молодое дарование.
- Вдруг еще кто-нибудь отсюда выскочит...
Мои слова убедили Жилина. Он остался в сознании и даже смог довольно шустро
подняться с земли, чтобы двинуться
вслед за мной. На некоторых впечатлительных людей простенькая угроза действует
не хуже допинга. Работай я не сыщиком, а
спортивным тренером, я бы держал в резерве пару таких вот "дипломатов" со
взрывчаткой. По примеру умного педагога
Лукашина. Стайеров и спринтеров можно было бы пугать вплоть до мирового рекорда.
Минут через пятнадцать спортивной ходьбы мы вышли к трамвайной остановке,
где уже было тихо-мирно. Шум и
суматоха остались где-то позади и сбоку в окрестностях главного входа в павильон
там, возможно, до сих пор ловили
подозрительного лысого. Пока охрана ВВЦ догадается прочесать местность, еще два
потенциальных террориста спокойно
уедут на трамвае. Зайчики - в трамвайчике, жабы - на метро. Интересно, однако,
было бы узнать про настоящего минера. Но
он едва ли околачивается поблизости. Скорее всего в чемоданчике был химический
взрыватель. "Дипломат" этот пристроили
в бокс в то время, пока Жилин отвлекался на поимку похитителя куртки. Хотя
жертвой почти наверняка должен был стать не
Жилин, иначе чемоданчик бы подсунули раньше. Раз не Жилин, значит, кто-то
другой? Глубокое умозаключение.
Кандидатура Якова Семеновича на должность сегодняшнего покойника так и
напрашивалась, но я не стал торопиться с
выводами.
Господин Искандеров, например, был бы еще более подходящей кандидатурой на
эту роль. Он ведь должен был прийти на
пресс-конференцию, к назначенному часу. Тут бы его и... Хорошая гипотеза. Но
тоже не последняя. Кто-то ведь уже спалил
пустой офис издательства "Тетрис". Почему бы этому тетрисо-ненавистнику не
пришла в голову идея подорвать заодно и бокс
на ярмарке? Гулять - так гулять, стрелять - так стрелять. Хорошая гипотеза. Во
всяком случае, не хуже всех остальных.
Существует, значит, секта врагов "Тетриса", которая так и мечтает стереть
недругов с лица земли. Такие, значит, кровожадные
фанатики... А что, интересно! Возможно, господин Искандеров сумел бы мне кое-что
прояснить. Только где бы его еще
найти, Искандерова?..
Подошел трамвай, мы сели, и лишь тогда бедный молодой писатель вновь подал
голос.
- Меня хотели убить, - полувопросительно-полуутвердительно объявил мне
Жилин.
- Не исключено, - легко согласился я. - Но вы ведь сами этого хотели. Сами
ведь говорили: скандал, взрыв возмущения...
Вот вам и взрыв.
- Я ведь не ожидал, что все так серьезно, - выдавил несчастный молодой
писатель.
- И напрасно не ожидали, - сурово осадил его я. - Пушкинисты - люди
рисковые, руганью тут уж не ограничится. Когда
посягают на их кумира, они наносят ответный удар. Знаете их девиз? "Пушкин -
наше все".
Жилин потерянно кивнул.
- Вот за все и ответите, - посулил я, состроив мрачную гримасу. Мне уже
было очевидно, что и здесь ниточка оборвана.
Все, что Жилин знал, он мне рассказал. Надо бы отпустить юношу на все четыре
стороны, предварительно наставив его на
путь истинный.
- Что же мне делать? - жалобно произнес Жилин.
- Надо затаиться на месяц-другой, - сообщил я писателю, стараясь при этом,
чтобы мрачная гримаса не уползла с моего
лица. - Поживите где-нибудь в деревне, поближе к природе. А интервью с вами я,
так и быть, делать не стану. Возьму грех на
душу. Вы мне симпатичны, зачем вас подводить? Считайте, что вы мне ничего не
говорили, а я ничего не слышал... Идет?
- Спасибо! - с чувством сказал бывший леденцовый Жилин и добавил шепотом:
- А что потом? А что потом?
Для приличия я немного повременил с ответом.
- Потом можете заняться творчеством, - наконец разрешил я. - Но только
оригинальным. Не вздумайте больше писать
продолжения. Помните, и у Толстого, и Достоевского, и у Мамина-Сибиряка есть
свои фанаты.
- Даже у Мамина? - печально переспросил Жилин. Должно быть, у него толькотолько
созрел замысел романа
"Приваловские миллиарды".
- Вся классика под колпаком, - сурово сказал я, не давая юному дарованию
никаких новых шансов. Я был готов уже
выдумать на скорую руку пару примеров из журналистской практики. Допустим,
рассказать о том, как автора книги "Дети
Вронского" кинули под поезд. Однако мина в "дипломате" и без того стала для
Жилина наилучшим аргументом.
- У меня есть одна оригинальная идея, - потупившись, призналось мне молодое
дарование. - Такой роман о мышахмутантах,
в трех частях.
- Неплохо, - снисходительно одобрил я. - Однако тоже не увлекайтесь. Мыши
запатентованы Диснеем. Смотрите, не
нарушьте права его наследников. У них, говорят, неплохие связи с
...Закладка в соц.сетях
