Жанр: Детектив
Поставьте на черное
...е?
Несмотря на удар по голове, я все же понимал, что комнату на шестом этаже
упоминать не стоит.
- Я к Ольге... Афанасьевне, - проговорил я в ответ. Я специально сделал
паузу перед отчеством, как бы намекая на то, что
мы с бабушкой Дроновой хорошо знакомы. Может быть, начальство сообразит, что
меня достаточно проводить только до
двери?
Начальство сообразило. Иван-не-Денисович довел меня лишь до дверей
дроновского кабинета на третьем этаже, с
сочувствием пожал мне руку, еще раз помянул проклятый кафель, а затем
ретировался.
Бабушка Ольга заулыбалась при виде меня, как будто к ней в гости явился Дед
Мороз с целым мешком дорогих подарков.
- Садитесь, Яков Семенович, - она выскочила из-за стола и пододвинула мне
кресло, в которое я с облегчением плюхнулся.
Нет, не люблю, когда меня лупят по башке.
Тем временем добрая бабушка Ольга уже несла мне чашку крепко заваренного
чая и сдобную булочку. Чай был сладким,
булочка - мягкой, и я стал немного приходить в себя.
- Ну, рассказывайте, что у вас хорошего, - попросила хозяйка кабинета,
умильно глядя на меня. Ей доставляло
удовольствие хоть кого-то напоить чаем и накормить. Ее дети и внуки жили
отдельно и, если не ошибаюсь, в Петербурге.
Будь мне лет семьдесят, я бы ни на секунду не усомнился: лучшей подруги на
закате жизни мне не сыскать. Увы, мне пока
было в два раза меньше. Дивный возраст для мужчины. Итак, что же у меня
хорошего? - спросил я сам себя и ответил себе:
- Я жив. Уже большой плюс. Однако бабушке Ольге требовалось рассказать
нечто природоохранное. Я мучительно напряг
память, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь экологический сюжет из раздела
"Пестрая смесь".
- Началась миграция зайца-русака, - выдавил я неуверенно. Слава богу, что
чай оставался у меня в чашке, и вынужденные
паузы можно было маскировать глотками. - Пользуясь этим, браконьеры оставляют
капканы на всех заячьих тропах...
Имеются многочисленные жертвы... - Я чуть не сказал машинально "человеческие
жертвы", но вовремя осекся. Зайцы - это
вам не медведи или крокодилы, людей не грызут.
- Да чего ж тут хорошего? - простодушно удивилась Ольга Афанасьевна. -
Сущее безобразие!
- Безобразие, - подтвердил я, пытаясь выпутаться из капкана, который сам же
себе поставил. И чего я вспомнил об этих
зайцах? А о чем я вообще должен был вспомнить? - Именно безобразие. Но мы держим
ситуацию под контролем. - На месте
Ольги Афанасьевны я бы непременно усомнился, как можно держать под контролем все
заячьи тропы, особенно в разгар
охотничьего сезона. Или этот чертов сезон не весной, а осенью?
Впрочем, для бабушки Ольги любое слово, изроненное крупным специалистом
Госкомприроды Яковом Штерном,
обсуждению не подлежало.
- Вот и правильно, - облегченно вздохнула она.
Пользуясь ее вздохом как трамплином для смены темы разговора, я поспешно
поинтересовался:
- А что у вас интересненького?
Голова моя гудела уже чуть поменьше. Еще минут десять - и можно подниматься
обратно на шестой этаж. Хочется верить,
что мой террорист уже смылся из здания и не подстерегает меня на лестнице с
дубинкой. Хотя я уже предупрежден и второй
раз так просто не дамся.
Ольга Афанасьевна пожала плечами:
- Да все по-прежнему. Читаю региональную прессу, учитываю характер
публикаций, настроения...
- И какие же настроения преобладают? - из вежливости полюбопытствовал я.
- Мистические, - горестно поджав губы, ответствовала бабушка Дронова. -
Апокалиптические. О чем раньше писали
областные газеты? Укос и намолот, производительность труда и победители
соревнования. А о чем, спрашивается, пишут
газеты сейчас? О грядущих путчах, о предсказаниях колдуна Джумбо и о конце
света. Шутка ли, Яков Семенович?
Я понимающе кивнул.
- Какая-нибудь серенькая "Полысаевская правда", - с печалью в голосе
продолжала Ольга Афанасьевна, - теперь,
понимаете, трактует Нострадамуса или пророчества тамплиеров. А вы представляете,
Яков Семенович, какая нынче самая
модная тема в наших газетах?
- Задержка зарплаты, - сказал я наугад. Мне казалось, что эта-то тема
никогда у нас не выйдет из моды.
- Ошибаетесь! - бабушка Дронова отрицательно покачала головой.
- Представьте себе, зомби. - Это что-то гаитянское? - не без удивления
произнес я. В моих ушибленных мозгах мелькнуло
туманное воспоминание о каком-то давно читанном романе Грэма Грина. Нет, не
знаток я модных газетных тем. Ну, не
знаток - и все тут!
- Гаитянское? - недоуменно переспросила Ольга Афанасьевна. - Да нет же -
отечественное! Эти умники называют так
людей, запрограммированных на определенные команды. Якобы любого человека можно
закодировать - как от алкоголизма, -
и он, мол, станет исполнять чужую волю... Разве не бред?
- Бред, - согласился я без раздумий. Мой бывший коллега по МУРу Ванька
Петров как-то тоже пробовал кодироваться от
алкоголизма. На следующий же день рискнул проверить: будет ли его тошнить теперь
от водки? Выпил рюмку, выпил две,
одолел всю бутылку - хорошо, собака, идет, не тошнит! Закусил пирожком с мясом -
и вот тут-то как затошнило! Мясо в
пирожке оказалось несвежим. Анекдот.
- Вот я и говорю, - развела руками хозяйка кабинета, показывая на кучу
газетных подшивок. - Но люди-то верят во всю эту
дребедень. Верят, Яков Семенович, письма в редакции пишут...
Я скорбно кивнул. К счастью, эта модная тема еще не всплыла несколько лет
назад, когда я служил в МУРе. Представляю,
какая бы лафа была бандитам и убийцам. Я, мол, гражданин начальник, не ведал,
что творил. Меня, гражданин начальник,
какая-то сука запрограммировала. Так что ищите теперь гипнотизера-программиста,
а с меня, Феди Косого с четырьмя
судимостями, и взятки гладки. И отпускай-ка меня быстрее на волю как
невиноватого, а то я гражданину прокурору буду
жаловаться. Не отпускаешь, падла? Может, ты и сам будешь зомби?..
Тут я очень вовремя вспомнил о программисте Михаиле с шестого этажа,
который уже наверняка гадает, куда это
подевался суровый налоговый полицай.
Вспомнил и стал прощаться с гостеприимной Ольгой Афанасьевной.
- Заходите к нам почаще, - ласково говорила мне вслед добрая бабушка
Дронова. - А то сидишь тут одна, пыль с газет
сдуваешь...
- Обязательно зайду, - обещал я уже в дверях. Почему бы, в самом деле, не
бывать здесь почаще? Здесь милые люди,
провожают под руку, угощают чаем, беседуют уважительно. Важно только не посещать
в одиночестве сортир - во избежание
несчастных случаев. Либо ходить туда с каской на голове. Правда, тут же
сообразил я, в комплект к каске полагается еще и
военная форма, в которой сотрудник Госкомприроды Штерн смотрелся бы странно.
Хотя бродить по этажам в каске и в
элегантном костюме - страннее вдвойне. Увидев такое чучело, даже сердобольный
Иван-не-Дени-сович - и тот вызовет карету
"Скорой помощи" с санитарами. Кстати, карета у подъезда уже имеется. Не меня ли
ждет?
Тревожно озираясь по сторонам, я пешком поднялся обратно на шестой и вошел
в секретную комнату в тот самый момент,
когда на экране компьютера наш пятнистый Ка-50 стремительно заходил на цель.
Целью был другой боевой вертолет, судя по
эмблеме, украинский. "Доиграемся", - недовольно подумал я. Сначала какие-то
хохмачи смастерили "морской бой" за
Черноморский флот, теперь дело уже дошло до войны в воздухе. Завтра эти придурки
сочинят игру "Взятие Киева", и белоголубо-красные
пехотинцы станут пулять в жовто-блакитных противников. А что
потом? Отзываем послов?
- Неужели так увлекательно? - сердито поинтересовался я у компьютерного
Мишеля, собирая пачку отпечатанных листов
досье и пряча их в свой "дипломат" - Они ведь, Михаил, тебе вроде не чужие. Всетаки
братья-славяне...
- Так ведь понарошку, Як-Семеныч, - пробормотал этот юный милитарист. -
Виртуальная... о-о, готов!.. виртуальная
реальность.
Мишель убрал с экрана игру и удовлетворенно откинулся на спинку стула.
Мебель здесь тоже была американская, очень удобная. Покойный Полуактов
устраивал тут наблюдательный пункт всерьез
и надолго.
- Все равно гадость, - проворчал я, запирая свой "дипломат" на ключик.
Вшивенький, но замок. Не раскроется хотя бы в метро. -Лучше бы поработал
для родного Госкомитета.
- А чего работать? - пожал плечами Мишель. - Скоро, говорят, мою ставку
вообще сократят, машины передадут
бухгалтерии. Комендант здания уж давно зарится на эту комнатку - инвентарь
хранить... Вам в налоговой полиции случайно
программисты не нужны?
- Черт его знает! - отозвался я сумрачно. Похоже, Полуэктов перехитрил
самого себя. Так надежно замаскировал свою
программу, что ее того и гляди ликвидируют за ненадобностью. Пока эту пещеру
Аладдина спасает только чехарда с
руководством Госкомпечати. Но стоит только новому начальнику преодолеть
восьмимесячный срок на этом посту - и у него
руки обязательно дотянутся и до шестого этажа. В самом ведь деле, комендант
давно просит, ведра ему негде хранить,
понимаешь ли.
Я попрощался с загрустившим Михаилом, вызвал лифт и без происшествий доехал
до первого этажа. Голова моя попрежнему
гудела, но уже заметно потише.
Как трансформатор в хорошей кондиции. Ну и отлично. Головная боль для
частного сыщика есть меньшая из бед. По
шкале неприятностей эту беду значительно опережают смерть, ранение и безденежье.
Хозяйка книжного лотка на первом этаже успела уже явиться и разложить свой
товар, а у меня в наружном кармане
элегантного госкомприродного пиджака как раз лежала наготове пятидесятирублевая
банкнота с санкт-петербургским
пейзажем. На книжные надобности. Надеюсь, будущий гонорар от генерал-полковника
перекроет мои сегодняшние траты. Не
для чтения ведь книги покупаю, а для дела.
- У вас есть последние издания "Тетриса"? - спросил я.
Очкастая пигалица, ни слова не говоря, указала наманикюренным ноготком на
пять разнокалиберных томов,
расположившихся на правом лоточном фланге.
- Что-то маловато... - недоверчиво протянул я, складывая тома в стопку.
Мне-то казалось, что "Тетрис" шлепает свои издания, как блины. Ни дня без
строчки.
- Вы сами сказали "последние", - противным голосом заметила пигалица. - За
апрель и половину мая у них вышло ровно
пять штук. Вам теперь поискать предпоследние или этим обойдетесь?
Пять книг мой "дипломат" спокойно выдерживал, а сам я с таким грузом мог
даже бегать, и прыгать, и брать барьеры. Но
все, что свыше пяти, было уже перебором. Ладно, пока достаточно и этих. Не будем
углубляться в более отдаленное прошлое.
Мне ведь о "Тетрисе" не диссертацию писать, в конце концов.
- Хватит последних, - ответил я пигалице и вручил ей купюру. Продавщица
немедленно начала Рассматривать ее на
просвет. По-моему, ей втайне Даже хотелось, чтобы моя денежка оказалась
поддельной.
- Не фальшивая, не фальшивая, - нетерпеливо проговорил я. Я успел уже
открыть замочек своего "дипломата", погрузить
туда покупки, снова закрыть и спрятать ключик, а пигалица все изучала мою
банкноту. Возможно, ей просто нравился санктпетербургский
пейзаж на банкноте. Возможно, ей нравился город Санкт-Петербург
целиком.
- Вроде бы настоящая... - после долгих раздумий сделала вывод маленькая
лоточница и почти доверительно сообщила мне:
- Без проверочки нельзя.
Зазеваешься - мигом обштопают. С виду-то все сейчас приличные...
Каждый раз я забывал о милом характере местной лоточницы, и каждый раз этот
характер напоминал мне о себе. Деньги
сэкономишь, но и нахлебаешься тут комплиментов. Как там у поручика Лермонтова?
"Тамань - сквернейший городишка на
планете. Здесь меня обхамили и вдобавок чуть не вышибли мозги..." Примерно так.
- Нельзя ли повежливее, дорогуша? - раздраженно буркнул я. - И сдачу хорошо
бы с моего полтинника.
- Мне тут не за вежливость платят, - с удовольствием откликнулась пигалица.
- А за точность и знание товара. Вот ваша
сдача. Ну-ка, проверьте ее!
Я проверил. Из принципа. Все было точно до копейки. Впрочем, она
действительно никогда не обсчитывала. Полагала
ниже своего достоинства.
- И насчет вежливости не надо мне ля-ля, - продолжила свою мысль честная
лоточница. - Публика здесь раз в сто
нахальнее. Вот с полчаса назад пробегал какой-то бугай. Накачанный, как Рэмбо,
морда кирпичом. Выскочил из лифта, задел
ножищей мой стол, все разронял... И я же у него еще оказалась глистой очкастой!
Описание бугая было крайне интересным. Не этот ли Рэмбо тюкнул меня нынче
по голове?
- Ай-яй-яй, - сказал я с преувеличенным сочувствием в голосе. - Вот
сволочь. И куда он делся?
- Куда и вы сейчас денетесь, - кратко ответила пигалица. - За дверь выбежал
- и привет.
- А потом? - не отставал я. - Он на улице в машину сел?
Пигалица мстительно улыбнулась, откашлялась и громко, на весь этаж
возвестила:
- Я, между прочим, за мужиками - не бегаю! Сказано все это было не просто
противным, а препротивнейшим тоном.
Сонный милиционер с вахты встрепенулся, глянул на пигалицу, затем на меня. И на
меня, по-моему, не без сочувствия.
- Всего доброго, - поспешно проговорил я и трусливо, не по-мужски, покинул
поле брани. В турнирах по брани я частенько
проигрывал слабому полу. К тому же пигалица здесь играла на своем поле, а я - на
чужом. Вдобавок я был еще и контужен.
За дверью никакого Рэмбо, естественно, не оказалось. И даже "Скорая помощь"
скрылась неведомо куда, так что я не смог
потребовать хотя бы запоздалой сатисфакции у шофера-раззявы. Вендетта
отменялась. Оставалось только съездить на улицу
Радио, выяснить точное местонахождение офиса "Тетриса", а уже дома перелистать
их книжечки для очистки совести. И готов
отчет для генерал-полковника. А завтра отчет сей можно будет ему представить - и
разойтись с господином Сухаревым, как в
море два корабля. Он - огромный авианосец, я - маленький торпедный катерок.
Плавать нам в разных океанах, и ничуть не
жалко.
Я спустился в метро, в два приема доплыл до Курской, а оттуда уж семьдесят
восьмой автобус доставил меня прямо к дому
номер 5-а по улице Радио. Прямо к единственному подъезду одноэтажного дома с
вывеской "Высшие бухгалтерские курсы.
Вторая ступень". Как я и думал, никакого "Тетриса" не было и в помине. Я нарочно
обошел здание вокруг, но других дверей и
других вывесок не наблюдалось.
Может быть, это маскировка? - подумал я. В конце концов, и за невиннейшим
"Кузей" на Сущевском валу скрывалась
сама Служба ПБ. Вдруг и здесь нечто похожее?
Я присмотрелся к окнам и дополнительных едств защиты не обнаружил. Войдя,
не нашел я здесь и леопардов с
автоматами. За столом сидел одинокий дедушка-вахтер, кушал бутерброд и читал
потрепанную книгу Лоры Макмастер из
"Дамской серии". Услыша меня, дедуля произнес, неотрываясь:
- Каникулы! Через месяц приходите. - Я вообще-то не на курсы, - объяснил я
этому пожилому любителю дамских романов.
- Я насчет "Тетриса"... Признаться, я был готов к тому, что вахтер пожмет
плечами, удивленно переспросит: "Тетрис"? Сроду
таких здесь не было!" - и вновь углубится в свое бульварное чтиво. Однако дедуля
ничуть не удивился. Он отложил свой том,
полез в тумбочку, откуда и выгреб с десяток пестрых конвертов.
- Наконец-то, - сказал он, вручая все письма мне. - А то, я смотрю, уже две
недели никто из ваших не приходил. Скоро
корреспонденцию складывать будет некуда.
Я мельком взглянул на конверты. Обычная учрежденческая переписка: счета,
реклама, пакеты с солидными штемпелями
"Госком...", "Мин...", "Фин...". Пара писем, если судить по маркам, были из
дальнего забугорья. Ага, Уругвай. Господа
Терехов и Трифонов шлют пламенные приветы господину Искандерову из самой Южной
Америки. Теперь я мог бы
спокойно отсалютовать дедуле, заграбастать чужие письма и свалить отсюда. Мог,
но не стал. Яков Семенович Штерн - без
крайней на то нужды - не занимается перлюстрацией.
- Нет-нет, - объяснил я вахтеру, возвращая ему пачку. - Вы меня не так
поняли. Я не из "Тетриса", я просто ищу "Тетрис"...
Вахтер спрятал письма обратно и рассудительно сказал:
- Нет их здесь, понимаешь меня? Сюда только письма для них приходят. А где
у них помещение, мне не докладывают.
Понять старика-вахтера было легко. Собственно, никакого криминала в этом
фокусе не было, у многих серьезных
столичных контор юридический адрес сегодня не совпадал с фактическим: так
удавалось избегать нежелательных визитеров.
Здесь чувствовалась рука господина Трифонова, этакий современный бизнесстиль.
Даже электронное досье, как видим, на этом адресе лопухнулось. Что ж,
придется просить помощи у Славы Родина: пусть
его авторитетные слухи сослужат мне службу. Должен же я хоть что-то получать в
порядке компенсации за его утренние
звонки.
Я вышел из дверей Высших бухгалтерских курсов и отправился к остановке.
Улица имени Радио была пустынна: утренний народ отправился на работу, а
лица свободных профессий еще дрыхли в свое
удовольствие. Машины - и те проезжали здесь редко-редко. Автобусы - тем более.
Должно быть, мой номер 78 предпочитал
улицы с более понятными названиями. В самом деле, что значит "улица Радио"?
Какое именно радио имеется в виду? Может быть, "Эхо столицы" или "Свобода",
а может быть, "Радио России" или
"Маяк". Пока я предавался размышлениям о том, что не бывает радио вообще и
истина всегда конкретна, за углом зашуршали
шины.
Мой автобус! - обрадовался я про себя. Точнее, собирался обрадоваться, но
не успел.
Это был вовсе не рейсовый 78-й, а белый микроавтобус. Еще точнее - "Скорая
помощь". А уж если быть абсолютно
точным, это была именно та "Скорая помощь", которая чуть не расплющила меня о
стену здания Госкомпечати и сейчас
собиралась повторить свой трюк. Благо свидетелей нет. Я сразу узнал водителяраззяву.
Секундой позже я разглядел рядом с шофером какую-то плотную фигуру. Если
это тот самый тип, который совсем недавно
рассыпал книжки у маленькой лоточницы, то она в чем-то явно права, не пожелав
бегать за мужчинами. Конечно, в русских
селеньях еще встречаются женщины-камикадзе, способные войти в горящую избучитальню
и остановить на скаку такого вот
мордоворота, добиваясь любви. Но самая здоровая реакция при виде подобного
экземпляра - бежать от него со всех ног. Что я
и сделал.
Говорят, серьезные специалисты по чрезвычайным ситуациям недавно обсуждали
за круглым столом важный вопрос:
может ли пешеход удрать от автомобиля в условиях современного мегаполиса?
Специалисты разошлись во мнениях: одни
были безоговорочно за отрицательный ответ, другие все-таки склонялись к
положительному, учитывая разветвленную
городскую инфраструктуру. Лично я бы на тот вопрос сейчас ответил коротко: не
может, но пытается изо всех сил. Силы,
учтите, были неравными. Я был безоружен, отягощен тяжелым "дипломатом" и на бегу
терялся в догадках, чего же эти
деятели от меня хотят. Лично у меня с Минздравом не было никаких серьезных
конфликтов. Ну, может быть, я в ранней
молодости и подделал разок больничный, чтобы вместо лекции по римскому праву
рвануть в кино. Ну, еще всю жизнь не
слушался предупреждений Минздрава, напечатанных на сигаретных упаковках. Но
разве за это лупят по голове в туалете? Неет,
господа хорошие! Разве за это преследуют на приличной скорости?
Нет и еще раз нет! Вывод один: и шофер, и мордатый Рэмбо, и сама машина к
благородному Минздраву отношения иметь
не могут. Самозванцы чистой воды... Но какие, черт, настойчивые самозванцы!
Я сумел взять неплохой темп и пару раз красиво уворачивался от настигающего
капота микроавтобуса. Остальные разы я
уже уворачивался некрасиво - словно испуганный мышонок от кошачьей лапы. От
пули, кстати, я бы так не увернулся.
Однако эти деятели на фальшивой "Скорой" и не стреляли пока. То ли экономили
патроны, то ли им было почему-то не все
равно: найдут ли потом на улице жертву несчастного случая или эта жертва
обнаружится с пулею между лопаток. Я пообещал
себе додумать потом эту мысль, если голова останется цела.
Горькую правду о своей беспечности я тоже отложил на потом. Пока пусть
правда будет в ногах, а душа - в пятках. Бегун
тем и отличается от беглеца, что его проигрыш несмертелен. Ну, не успел. Ну,
опоздал. Проиграл сегодня, станет чемпионом
завтра. А у нас, беглецов, шанс первый - он же и последний. Кто не успел, тот
покойник.
Покойником быть почему-то не хотелось. Если я и мечтал сейчас о скором
конце - так только о конце улицы безымянного
Радио. Тут пока я был беззащитен: подъезды заперты, подворотни забиты. Зато чуть
дальше, на границе улиц Радио и
Казакова, смутно маячило спасение - черно-желтый портал "Андреевского флага",
роскошного питейного заведения
господина Лушина. Ну-ка, наддай, Яков Семенович!
Прыг-скок, прыг-скок.
Мои нелепые прыжки, должно быть, очень веселили четырехколесную белую кошку
с красным крестом на боку. Я оказался
увлекательной целью и трудной мишенью, разжигающей спортивный азарт. Мои зигзаги
будили охотничий инстинкт.
Кошка делала рывок - мышка бросалась под защиту фонарного столба. Кошка
слегка тормозила - мышка тут же пыталась
выгадать еще десяток метров. Плотоядное мурлыканье двигателя "скорой" то
неотвратимо настигало меня, то чуть стихало.
Наконец, микроавтобус, словно резвяся и играя, подарил мне пятисекундную
фору: видимо, чтобы р-р-р-разогнаться и
очень технично подавить остатки моего сопротивления вместе со мной самим.
Отлично, фора так фора, глупо не
воспользоваться таким подарочком. Я что есть мочи рванул к своей черно-желтой
цели напрямик. Теперь у меня отпала
необходимость петлять и уворачиваться.
Теперь в дело вступала старая формула из Учебника физики - расстояние,
деленное на скорость. А скорость зависит уже от
физической формы. Впрочем, это уже учебник биологии. Наддай, Яша! Не подведи
школьные учебники! Я наддал.
Прежде "дипломат" с книгами и досье на "Тетрис" только путался у меня под
ногами, мешая прыгучести; зато теперь он
подобно гироскопу не позволял мне отклониться от прямого курса. И-раз, и-раз!
Расстояние сто метров... восемьдесят... уже
.шестьдесят... Жми, Яша, идешь на рекорд!
Мурлыканье за спиной превратилось в обиженное рявканье, но было уже поздно:
увлекшись игрой в кошки-мышки,
экипаж "Скорой" не заметил, как местность стала резкопересеченной. Ко входу в
"Андреевский флаг" можно было проехать
только на самой малой. Архитектор, умница, наворочал у входа великое множество
финтифлюшек: каких-то каменных львов,
чугунных ядер, бронзовых якорей и железных цепей на столбах. Посреди всего этого
восхитительного безобразия
громоздилась стела с золоченой табличкой "Здесь будет поставлен памятник
крейсеру "Варяг".
Взвизгнули тормоза, и я смог победить последние метры с явным отрывом от
преследователей. Архитектурные фантазии
"андреевцев" спасли меня от многих неприятностей - тем более что эти несколько
метров перед финишем я и сам преодолел с
большим напрягом. Я все-таки не бегун, деление расстояния на скорость - не моя
профессия.
Щелкнуло новенькое железо, звякнул колокольчик, и я оказался внутри.
- Тебе чего? лениво спросил плечистый гоблин из-за стойки.
- В туалет... пройти... задыхаясь, произнес я.
- Вали отсюда, - меланхолично посоветовал мне гоблин. - У нас вход платный,
дядя.' Давай, вали, а то выкину щас.
Здешний гоблин вовсе не нарывался на драку. Это был такой фирменный стиль
поведения, принятый в некоторых
столичных забегаловках побогаче.
"Андреевский флаг" был питейным заведением, без сомнения, богатым.
Безлюдье здесь царило только утром, а к вечеру тут, говорят, не
протолкнуться от желающих потратить свои баксы. Сам
господин Андрей Лушин, хозяин и основатель заведения, был потомственным
аппаратчиком. Лушин-дед руководил при
Сталине одним из московских райкомов, Лушин-папа исправно трудился в горкоме у
Гришина, а Андрюшеньке светила
прямая дорога в ЦК и выше. Но в 91-м догадливый Андрей плавно перевел партийную
карьеру на коммерческие рельсы и уже
к осени следующего года отстроил свой роскошный "Андреевский флаг" на месте,
предназначенном для химчистки. Когда я
впервые увидел этот портал, эти цепи с ядрами и этих львов, мне немедленно
захотелось притащить сюда нескольких
дураков-журналистов, которые все еще обожают искать денежки КПСС где-нибудь
далеко-далеко. И если уж после встречи с
новостройкой господина Андрея эти горе-репортеры не бросят писать всякую чушь
про клады в Южной Америке и счета в
швейцарских банках - то флаг им в руки, представителям второй древнейшей.
Андреевский флаг, разумеется.
- Ты еще здесь? - удивленно спросил гоблин, выдвигаясь из-за стойки.
Я бросил взгляд на дверь. Экипаж лже-"Скорой" мог уже и покинуть свое
транспортное средство и двинуться сюда
пешком. Так сказать, руками довершить то, что не удалось сделать колесами.
Пререкательство с гоблином было бы
недопустимой тратой только что выигранного времени. Поэтому я просто показал
парню краешек своего муровского
удостоверения и скромно повторил свою просьбу:
- В туалет. Мне бы. Пройти.
- По коридору налево, последняя дверь, - сумрачно проговорил гоблин, тут же
задвигаясь обратно за стойку. Проходя в
коридор, я еще успел услышать за спиной раздраженное бормотанье: "Так и норовят,
сволочи, поссать на халяву!"
Глупый гоблин между тем был в корне не прав.
На исполнение нормального человеческого желания остановиться, оглянуться и
облегчиться времени тоже не оставалось.
Здешний туалет был для меня средством, а не целью. Через его окно я надеялся
выбраться наружу и немножко запутать своих
преследователей...
Замысел мой удался ровно наполовину: выбрался наружу я элементарно, но и
экипаж машины боевой не дремал. Стоило
мне сделать всего с полсотни шагов, как в просвете боковой улочки мелькнул
знакомый белый профиль "Скорой". Проклятье!
Я попытался вжаться в стену, надеясь остаться незамеченным, но стенка, как
назло, была желтой, а мой элегантный
костюм - черным. Нужно было быть слепцом Гомером, чтобы не разглядеть черное на
желтом. И, можете быть уверены, со
зреньем у ребятишек из "Скорой" все было в лучшем виде.
- Вот он! - послышался радостный крик. Победно взревел мотор микроавтобуса,
а мне вновь пришлось лихорадочно
удирать в неизвестном направлении. Хотя нет, в хорошо известном: всего метров
тридцать отде
...Закладка в соц.сетях
