Жанр: Детектив
Поставьте на черное
...... -
суетливо продолжал Ворона, Уводя глазки куда-то в
сторону. - Пацаны мои самодеятельность устроили с этим делом... а я им команды
не давал. Слово чести, не давал я команды...
нужен мне, что ли, этот тираж... - При упоминании о чести Ворона стал гнусавить
сильнее обычного, отчего я и догадался, что
он врет.
Наверняка он же все и придумал. Его счастье, что еще сам в дело не полез.
"Великолепную Анну" он хапнуть надумал. Стратег гундосый. Адмирал Нельсон
криворукий.
Я по-прежнему не проронил ни слова, оставаясь для Вороны этаким воплощением
немого укора. Да и что я мог сказать?
Что Ворона дурак, раз шакалит под боком у Михалыча? Что рано или поздно ему свои
же головенку открутят? Без толку и
говорить, не поймет. Это он сейчас такой смирный, потому что проворонил тираж. А
не случись в нужное время и в нужном
месте Якова Семеновича Штерна - ходил бы Ворона гоголем.
- И еще вьетнамцы от рук отбились, - подождав немного, пожаловался мне этот
перехватчик-неудачник. Мое долгое
молчание явно приводило его в замешательство. - Нгуен, обезьяна старая, кредиты
заморозил, на порог не пускает...
Я легонько пожал плечами, предоставляя Вороне право одному расхлебывать
собственные проблемы. Сам удивляюсь,
отчего бы это директору банка "Ханой" не раскрыть Вороне дружеских объятий?
Наверное, принял мой позавчерашний
звонок близко к сердцу. Чувствительный народ, эти вьетнамцы! Чуть что -
обижаются.
Ворона вновь подождал, не скажу ли я ему чего-нибудь утешительного. Или
просто хоть чего-нибудь. Я старательно
молчал. Я вообще не смотрел в его сторону, а прилежно изучал бритый затылок
Воронина телохранителя. Как раз позавчера я
упаковывал в люк на улице Рогова трех пареньков примерно с такими же крепкими
затылками.
- Пацанам, конечно, досталось, - точно в тон моим мыслям пробормотал
Ворона, - ну, тем, которые без команды...
Мерзавцам, значит, этим. Один теперь в реанимации, двое в ментуре, a еще один
ногу сломал... В канализацию провалился, а
там метра три...
Тут я позволил себе, наконец, прервать молчание.
- Смотреть надо было под ноги, - лениво посоветовал я. - Когда под ноги
глядишь, ни в какую канализацию не
провалишься.
Ворона шумно завозился рядом на сиденье.
- Яков Семенович! - жалобно простонал-прогундосил он. - Да откуда ж было
знать?..
- Что знать? - сухо осведомился я.
- Что тираж у вас под контролем! Они-то думали, что там одна интеллигенция
вшивая, надыбать у них груз как
сморкнуться...
Я поморщился. Мне казалось, будто бы частный детектив Я.С. Штерн тоже в
каком-то смысле интеллигент. Но у Вороны
своя мерка. Интеллигент - это, стало быть, тот, у кого можно безболезненно
отобрать имущество. А у кого нельзя - тот свой
брат урка. Увы! Есть субъекты, которым до цивилизованного бизнеса - как до Пика
Коммунизма. Вернее, Пика Капитализма.
- А с чего это вы взяли, господин Ворона, - вкрадчиво поинтересовался я, -
что я вообще имею к этому отношение?
Ворона обиженно завздыхал.
- Яков Семенович, вы уж меня совсем за фраера держите, - объявил он. -
Пацаны мои дуроломы, но я-то понятие имею.
Как узнал я про сантехника, который им пистон вставил, я сразу и врубился. Ваш
фирменный стиль, больше некому...
Воронины слова меня глубоко огорчили. Мало того что я - не интеллигент.
Теперь выясняется, и стиль мой уже известен каждой второй шпане. Скоро
просто на улицу не выйдешь без того, чтобы
кто-нибудь из прохожих тут же не начал объяснять всем остальным: это вон Яков
Семенович, шлангом прикинутый. Должно
быть, идет на задание... - Рр! Уж кому-кому, а частному детективу слава без
надобности. Ну, разве что посмертная, для
потомства.
- И какой же у меня фирменный стиль? мрачно спросил я у Вороны.
- Вы как человек-невидимка, - отпустил мне Ворона завистливый комплимент.
- Сроду не догадаешься, в каком виде вы появитесь и откуда васл можно
ждать...
Комплимент мне понравился. И нравился до тех самых пор, пока я не припомнил
кое-какие подробности из книжки про
человека-невидимку. Таь, в конце описывался способ, как сделать этого друга
видимым. Очень простой способ: садануть
железным прутом по макушке.
- А скажите мне, господин Ворона, - сахарным голосом полюбопытствовал я, -
вчера в машине "Скорой помощи" сидели
тоже ваши пацаны? Которые, конечно, все делают сами, без вашей команды и вообще
мерзавцы... Ну, ваши?!
В ту секунду, когда я без паузы перешел с сахарного тона на металлический,
Ворона аж подпрыгнул на сиденье.
- Какая "Скорая помощь"? - изумленно прогундосил он. Мне почудилось, будто
на его гнусавый нос нацепили еще и
большую прищепку. - Я не понима-а-а...
- Обыкновенная "Скорая помощь", - объясни я этому недоумку. - Неужели
никогда не видели Такая белая, с красной
полосой и красным крестом на боку.
Вздумала со мной поиграть в кошки мышки.
- Нет-нет, Яков Семенович, это не мои! - Вс рона отчаянно всплеснул руками
и чуть не заехал мне по носу. - Мы тут ни
при чем, ей-богу, бля буду, ни при чем...
Как ни странно, но последнему Воронину утверждению я вдруг поверил. Надо
было быть Смоктуновским, чтобы так
мастерски сыграть изумление. Ворона же весь был как на ладошке, аж противно.
И сейчас он не соврал. Скорее всего тут действительно кто-то другой. Или
что-то другое. И по-прежнему непонятна
причина. То есть их наверняка не меньше сотни, и самых разных. Но мне бы
хотелось знать всего одну - и настоящую. Чтобы
больше не прыгать, как зайчик.
- Верю, - устало оборвал я его признания в совершеннейшей невиновности. -
Этому - верю, но только этому.
Ворона просиял, словно я произвел его в генеральский чин. Он попытался еще
что-то сказать, но я неделикатно
отмахнулся.
- До города еще неблизко, господин Ворона, - зевнув, сообщил я. - Подремлюка
я пока. Разбудите меня, когда доедем до
Измайловского парка. А еще лучше довезите меня сразу до Рижской. Вас не
затруднит?
- Об чем базар! - обрадованно загнусавил Ворона. - Может, вас прямо до дома
подкинуть?
- Я бы был вам крайне признателен, - медленно и отчетливо проговорил я, -
если бы вы меня подкинули именно до
Рижской.
- Понимаю-понимаю, - закивал Ворона, - Не беспокойтесь, Яков Семенович. -
Он сделал суетливый жест рукой, как будто
поправлял несуществующую подушку.
Этот жест я еще увидел, но затем плотно прикрыл глаза, чтобы не видеть
Воронину физиономию, на которой
подобострастие бдва заметно мешалось с почтительнейшей ненавистью. Спать я не
собирался, просто хотел подумать в
тишине, без гнусавых Ворониных жалоб а судьбу-индейку. Не собирался, однако
заснул. и проснулся только от осторожного
шепота в ухо: "Яков Семенович, приехали. Рижская".
Я взглянул на часы и мысленно за себя порадовался. Успеваю. Теперь мне
только две остановки проехать на 18-м
троллейбусе, и я у цели. Будем у генерал-полковника в назначенный срок. Даже с
пятиминутным опережением, если
троллейбус не подведет.
- Будьте здоровы, - попрощался я с Вороной, его шофером и телохранителем,
вылезая из авто. - И мой совет: не делайте
больше глупостей. Сегодня на арбитраже я промолчал, но завтра кто-то обязательно
не промолчит.
Ворона с готовностью.кивнул, но наверняка, пропустил мои слова мимо ушей.
Он, похоже, из тех, кто живет только сегодняшним днем. Ну, как знает. Даже
великодушие Якова Семеновича имеет свои
границы. В следующий раз его "самодеятельные" пацаны могут упасть не в люк, а,
допустим, с десятого этажа.
Тогда и реанимация не понадобится...
Троллейбус не заставил себя ждать, а потому я подошел к дверям скромного
особнячка на Сущевском валу ровно за десять
минут до назначенного генерал-полковником срока. Я надеялся, что десяти-то минут
мне хватит, чтобы добраться до
знакомого кабинета без номера. В прошлый раз хватило ведь. Правда, в прошлый-то
раз моим провожатым был бравый
майор, а теперь мне пришлось в одиночестве преодолевать кордоны вооруженных
леопардов с "кедрами" и "кипарисами".
Причем каждый так и норовил профилактически съездить стволом по ребрам
подозрительного носатого визитера. И, хотя
пропуск мне был заготовлен, меня протащили сквозь сито обысков и проверок
личности, после которых металлоискатель
становился уже совершенно ненужной инстанцией. Я порадовался за наши спецслужбы.
Раз уж так здорово охраняют тех, кто
сам охраняет Президента, то, должно быть, безопасность Первого Лица у нас на
высочайшем уровне. Что приятно. Ради этого
можно и стерпеть невежливых леопардов.
В конечном итоге в кабину лифта я попал уже в те минуты, когда должен был
бы входить в генерал-полковничью
приемную. Соответственно и в приемную я угодил на десять минут позже срока, по
пути еще поблуждав в коридорах второго
этажа: оказалось, что доску одиноких объявлений - мой единственный ориентир -
куда-то дели, и я дважды сворачивал не там,
где надо. Лабиринт какой-то, а не коридоры Службы ПБ. Только Минотавра мне здесь
не хватает для полноты ощущений.
За секретарским столом в приемной сидел все тот же вьюноша с техническими
наклонностями. В прошлый раз он чинил
телефонный аппарат, а сегодня пытался отремонтировать разбитый стул, у которого
из четырех ножек осталось две.
Видимо, здесь и впрямь похозяйничал Минотавр.
- Добрый день! - отрывисто сказал я, еще не отдышавшись. - Моя фамилия
Штерн. Мне назначено.
Юный секретарь Иван мельком глянул на меня и попытался дотянуться до
телефона, не выпуская из рук стула-инвалида.
Стул немедленно вырвался и упал с грохотом на пол. Тут же без постороннего
вмешательства ожил селектор.
- Что за шум? - спросил строгий генерал-полковничий голос.
- Пришел человек по фамилии Штерн, - пискнул в микрофон секретарь Ваня.
- Хулиганит? - с тревогой осведомился генерал-полковник.
- Это я стул уронил, - честно признался секретарь. - случайно.
- Тогда Штерн пусть войдет, - распорядился голос Сухарева из селектора. - И
так опоздал.
Я бодрой рысью проскользнул в кабинет. Кабинет и его хозяин господин
Сухарев были, как прежде одинаково
величественны. И, как и в прошлый раз генерал-полковник при первом моем
приближении задвинул ящик своего
номенклатурного стола. Я успел лишь заметить в ящике что-то белое и без
фотографий. Значит не порнуха.А может, я все
навыдумывал, и Его Превосходительство просто-напросто прячет от меня секретные
документы? Скажем, меню Президента.
- Хорош! - покровительственно сказал генерал-полковник, знаком указав мне
на кресло.
Я сел и вопросительно поглядел на Сухарева. Если это было приветствие, то
довольно странное.
- Костюм у тебя хорош! - уточнил генерал-полковник. - В прошлый раз ты в
комбинезоне приходил. Я думал -
выдрючивается парень. А теперь вижу, что вкус есть. Одобряю. На заказ шил?
Я уже собирался признаться, что костюм свой я купил в ГУМе на дешевой
распродаже и ношу его уже третий год, но тут
дверь кабинета растворилась. Без стука и без приветствия ворвался крайне
озабоченный седовласый полковник с картонной
папочкой и, подбежав к Сухареву, что-то встревоженно забубнил ему прямо в ухо.
Мне сразу стало не по себе. Уж не
случилось ли чего с Президентом, пока его начальник охраны ослабил бдительность?
Я уже представил вой сирены, треск
телефонов и беготню леопардов с автоматами, готовых стрелять во всех
подозрительных личностей...
- Ничего не разберу у тебя! - раздраженно проговорил Сухарев. - Говори
нормальным голосом. Седовласый полковник
тревожно зыркнул мою сторону, но приказ есть приказ, и неприятна новость была
изложена нормальным тоном. Сам того не
желая, я узнал о коварном демарше начальника Таманской дивизии генерала
Дроздова. Оказывается, Дроздов только что дал
интервью еженедельнику "Слово и дело" и на вопрос о любимом своем занятии дерзко
ответил, что, мол обожает пить чай с
сухарями. С сухарями! Явно камень в огород генерал-полковника.
Я полагал, что после этих слов генерал-полковник немедленно вытурит взашей
седовласого балбеса, однако Сухарев
принял новость близко сердцу.
- Сволочь! - выругался он сквозь зубы. - Чай он, значит, любит, фуфло
афганское. Сухарями похрустеть ему охота...
- Вот я и подумал, - поддакнул седовласый паникер. - Скоро выборы
Президента, каждый норовит престиж подорвать. Я...
- Что предлагаешь? - не дал ему договорить генерал-полковник. - Только
конкретно!
Седовласый моментально сунул под нос Сухареву свою картонную папочку.
- Есть хорошая фактура, - радостно забубнил он, не забывая бросать косые
взгляды в мою сторону. - Насчет морального
кодекса российского офицера... Жена у него... вот поглядите... И сын ушел из
дому...
Генерал-полковник мельком глянул в папку и вернул ее обратно полковнику.
- Слишком долгая возня, - объявил он. - Ответный удар должен быть
симметричным... Ты вот что: позвони в этот
паршивый еженедельник и скажи от моего имени... Что если они, вонючки...
- Неэффективно, - осторожно возразил седовласый. Не такой уж он,
оказывается, был балбес. - У них тираж два миллиона.
Лучше бы как-нибудь мирно.
Например, дать ответное интервью...
- Тоже неплохо, - не стал спорить Сухарев. - Даже отлично. Напиши-ка
быстренько для них мое интервью. И в конце там
должен быть вопросик. Насчет любимого занятия. А я отвечу, что обожаю охоту на
дроздов. Вот так, открытым текстом: НА
ДРОЗДОВ! - Генерал-полковник довольно посмеялся своей выдумке. - Ладно, ступай.
Полковник, подхватив свою папочку с компроматом, деловитой трусцой покинул
пределы сухаревского кабинета.
- Что за публика! доверительно проговорил генерал-полковник. - Все так и
норовят палки в колеса совать. Любую мелочь
против тебя же и обернут. Выборы, выборы летом, будь они трижды неладны! Любой
скандал им на пользу, а не нам. Не
приведи господи, народ-дурак выберет клетчатого...
Я не без сочувствия кивнул. Претендент в клетчатом пиджаке нравился мне еще
меньше, чем Президент нынешний. Лично
я из двух зол предпочитал выбирать меньшее. И знакомое.
- Ну, давай там, что накопал, - внезапно, без малейшего перехода,
потребовал от меня Сухарев. - Накопал ведь?
Я послушно достал из-за пазухи свои листочки с отчетом и подал их генералполковнику.
Мне почему-то представлялось,
что Сухарев немедленно углубится в чтение, однако он только глянул на первую
страницу с адресом, потом сразу на
последнюю - со списком книг. Просмотрел, называется. И стоило ли мне трудиться?
- Жидковато что-то, - высказал свою претензию генерал. - И про книжки ихние
ты больно коротко... Кто вот, например,
такой этот Паркер? или Ляхов?..
Или вот К. Вишняков. Что за "К"? Мог бы и "поподробнее. Два дня у тебя
было, не два часа.
У меня вертелось на языке чистосердечное признание в том, что за два дня я
таки много успел. Успел получить по голове в
сортире Госкомпечати, поиграть в кошки-мышки с агрессивной "Скорой" и
попредседательствовать на крутой разборке под
самым боком дивизии Дзержинского. До отчета ли мне было, Ваше
Превосходительство?
- Я предупреждал, что за два дня... - с оскорбленным видом начал я.
- Не заводись, Штерн, - оборвал меня Сухарев и вновь заглянул в конец моего
отчета. Наверное, смотрел количество
страниц. - В общем и целом, сойдет.
Я облегченно вздохнул: пронесло. Замаячил гонорар. В прошлый раз генералполковник
что-то такое говорил насчет
награды за труды. И точно, Сухарев пошарил в стопке бумаг на столе и выудил
оттуда разграфленную ведомость, уже
аккуратно заполненную. Я приготовил шариковую ручку и потянулся к этой
ведомости. Грешен, люблю слова "сумма
прописью". Тем более что мой отчет, если вдуматься, совсем не плох.
Соответствует поставленной передо мной задаче.
- Где мне расписаться? - спросил я у генерал-полковника.
- Не нужно тебе расписываться, усмехнулся Сухарев. - Это, Штерн, наградная
ведомость. Лишних денег, извини, у нашей
Службы нет, но я включил тебя в общий список на награждение. Скоро получишь
орден. "Дружбы Народов".
Улавливаешь?
Я уловил, что денег мне не получить. Знай я заранее, что так все обернется,
честное слово, изменил бы своим правилам и
взял бы хоть аванс побольше. Да уж, орденами со мной еще никогда не
расплачивались.
- Зачем мне орден? - пробурчал я.
- Чего-чего? - вскинул брови генерал-полковник. Я вспомнил, что нахожусь не
в частной лавочке, а в учреждении, где не
спорят. Лопают, что дают. А для спорщиков здесь имеются вооруженные пятнистые
леопарды. Один из них мне, между
прочим, уже дал позавчера по морде. Заранее. Военные называют это превентивным
ударом.
- Э-э... - начал выворачиваться я. - Я исключительно в том смысле, что
согласен на медаль. На медаль. И ту, собственно, не
к спеху...
Генерал-полковник меня не слушал. Он рассматривал циферблат своих часов.
Что-то его здесь не устраивало: то ли часовая стрелка, то ли минутная.
- Свободен, Штерн, - нетерпеливо произнес он. - Благодарю за службу.
Ступай. - Можно было Думать, что у генерал-полковника внезапно прорезалось
срочное дело. Или там срочная секретная
встреча. А, может быть, Сухарев принял мысленный флюид Президента.
Я получил карточку подписанного пропуска и вышел за дверь. За время моей
беседы с генерал-полковником ремонт стула
довольно заметно продвинулся: теперь на месте были уже три ножки, и Иванушка на
секретарском месте трудолюбиво
прилаживал четвертую. И эту четвертую он прилаживал криво. Я вознамерился уже
дать парню ценный технический совет.
Однако мне помешали.
- У себя? - послышался от дверей тихий свистящий шепот.
Ваня-секретарь попытался повторить свой трюк со стулом и с телефоном.
Результат был точно таким же: стул вновь громко стукнулся об пол, а я
повернул голову к входной двери. И - встретился
глазами с лысым Дуремаром. Вблизи он еще больше напоминал картинку из книжки про
Буратино, только что банки с
пиявками у него не было. Вместо банки он нес в руке отличную серую шляпу с
утепляющей подкладкой. В мае такие уже
носить не сезон, однако у мира лысых, вероятно, - свои законы. Вдруг любая
лысина имеет тенденцию мерзнуть?
- У себя? - между тем повторил вопрос человек с глазами убийцы, глядя на
меня в упор. Как будто он заподозрил во мне
скрытого Буратино и мысленно уже составлял докладную записку господину К.
Барабасу. От этого взгляда мне отчего-то
стало не по себе. Я не стал будить лихо, развернулся и поспешил покинуть
приемную,. Сегодня мне и без Дуремара хватало
разнообразных монстров, лысых, волосатых и бородатых. Пора бы возвратиться домой
и принять горизонтальное положение.
Я заслужил отдых.
Обратный путь от приемной до лифта я проделал уже машинально, потихоньку
привыкая к замысловатой коридорной
географии этого заведения. Только надеюсь, что привычка к здешним местам мне
больше не пригодится.
Леопард у лифта был тем же самым, что пощупал мне скулу позавчера на этом
же месте. Когда он проверил у меня
пропуск, на леопардовой физиономии отразилась какая-то смутная мысль. Глупо было
дожидаться, пока этот милый парень с
непредсказуемым ударом додумает свою мысль и врежет мне вторично.
Поэтому я получил поскорее свой пропуск и спустился по лестнице. Второй
этаж, слава богу, - не десятый.
Судя по всему, охранные леопарды с кедрово-кипарисным вооружением тоже
стали немножечко привыкать к Якову
Семеновичу: они выпустили меня куда быстрее, чем впустили, и уже больше не
старались проверить своими стволами
крепость моих ребер.
Все! - подумал я на улице. Спасибо этому дому, но больше мы сюда не пойдем.
Здесь дают поручения и умудряются за них
не платить. Пусть себе генерал-полковник Сухарев охраняет Президента без моей
помощи, а я как-нибудь обойдусь без
генерал-полковника в частном сыске...
Домой я возвращался кружным путем. Но не потому, что опасался слежки (всем,
кому надо и не надо, мой адрес был
известен). А потому, что решил по пути заглянуть в один приличный гастроном и
сделать себе подарок к ужину и к завтраку.
Неполучение гонорара - еще не повод к экономии. Не все же мои клиенты - в ранге
генерал-полковника, некоторые еще и
платят за работу.
Толстый господин, маявшийся у моего подъезда, принадлежал к числу
платежеспособных клиентов. Правда, мне еще пару
дней назад казалось, что как раз я не принадлежу к числу частных детективов,
услугами которых означенный толстый
господин воспользуется хоть когда-нибудь. По крайней мере, толстый господин
утверждал такое неоднократно.
- Здравствуйте, Яков Семенович, - смиренно поприветствовал меня толстяк.
Толстяков новенький "Ниссан" был припаркован тут же, у моего подъезда.
Асфальт был усеян окурками "Лаки Страйк", и
любой плохонький Шерлок на моем месте моментально догадался бы, что ожидают меня
давно.
- Здравствуйте, господин Гринюк, - нелюбезно проговорил я. Пакет с
покупками оттягивал руку. - Вы ко мне? - Видите ли,
Яков Семенович... - директор издательства "Время" начал свой заранее
заготовленный монолог, который я с удовольствием
пресек в зародыше.
- Вижу, господин Гринюк, - ответил я, не дожидаясь многокилометровых
объяснений. Все было понятно и так. - Восемь
вагонов с фольгой для "Всемирного бестселлера", так? Вы хотите, чтобы я их
нашел, так?
Господин Гринюк удрученно кивнул.
- Я прочел в "Книжном вестнике", что вы заранее отказались, но...
- Верно, отказался, - я переложил пакет из правой руки в левую. - Я имею
право выбирать клиентов. И не выбираю тех, кто
говорит обо мне всякие гадости.
- Я был не прав, - покорно сказал Гринюк. - Готов повторить это публично.
Вы - хороший специалист, Яков Семенович. У меня к вам нет никаких
претензий. Я согласен на двойной тариф...
- Да в чем дело? - удивился я. - Ладно, милиция отказалась. Но у вас в
издательстве штат - дай боже! Дайте задание, пусть
ищут. Восемь вагонов не иголка, найдут.
- Хорошо, я объясню, Яков Семенович, с мученическим вздохом произнес
толстый Гринюк. - Черт с ней, с секретностью...
Нам дали важный и срочный госзаказ, понимаете? Мы. просто физически не можем
сейчас ничем другим заняться. А через
месяц, когда тираж "Воспоминаний" выйдет, уж точно никому из нас этих вагонов с
фольгой не найти...
- Каких... каких еще "Воспоминаний"? - выдохнул я. Мне показалось, что я
ослышался.
- Президентских, каких же еще, - равнодушно ответил Гринюк. - Помните, у
нас было издание? Теперь выпускаем новое,
исправленное и дополненное. Печатать будем в Германии.
- И средства обещали выделить? - тупо спросил я.
- Давно выделены, - сообщил Гринюк, несколько удивленный моим любопытством.
- Анатолий Васильевич распорядился,
Сухарев. Из внебюджетных фондов. Заказ, бумага, полиграфия - все оплачено.
Я в полном обалдении потер свободной рукой лоб. Среди отрицательных качеств
господина Гринюка склонности к
мистификациям не наблюдалось. Но тогда, выходит, врал мне Сухарев? Но зачем?
Чтобы получить несекретные сведения об
издательстве, услугами которого он заведомо не собирался пользоваться? Вот
ерунда-то какая! "Тетрис" - не филиал ЦРУ, не
гнездо мирового терроризма.
Рядовое частное издательство, даже без особой мафиозной "крыши". Ни-че-го
не понимаю!
Что за дурацкую игру со мной затеяли? Хотел бы я знать...
- Яков Семенович, вы в порядке? - с некоторым испугом в голосе осведомился
толстый Гринюк. Вероятно, вид у меня был
здорово ошарашенный.И немудрено.
- Я в порядке, - машинально ответил я.
- Так вы беретесь?
Наверное, я все еще машинально кивнул, потому что опомнился в ту минуту,
когда "Ниссан" директора "Времени" уже
уезжал, а я оставался у подъезда со своим пакетом в одной руке и рублевой
монеткой в другой. Гринюк хорошо знал о
размерах моего задатка и был, я думаю, чрезвычайно доволен, что ему так быстро
посчастливилось уломать этого Штерна.
Он-то готовился к длительной осаде, а тут... Делать нечего, подумал я,
поднимаясь на свой? этаж. Придется теперь еще искать
эти вагоны. Но это как раз не беда. Действительно ведь не иголка, разыщем. А вот
генерал-полковничью фантасмагорию как
прикажете понимать? Для заговора слишком хлипко, для розыгрыша чересчур
масштабно. И кто такой, собственно говоря,
Яков Семенович Штерн, чтобы над ним решил подшутить сам начальник Службы ПБ?
Может, в своем кругу они все -
большие шутники: весело постреливают по телефонам, с прибауточками ломают стулья
и ловят пиявочек серыми шляпами.
Только я не из их круга, вот что. Не генерал-полковник, даже не полковник.
Может, у Третьего человека просто такой
характер... игривый?
Лаврентий же Палыч заманивал девочек в свои апартаменты. Вдруг наш Анатолий
Васильевич питает необъяснимую
склонность к частным детективам средних лет? Да нет, совсем не похоже. Тогда на
что это все похоже? На что?..
Деликатесы, купленные в гастрономе, я пожрал без малейшего удовольствия.
Когда башка забита вопросами, обоняние и осязание у меня на нуле. Могу
съесть сырую свеклу - и не заметить. Помнится,
Наталья моя бывшая в свое время прекрасно пользовалась этим моим качеством и не
возилась со стряпней в те дни, когда я
погружался в сложные дела. Все равно пойдет не впрок.
Сны свои в эту ночь я толком не запомнил, но, если не ошибаюсь, снился мне
сам генерал-полковник Сухарев на
балашихинском сходняке. И кличка у него была почему-то не Сухарь, а Ворона.
Настоящий же Ворона тоже мелькал в моем
сне благообразный, седой, в полковничьей форме. Действие сна плавно перемещалось
из Балашихи в Уругвай и обратно, пока
я не понял: Балашиха и Уругвай - одно и то же место, только названия разные.
Утром я был еще под впечатлением этого
великого географического открытия, а потом включил радио - и сразу позабыл обо
всех своих сновидениях.
В качестве городской новости № 1 "Эхо столицы" называло ночной пожар в
здании крупного информационного агентства.
Пожар очень странный: полностью выгорели только две комнаты на третьем этаже.
Жертв не было. Другие помещения не
пострадали. Как сообщил диктор "Эха", комнаты те занимало в агентстве некое
столичное издательство. Название
издательства не сообщалось, но я и так его знал. Как и адрес. Именно с этих
координат "Тетриса" и начинался мой вчерашний
отчет, сделанный для начальника Службы ПБ Сухарева Анатолия Васильевича.
Часть вторая
ЛЮДИ БЕЗ ОХРАНЫ
Глава первая
ЗЛОЙ РОК СТАРИКА НОВИЦКОГО
Поезд п
...Закладка в соц.сетях
