Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...й, сколько хлопот ты нам доставил!
- Пожалейте человека, которого незаслуженно постигло несчастье! - продолжал
просить их Лу Цзюнь-и.
- Все вы, богачи, такие! - стал браниться и Дун Чао. - Когда все благополучно,
от вас и полушки не дождешься! А вот теперь небо, наконец, открыло свои глаза и
воздало тебе по заслугам! Ну ладно, не горюй. Мы уж как-нибудь поможем тебе
идти!
Лу Цзюнь-и вынужден был проглотить нанесенную ему обиду и двинуться в путь.
Когда они вышли из восточных ворот, Дун Чао и Сюэ Ба привесили свои узлы и
дождевые зонты к шейной канге Лу Цзюнь-и. В пути они то проявляли свою
жестокость, то сменяли ее на милость. К вечеру, когда они прошли уже около
пятнадцати ли, впереди показалось небольшое местечко. Отыскав постоялый двор,
путники решили остановиться на ночлег. Слуга провел их в комнату, где они и
расположились.
- Мы чертовски устали, - проворчал Сюэ Ба, - а кроме того, мы на казенной
службе, и не к лицу нам ухаживать за преступником! Если хочешь есть, так иди
разводи огонь побыстрее!
Лу Цзюнь-и ничего не оставалось делать, и он, как был, с кангой на шее,
отправился на кухню. Здесь он попросил у слуги немного хвороста и, связав его,
понес к очагу и развел огонь. Слуга вместо него помыл рис и сварил кашу, а также
вымыл миски и палочки для еды.
Надо вам сказать, что Лу Цзюнь-и вырос в богатой семье и не привык к такой
работе. Да к тому же хворост был сырой, никак не разгорался, и огонь в конце
концов совсем погас. Когда же Лу Цзюнь-и стал изо всей силы раздувать его, пепел
залепил ему глаза. А Дун Чао ничего не хотел знать и продолжал ворчать и
браниться. Когда еда, наконец, сварилась, стражники все забрали себе, а Лу
Цзюнь-и не посмел даже попросить у них хоть немного. Наевшись до отвала,
стражники бросили остатки холодной еды Лу Цзюнь-и. Сюэ Ба не переставая
издевался над своей жертвой. Когда Лу Цзюнь-и поел, ему приказали согреть воды
для мытья ног, и лишь после того, как вода вскипела, он решился пройти в комнату
и присесть.
Вымыв ноги, стражники налили в таз кипятку и предложили помыть ноги также и Лу
Цзюнь-и. Но не успел он снять туфли, как Сюэ Ба окунул его ноги в таз. Жгучая
боль пронзила его, и он вскрикнул.
- Мы за тобой ухаживаем, а ты вместо благодарности еще рожу кривишь! - закричал
на него Сюэ Ба.
Затем оба стражника улеглись на кан спать. Лу Цзюнь-и привязали железной цепью к
двери, а цепь закрыли на замок. Когда пробило время четвертой стражи, Дун Чао и
Сюэ Ба встали и велели слуге приготовить еду; подкрепившись, увязали свои веши и
собрались в путь.
Ноги Лу Цзюнь-и были сплошь покрыты волдырями, и он не мог даже встать. А погода
стояла осенняя, дождливая, на дороге было очень скользко. Поэтому Лу Цзюнь-и
спотыкался и падал почти на каждом шагу. Но Сюэ Ба безжалостно колотил его своей
дубинкой. Что же касается Дун Чао, то он притворно уговаривал своего приятеля не
быть столь жестоким. Итак, всю дорогу они горько жаловались на свою судьбу.
После того как они покинули постоялый двор и прошли примерно около десяти ли,
они увидели большой лес. Тут Лу Цзюнь-и взмолился.
- Я не могу больше идти, - сказал он. - Сжальтесь надо мной и дайте мне немного
отдохнуть.
Стражники ввели его в лес. На востоке занималась заря, кругом не было ни души.
- Очень рано мы сегодня встали, - сказал тут Сюэ Ба, - и потому так устали.
Можно бы здесь соснуть немного, да, пожалуй, ты еще убежишь!
- Будь у меня даже крылья, то и тогда я не смог бы улететь, - отвечал на это Лу
Цзюнь-и.
- Кто это тебе поверит! - сказал Сюэ Ба. - Давай мы лучше свяжем тебя!
И с этими словами он развязал находившуюся вокруг его пояса веревку, обмотал ее
вокруг Лу Цзюнь-и и привязал его к сосне. Ноги его он также привязал к дереву.
- Дорогой брат! - сказал после этого Сюэ Ба, обращаясь к Дун Чао, - ты выйди из
леса и покарауль там. Если кто-нибудь вдруг покажется, ты кашляни!
- Только живее поворачивайся, брат! - поторопил его Дун Чао.
- Ну, об этом можешь не беспокоиться! - отвечал Сюэ Ба. - Твое дело караулить.
Сказав это, он взял дубинку и обратился к Лу Цзюнь-и с такими словами:
- Ты на нас не сердись. Твой управляющий Ли Гу велел нам покончить с тобой по
дороге. Если бы даже ты и дошел до Шамыньдао, то и там тебе пришлось бы умереть.
Так лучше, если ты расстанешься с жизнью сейчас. Когда ты попадешь в загробный
мир, ты не обижайся там на нас. Через год в этот день мы устроим по тебе
поминки.
Услышав это, Лу Цзюнь-и горько заплакал и наклонил голову, готовый принять
смерть. А Сюэ Ба обеими руками поднял свою дубинку и размахнулся, нацелившись
прямо в висок Лу Цзюнь-и. В этот момент стоявший на посту Дун Чао услышал глухое
падение и, решив, что все кончено, поспешил в лес. Но тут он увидел, что Лу
Цзюнь-и стоит как ни в чем не бывало, привязанный к дереву, а Сюэ Ба лежит
распростершись на земле, дубинка же его отлетела в сторону.
- Что за чудеса! - воскликнул Дун Чао. - Может быть, Сюэ Ба перестарался и так
здорово хватил, что сам свалился.
Подойдя к Сюэ Ба, он хотел помочь ему встать, но поднять его был не в силах. Изо
рта Сюэ Ба текла кровь, а грудь его на три-четыре цуня пронзила небольшая
стрела. Дун Чао хотел закричать, но вдруг увидел, что прямо перед ним на дереве
сидит человек.
- Лети! - закричал неизвестный.
Раздался звук летящей стрелы. В шею Дун Чао вонзилась стрела, и он грохнулся на
землю вверх тормашками. Тогда человек легко спрыгнул с дерева, вытащил кинжал и
освободил Лу Цзюнь-и от веревок. Разбив надетую на узника кангу, незнакомец
обнял Лу Цзюнь-и и горько заплакал. Когда Лу Цзюнь-и решился, наконец,
приоткрыть глаза, он увидел перед собой Янь Цина.
- Янь Цин - это ты! - воскликнул он. - Так, значит, моя душа снова встретилась с
тобой?!
- Я иду по пятам за этими мерзавцами от самого управления, - объяснил Янь Цин. -
Но мне и в голову не могло прийти, что они захотят расправиться с вами здесь, в
этом лесу. Теперь вы видели, хозяин, как я покончил с ними, убив этих негодяев
двумя стрелами?
- Ты спас мне жизнь, - отвечал на это Лу Цзюнь-и, но погубил стражников. Твое
преступление еще больше отягощает мою вину. Куда же нам теперь деваться?
- Во всех бедствиях, которые вам пришлось вынести, господин, виновен Сун Цзян, -
сказал Янь Цин. - И теперь нам одна дорога - в Ляншаньбо!
- Но раны от побоев и обваренные кипятком ноги не дают мне даже ступить на
землю, - с горечью пожаловался Лу Цзюнь-и.
- Медлить нам нельзя! - сказал Янь Цин. - Я понесу вас, господин мой, на спине.
С этими словами он быстро оттащил в сторону трупы стражников, взял лук и стрелы,
заткнул за пояс кинжал, взял дубинку и, взвалив на спину Лу Цзюнь-и, двинулся на
восток. Однако, пройдя немногим более десяти ли, Янь Цин почувствовал, что
дальше идти не может. В это время впереди показался небольшой деревенский
постоялый двор. Наши путники вошли туда и попросили, чтобы им отвели комнату, и
заказали себе еды. Подкрепившись, они расположились на отдых.
Между тем проходившие мимо путники нашли тела убитых и тотчас же сообщили об
этом старосте ближайшей деревни, а тот донес волостному старосте, который в свою
очередь отправил донесение в областное управление Даминфу. Из управления тотчас
же был откомандирован чиновник для расследования, который опознал в убитых
стражников управления - Дун Чао и Сюэ Ба. Когда весть о случившемся дошла до
правителя области Лян Чжун-шу, тот вызвал к себе начальника по борьбе с
разбойниками в области Даминфу и отдал приказ в кратчайший срок поймать
преступника. Увидев стрелы, которыми были убиты Дун Чао и Сюэ Ба, остальные
стражники пришли к заключению, что это мог сделать только Янь Цин. Это
обстоятельство усугубляло неотложный характер дела.
Немедленно было назначено человек двести стражников, которые повсюду расклеили
объявления. В этих объявлениях были указаны приметы Лу Цзюнь-и и Янь Цина. Всему
населению как близлежащих, так и дальних населенных пунктов и деревень, а также
содержателям всех постоялых дворов предлагалось принять меры к задержанию
преступников.
А Лу Цзюнь-и в это время находился на том постоялом дворе, где они остановились,
и лечил свои раны. Он все еще не мог двигаться, и им пришлось задержаться здесь
на некоторое время. Между тем весть об убийстве стражников дошла также и до
слуги того постоялого двора, где жили беглецы, так как повсюду только и
разговоров было, что об этом преступлении. Когда слуга увидел указанные в
объявлении приметы, у него возникли подозрения относительно постояльцев, и он
отправился к деревенскому старосте сообщить о том, что у них на постоялом дворе
остановились два каких-то странных на вид человека, но те ли это люди, о которых
говорится в объявлении, он не знает. Староста донес об этом стражникам, и те
тотчас же отправились на постоялый двор.
Что же касается Янь Цина, то как раз в это время он взял лук и стрелы и пошел
бродить по окрестностям, в расчете на то, что ему удастся подстрелить какуюнибудь
дичь, и они с Лу Цзюнь-и смогут подкрепиться. И вот, когда он возвращался
на постоялый двор, то услышал, что по всей деревне стоит необычайный шум. Янь
Цин спрятался среди деревьев и стая наблюдать. Тут он увидел, что человек двести
стражников, с пиками и мечами в руках, окружили повозку, на которой сидел
связанный Лу Цзюнь-и. Янь Цин хотел было броситься на помощь своему господину,
но вспомнил, что у него нет никакого оружия, и лишь горько застонал.
"Если я сейчас же не пойду в Ляншаньбо сообщить, - подумал он, - о том, что
произошло, Сун Цзяну и не попрошу его прийти на выручку, то мой господин так ни
за что ни про что погибнет".
И Янь Цин тут же отправился в путь. Он шел допоздна, пока, наконец, не
почувствовал сильного голода. Однако у него не было ни одного медяка, чтобы
купить себе еды. И вот, дойдя до какого-то холма, он остановился отдохнуть.
Улегшись среди густой чащи, вокруг которой то тут, то там росли деревья, Янь Цин
проспал до рассвета. Проснулся он в печальном настроении и, услышав, как на
деревьях стрекочут на все лады сороки, подумал: "Если бы мне удалось сбить одну
из них, то в деревне я попросил бы воды, чтобы сварить пищу, и хоть немного
утолил голод".
Выйдя из лесу, он поднял голову, осмотрелся и увидел, что сороки все еще сидят
на деревьях и, глядя на Янь Цина, попрежнему стрекочут. Тогда Янь Цин тихонько
снял свой лук, взглянул на небо и загадал: "У меня осталась всего одна стрела!
Если я попаду в цель - мой господин останется жив, если же промахнусь - значит,
ему суждено умереть".
Затем он поднял лук, приложил к тетиве стрелу и сказал:
- Смотри же, не подведи!
Раздался свистящий звук, и стрела попала прямо сороке в хвост! Птица упала как
раз у холма. Янь Цин бросился туда, но сороки нигде не нашел. Зато он увидел
идущих ему навстречу двух человек. У шедшего впереди была косынка повязана в
виде свиной морды. Голову его украшали также две золотых нитки. Одет он был в
черную шелковую куртку, перехваченную в талии поясом, вышитым золотом, мягкие
конопляные чулки и легкие башмаки, а в руках держал дубину.
Тот, что шел позади, был в старомодной широкополой соломенной шляпе, которая
защищала его от пыли, и куртке из крученого шелка чайного цвета. Пояс на нем был
пурпурного цвета, а башмаки из грубой самодельной кожи. На спине этого человека
был узел с одеждой, в руках короткая дубинка, а у пояса висел кинжал.
Оба путника прошли так близко от Янь Цина, что даже задели его плечом.
Обернувшись и посмотрев им вслед, Янь Цин подумал: "У меня совсем нет денег на
дорогу. Так отчего бы мне не напасть на ник и не отобрать у них узел? Тогда-то я
уж наверняка доберусь до Ляншаньбо".
И он, отбросив свой лук, пустился вдогонку за путниками. А те, опустив голову,
продолжали идти вперед. Нагнав их, Янь Цин взмахнул рукой и нанес тому, что был
в широкополой шляпе, сильный удар в спину как раз против того места, где
находится сердце. Тот сразу же грохнулся наземь. Но когда Янь Цин занес кулак и
приготовился ударить человека, который шел впереди, тот со всего размаха ударил
своей дубинкой Янь Цина. Удар пришелся прямо в левую ногу, и Янь Цин повалился.
В это время второй путник, тот самый, которого сшиб Янь Цин, поднялся на ноги,
подбежал к Янь Цину и, встав на него ногой, выхватил кинжал, чтобы снести Янь
Цину голову. Но тот взмолился:
- Добрый человек! Поверь, я не боюсь смерти. Но мне обидно умереть, не выполнив
своего долга!
Услышав это, незнакомец остановился, помог Янь Цину подняться и спросил:
- О чем это ты толкуешь?
- А почему ты спрашиваешь меня об этом? - спросил в свою очередь Янь Цин.
В этот момент первый путник дернул Янь Цина за руку, и у того на запястье
открылась татуировка.
- Не ты ли будешь Янь Цин из дома Лу Цзюнь-и? - быстро спросил он.
"Теперь от смерти мне уж, видно, не уйти, - подумал Янь Цин. - Придется говорить
всю правду. Пусть забирают. Если помирать, так хоть вместе с моим господином!"
- Да, я и есть Янь Цин из дома Лу Цзюнь-и! - отвечал он.
Эти слова привели обоих путников в изумление, и после некоторой паузы один из
них сказал:
- Хорошо еше, что он не успел убить вас! Так вы, значит, и есть уважаемый брат
Янь Цин? А знаете ли вы, кто мы такие? Мы главари из лагеря Ляншаньбо. Меня
зовут Ян Сюн, а его - Ши Сю! По приказу нашего старшего брата мы идем в Северную
столицу разузнать что-нибудь о Лу Цзюнь-и. Наш военный советник У Юн и с ним Дай
Цзун идут следом за нами и ждут от нас известий.
Тогда Янь Цин поведал Ян Сюну и Ши Сю все, что произошло.
- Ну, в таком случае, - сказал тогда Ян Сюн, - мы с братом Янь Цином вернемся в
лагерь, чтобы доложить об этом нашему начальнику. Придется придумать что-то
другое, а ты, - сказал он Ши Сю, - иди в Северную столицу один и, когда
разузнаешь, что там делается, возвращайся!
- Вот и отлично, - обрадовался Ши Сю и, вытащив из-за пазухи жареные лепешки и
сушеное мясо, отдал их Янь Цину.
Затем он передал Янь Цину также и свой узел, и тот вместе с Ян Сюном отправился
в Ляншаньбо. Когда они пришли в лагерь и явились к Сун Цзяну, Янь Цин снова обо
всем подробно рассказал. Выслушав его, Сун Цзян сильно встревожился и позвал на
совет всех главарей, для того чтобы вместе с ними выработать дальнейший план
действий.
Однако вернемся к Ши Сю. Отправляясь в Северную столицу, он не захватил с собой
запасной одежды и пришел в том, в чем был. Когда он подошел к городу, уже
наступил вечер, и войти туда он не смог. Поэтому ему пришлось остановиться на
ночлег в пригороде. На следующее утро после завтрака он направился в город. Там
он заметил, что жители всего города чем-то расстроены и ходят, тяжело вздыхая.
Ши Сю стал подозревать что-то неладное. Тогда он пошел на рынок и начал
расспрашивать горожан, что случилось. Какой-то старик сказал ему:
- Да вы, господин, ничего не знаете! У нас в столице жил один почтенный человек
по имени Лу Цзюнь-и. Он был очень богат. И вот разбойники из Ляншаньбо заманили
его как-то к себе. Но ему удалось все же вырваться от них и вернуться домой;
однако здесь против него затеяли дело и присудили Лу Цзюнь-и к клеймению и
ссылке в Шамыньдао. Что произошло дальше, мы не знаем. Известно лишь, что
сопровождавшие его в дороге два охранника оказались убитыми. И вот вчера вечером
Лу Цзюнь-и доставили в столицу, а сегодня после полудня его приведут на рыночную
площадь и казнят. Если хотите, то можете посмотреть на это.
Эта новость подействовала на Ши Сю словно ушат ледяной воды. Он поспешил на
городскую площадь и увидел там двухэтажный трактир. Ши Сю сразу же прошел наверх
и, выбрав место, откуда видна была улица, сел за столик. К нему тотчас же
подошел слуга и спросил:
- Уважаемый господин пригласил кого-нибудь или будет выпивать один?
- Подай большую чашку вина, хороший кусок говядины и не лезь с глупыми
вопросами! - сердито крикнул Ши Сю, вытаращив глаза.
Слуга перепугался, быстро налил два рога вина, нарезал целое блюдо говядины и
подал все это посетителю. Ши Сю разом выпил вино и съел мясо. Через некоторое
время он услышал, что на улице поднялся невообразимый шум, и подошел к окну
посмотреть, что там происходит. Тут он увидел, что во всех домах и магазинах
люди торопливо закрывают окна и двери. В этот момент к Ши Сю снова подошел
слуга.
- Вы что. господин, пьяны, что ли? - спросил он его. - Сейчас на площади будут
казнить человека. Расплачивайтесь-ка поскорее и спрячьтесь где-нибудь в другом
месте.
- А мне-то чего бояться! - рассердился Ши Сю. - Убирайся-ка ты сам отсюда, если
не хочешь, чтобы я поколотил тебя!
Слуга, не смея возразить что-либо, спустился вниз. Через некоторое время
послышался оглушительный барабанный бой и удары в гонг. Эти звуки, казалось,
сотрясали все небо. Выглянув из окна, Ши Сю увидел на перекрестке место казни,
которое плотным кольцом было окружено народом. Более двадцати палачей,
вооруженных мечами и пиками, вели по улице связанного Лу Цзюнь-и. У трактира они
остановились и заставили его опуститься на колени. Железные руки - Цай Фу взял в
руки меч, приготовленный для казни, а Цай Цин Одиночный цветок, поддерживая
кангу, надетую на Лу Цзюнь-и, стал оправдываться:
- Лу Цзюнь-и, тебе самому следовало быть поосторожнее. Конечно, мы с братом
виноваты, что не сумели тебя спасти, но дело было сделано слишком грубо. Там, в
храме Пяти мудрецов, я поставил тебе алтарь, и душа твоя будет получать жертвы.
Едва он сказал это, как из толпы раздался возглас:
- Время - три четверти двенадцатого!
Кангу сняли.
Цай Цин схватил Лу Цзюнь-и за голову, Цэй Фу вытянул в руке меч.
Судейский писарь громким голосом прочитал обвинительное заключение. Толпа
зашумела.
Как только послышались крики, Ши Сю, находившийся в трактире, выхватил висевший
у пояса меч.
- Молодцы из Ляншаньбо здесь! - громовым голосом крикнул он в окно.
Цай Фу и Цай Цин сразу позабыли о Лу Цзюнь-и и, оборвав веревки, бросились
наутек.
Высоко подняв стальной меч, Ши Сю спрыгнул со второго этажа. С такой же
легкостью, с какой рубят тыкву или овощи, он тут же сразил более десятка людей,
не успевших увернуться, и, увлекая за собой Лу Цзюнь-и, побежал к югу.
Бэйцзинских улиц Ши Сю не знал, да и Лу Цзюнь-и, совершенно обезумевший от
страха, почти ничего не помнил.
Когда о случившемся донесли Лян Чжун-шу, тот переполошился, немедленно приказал
старшему своей охраны вести воинов запереть все городские ворота и разослал
посыльных за военачальниками.
Будь ты, читатель, молодцом и героем, но как перебраться тебе через высокие
городские стены и отвесный городской вал?
Поистине:
Он бы землю разрыл, да клыков и когтей не имел.
Он бы в небо взлетел, да откуда же крылья добыть?!
О том, как спаслись Лу Цзюнь-и и Ши Сю, мы расскажем в следующей главе.
Глава 62
повествующая о том, как Сун Цзян со своим войском напал на город Даминфу и как
Гуань Шэн решил изыскать способ для захвата лагеря Ляншаньбо
Итак, Ши Сю и Лу Цзюнь-и шагали по городу, не зная, где найти себе пристанище.
Со всех сторон на них наседала толпа. Стражники с крюками на длинных шестах и
веревками тут же бросились на них. И вот оба несчастных беглеца, не в силах
противостоять множеству врагов, были схвачены и предстали перед Лян Чжун-шу.
Правитель приказал подвести к нему разбойника, который осмелился освободить
преступника, осужденного на смертную казнь. Но Ши Сю, представ перед правителем,
вытаращил глаза и во всю глотку заорал:
- Бандит ты этакий! Ты наносишь вред и стране и народу! Рабская твоя порода! Ты
только и можешь быть холуем таких же рабов, как ты сам! Я выполняю приказ моего
повелителя. Рано или поздно он придет сюда со своим войском и сравняет с землей
ваш город, а тебя разрубит на три части! Он послал меня вперед, чтобы
предупредить тебя об этом!
И так стоя перед правителем области, Ши Сю всячески поносил его, называя рабом и
тысячами других оскорбительных слов. Присутствовавшие при этом прямо онемели от
страха. А Лян Чжун-шу погрузился в долгое раздумье. Затем он приказал принести
две больших канги, надеть их на преступников и посадить обоих в тюрьму для
смертников. Он велел Цай Фу самому стеречь их как зеницу ока и не допускать ни
малейшей оплошности.
Но Цай Фу уже решил добиться расположения удальцов из Ляншаньбо, поэтому он
посадил Лу Цзюнь-и и Ши Сю в одну камеру и поспешил обеспечить их хорошим вином
и пищей. Заключенные не испытывали в тюрьме никаких горестей.
Однако вернемся к Лян Чжун-шу. Он вызвал к себе вновь назначенного начальника
гарнизона по имени Ван и приказал ему установить количество людей, раненных и
убитых Янь Цином. Оказалось, что убито около восьмидесяти человек, а раненых и
не перечесть. Когда Лян Чжун-шу были представлены списки пострадавших, он
приказал выдать из казны деньги на лечение раненых, а также на похороны убитых.
На следующий день Лян Чжун-шу стал отовсюду получать сообщения, в которых
говорилось о том, что среди населения столицы распространяется большое
количество листовок без подписи. Не желая скрывать этого, народ решил
представить листовки правителю области. В них Лян Чжун-шу прочитал следующее:
"Справедливый Сун Цзян из Ляншаньбо ставит правителей Даминфу в известность о
нижеследующем: Лу Цзюнь-и является одним из наиболее доблестных и достойных
людей в Поднебесной. Сейчас мы пригласили его к себе в наш горный лагерь и
хотим, чтобы он вместе с нами боролся за справедливость. Как же смеете вы ради
своих корыстных побуждений наносить ущерб столь достойному человеку? Я велел Ши
Сю передать вам все это, но никак не ожидал, что и он также будет схвачен. Я не
буду питать к вам никакой вражды, если вы сохраните жизнь этим двум людям и
выдадите нам развратных прелюбодеев. Если же вы причините моим людям хоть какойнибудь
вред, если мои помощники невинно пострадают, я подыму все мое войско и
приду в столицу, чтобы отомстить за нанесенное оскорбление. Наши войска пройдут
повсюду и не оставят камня на камне. Мы будем беспощадно истреблять всех
нечестных и лживых чиновников, всех неразумных и упорствующих во зле людей. Само
небо окажет нам в этом деле помощь, и духи поддержат нас. Поход этот будет для
нас веселой прогулкой, и уйдем мы от вас с победным боем барабанов. Люди честные
и добродетельные, строго соблюдающие правила супружеской жизни, люди,
выполняющие свой сыновний долг, честные и добропорядочные жители и справедливые
чиновники могут спокойно заниматься своими делами. О вышеизложенном доводится до
всеобщего сведения".
Окончив читать, Лян Чжун-шу от страха даже в лице изменился и долго не знал, что
ему предпринять. Он тут же послал за начальником гарнизона - Ваном, чтобы вместе
с ним обсудить дальнейший план действий. А надо вам сказать, что начальник
гарнизона Ван был от природы человеком слабым и трусливым. Выслушав Лян Чжун-шу,
он почтительно сказал ему:
- Против этой шайки разбойников в Ляншаньбо уже несколько раз посылались
императорские войска, но и они ничего не могли с ними сделать. Так можем ли мы
своими силами справиться с ними? Если эти беглые разбойники приведут сюда свои
отряды, а нам на помощь не придут императорские войска, то можно считать, что мы
погибли. Может быть, вы согласитесь выслушать мое скромное мнение, тогда я
предложу вам следующее: сохраните пока жизнь обоим преступникам. Это первое.
Второе - надо написать Цао, советнику императора, донесение о том, что здесь
происходит, и, наконец, послать все имеющиеся у нас войска против разбойников,
чтобы тем самым предотвратить всякие неожиданности. Поступив так, мы сохраним
наш город и избегнем неприятностей. Кроме того, наше войско и весь наш народ
останется целым и невредимым. Если же убьем этих двоих, то я боюсь, что
разбойники сразу же приведут сюда свои войска. Тогда, во-первых, мы не сможем
оказать им сопротивления, так как у нас недостаточно войск, а во-вторых, мы
навлечем на себя гнев императорского двора, и, наконец, в-третьих, среди
населения начнется паника и в городе возникнут беспорядки. Вот тогда
действительно у нас не будет никакого выхода.
- Ваши слова поистине справедливы, - выслушав его, произнес Лян Чжун-шу. Он тут
же приказал вызвать к себе начальника тюрьмы Цай Фу и, когда тот явился, стал
объяснять ему:
- Дело этих двух преступников - не совсем обычное. Если ты будешь обходиться с
ними слишком сурово, то они могут умереть. Если же дать им поблажку, они,
пожалуй, сбегут. Поэтому вы с братом неустанно охраняйте их и сами смотрите,
когда надо быть построже, а когда можно сделать послабление. Будьте все время
начеку и ждите, когда будет вынесено окончательное решение. Смотрите только,
чтобы не было никаких упущений!
Выслушав это, Цай Фу в душе остался очень доволен. "Я и сам решил делать так,
как он мне приказывает", - подумал он.
Получив распоряжение начальника, он вернулся в тюрьму и постарался успокоить
своих заключенных. Однако распространяться об этом мы не будем.
Что же делал в это время Лян Чжун-шу. Он вызвал к себе на совет начальника пеших
и конных войск. Одного из них звали Вэнь Да Большой меч, второго Ли Чэн Небесный
князь. Лян Чжун-шу подробно рассказал им о содержании листовки, распространяемой
разбойниками из Ляншаньбо, а также о том, что предложил предпринять начальник
гарнизона Ван. Выслушав его, Ли Чэн сказал:
- Мне кажется, что такая ничтожная шайка разбойников не осмелится выползти из
своего логова. И вам, ваша честь, нет необходимости беспокоиться о таких
пустяках! Я хоть и не обладаю выдающимися способностями, однако давно уже
кормлюсь от императора и до сих пор не имел случая отплатить за эту милость. И
вот сейчас я готов отдать все свои силы, чтобы расправиться с разбойниками. Во
главе вверенных мне войск я выступлю против лагеря разбойников. Может случиться,
что они не выползут из своего логова, тогда придется придумать что-нибудь
другое. Если же им суждено расстаться с жизнью сейчас и они осмелятся покинуть
свое гнездо, чтобы выйти нам навстречу, то не сочтите это бахвальством с моей
стороны, но я ручаюсь вам, что ни
...Закладка в соц.сетях
