Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...один лишь человек в стан разбойничий попался,
Испытать весь ужас бойни сотням смертных довелось.
Если вы хотите знать, как У Юн заманил в горы Лу Цзюнь-и, прошу вас прочесть
следующую главу.
Глава 60
в которой рассказывается о том, как У Юн хитростью заманил в лагерь Нефритового
Цилиня и как Чжан Шунь ночью перезернул лодку на переправе в Цзиншатань
Наш читатель знает уже о том, как монах из монастыря Лунхуасы в разговоре с Сун
Цзяном назвал имя одного из самых знаменитых людей в Хэбэе - Лу Цзюнь-и,
известного под прозвищем "Нефритовый Цилинь", и как У Юн, услышав их разговор,
сказал:
- Я отправлюсь прямо в Северную столицу и думаю, что своим красноречием мне так
же легко удастся уговорить Лу Цзюнь-и прийти к нам, как достать что-нибудь из
кармана. Я хотел бы только взять с собой помощника, обладающего необычной
внешностью.
Не успел он договорить, как Черный вихрь - Ли Куй вскочил и громко крикнул:
- Дорогой брат, господин советник! Я пойду с вами!
- Нет, приятель, обожди! - крикнул на это Сун Цзян. - Самое большее, на что ты
способен, - это устроить пожар. На худой конец, ты можешь убить, ограбить,
ворваться в присутственное место. А тут дело очень тонкое. Разве можно такому
человеку, как ты, поручать подобное дело?
- Да ведь вы же сами говорили, что я безобразный, а сейчас опять, из-за каких-то
подозрений, не желаете меня отпускать, - обиделся Ли Куй.
- Это вовсе не потому, что я сомневаюсь в тебе, - отвечал на это Сун Цзян. - Но
в Даминфу сейчас находится очень много стражников и охраны, и если кто-нибудь из
них распознает, что ты за человек, то ты можешь зря погибнуть.
- Да что обо мне толковать, - сказал Ли Куй. - Нельзя, так не надо. Кажется мне
только, что господин военный советник не найдет себе более подходящего
помощника.
- Если ты согласен выполнить три условия, которые я поставлю тебе, - сказал тут
У Юн, - тогда я возьму тебя с собой. Если же не сможешь выполнить их, то
оставайся в лагере.
- Да не то что три, - воскликнул Ли Куй, - даже тридцать условий я готов в
точности выполнить.
- Первое условие, - начал У Юн, - касается твоего пристрастия к вину. С
сегодняшнего дня ты не должен больше пить, забудь о вине до тех пор, пока мы не
вернемся. Во-вторых, ты пойдешь под видом послушника, будешь неотступно
следовать за мной и выполнять все, что я тебе скажу. Ты не должен выказывать ни
малейшего неповиновения или строптивости. Ну и третье мое условие - самое
трудное. С завтрашнего дня ты будешь изображать из себя глухонемого. Так вот,
если ты согласен принять эти три условия, то я беру тебя с собой.
- Не пить вина и изображать из себя послушника, я еще могу, - отвечал Ли Куй. -
Ну, а насчет того, чтобы закрыть рот и не разговаривать, то боюсь, как бы я не
задохнулся!
- Стоит тебе только рот открыть, как тут же случается беда, - сказал на это У
Юн.
- Ладно, и это не так уж трудно сделать, - согласился тогда Ли Куй. - Я положу в
рот медяк, и все будет в порядке.
в зале Верности и Справедливости был устроен прощальный лир и к вечеру все
разошлись по своим домам отдыхать.
На следующее утро У Юн увязал необходимые ему в дорогу вещи, а Ли Кую велел
нарядиться послушником, взять узел с вещами и спускаться с горы. Сун Цзян и
остальные главари собрались в Цзиньшатань проводить их. Сун Цзян несколько раз
просил У Юна быть осторожным и следить, чтобы Ли Куй чего-нибудь не натворил.
Затем У Юн и Ли Куй простились со всеми и стали спускаться с горы. А Сун Цзян и
все остальные вернулись в лагерь.
А теперь давайте последуем за У Юном и Ли Куем, которые направились в Северную
столицу. Они шли уже около пяти дней, и каждый раз с наступлением вечера
останавливались на постоялом дворе ночевать. Как только рассветало, они готовили
себе завтрак, закусывали и шли дальше. В дороге Ли Куй то и дело чем-нибудь
досаждал У Юну. Так они шли несколько дней и, наконец, достигли Северной
столицы, где остановились отдохнуть на постоялом дворе в окрестностях города. В
этот вечер Ли Куй пошел на кухню, приготовить ужин, и там дал слуге такую
затрещину, что у того кровь хлынула изо рта. Слуга пошел в комнату жаловаться У
Юну.
- Очень уж злой ваш немой послушник, - сказал он. - Сегодня я замешкался немного
с растопкой печки, за это он так избил меня, что я до сих пор плюю кровью.
Услышав это, У Юн поспешил извиниться перед слугой и дал ему десять связок монет
на лечение. Ну, а Ли Куя он, конечно, отчитал как следует, о чем говорить мы
здесь не будем.
Прошла ночь. Наши путники поднялись на рассвете, приготовили себе завтрак и
поели. Затем У Юн позвал Ли Куя в комнату и начал читать ему наставления.
- Ты ведь сам хотел пойти со мной, - сказал он Ли Кую. - А всю дорогу причинял
мне всякие неприятности. Но смотри, сейчас мы войдем в город, и тут уже шутки
плохи, не погуби меня!
- Да разве я сам этого не понимаю? - отвечал ему Ли Куй.
- Ну, а теперь я хочу договориться с тобой вот о чем, - продолжал У Юн. - Следи
за мной и, как только увидишь, что я подал знак головой, застынь на месте и не
двигайся.
Ли Куй обещал все это выполнить. Затем они переоделись и собрались идти в город.
У Юн повязал голову черным шелковым платком, который закрывал ему весь лоб до
самых бровей, и облачился в рясу даосского монаха, сделанную из черного шелка и
отороченную белой каймой. Подпоясался он разноцветным поясом, а на ноги надел
черные полотняные туфли с квадратными носками, в руках у него был колокольчик из
сплава золота и меди.
Что же касается Ли Куя, то он сколол свои рыжие взлохмаченные волосы двумя
большими костяными шпильками, надел на себя короткий халат из грубой ткани и
подпоясался пестрым коротким кушаком. На ногах у него были башмаки, в которых
обычно ходят по горам. В руках он держал палку, выше его роста. К шесту была
прикреплена бумага с надписью:
"Предсказываю судьбу и счастье.
За гаданье цена один лян".
Покончив с переодеваньем, они заперли комнату, вышли с постоялого двора и
направились к южным воротам столицы.
А надо вам сказать, что в те времена было очень неспокойно. Страна кишела
разбойниками, и поэтому во всех городах, больших и малых, стояли войска для
охраны. Северная столица была главным городом провинции Хэбэй. А если прибавить
к этому, что там находился штаб армии полководца Лян Чжун-шу, то станет вполне
понятно, что охрана в этом районе была достаточно сильна.
Но вернемся к У Юну и Ли Кую. Не спеша, вразвалку пришли они к городским
воротам. Как раз в этот момент человек пятьдесят охраны окружили своего
начальника, восседавшего в центре. Приблизившись к ним, У Юн глубоким поклоном
приветствовал начальника.
- Откуда прибыли? - спросил его тот.
- Фамилия моя Чжан, а имя Юн, - отвечал У Юн. - А этого послушника зовут Ли. Мы
бродим с ним по белу свету и зарабатываем себе на жизнь гаданьем. И вот теперь
мы пришли в ваш почтенный город, чтобы предсказывать людям их судьбу.
С этими словами он вынул поддельный документ и протянул его начальнику охраны.
- А у этого послушника глаза отъявленного разбойника, - сказал кто-то из охраны.
Услышав это, Ли Куй вскипел от гнева и хотел уже броситься на обидчика, но У Юн
быстро подал условный знак и Ли Куй опустил голову. Тогда У Юн выступил вперед и
извиняющимся голосом сказал:
- Мне трудно сразу обо всем рассказать вам. Этот послушник хоть и глухонемой, но
силен необычайно. А поскольку он сын нашей служанки, вырос у нас в семье и,
можно сказать является одним из членов ее, то мне пришлось взять его с собой.
Человек он невежественный, не умеет вести себя, но я все же умоляю вас простить
его, - и, поклонившись начальнику охраны, У Юн двинулся вперед.
Тяжело ступая, Ли Куй последовал за ним. Так они пришли к центру города. У Юн
позванивал колокольчиком, который держал в руке, и в то же время нараспев
выкрикивал стихи:
Был Гань Ло когда-то славен, после славен стал Цзы Я.
Долго жил Пэн Цзу, недолго вел Янь Гуй дни бытия.
Прожил в бедности жестокой неудачливый Фань Дань,
А Ши Чуну свод небесный приказал: "Богатым стань!"
Все свой час найти сумеют в иероглифах восьми.
Мир! судьбу и жизнь и время во внимание возьми.
Кто желает знать, родиться чей приблизился черед,
Кто желает знать, как скоро тот ли, этот ли умрет,
Кто падет, что станет славой горожан иль поселян,
Предсказать я все сумею и прошу лишь только лян.
Затем он снова звякнул колокольчиком. Толпа городских ребятишек человек в
шестьдесят окружила их и с веселым шумом следовала за ними. Шествуя таким
образом, У Юн и Ли Куй достигли улицы, где находились кладовые Лу Цзюнь-и.
Медленно раскачиваясь и напевая свои стишки, У Юн стал ходить перед домом. Между
тем толпа ребят, следовавшая за ними, все увеличивалась, шум и веселье
нарастали.
Богач Лу в это время как раз находился в своих кладовых и наблюдал за тем, как
его управляющий производит расчеты. Услышав доносившийся с улицы шум, он
подозвал одного из служащих и спросил:
- Что это происходит?
- Да, там действительно есть над чем посмеяться, уважаемый хозяин, - отвечал
тот. - По улице ходит странствующий гадальщик. За предсказание судьбы он просит
целый лян. Кто Же даст ему такие деньги? Гадальщика сопровождает его помощник,
страшный и безобразный на вид. У него какая-то странная походка, не как у всех
людей. Ну вот, ребята бегут за ними и забавляются.
- Раз этот человек называет себя прорицателем, то он должен, конечно, обладать
большой ученостью. Пригласи-ка его ко мне, - попросил он.
Служащий поспешно выбежал и крикнул:
- Учитель! Наш господин приглашает вас к себе!
- А кто он такой - ваш господин? - спросил У Юн.
- Это всеми уважаемый господин Лу Цзюнь-и, - отвечал служащий.
Тогда У Юн со своим "помощником" свернули к дому и, откинув дверную занавеску,
вошли в зал. У Юн приказал Ли Кую сесть в кресло с высокой загнутой назад
спинкой в виде шеи гуся и ждать его. Сам же он прошел вперед и, низко
поклонившись Лу Цзюнь-и, приветствовал его. Отвечая на его приветствие, Лу
Цзюнь-и спросил:
- Могу ли я узнать, откуда вы родом, учитель, и как ваше уважаемое имя?
- Фамилия моя Чжан, имя Юн, а прозвище "Небесные уста", - ответил он. - Мои
предки происходили из провинции Шаньдун. Я умею предсказывать судьбу человека
даже до того, как он родился на свет. Могу также определить, когда он умрет.
Угадываю, будет ли человек знатным. Однако все это я делаю лишь после того, как
получу один лян.
Тогда Лу Цзюнь-и пригласил У Юна пройти в маленькую внутреннюю комнату, где они
и уселись как полагается: один - заняв место хозяина, другой - гостя. После чаю
Лу Цзюнь-и приказал служащему принести один лян серебра, чтобы вознаградить У
Юна за гаданье.
- Я прошу вас, учитель, погадать, что ждет меня в жизни, - обратился он к У Юну.
- Для этого мне нужно знать год, месяц и число вашего рождения, - отвечал тот.
- Учитель! - снова заговорил Лу Цзюнь-и. - Благородного человека интересуют лишь
бедствия, которые могут с ним приключиться, а вовсе не богатства. Мне не нужно
знать о том, буду ли я знатным и богатым в дальнейшем. Вы скажите только, что
ожидает меня сейчас. В этом году мне исполнилось тридцать два года. Родился я в
первый год цикла, в третий день второго месяца, в четвертую ночную стражу, под
знаком "Бин ин", в час "Дин мао".
И вот У Юн вынул железные четки, тряхнул ими и, когда стал откладывать одну из
них, в изумлении воскликнул:
- Ну и чудеса!
- Что же меня ожидает, уважаемый прорицатель? - спросил с тревогой Лу Цзюнь-и.
- С вами должны произойти столь странные вещи, что не решаюсь даже говорить вам
об этом, - сказал У Юн.
- Но прошу вас, господин учитель, без стеснения указать путь человеку, который
находится в заблуждении, - стал просить Лу Цзюнь-и.
- В вашей семье, уважаемый господин, - сказал тогда У Юн, - в ближайшие сто дней
должны произойти страшные события. Вы потеряете все свое состояние, а сами
погибнете от меча.
- Ну, тут вы ошибаетесь, учитель, - сказал с улыбкой Лу Цзюнь-и. - Я родился в
Северной столице, вырос среди богатства. У нас в роду никто из мужчин не
совершал преступления, ни одна женщина дважды не выходила замуж. Да и сам я
очень старательно веду свои дела. Ничего противозаконного в жизни своей не
совершал и чужого имущества себе не присваивал. Почему же вдруг должны произойти
страшные события?
При этих словах У Юн даже в лице изменился и, вернув деньги, тут же поднялся и
пошел, приговаривая со вздохом:
- В Поднебесной все любят лишь лесть да угодливые речи, что ж, ладно! Не зря
говорится: "Ему ясно указывали правильный и прямой путь, он же искренние слова
счел оскорблением". Разрешите откланяться, господин!
- Вы не сердитесь на меня, учитель, - стал успокаивать его Лу Цзюнь-и. - Я
просто пошутил. А на самом деле очань хотел бы выслушать ваши наставления!
- Так уж издавна повелось, - отвечал У Юн, - что истинным словам с трудом верят.
- Я готов выслушать все, что вы мне предскажете, и хотел бы, чтобы вы ничего от
меня не скрывали, - сказал тогда Лу Цзюнь-и.
- Ваша жизнь, уважаемый господин, - начал снова У Юн, - протекала до сих пор
благополучно. Но в этом году она столкнулась с несчастной звездой Суй. И вот
тут-то как раз и находится граница бедствия, которое произойдет именно в
ближайшие сто дней. Ваша голова отделится от тела. Так предопределено в Книге
жизни, и избежать этого вам не удастся.
- А можно куда-нибудь уехать или скрыться? - спросил Лу Цзюнь-и.
У Юн снова потряс своими железными четками и, как бы про себя, пробормотал:
- Есть один только способ избежать столь страшного несчастья - это отправиться
за тысячу ли к юго-востоку отсюда. Правда, и в тех местах вам придется пережить
страх. Но никакого вреда вам лично от этого не будет.
- Если только мне удастся избежать бедствия, я щедро ознагражу вас, - воскликнул
Лу Цзюнь-и.
- Судьба ваша заключена в четверостишии, - молвил У Юн - Я скажу вам его, а вы
запишите эти строчки на стене. И вот когда в будущем мои слова оправдаются, вы
убедитесь, что я кое в чем разбираюсь.
Лу Цзюнь-и велел принести тушницу и кисть и записал на стене, на уровне своего
роста, четыре строчки, которые продиктовал ему У Юн:
Кто-то плывет по реке одиноко.
Меж камышей проплывает ладья.
Если б ты был справедлив, - то без горя
Ты проводил бы все дни бытия.
Когда Лу Цзюнь-и кончил писать, У Юн собрал свои гадательные принадлежности и,
отвесив низкий поклон, собрался в путь. Но Лу Цзюнь-и стал удерживать его:
- Посидите немного, учитель, - просил он, - а после полудня пойдете.
- Спасибо вам, уважаемый господин, за доброе отношение ко мне, - поблагодарил У
Юн. - Но я боюсь, что ничего не успею заработать. Я думаю, что когда-нибудь еще
смогу навестить вас в другом месте.
И с этими словами он встал и пошел. Ли Куй, взяв свой шест, последовал за ним.
Лу Цзюнь-и провожал их до ворот.
Расставшись с Лу Цзюнь-и, У Юн вместе с Ли Куем вышли за ворота и отправились
прямо за город, на постоялый двор, где расплатились за постой и питание. Затем
они собрали свои пожитки, увязали в узлы, Ли Куй взял гадательную табличку, и
они покинули постоялый двор.
- Ну, наша задача выполнена, - сказал тогда У Юн Ли Кую. - Теперь нам надо как
можно скорее возвращаться в лагерь и приготовить там все для встречи Лу Цзюнь-и.
Рано или поздно он придет к нам!
А сейчас, читатель, оставим пока У Юна и Ли Куя, направлявшихся к себе в лагерь,
и вернемся к Лу Цзюнь-и. С того, самого дня, как он проводил У Юна, он каждый
вечер выходил за ворота и подолгу смотрел на небо. Тревожные думы охватили его.
Временами он сам с собой даже разговаривал, мучаясь неизвестностью.
И вот однажды, не в силах дальше терпеть подобных мучений, он позвал своего
служащего и приказал ему созвать на совещание всех ведающих торговыми делами.
Вскоре все собрались. Среди пришедших был также и главный управляющий дома Лу
Цзюнь-и, по имени Ли Гу.
Этот Ли Гу был уроженцем Восточной столицы. В Северную же столицу он приехал
разыскивать одного своего знакомого. Однако поиски его оказались тщетны, и он
чуть было не замерз у ворот дома Лу Цзюнь-и. Лу Цзюнь-и спас его и оставил у
себя. А когда убедился, что Ли Гу очень старательный и трудолюбивый человек, да
к тому же еще умеет писать и знает счет, взял его к себе на службу. Через пять
лет Ли Гу получил повышение и был назначен на должность управляющего домом.
Теперь он уже ведал всеми делами Лу Цзюнь-и не только по дому, но и другими. Под
его началом находилось до пятидесяти человек служащих. И в самом доме и вне его
он был известен под именем главного управляющего Ли.
Итак, в этот день все служащие, во главе с главным управляющим Ли Гу, собрались
в доме Лу Цзюнь-и и приветствовали своего хозяина. Оглядев собравшихся, Лу
Цзюнь-и спросил:
- А почему же я не вижу этого...
Но не успел он договорить, как вперед выступил человек лет двадцати пяти на вид,
с очень тонкой талией и могучими плечами. Ростом более шести чи. Борода и усы
его, закрывая рот, трезубцем опускались вниз. На голове он носил платок,
повязанный в форме плода айвы, а поверх платка обруч с изображением зверей. На
нем была белая куртка с серебристым оттенком, подпоясанная красным поясом в
крапинку, и желтые сапоги из промасленной кожи. За уши он воткнул себе цветы.
Человек этот происходил из Северной столицы. Еще в раннем детстве он остался
круглым сиротой и воспитывался в доме Лу Цзюнь-и. Человек этот отличался
ослепительно белой кожей. Потому Лу Цзюнь-и пригласил очень искусного
татуировщика и велел ему разукрасить все тело своего воспитанника рисунками,
после чего он стал походить на нефритовый столб с инкрустациями. Тело его
напоминало узорчатую парчу, и тут не было ему равных.
Но не только этим выделялся воспитанник Лу Цзюнь-и среди других. Он мог играть и
на флейте и на лютне, умел петь и танцевать; ловко разгадывал шарады, прекрасно
вышивал. За что бы он ни взялся - все ему удавалось. Но этого мало. Он понимал
все говоры и наречия, а также знал деловой язык различных профессий.
Никто не мог сравниться с ним по способностям. Он владел сычуаньским арбалетом и
стрелами с тремя наконечниками. А когда отправлялся за город на охоту, то всегда
без промаха настигал намеченную им цель. Возвращаясь к вечеру домой, он привозил
с собой не менее ста штук разной дичи. В спортивных соревнованиях все призы
неизменно доставались ему. Да! это был замечательно умный, живой и интересный
человек, и если уж он о чем-нибудь говорил, то всегда со знанием дела.
Фамилия этого человека была Янь, и в семье он был первым сыном. Настоящее его
имя было Цин. Ну, а среди населения столицы он был известен под прозвищем "Янь
Цин", что значит - Мот. Надо вам сказать, что этот Янь Цин был одним из самых
близких людей Лу Цзюнь-и. Выйдя вперед, он приветствовал своего господина и
вместе с Ли Гу встал рядом с ним. Ли Гу оказался по левую сторону, Янь Цин - по
правую.
- Недавно я решил погадать о своей судьбе, - обратился Лу Цзюнь-и ко всем
собравшимся. - И вот мне предсказали, что в ближайшие сто дней со мной случится
несчастье и я должен погибнуть. Есть один лишь способ избежать этого бедствия -
это уехать на юго-восток за тысячу ли отсюда. И вот когда я стал думать, куда бы
мне отправиться, то вспомнил, что в области Тайань, на великой восточной горе
Тайшань, находится монастырь Тяньцижэнь, духи которого ведают рождением, смертью
и бедствиями всех людей Поднебесной. Отправившись туда, я, во-первых, смогу
принести жертву для искупления своих грехов, во-вторых, избежать грозящей мне
беды, и, наконец, в-третьих, предприму кое-что по части торговли, а кроме того,
осмотрю страну и народ. Тебя, Ли Гу, я попрошу подобрать десять больших подвод и
погрузить на них товар для провинции Шаньдун. Когда все будет готово, мы
отправимся вместе с тобой. А Янь Цин на это время останется здесь и будет
управлять всеми делами. Сегодня же передай ему все, так как чрез три дня я хочу
двинуться в путь.
- Уважаемый хозяин, - сказал на это Ли Гу, - вы совершаете ошибку. Не зря
пословица говорит:
"Верь гадателям, народ:
Будет все наоборот!"
Не обращайте лучше внимания на глупые речи какого-то предсказателя и оставайтесь
дома. Ничего с вами не случится!
- Нет, - возразил Лу Цзюнь-и. - Судьба моя предопределена, и ты мне не перечь!
Если со мной действительно случится несчастье, то потом поздно будет
раскаиваться.
- Дорогой господин мой, - вставил свое слово и Янь Цин. - Выслушайте мои
неразумные слова. Путь, по которому вы хотите ехать в Тайань провинции Шаньдун,
проходит как раз мимо лагеря разбойников в Ляншаньбо. Сейчас там Сун Цзян собрал
большую шайку, которая грабит и разбойничает. Правительственные войска не могут
даже приблизиться к ним. Если вы, почтенный хозяин, твердо решили совершить
обряд жертвоприношения, обождите немного, пока станет спокойнее, и тогда
поедете. Не верьте глупым разговорам гадальщика. Уж не разбойник ли из Ляншаньбо
приходил сюда под видом предсказателя для того, чтобы смутить ваш покой. Жаль,
что в тот день меня не было дома. Если бы я находился здесь, то сразу же уличил
бы этого монаха, и, ручаюсь, тогда было бы над чем посмеяться!
- Не говори глупостей, - рассердился Лу Цзюнь-и. - Кто бы осмелился обмануть
меня! Что значат эти разбойники из Ляншаньбо? Для меня они просто поросль! Да я
сам охотно отправлюсь туда, чтобы выловить их и показать миру, как искусно я
владею оружием. Лишь тогда я смогу считать себя настоящим воином!
Не успел он еще всего сказать, как из-за ширмы вышла его жена и тоже стала
отговаривать его.
- Дорогой муж, - обратилась она к нему, - я долго слушала твои речи. Еще в
старое время люди говорили: "Нигде не может быть хорошо так, как дома". Стоит ли
обращать внимание на глупые предсказания какого-то гадальщика и из-за этого
бросать такое огромное дело, как у тебя, из одного лишь страха лезть в пекло к
самому дракону или в логово тигра?! Оставайся-ка лучше дома, отгони от себя
всякие думы и заботы, устрой себе отдельное помещение, уединись там и предавайся
высоким размышлениям. Тогда ничего решительно с тобой не случится..
- Ну что вы, женщины, понимаете! - возразил ей Лу Цзюнь-и. - Раз я твердо решил
ехать, то лучше уж больше не говорить об этом.
- Под вашим высоким покровительством мне удалось немного выучиться военному
мастерству, - снова заговорил Янь Цин. - Я не хочу хвастаться, но думаю, что
могу быть вам полезен в пути, дорогой хозяин. Если нам встретятся разбойники, то
я ручаюсь, что человек пятьдесят из них уложу на месте. А управляющего Ли Гу вы
оставьте здесь, пусть он ведет дела. Я же буду служить вам верой и правдой.
- Да я только потому и беру с собой Ли Гу, что сам плохо разбираюсь в
торговле, - отвечал на это Лу Цзюнь-и. - А Ли Гу это дело знает и будет вместо
меня вести торговлю. Тебя же я оставляю здесь для того, чтобы ты охранял мой
дом. Конечно, всевозможные расчеты будут вести другие, а ты станешь главным
хозяином.
- В последнее время у меня появились признаки болезни бери-бери, - сказал тогда
Ли Гу, - и пускаться в такой дальний путь мне никак нельзя.
Услышав это, Лу Цзюнь-и рассвирепел и стал кричать:
- Недаром говорится: "Тысячу дней держат войско, чтобы использовать его в одном
сражении". Впервые за все время ты понадобился мне для поездки и уже находишь
всякие отговорки. Если еще хоть кто-нибудь станет возражать мне, тут же отведает
моих кулаков!
Ли Гу был так перепуган, что мог лишь глядеть на хозяйку, которая плавно, словно
пава, удалилась к себе во внутренние покои. Что же касается Янь Цина, так он и
подавно не смел больше слова произнести.
Наконец, все разошлись. Ли Гу ничего не оставалось, как сдержать свой гнев и
начать приготовления к отъезду. Он нанял десять подвод и пятьдесят мулов,
которые должны были везти их, а также десять носильщиков, для того чтобы везти
подводы. Затем на подводы нагрузил товар: все было как следует запаковано и
увязано.
Закончив на третий день все необходимые приготовления, Лу Цзюнь-и совершил
возжигание фимиама, а затем дал каждому из остающихся подробные наставления. В
тот же вечер он вызвал Ли Гу и приказал ему взять еще двух служащих, вместе с
ними закончить все необходимые приготовления и выезжать из города. После этого
Ли Гу ушел.
Когда жена Лу Цзюнь-и увидела отъезжающие подводы, она с плачем ушла в дом.
На следующий день Лу Цзюнь-и встал в пятую стражу, помылся и оделся во все
новое, затем он позавтракал, достал оружие, пошел во внутренние комнаты и
совершил возжигание благовонных свечей перед таблицами своих предков. Уходя из
дому, он наказывал жене:
- Хорошенько присматривай за домом. Самое большее через три месяца, а может быть
и дней через пятьдесят, я вернусь.
- Береги себя в дороге, дорогой мой, - говорила ему жена. - Почаще пиши и скорее
возвращайся! - тут она снова заплакала.
Янь Цин, прощаясь с хозяином, также не сдержал слез.
- Ну, Янь Цин, ты остаешься дома, смотри делай все как следует. По пустякам не
шуми, - наставлял Лу Цзюнь-и Янь Цина.
- Раз вы уезжаете, хозяин, то как могу я допустить какую-нибудь небрежность! -
отвечал ему на это Янь Цин.
И вот Лу Цзюнь-и взял свою палицу и отправился за город, где его встретил Ли Гу.
- Ты возьми себе двух помощников и отправляйся вперед, - приказал ему Лу Цзюньи.
- А если встретишь хороший постоялый двор, то приготовь там еду. Когда
подъедут подводы, возчики сразу же смогут поесть. Таким образом, мы не будем зря
задерживаться в пути.
Ли Гу взял свою дубину и в сопровождении двух помощников направился вперед, а Лу
Цзюнь-и с несколькими служащими пошел вслед за подводами, охраняя их. По дороге
им попадались красивые высокие горы и прозрачные источники. Дорога открывалась
широкая и ровная. Любуясь окружающей природой, Лу Цзюнь-и в душе был очень
доволен и думал про себя:
"Если бы я остался дома, то разве увидел бы когда-нибудь подобные красоты?!"
Когда они прошли
...Закладка в соц.сетях
