Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...ты
подчиваешь меня уроками Погонкиной. Все это пустяки. Если не дать нравственного
основания, не приготовить к учению хорошим устройством привычек, нравов,
наклонностей, не дать одним словом прочной и чистой внутренней организации, то
все прикладные средства будут бесполезны. Нельзя дело делать за делом, если
остальное время идет беспутно. Нужно сначала уравновесить согласие. А то выдет
работа Пенелопы. Одно истребит другое. Не надобно слишком полагаться на добрые
природные расположения. Конечно, благодаря бога, мы в этом отношении должны быть
довольны за дочерей своих, но надобно еще сделать из них дельных женщин.
Неведение обязанностей есть также безнравственность. Воспитание, которое не
печется о полном образовании ума, души, привычек, правил, как в высшем, в
среднем, так и в низшем круге житейских повинностей есть безнравственное
воспитание. Дочери наши не будут иметь блистательного воспитания потому, что не
посчастливилось нам приискать к ним хороших людей, полож
им, что ты в этом и не виновата, но что у них нет порядка в бумагах, в книгах
их, в мыслях, в привычках, в исполнении обязанностей, в этом виновата ты одна и
одна будешь отвечать перед собою и перед ими.
Я послал тебе вчера с к."нязем" Серг."еем" Оболенским две тени Наполеона,
одну для тебя или к."нязя" Мещерского Петра, а другую для Дмитриева. Нового
ничего нет, кроме того, что июнь не июнь, а октябрь. Я теперь сижу с холодными
ногами и пишу холодною рукою, хотя и не с холодным чувством, как ты видишь,
однако же надеюсь и с хладнокровием. Так ли? Обедаю сегодня у Жуковского на
диетном обеде. Я все еще с желудком справиться не могу, хотя уже и выпил склянку
микстуры за здоровие Спасского, приятеля Катеньки: авось вторую выкушаю за свое.
То ли дело побранить? Вот сей час письмо от тебя. Письмо к Лазареву сей час
доставлю. Поздравляю Вас на Остафьевском новоселии. Дай бог, в добрый час.
Завидно мне. Желаю тебе успеха в негоциации твоей. Только что-то грешно
прививать девушку к сумасшествию. Каково, если он не получит пользы, а она
сойдет с ума? Это как-то глава из Бальзака. Нет, по мне, решительно не должно
делать того. Таким образом можно бы допустить, что позволено вредом одного
помогать другому. Но кто решит здесь, кто тот, который должен быть в виду. Для
нас, разумеется, Батюшков, но в общем смысле, или счете, и девушка та же
единица. Как ни говори, а это безнравственность и не позволительная. Не мешайся,
если ты уже не начала переговоров. Одна любовь может оправдать такую жертву, но
вовлечь в нее за деньги есть просто преступление. Прости. Обнимаю и благословляю
Вас от души. Бог с Вами и со мною. Сейчас вошел ко мне Пушкин.
"Пушкин:"
Сей час от Хитровой. Elle est on ne peut plus touchйе de l'йtat de
Батюшков - [Est] elle s'offre de venir elle-мкме tenter le dernier reмиde, avec
une abnйgation vraiment admirable. A propos d'abnйgation: imaginez-vous que ma
femme a eu la maladresse d'accoucher d'une petite litographie de ma personne.
J'en suis au dйsespoir malgrй toute ma fatuitй.
763. A. X. Бенкендорфу.
8 июня 1832 г. Петербург.
Gйnйral,
Il y a deux ou trois ans que Monsieur Gontcharoff, le grand-риre de ma femme, se
trouvant pressй d'argent, fut sur le point de refondre une statue colossale de
Catherine II, et c'est а votre Excellence que je m'adressai pour en obtenir la
permission. Comme j'avais cru qu'il ne s'agissait que d'une masse informe de
bronze, je ne demandais pas mieux. Mais il se trouva que la statue йtait une
belle production de l'art, et j'eus conscience et regret de l'anйаntir pour en
tirer quelques milliers de roubles. Votre Excellence avec sa bontй accoutuмйе
m'avait fait esрйrer que le gouvernement pourrait me l'acheter; je l'ai donc
fait venir ici. Si la fortune d'un particulier ne permet pas de l'acheter ni de
la garder, cette belle statue pourrait convenablement кtre plaсйе soit dans un
des йtablissements fondйs par l'Imрйratrice, soit а Zarskoe Sйlo, ощ sa statue
manque parmi les monuments qu'Elle a fait йlever aux grands hommes qui l'ont
servie. J'en dйsirerai 25000 R."oubles", ce qui est le quart de ce qu'elle a
coutйе (ce monument ayant йtй fondu en Prusse par un sculpteur de Berlin).
La statue est actuellement chez moi (Rue Форштатская maison d' Алымов).
Je suis avec respect, Gйnйral,
de Votre Excellence
le trиs humble et trиs obйissant
serviteur
Alexandre Pouchkine.
8 Juin
1832.
St. Pb.
764. И. В. Киреевскому.
11 июля 1832 г. Петербург.
Милостивый государь
Иван Василиевич,
Я прекратил переписку мою с Вами, опасаясь навлечь на Вас лишнее
неудовольствие или напрасное подозрение, не смотря на мое убеждение, что уголь
сажею не может замараться. Сегодня пишу Вам по оказии, и буду говорить Вам
откровенно. Запрещение Вашего журнала сделало здесь большое впечатление; все
были на Вашей стороне, то-есть на стороне совершенной безвинности; донос,
сколько я мог узнать, ударил не из Булгаринской навозной кучи, но из тучи.
Жуковский заступился за Вас с своим горячим прямодушием; Вяземский писал к
Бенкендорфу смелое, умное и убедительное письмо. Вы одни не действовали, и вы в
этом случае кругом неправы. Как гражданин лишены Вы правительством одного из
прав всех его подданных; Вы должны были оправдываться из уважения к себе и, смею
сказать, из уважения к государю; ибо нападения его не суть нападения Полевого
или Надеждина. Не знаю: поздно ли; но на Вашем месте я бы и теперь не отступился
от сего оправдания; начните письмо Ваше тем, что долго ожидав запроса от
правительства, Вы молчали до сих пор, но etc. Ей богу, это было бы не лишнее.
Между тем обращаюсь к Вам, к брату Вашему и к Языкову с сердечной просьбою.
Мне разрешили на днях политическую и литературную газету. Не оставьте меня,
братие! Если вы возьмете на себя труд, прочитав какую-нибудь книгу, набросать об
ней несколько слов в мою суму, то господь Вас не оставит. Ник."олай"
Мих."айлович" ленив, но так как у меня будет как можно менее стихов, то моя
просьба не затруднит и его. Напишите мне несколько слов (не опасаясь тем
повредить моей политической репутации) косательно предпологаемой газеты. Прошу у
Вас советов и помощи.
11 июля.
Шутки в сторону: Вы напрасно полагаете, что Вы можете повредить кому бы то
ни было Вашими письмами. Переписка с Вами была бы мне столь же приятна, как
дружество Ваше для меня лестно. С нетерпением жду Вашего ответа - может быть на
днях буду в Москве.
765. M. П. Погодину.
11 июля 1832 г. Петербург.
Милостивый государь,
Михайло Петрович,
Исполнив комисию Вашу косательно Смирдина и не получив от него
удовлетворительного ответа, я все не решался писать Вам об оном. Варварство
нашей литературной торговли меня бесит. Смирдин опутал сам себя разными
обязательствами, накупил романов и тому под., и ни к каким условиям не
приступает; трагедии нынче не раскупаются, говорит он своим техническим языком.
Переждем же и мы. Мне сказывают, что Вас где-то разбранили за Посадницу:
надеюсь, что это никакого влияния не будет иметь на ваши труды. Вспомните, что
меня лет 10 сряду хвалили бог (13) весть за что, а разругали за Годунова и
Полтаву. У нас критика конечно ниже даже и публики, не только самой литературы.
Сердиться на нее можно, но доверять ей в чем бы то ни было - непростительная
слабость. Ваша Марфа, Ваш Петр исполнены истинной драмматической силы, и если
когда-нибудь могут быть разрешены сценическою цензурой, то предрекаю Вам такой
народный успех, какого мы, холодные северные зрители Скрибовых водевилей и
Дидлотовых балетов, и представить себе не можем.
Знаете ли Вы, что государь разрешил мне политическую газету? Дело важное,
ибо монополия Греча и Булгарина пала. Вы чувствуете, что дело без Вас не
обойдется. Но журнал будучи торговым предприятием, я ни к чему приступить не
дерзаю, ни к предложениям, ни к условиям, покаместь порядком не осмотрюсь; не
хочу продать Вам кожу медведя еще живого, или собрать подписку на Ист."орию"
Русск."ого" народа, существующ"ую" (14) только в нелепой башке моей... К стати:
скажите Надеждину, что опрометчивость его суждений непростительна. Недавно
прочел я в его журнале сравнение между мной и Полевым; оба де морочат публику:
один выманивает у ней деньги, выдавая по одной главе своего Онегина, а другой,
по одному тому своей Истории. Разница собрать (15) подписку, (16) обещавшись
(17) в год выдать 12 томов, а между тем (18) в 3 года напечатать 3 тома на
проценты с выманенных денег, и (19) разница напечатать по главам сочинение, о
котором сказано в предисловии: вот начало стихотворения, которое вероятно
никогда не будет кончено. Надеждин волен находить мои стихи дурными, но
сравнивать меня с плутом, есть с его стороны свинство. Как после этого
порядочному человеку связываться с этим народом? И что если бы еще должны мы
были уважать мнения Булгарина, Полевого, Надеждина? приходилось бы стреляться
после каждого нумера их журналов. Слава богу, что общее мнение (каково бы оно у
нас ни было) избавляет [от] нас (20) от хлопот.
Я Шишкову не отвечал и не благодарил его. Обнимите его за меня. Дай бог ему
здоровие за Фортуната! Не будете ли Вы к нам? Эй, приезжайте.
11 июля.
766. Д. И. Хвостов - Пушкину.
2 августа 1832 г. Петербург.
Свидетельствуя почтение приятелю-совремянику, знаменитому поэту Александру
Сергеевичю Пушкину, посылаю ему песеньку моего сочинения на музыку положенную, и
прошу в знак дружбы ко мне доставить оную вашей Наталье Николаевне.
Приимите уверение искренней преданности и дружбы с коими есть и буду
покорный слуга
граф Хвостов.
1832 года
августа 2 дня.
Адрес (другой рукой):
Его благородию
Александру Сергеевичу
Пушкину.
От графа Хвостова.
767. Д. И. Хвостову.
2 августа 1832 г. Петербург.
Милостивый государь
граф Дмитрий Иванович
Жена моя искренно благодарит Вас за прелестный и неожиданный подарок.
Позвольте и мне принести Вашему сиятельству сердечную мою благодарность. Я в
долгу перед Вами: два раза почтили вы меня лестным ко мне обращением и песнями
лиры заслуженой и вечно юной. На днях буду иметь честь явиться с женою на
поклонение (21) к нашему славному и любезному патриарху. С глубочайшим
почтением и преданностию честь имею быть,
милостивый государь
Вашего сиятельства
покорнейшим слугою.
Александр Пушкин.
Адрес:
Его сиятельству
милостивому государю
графу Дмитрию Ивановичу
Хвостову.
768. M. П. Погодину.
Первая половина сентября 1832 г. Петербург.
Какую программу хотите Вы видеть? Часть политическая - официально
ничтожная; часть литературная - существенно ничтожная; известие о курсе, о
приезжающих и отъезжающих: вот вам и вся программа. Я хотел уничтожить
монополию, и успел. Остальное мало меня интересует. Газета моя будет немного
похуже Сев."ерной" пчелы. Угождать публике, я не намерен; браниться с журналами,
хорошо раз в 5 лет, и то Косичкину, а не мне. Стихотворений, помещать не
намерен, ибо и Христос запретил метать бисер перед публикой; на то проза-мякина.
Одно меня задирает: хочется мне уничтожить, показать всю отвратительную подлость
нынешней французской литературы. Сказать единожды в слух, что Lamartine скучнее
Юнга, а не имеет его глубины, (22) что Bйranger не поэт, что V. Hugo не
имеет жизни, т. е. истины; что романы A. Vigny хуже романов Загоскина; что их
журналы, невежды; что их критики почти не лучше наших Теле-скопских и графских.
Я в душе уверен, что 19 век, в сравнении с 18-м, в грязи (разумею во Франции).
Проза едва-едва выкупает гадость того, что зовут они поэзией.
О Вашем клиенте (23) Годунове поговорим после. На днях еду в Москву и
надеюсь с Вами увидеться.
769. H. H. Пушкиной.
22 сентября 1832 г. Москва.
Четверг. Не сердись, женка; дай слово сказать. Я приехал в Москву, вчера в
середу. Велосифер, по-русски Поспешный дилижанс, не смотря на плеоназм, поспешал
как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случилось мне сделать три станции.
Лошади расковывались и неслыханная вещь! их подковывали на дороге. 10 лет езжу я
по большим дорогам, отроду не видывал ничего подобного. На силу дотащился в
Москву, "----------" дождем и встревоженную приездом двора. Теперь послушай, с
кем я путешествовал, с кем провел я 5 дней и 5 ночей. То-то будет мне гонка! с
пятью немецкими актрисами, в желтых кацавейках и в черных вуалях. Каково? Ей
богу, душа моя, не я с ними кокетничал, они со мною амурились в надежде на
лишний билет. Но я отговаривался незнанием немецкого языка, и как маленькой
Иосиф вышел чист от искушения. Приехав в Москву, поскакал отыскивать Нащокина,
нашел его по прежнему озабоченным домашними обстоятельствами, но уже спокойнее в
сношениях со своею Сарою. Он кокю, и видит, что это состояние приятное и
независимое. Он ездил со мною в баню, обедал у меня. Завез меня к кн."ягине"
Вяз"емской", княгиня завезла меня во Фр."анцузский" театр, где я чуть было не
заснул от скуки и усталости. Приехал к Оберу и заснул в 10 часов вечера. Вот
тебе весь мой день; писать не было мне ни времени, ни возможности физической.
Государь здесь со 20-го числа, и сегодня едет к Вам, так что с Бенкендорфом не
успею увидеться, хоть было бы и нужно. Великая княгиня была очень больна, вчера
было ей легче, но двор еще беспокоен и государь не принял ни одного праздника.
Видел Чадаева в театре, он звал меня с собою повсюду, но я дремал. Дела мои,
кажется, скоро могут кончиться, а я, мой ангел, не мешкая ни минуты поскачу в
П."етер"Б."ург". Не можешь вообразить, какая тоска без тебя. Я же все
беспокоюсь, на кого покинул я тебя! на Петра, сонного пьяницу, который спит, не
проспится, ибо он и пьяница и дурак; на Ирину Кузьминичну, которая с тобою
воюет; на Ненилу Ануфриевну, которая тебя грабит. А Маша-то? чт
о ее золотуха и что Спасский? Ах, женка душа! что с тобою будет? Прощай, пиши.
Адрес:
М. г. Натальи Николаевне Пушкиной.
В С. Петербурге на Фурштатской в доме Алымова.
770. H. H. Пушкиной.
25 сентября 1832 г. Москва.
Какая ты умнинькая, какая ты миленькая! какое длинное письмо! как оно
дельно! благодарствуй, женка. Продолжай, как начала, и я век за тебя буду бога
молить. Заключай с поваром какие хочешь условия, только бы не был я принужден,
отобедав дома, ужинать в клобе. Каретник мой плут; взял с меня за починку 500
руб., а в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полуталантами.
Фрибелиус или Иохим взяли бы с меня 100 р. [лу] лишних, но за то не
надули бы меня. Ради бога, Машу не пачкай ни сливками, ни мазью. Я твоей Уткиной
плохо верю. К стати: смотри, не брюхата ли ты, а в таком случае береги себя на
первых порах. Верьхом не езди, а кокетничай как-нибудь иначе. Здесь о тебе все
отзываются очень благосклонно. Твой Давыдов, говорят, женится на дурнушке. Вчера
(24) рассказали мне анекдот, который тебе сообщаю. В 1831 году, февр."аля" 18
была свадьба на Никитской в приходе вознесения. Во время церемонии двое молодых
людей разговаривали между собою. Один из них нежно утешал другого, несчастного
любовника венчаемой девицы. А несчастный любовник, с воздыханием и слезами,
надеялся современем забыть безумную страсть etc. etc. etc. Княжны Вяз"емские"
слышали весь разговор и думают, что несчастный любовник был Давыдов. А я так
думаю, Петушков или Буянов или паче Сорохтин. Ты как? не правда ли, интересный
анекдот? Твое намерение съездить к Плетневу похвально, но соберешься ли ты?
съезди, женка, спасибо скажу. Что люди наши? каково с ними ладишь? Вчера был я у
Вяземской, у ней отправлялся обоз и я было с ним отправил к тебе письмо, но
письмо забыли, а я его тебе препровождаю, чтоб не пропала ни строка пера моего
для тебя и для потомства. Нащокин мил до чрезвычайности. У него проявились два
новые лица в числе челядинцев. Актер, игравший вторых любовников, ныне разбитый
параличем и совершенно одуревший, и монах, перекрест из жидов, обвешенный
веригами, представляющий нам в лицах жидовскую синагогу, и рассказывающий нам
соблазнительные анекдоты о московских монашинках
. Нащокин говорит ему: ходи ко мне всякой день обедать и ужинать, волочись за
моею девичьей, но только не сводничай Окулову. Каков отшельник? он смешит меня
до упаду, но не понимаю, как можно жить, окруженным такою сволочью. Букли я
отослал к Малиновским, они велели звать меня на вечер, но вероятно не поеду.
Дела мои принимают вид хороший. Завтра начну хлопотать, и если через неделю не
кончу, то оставлю все на попечение Нащокину, а сам отправлюсь к тебе - мой
ангел, милая моя женка. Покаместь прощай, Христос с тобою и с Машей. Видишь ли
ты Катерину Ивановну? сердечно ей кланяюсь, и цалую ручку ей и тебе, мой ангел.
Воскресение.
Важное открытие: Иполит говорит по-французски.
Адрес:
М. г. Натальи Николаевне Пушкиной.
В С. Петербург на Форштатской в доме Алымова.
771. H. H. Пушкиной.
27 сентября 1832 г. Москва.
Вчера только успел отправить письмо на почту, получил от тебя целых три.
Спасибо, жена. Спасибо и за то, что ложишься рано спать. Нехорошо только, что ты
пускаешься в разные кокетства; принимать Пушкина тебе не следовало, во первых,
потому что при мне он у нас ни разу не был, а во вторых, хоть я в тебе и уверен,
но не должно свету подавать повод к сплетням. В следствии сего деру тебя за ухо
и цалую нежно, как будто ни в чем не бывало. Здесь я живу смирно и порядочно;
хлопочу по делам, слушаю Нащокина и читаю Мймоires de Diderot. Был вечор у
Вяземской и видел у ней le beau Bйzobrazof, который так же нежно обошелся со
мною, как Александров у Бобринской. Помнишь? Это весьма тронуло мое сердце.
Прощай. Кто-то ко мне входит.
Фальшивая тревога: Иполит принес мне кофей. Сегодня еду слушать Давыдова,
не твоего супиранта, а профессора; но я ни до каких Давыдовых, кроме Дениса, не
охотник - а в Московском университете я оглашенный. Мое появление произведет шум
и соблазн, а это приятно щекотит мое самолюбие.
Опять тревога - Муханов прислал мне разносчика с пастилою. Прощай. Христос
с тобою и с Машею.
Вторник.
Цалую ручку у К."атерины" Ив."ановны". Не забудь же.
Адрес:
Наталии Николаевне Пушкиной.
В [Москве] С. Петербурге в доме Алымова на Фурштатской.
772. H. H. Пушкиной.
Около (не позднее) 30 сентября 1832 г. Москва.
Вот видишь, что я прав: нечего было тебе принимать Пушкина. Просидела бы ты
у Идалии и не сердилась на меня. Теперь спасибо за твое милое, милое письмо. Я
ждал от тебя грозы, ибо по моему рассчету прежде воскресения ты письма от меня
не получила; а ты так тиха, так снисходительна, так забавна, что чудо. Что это
значит? Уж не кокю ли я? Смотри! Кто тебе говорит, что я у Баратынского не
бываю? Я и сегодня провожу у него вечер, и вчера был у него. Мы всякой день
видимся. А до жен нам и дела нет. Грех тебе меня подозревать в неверности к тебе
и в разборчивости к женам друзей моих. Я только завидую тем из них, у коих
супруги не красавицы, не ангелы прелести, не мадоны etc. etc. Знаешь русскую
песню -
Не дай бог хорошей жены,
Хорошу жену часто в пир зовут.
А бедному-то мужу во чужом пиру похмелье, да и в своем тошнит. - Сей час от
меня [литератор] - Альманашник. Насилу отговорился от него. Он стал просить
стихов для Альманаха, а я статьи для газеты. Так и разошлись. На днях был я
приглашен Уваровым в университет. Там встретился с Каченовским (с которым,
надобно тебе сказать, бранивались мы, как торговки на вшивом рынке). А тут
разговорились "с" ним так дружески, так сладко, что у всех предстоящих потекли
слезы умиления. Передай это Вяземскому. Благодарю, душа моя, за то, что в
шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе:
докажу после. На днях был я на бале (у кн."ягини" Вяз."емской"; следственно я
прав). Тут была графиня Салагуб, гр."афиня" Пушкина (Владимир), Aurore, ее
сестра, и Natalie Урусова. Я вел себя прекрасно; любезничал с гр."афиней"
Салогуб (с теткой, entendons-nous) и уехал ужинать к Яру, как скоро бал
разыгрался. Дела мои идут своим чередом. С Нащекиным вижусь всякой день. У него
в домике был пир: подали на стол мышенка в сметане под хреном в виде поросенка.
Жаль, не было гостей. По своей духовной домик этот отказывает он тебе. Мне
пришел в голову роман, и я вероятно за него примусь; но покаместь, голова моя
кругом идет при мысли о газете. Как-то слажу с нею? Дай бог здоровье Отрыжкову;
авось вывезет. Цалую Машу и благословляю, и тебя тоже, душа моя, мой ангел.
Христос с Вами.
Адрес:
Наталии Николаевне Пушкиной.
В С. Петербург в доме Алымова, на Фурштатской.
773. H. H. Пушкиной.
Около (не позднее) 3 октября 1832 г. Москва.
По пунктам отвечаю на твои обвинения. 1) Русской человек в дороге не
переодевается и, доехав до места свинья свиньею, идет в баню, которая наша
вторая мать. Ты разве не крещеная, что всего этого не знаешь? 2) В Москве письма
принимаются до 12 часов - а я въехал в Тверскую заставу ровно в 11, следственно
и [не у"спел"] отложил писать к тебе до другого дня. Видишь ли, что я прав, а
что ты кругом виновата? виновата 1) потому что всякой вздор забираешь себе в
голову, 2) потому что пакет Бенкендорфа (вероятно важный) отсылаешь с досады на
меня бог ведает куда, 3) кокетничаешь со всем дипломатическим корпусом, да еще
жалуешься на свое положение, будто бы подобное Hащокинскому! женка, женка!... но
оставим это. Ты мне кажешься, воюешь без меня дома, сменяешь людей, ломаешь
кареты, сверяешь счеты, доишь кормилицу. Ай да хват баба! что хорошо, то хорошо.
Здесь я не так-то деятелен. На силу успел написать две доверенности, а денег не
дождусь. Оставлю неоконченное дело на попечение Нащокину. Брат Дмитрий
Николаевич здесь. Он в Калуге никакого не нашел акта, утверждающего болезненное
состояние отца, и приехал хлопотать о том сюда. С Натальей Ивановной они сошлись
и помирились. Она не хочет входить в управление имения, и во всем пологается на
Дмитрия Никол."аевича". Отец поговаривает о духовной; на днях будет он
освидетельствован гражданским губернатором. К тебе пришлют для подписания
доверенность. Катерина Ивановна научит тебя, как со всем этим поступить.
Вяземские едут после 14-го. А я на днях. Следственно нечего тебе и писать. Мне
без тебя так скучно, так скучно, что не знаю, куда головы преклонить. Хочешь
комеражей? Горскина вчера вышла за к."нязя" Щербатова, за младенца. Красавиц
Безобразов кружит здешние головки, причесанные а la Ninon домашними
парикмахерами. Кн."язь" Урусов влюблен в Машу Вяземскую (не говори отцу, он
станет беспокоиться). Другой Урусов, говорят, женится на Бороздиной-соловейке.
Москва ожидает царя к зиме, но кажется напрасно. Прощай, мой ангел, цалую тебя
и Машу. Прощай, душа моя - Христос с тобою.
Адрес:
Натальи Николаевне Пушкиной
в С. Петербурге на Фурштатской в доме Алымова.
774. M. И. Калашников - Пушкину.
10 октября 1832 г. Болдино.
Милостивый государь,
Александр Сергеивич,
По приказу вашему собрано (25) оброку в часть покровского, 900 рублей, а
чрес две недели непременно будет выслано 300 рублей, а к рожеству будем
достальную треть сбирать, 1200 рублей неприменно будут высланы! Я не знаю, где
батюшка, я ему посылал нашей части и кистеневской оброк! и посылаю тоже в
Петербург в дом Вульферта, естьли батюшка на другой квартире, то все покорнейше
вас прошу милостивый государь дать знать батюшки, что есть в присылки, равно и
книгу посылаю расходную, для своего опровдания и вас все нижа"й"-ший раб прошу
защытить меня. По вашему предписанию выполнено будет все, засим, честь имею
пребыть с истиным высокопочитанием и преданностию
ваш,
милостивого государя
всенижайший раб навсегда пребуду,
Михайла Калашников.
Октября 10 дня
1832 года.
Село Болдино.
775. А. Н. Мордвинов - Пушкину.
21 октября 1832 г. Петербург.
Милостивый государь,
Александр Сергеевич!
На письмо ваше ко мне спешу Вас, милостивый государь, уведомить, что я
представил г. генерал-адъютанту Бенкендорфу полученные мною от Вас образцы
вашего журнала, и сколько известно мне, его высокопревосходительство располагал
представить оные государю императору по возвращении своем из Ревельской
губернии. - До воспоследования же высочайшего по сему предмету разрешения, не
полагаю я благонадежным для вас приступить к каким-либо распоряжениям.
С совершенным почтением и преданностию имею честь
милостивый государь
ваш покорнейший слуга
А. Мордвинов.
21-го октября
1832.
776. M. И. Калашников - Пушкину.
14 ноября 1832 г. Болдино.
Милостивый государь,
Александр Сергеивич,
все покорнейше, - вас прошу вашу милость. Я на сей же почте посылаю к
батюшке вашему денег 1400 рублей, и адрис пишу. У Синего мосту, в доме
Вульферта, естьли его там нет, - то сделайте милость, где его кварьтира. -
Да"й"ти знать, или в Михайловское перешлите, я и сам не знаю где находются, я от
правляюсь в Нижний по вашему делу и буду спешить, скорее получить, и от править
деньги из трех сот рублей, что будет исдержено, а достальные тот час по
окончании, перешлю: и буду сбирать достальную треть, 1200 рублей к рождеству и
доставлю к вашей милости, теперь слава богу стало смирно, у нас, в Болдине
мужика после Петра, когда его наказал, в земской полиции; засим честь имею
пребыть с истиным моим высокопочитанием и преданностию
ваш,
милостивого государя
всенижайший раб навсегда пребуду.
Михайла Калашников
14 ноября.
1832 года.
С. Болдино.
777. П. В. Нащокину.
2 декабря 1832 г. Петербург.
Сие да будет моим оправданием в неокуратности. Приехав сюда, нашел я
большие беспорядки в доме, принужден был выгонять людей, переменять поваров,
наконец нанимать новую квартеру, и следственно употреблять суммы, которые в
другом случае оставались бы (26) неприкосновенными. Надеюсь, что теперь получил
ты, любезный Павел Воинович, нужные бумаги для перезалога; и что получишь
ломбардные деньги беспрепятственно, в таком случае, извинив (27) меня (как
можешь) перед Фед."ором" Дан."иловичем", отдай ему его тысячу, а другую возьми
себе, ибо вероятно тебе она нужна будет, остальной же долг получишь в январе -
как я уже распорядился, продав Смирдину второе издание Онегина. Sur ce поговор
...Поділитися у соцмережах
