Жанр: Боевик
Жмурки с маньяком
...нас было очень мало времени. Я
приехал поздно ночью, мы проговорили буквально с полчаса. Утром Павел
попрощался со мной и~ Это была последняя наша встреча.
- Илья, расскажите о Гудмане, что это был за человек? - попросил Хлопков.
- Хорошо. С моей стороны будет нескромно, но я все же скажу, что это Павел
"открыл" Яна. Несколько лет назад Павел опубликовал статью о молодом, никому
неизвестном ученом, приехавшим в Россию из Америки. Гудман в ту пору уже писал
научный трактат. Я до сих пор помню название его труда, мы с братом не раз
перебрасывались шутками, когда разговор касался чего-то заумно-специального, тогда
на ум приходило название работы Яна. Полностью это звучит так: "К вопросу о
радикальном изменении конечностей копытных в течение третичного периода".
- Действительно, звучит забавно, - улыбнулся детектив.
- Сам факт, что о тебе говорят, пишут в прессе, печатают в довольно солидном
издании, уже о чем-то говорит. Павел посоветовал Яну популяризовать несколько
"темных" вопросов, касающихся его работы, и Гудман с успехом проделал это. Брат
"протолкнул" несколько статей в газету, которые были больше похожи на фельетоны.
Ян обладал удивительным чувством юмора.
А.Хлопков потянулся и захрустел пальцами.
- Оставим пока труды Гудмана в покое и вернемся к разговору между ним и
Павлом.
Малыш взял со стола листы бумаги.
- Почему вы решили, что вот этот материал - интервью? - спросил он. - Тема
любопытная, это понятно, меня бы так и подмывало тиснуть сей материал в газету.
Лично мне кажется, что между Гудманом и Мельником произошел дружеский, но
интересный разговор, который Павел записал на пленку. Это его работа - встречаться
с интересными людьми, задавать вопросы и записывать ответы. Но не может же
человек злоупотреблять своей профессией, правда? Возьмем Павла. Если бы он
публиковал все, что казалось ему мало-мальски интересным, то он был бы
единственным корреспондентом в газете. Да у каждого журналиста горы
неопубликованного материала!
Хлопков прищурился.
- А тот факт, что этот материал был спрятан, тебе ни о чем не говорит? Я не беру
в расчет саму тему разговора Гудмана - Мельника, которая чертовски опасна. И в
первую очередь потому, что она имеет продолжение. А сама беседа написана в стиле
интервью, Павел подготовил ее к печати. И самое последнее. Павел взял у Гудмана
интервью - через день биолога не стало. Еще один день - и погиб сам журналист.
Малыш промолчал. Пожалуй, шеф был прав.
Не сговариваясь, все, кроме хозяина, подошли к книжным полкам.
В пятитомнике Хемингуэя Валентин нашел основные записи, которые оставил
после себя журналист. Там же обнаружились две страницы атласа автодорог под
номерами 211-212 и как бы сопроводительная записка.
"Пост в закусочной "СТОП!" Ведется круглосуточное наблюдение за дорогой на
ферму В.Губенко. В третьем (от ворот) ангаре держат собак и кошек. Во втором сама
лаборатория и цех, где ведутся работы по извлечению излучения смерти от убитых
животных. Там же производится "зарядка", в частности, аспирина. Фирма ФКБ. Найти
связь между этой компанией и "производством" Алберта Ли.
Там же были найдены имена пациентов экстрасенса ("~я пришел к выводу, что все
они попали под влияние Ли, теперь он - дирижер солидного оркестра~"), краткая
запись бесед с сестрой Николая Агафонова Ларисы Майстровской и родственников
Никиты Баландина; в произвольной форме был описан результат лабораторного
анализа аспирина, который проводил Роберт Штробель, и фрагмент его беседы с
Мельником.
Несколько строк были посвящены городским свалкам, природоохранительной
прокуратуре, отходам производства, запрещение утилизации отходов через арбитраж.
У детективов голова пошла кругом. Они почти до утра изучали документы, и
картина для них прояснялась с каждым новым прочитанным листом.
Светлана Турчина вслух прочла какую-то заметку из газеты как приложение к
остальным записям:
"Высокое качество пучка излучения, который не поглощается атмосферой и
проникает сквозь любые преграды, представляет возможность разместить излучатель
Брауна на космической платформе".
И еще что-то о наращивании темпа по созданию "магического" оружия.
И, наконец, последний лист.
"Жаль, что мне приходится работать в одиночку и я никого не смогу привлечь себе
в союзники. Печальное подтверждение тому - Ян Гудман. Я боюсь за Ирину. Боюсь
за Ларису Майстровскую. "Да поможет вам бог", - сказала она мне. Бог есть, я знаю
об этом, но подчас он очень жесток. Несмотря ни на что, я доведу это дело до конца.
Сейчас у меня такое чувство, что я веду репортаж с места боевых действий. И это так.
Это война.
Павел Мельник".
Первым нарушил молчание Александр Хлопков.
- Черт возьми! - громко сказал он. - Мы не отработали и четверти ваших денег,
Илья. Вы хотели, чтобы мы нашли убийц вашего брата, но~ он как бы сам нашел их.
Это Ли и компания. А если конкретно~
- Если конкретно, - перебил Малыш, - это Карл Хейфец. Павел очень живо
обрисовал его образ. Не знаю, может, я ошибаюсь, но мне так кажется. У меня есть
предложение: мы должны отработать деньги Ильи. Или вернуть их. Если первое, то я
самолично пообщаюсь с Карлом. Я верну ему те две пули, которыми он застрелил
Павла. Как ты на это смотришь, Илья?
Светлана шикнула на Валентина и ткнула себя в глаз. Малыш прикрыл рот
ладонью.
- Извини, Илья, я хотел сказать, что ты думаешь по этому поводу.
Мельник сидел с низко склоненной головой. Он молчал больше минуты. Все с
сочувствуем смотрели на него. На глаза Светланы проступили слезы. Хлопков держал
в руке заметку про излучатель Брауна, которая была вырезана из газеты не очень
аккуратно - ножницы или нож отсекли больше половины второй колонки. Детектив
перевернул заметку и долго смотрел на обратную сторону~
Наконец Мельник сказал, обращаясь к директору сыскного агентства:
- У меня тоже есть к вам предложение, Саша. Позавчера вы сказали, что ваша
работа зависит от благосостояния ваших клиентов. Я еще располагаю некоторыми
деньгами, могу продать машину Павла, кое-что из мебели~ Как вы смотрите на то,
чтобы завершить дело моего брата? Он был один, а нас сейчас много.
Хлопков молчал. Спохватившись, он передал статью об излучателе Елене Козиной.
Мельник обратился к Авдееву:
- А ты, Валентин?
Малыш не думал сейчас о незнакомом Хейфеце и докторе Ли, не думал он и о
Вениамине Губенко, он на миг представил себе начальника милиции, областного
прокурора, судью и еще целую кучу им подобных; они сидели за круглым столом,
установленном в середине широкой площади, а вокруг них расположилась целая армия
милиционеров, адвокатов, судей~
Валентин беспокойно заерзал на стуле. Потом ткнул свой нос в клетчатый носовой
платок, аккуратно сложил его и зачем-то взвесил на ладони.
- Ты знаешь, - сказал он Мельнику, - последние два года я не вылезал из
спален неверных супругов, записывал на магнитофон будоражащие воображение
звуки, снимал на пленку голые задницы и тому подобное. Понимаешь, Илья, я как бы
готов продолжать это грязное занятие. Однако это не все, что я умею делать. Меня
пучит заняться чем-нибудь почище~ Сейчас у меня такое чувство, будто мне
предложили совершить виток вокруг Земли в консервной банке. Я понимаю тебя,
Илья, и уважаю. Хоть я и маленький, но в консервной банке не умещусь. И еще: я не
умею дышать вакуумом.
Мельник улыбнулся.
- А если я предложу тебе снять на пленку парочку влюбленных инопланетян?
Надеюсь, ты не откажешься?
Детектив ответил вопросом на вопрос:
- Ты думаешь, эта работа будет выглядеть чище?
- Я не уверен в этом.
Валентин наконец положил платок в карман пиджака.
- Я так и знал, что закончу жизнь под чужим одеялом, - сказал он и торопливо
продолжил: - Мне пришла в голову замечательная идея: снять на пленку, как этот
Браун занимается сексом с пучком излучений высокого качества, и послать
фотографии его жене. Света, что ты говорила о высоком качестве пучка излучений?
Девушка прыснула. Александр Хлопков прятал глаза, боясь встретиться взглядом
со своей секретаршей. Прошло несколько секунд, все взоры были устремлены на главу
детективного бюро, от него ждали окончательного ответа.
- Ребята, - проникновенно сказал он и стал похож на полевого командира. -
Нас пятеро.
Малыш снова вытащил платок, но в этот раз приложил его к глазам.
Глава шестая
Валентин Авдеев несколько раз выходил из офиса частного бюро смотреть на
дверь. Он не верил своим глазам. ПРИЕМА НЕТ - гласило объявление, от руки
написанное Хелен. Этот листок был сегодня событием номер один на 19-м этаже и
нарушил обычный распорядок дня находившихся на нем контор. Борис Шахматов
приходил читать его дважды и ДАЖЕ рискнул заглянуть в приемную. Елена Козина
недовольно покосилась на главу "ДЕППы", а Хлопков сухо кивнул: "Привет". Борис в
смущении сказал "извините" и осторожно закрыл дверь. Во время второго визита он
встретился с Малышом.
- Валентин, - сказал ему Шахматов, - ты мог бы и не торопиться с
возвращением долга. Я всегда рад помочь.
И по ошибке зашел в нотариальную контору. Выходя оттуда, пуританин нос к носу
столкнулся с Ольгой Сурковой, которая уже второй день опаздывала на работу.
А в недрах сыскного бюро царила деловая обстановка. Сегодня был четверг, 1
июня.
- С чего начнем? - спросил Малыш, усаживаясь напротив шефа.
- Начнем, пожалуй, с главного, - ответил Хлопков. - В первую очередь нам
необходимо установить связь: "Здоровье и долголетие" - звероферма. Не думаю, что
тут существует официальный контакт.
Детектив Авдеев согласился с шефом.
- Да, скорее всего "Здоровье" подставляют. Уж очень привязан мистер Ли к
лекарствам этой фирмы. Он смело и уверенно раздает таблетки этого предприятия
налево и направо. Я думаю, что Вениамин Губенко берет с фабрики товар, везет его на
звероферму, где оно подвергается излучению. "Здоровье" и знать не знает, что творят с
его препаратами.
- Это самый простой и напрашивающийся вывод. Принимаем его как рабочую
версию. Отрабатывая ее, мы можем документально установить, когда и сколько
Губенко брал с фабрики товара.
- Каким образом мы сможем это сделать? - осведомился Авдеев.
- Через налоговую службу. Надеюсь, Екатерина Брагина не откажет нам в
помощи. Помнишь Брагину, Валентин?
Малыш кивнул:
- Как не помнить?~ Целую неделю искали любовное логово ее мужа. Хорошая
идея, Алекс. Боюсь только, Катерина забыла нас.
Хлопков поднял указательный палец.
- Никогда! Это навек. - Он помолчал. - Нет смысла выдвигать следующую
версию, пока мы не будем располагать конкретными данными. Распределим работу
так: я навещу Брагину, а ты, Валя, становишься тенью Вениамина Губенко.
Понаблюдай за ним. Может, тебе воспользоваться машиной Светланы Турчиной? Мне
кажется, она не откажет.
- Зачем? - удивился Малыш. - Это меня можно заметить, а мой "кадиллак" -
бесполезно. Это фантом. Теперь относительно Алберта Ли. Может, поставить "жучок"
в кабинете этого костолома? Я запросто могу туда попасть.
- Вряд ли он продолжает принимать своих клиентов в том же кабинете -
неблагоразумно и опасно.
- Но ведь он продолжает использовать аспирин, - возразил сыщик. - Хотя
после гибели Николая Агафонова он должен был сменить препарат или хотя бы
производителя лекарств.
- Логично. Будем надеяться не на беспечность Ли, а на его самоуверенность.
"Жучок" поставь. Все Валя, за работу.
- А что делать мне, шеф? - спросила Козина.
Хлопков несколько секунд провел в раздумье. В приемной стояли два высоких
книжных шкафа, до отказа забитые периодическими изданиями. В основном тут были
климовские "Вечерние новости", местный же "Вестник", "Комсомольская правда",
множество еженедельников. У детектива была масса свободного времени, ежедневно
он пробегал глазами десятки страниц. В его памяти откладывалась не только
интересующая его информация, тренированный взгляд отмечал особенности верстки
того или иного издания. Лишь бросив беглый взгляд на страницу, он мог безошибочно
определить название газеты.
Хуже обстояли дела с иллюстрированными журналами, верстки которых
подготавливались в российских редакциях, но отпечатывались в основном на
полиграфических фабриках Швеции и Финляндии.
Сейчас Хлопкова интересовал один из номеров "Комсомольской правды", именно
оттуда вырезал статью про излучатель Брауна Павел Мельник.
Детектив недаром заинтересовался этой статьей. Через полчаса он сможет
подтвердить одну любопытную и очень весомую деталь в деле журналиста. И только
подтвердить, но никак не опровергнуть, Хлопков знал это точно. Ему попало в руки
интереснейшее дело, и он мог мечтать о нем не два года, как сказал об этом Елене
Козиной, а добрый десяток лет. Тут прослеживалась некоторая эгоистичность самого
Хлопкова, но в какой-то степени он был честолюбивым человеком. Когда не спал.
И вот теперь ему нужна была только первая страница газеты (статья про излучатель
Брауна напечатана на предпоследней, Хлопков был уверен в этом). Именно на первой
странице он найдет окончательный ответ на свой вопрос. Для этого ему нужно найти
интересующий его выпуск "Комсомолки". Хлопков мог еще вчера посмотреть
"Комсомолку" на полках в квартире Мельника. Но Павел ни за что бы не оставил
газету, из которой вырезал статью. И причиной тому - все та же первая страница и
часть информации на предпоследней, которую журналист намеренно отсек
ножницами.
Во время обыска, когда эта вырезка попала на глаза детективу, он несколько
удивился небрежности журналиста: достаточно интересный материл, напрямую
касающийся исследования терминальных состояний, был урезан на треть, хотя
основная мысль или тема оставалась внятной. И Хлопков машинально включился в
работу: "Так, что я вижу~ Гарнитура "Таймс" естественно~ Отличительных
особенностей верстки не видно, все обычно, оформление колонок~ Абзацы отбиты не
очень аккуратно - красная строка бегает. Что еще~ Рамка, синяя заливка~ Ну, точно.
Почти стопроцентно можно сказать, что статья из газеты "Комсомольская правда".
Причем не "толстушка", обычный выход". И нашел тому подтверждение, перевернув
заметку. Но увидел больше. Он нашел то, что журналист хотел скрыть от посторонних
глаз в этой вырезке.
"Когда я найду эту газету, - сказал себе детектив, - меня заинтересует только
первая страница".
- Вот что, Лена, - сказал Хлопков, подходя к книжному шкафу и указывая на
стопку "Комсомольской правды". - Помоги мне отнести газеты в мой кабинет.
Уже через двадцать минут, пробежав глазами два десятка номеров, детектив
держал в руках нужную ему "Комсомолку". На первой странице он увидел то, что хотел
увидеть. И на второй. И на третьей. И на всех остальных. И на том месте, где
журналист так "неаккуратно" поработал ножницами, отсекая нежелательную для себя
информацию. По другую сторону заметки про излучатель Брауна была карта
Гидрометцентра и ниже ее - подзаголовок. Его-то и боялся Павел Мельник. Но
откуда он мог знать, что его делом будут заниматься Эркюль Пуаро, капитан Гастингс
и их очаровательная секретарша~
Мельник не хотел оставаться в стороне от дел, и Хлопков поручил ему и Светлане
посетить Роберта Штробеля и найти кого-нибудь из участников рок-группы "Нежная
атака". Таковых было двое: экс-гитарист Вячеслав Груздев и директор группы Андрей
Полянский. Турчина вздохнула с облегчением, глядя на календарь: наконец-то рабочая
неделя заканчивается и впереди два выходных дня. Сегодня пятница, у шефа два
запланированных вызова к клиентам, и Светлана смогла уйти с работы пораньше.
Андрея Полянского на рабочем месте не оказалось. Его секретарша сказала, что
шоу-бизнес требует частых разъездов. Сейчас ее босс ведет переговоры с известной
московской звукозаписывающей фирмой и работает одновременно с двумя
подающими большие надежды группами.
- Вы поете? - спросила она у Мельника, оглядев его соответствующую прическу
и джинсовую пару. - Скажу сразу: нас не интересуют техно и индастриэл.
Он молчал.
Светлана незаметно дернула его за рукав. Мельник встрепенулся.
- Это вы мне?~ Да, я пою.
- Вы где-то записывались раньше?
- Очень давно. Вообще-то мы приехали из провинции и ищем одного музыканта,
с которым когда-то я играл в джаз-бэнд.
- О ком вы говорите? - спросила секретарша. - Может быть, я сумею вам
помочь.
- Вы знаете Славу Груздева? - спросил Мельник.
- Довольно хорошо.
- А где его можно найти, не подскажите?
Секретарша долго думала, прежде чем написать на листке бумаги адрес Груздева.
Она бросала долгие взгляды на посетителя, и только два-три раза посмотрела на его
спутницу. Парень слепой, она разобралась с этим после первого же своего вопроса. Он
произвел на нее определенное впечатление именно слепотой в сочетании с его
внешностью, которая показалась ей, может быть, блюзовой. Да, именно так, подумав
еще немного, пришла к заключению секретарша, любящая хорошее звучание гитары и
духовых инструментов в джазовых оркестрах. Она утвердилась в своем мнении, когда
вдруг неожиданно поняла, что внешне Мельник очень похож на Сергея Курехина. У
нее в комнате на стене висела фотография Сергея: также в джинсовой паре, с
завернутыми манжетами; он стоит на сцене, перед ним стойка с микрофоном; глаза
закрыты, он весь отдался музыке.
Секретарша, образно говоря, варилась в музыкальной тусовке, знала все последние
новости советской и зарубежной эстрады. Однажды ее поразили слова известной
певицы Шинейд О'Конор: "Мне жутко нравятся слепые певцы. Я сама всегда мечтала
стать слепой певицей".
Видимо, бог наделяет слепых людей талантом, обаянием, и они принимают от бога
эти дары. Но это - непосильная работа, "кровь, пот и слезы". Просто удивительно,
сколько в слепых людях упорства, стремления к жизни.
Секретарша протянула Светлане лист бумаги.
- Груздева вы все равно дома не застанете. Езжайте сразу в ресторан
"Молодежный", адрес я написала. Слава днюет и ночует там.
Секретарша проводила посетителей взглядом и поставила компакт-диск джазового
пианиста Эррола Гарнера.
До вечера было еще далеко, посетителей в ресторане не было. На сцене с гитарой в
руках в одиночестве сидел длинноволосый музыкант и наигрывал блюз. Играл он
классно, вдохновенно. Склонив голову к струнам, он воспроизводил удивительно
красивые звуки. Он передавал настроение: на улице моросит теплый дождь, прохожие
за окнами открыли зонты, по стеклам автомобилей забегали "дворники"; небо
пасмурное, капризное, но не грустное, а где-то выше туч и облаков светит солнце~
Мельник услышал именно это в импровизации гитариста. Несомненно, перед ними
был Вячеслав Груздев.
Светлана с Мельником сели за столик, официант принес сухой "Мартини" и
легкую закуску. Девушка пригубила вино и шепнула своему спутнику:
- Попробую пригласить его за наш столик.
Она подошла к сцене и поздоровалась с музыкантом.
Тот, не переставая играть, поднял голову и кивнул.
- Я могу пригласить вас за наш столик? - спросила Светлана. - Мы бы хотели
поговорить с вами.
Гитарист мягко провел пальцами по струнам и отложил инструмент в сторону.
- Я не откажусь от рюмки коньяка, - сказал он, легко спрыгивая со сцены. - Вы
знаете мое имя?
- Вячеслав, если я не ошибаюсь.
- Точно. А вас как зовут?
- Светлана, - представилась девушка. - А это мой друг, Илья.
- Привет, - музыкант протянул ему руку и, более внимательно вглядевшись в его
лицо, сам нашел ладонь Мельника. Как бы извиняясь, он обвел руками зал ресторана.
- Теперь вот играю здесь. Мне нравится.
- Вы здорово играете, - похвалила его девушка и попросила официанта принести
коньяк.
- Ваш друг не очень-то разговорчив, - заметил Груздев, по-приятельски хлопнув
Мельника по плечу. - Выше нос, дружище! Свет - это еще не все в этой жизни.
- Зачем вы так?~ - обиделась за Илью Светлана. - Вы же не можете знать этого.
- Я нет, - спокойно ответил музыкант. - А вот ваш друг знает. Скажи нам,
Илья, прав я или нет?
- Да, - кивнул Мельник. - А молчал я потому, что у меня до сих пор стоит в
ушах ваша музыка. Импровизация, достойная премии на высоком джазовом конкурсе.
- Ну, что я говорил? - улыбнулся Груздев. - Вы, Света, не достаточно хорошо
знаете вашего друга, иначе не вступились бы за него.
Девушка нахмурилась и выпила полбокала вина. Гитарист выразительно посмотрел
на нее и поднял свою рюмку.
Мельник задал первый вопрос:
- Слава, мы хотим поговорить с вами об Александре Шапиро.
- А чем вызван ваш интерес? Ведь вы не журналисты, так?
- Верно, мы не журналисты, - ответил Мельник. - Но нам очень важно знать
причину, по которой Саша ушел из жизни. Мы поклонники хорошей музыки.
Груздев остался спокоен. Он даже пожал плечами. Ему не раз и не два приходилось
рассказывать о смерти своего друга многочисленным его почитателям.
- Это ни для кого не тайна, - начал он. - И от вас я не хочу ничего скрывать.
Вы - поклонники Шапиро, за это стоит вас только поблагодарить. Так вот, какой-то
музыкальный заморыш тиснул в молодежном журнале заметку, что, дескать, Шура
Шапиро, который написал большинство песен для нашей группы, занимается
плагиатом. У нас была песня, вернее, инструментальная пьеса, называлась она
"Призрачный ручей". Так, пятая~ шестая~ восьмая на диске. И вот этот заморыш своим
чутким критическим ухом уловил в ней мотив - вы сейчас упадете на пол! - из
монументальной увертюры Вагнера к опере "Тангейзер"!~
Гитарист несколько секунд смотрел на собеседников.
- Я вижу, вас это тоже потрясло. Но какой там к чертовой матери "Тангейзер",
когда мы даже имени Вагнера не знали!
- Рихард, - подсказал Мельник.
- Сейчас-то я знаю, что он Рихард. А вот тогда я этого в упор не знал. Никто из
нашей команды не знал, даже директор, Андрей Полянский. Эта пьеса - "Ручей" -
родилась спонтанно. Шура сидел за клавишами, что-то наигрывал. А до этого чуть
"покурил". Я слышу, он играет что-то потрясающее. Я к нему: "Шура, отличная
музыка!" Он мне: "Включи магнитофон". Я включаю, он продолжает играть. Потом
обработали импровизацию, что-то выкинули из нее, что-то добавили. Вот так и
родилась эта пьеса. Какой там Рихард!
Груздев попросил еще коньяку. Опрокинув содержимое рюмки в рот, он
продолжил:
- Шура после этой статьи в журнале ходил зеленый, как жаба. Перевернул
библиотеку в музыкальном училище, нашел ноты этого "Тангейзера" - и ну играть
Монументальную увертюру! Ему-то не до смеха было, а я за живот схватился: какая
там увертюра! Наш "Ручей" в сто раз лучше! Но дело даже не в этом. Нет там ничего
похожего. Шура мне ноты сует: на, мол, посмотри! Я ему: "Ты чего, Санек, я же нот не
знаю!" К вечеру он проколол вену, двинулся каким-то дурофитом. Мы ему с укором:
"Зачем, Саня!~" А он вялый какой-то. Что делать?~ Пошли в больницу. Врачи говорят:
"Надо его положить". Мы: "Некогда нам лежать. Быстро надо. Второй диск к записи
готовим, гастроли на носу". Те руки шире плеч, уперлись как бараны. Да еще
страховой медицинский полис потребовали. Нету, говорим, полиса, мы живыми
деньгами заплатим. Те плюнули, отправили нас в регистратуру, оттуда - к доктору.
Тот сердобольный такой: вмиг, говорит, исправлю. И - достает коробку аспирина!
Мы вот такие глаза на него! А он в улыбке расползся: знаю, что делаю. Прими,
говорит, Шура, пару таблеток. И - бух их в стакан! Шура выпил, мы ушли - на хрена
нам такой доктор нужен?! Хотя он вдогонку кричал: "Завтра обязательно покажитесь!"
Саня запросился домой. Отвезли. А к вечеру он вздернулся.
Груздев сделал перерыв и налил в свою рюмку вина. Посмотрев на Светлану, он
спросил:
- Хочешь знать, что послужило подставкой Шуре, когда он голову в петлю
просовывал?
Девушка напряглась, рот ее приоткрылся, глаза округлились. Затаив дыхание, она
ожидала от гитариста чего-то жуткого. Мельник тоже подался вперед.
Музыкант усмехнулся.
- Под его ногами были ноты. Целая стопа произведений Вагнера. Он толкнул их
ногами и~ - Груздев провел пальцем по горлу. - Вот так закончилась жизнь
Александра Шапиро~ Я хочу написать о нем книгу, простым языком, понятным, вот
как сейчас разговаривал с вами. А в его квартире устрою маленький музей. С самой
смерти моего друга там ничего не тронуто. Пылищи!~
Мельник откашлялся и спросил:
- А~ аспирин тоже там?
Музыкант пристально посмотрел на него.
- Я вижу, ты внимательно слушал, Илья. Там, где же ему еще быть? Лежит на
столе, ровно половина упаковки. Видимо, в тот вечер Шура выпил еще пару таблеток.
Когда Мельник со Светланой, попрощавшись с музыкантом, пошли к выходу,
Груздев окликнул их:
- Эй! Хотите послушать "Ручей"?
Он быстро прошел на сцену, взял в руки гитару и заиграл что-то удивительно
мелодичное в стиле ритм-энд-блюза.
Светлана Турчина ни разу не слышала оперу "Тангейзер", она даже слова такого не
знала, но подумала, представив себе образ покойного Шапиро: "Действительно, какой
к черту Вагнер!"
Светлана ждала, когда Роберт Штробель поздоровается с ней первой, но эколог
молчал, печальными глазами глядя на Мельника. Казалось, он не мог оторвать от него
взгляда. Девушка слегка рассердилась на эксперта.
- Здра-авствуйте, - пропела она первый слог.
- Здравствуйте, - повторил за ней Штробель, продолжая рассматривать знакомое
лицо спутника девушки. Однако, словно спохватившись, перевел взгляд на гостью.
Мельник тоже поздоровался.
- Чем могу служить? - спросил эксперт.
Светлана несколько удивилась, что хозяин кабинета не предложил им присесть. В
ее голосе неприкрыто просквозило недружелюбие. "Как же так, - думала она. - Не
может быть, чтобы эксперт не узнал в госте брата Мельника". Записи Павла оставили
весьма благоприятные впечатления об эксперте, они были дружны, наверняка эколог
знал о брате-близнеце Мельника, и сам Роберт принял в деле журналиста самое
непосредственное участие. Именно он высказал идею об излучении, посоветовал Павлу
обратиться к биологам - в частности, к Яну Гудману.
Начала Светлана с главного:
- Мы хотели узнать у вас, есть ли лаборатория, где могут обнаружить излучение,
которому подвергся аспирин.
Роберт вскинул брови.
- Простите, о каком аспирине идет речь? У меня так много работы, что,
возможно, я забыл. Если не тр
...Закладка в соц.сетях
