Жанр: Боевик
Жмурки с маньяком
...~ его протезы. Светлана видела их однажды. Я забрал протезы, и с того
мгновения убитый на диване человек стал Павлом Мельником.
- Представляю, как тебе было нелегко, - покачал головой Хлопков.
- Невообразимо трудно, Саша~ В Серпухове я обратился к Гарееву, протезисту.
Кроме Ирины, он был единственным человеком, кто знал обо всем. У него
действительно золотые руки. Буквально через сутки он принес мне вот эти линзы. В
Климов я вернулся уже как Илья Мельник. Но я снова был один. Я перебрал
множество вариантов и решил обратиться в маленькое сыскное бюро. Мне повезло, я
встретил порядочных людей и сумел расположить их к себе. Я понимаю, это не очень
красиво.
- Все нормально, - кивнул Хлопков.
- Да нет, я подвергал вас риску.
Павел подошел к столу и снял с него газету. Под ней оказался разобранный
газовый пистолет, пузырек с маслом, салфетки.
- Я рассверлил ствол под боевые патроны. Я пристрелю таджика, пристрелю
Карла Хейфеца. Чего бы мне это ни стоило. Им не жить, клянусь!
- У меня есть другое предложение, - сказал детектив. - Давай доведем это дело
до конца. Ей-богу, это искреннее желание.
Глава четырнадцатая
Карл Хейфец сидел на заднем сиденье серебристого "Мерседеса". По обе стороны
от него - два телохранителя Наркиса Бакерия. На переднем сиденье расположился
сам Наркис.
Хейфеца везут к боссу. Старик Двали отчего-то питал симпатию к Карлу. Вот и
сейчас он решил напоследок поговорить с ним. Наркис так и сказал: напоследок.
- Наркис, клянусь, я тут не при чем. Это недоразумение. Меня подставили.
Бакерия полуобернулся.
- А кого это волнует? На то ты и приставлен был к Ли. Чтобы не случилось
никаких недоразумений. Я всегда завидовал твоей ловкости, Карл, и твоей
приспособляемости. Тебе неплохо жилось с Белухой, грех тебе пожаловаться и на
нашу дружбу. А сейчас ты, наверное, испытываешь симпатии к другому человеку.
- Клянусь, Наркис~
Бакерия повернулся к охранникам:
- Если он еще раз откроет рот, забейте ему слова обратно вместе с зубами.
Позади машины Наркиса ехал точно такой же "Мерседес". В нем везли Дмитрия
Лучникова. К боссу, конечно, Дмитрия не поведут, но везут вместе для того, чтобы
закопать рядом.
Ехать оставалось недолго, машины на приличной скорости неслись вдоль реки. В
кабине работал кондиционер, было прохладно. Охранника, что сидел слева от
Хейфеца, звали Реваз Самушия. Он держался рукой за поручень. Край его пиджака
задрался, обнажая коричневую рукоятку пистолета. Он смотрел в боковое окно на
проплывающие по реке "омики" и прогулочные катера. Охранник по правую руку
Хейфеца - Анвар - смотрел вперед. Правая рука на подлокотнике, левая - слегка
сжимает локоть Карла.
Сейчас водитель должен сделать левый поворот, проехать до перекрестка и
направо, где начиналась "зеленая зона" пригорода.
Хейфец ждал второго поворота. Лишь бы Реваз не изменил положения. Карл вдруг
забеспокоился: убери охранник руку с поручня, и он потеряет шанс. Правда, шанс
призрачный, больше похожий на самоубийство, но другого у Карла не было.
Водитель притормозил, пропустив встречную машину, и вывернул руль влево. По
инерции - но больше, чем того требовалось, Карл наклонился, касаясь плечом Реваза.
И резко высвободил локоть, рванув пистолет из кобуры. Тут же, не теряя ни
мгновения, привалился спиной к Анвару, не давая ему возможность достать оружие.
Первые две пули достались Ревазу. Анвар сумел высвободить прижатые телом
Хейфеца руки и уже сжимал тому горло. Карл ударил его в лицо затылком и выстрелил
в Наркиса. Водитель ударил по тормозам. Одновременно прозвучал еще один выстрел:
пуля пробила шоферу голову. Хейфец еще раз нанес удар затылком и наконец сумел
перенести руку с пистолетом назад. Два выстрела в шею, и Анвар обмяк в кресле.
Хейфец вооружился его пистолетом. Распахнув дверь, он ногой толкнул мертвого
охранника и вслед за ним скатился на дорогу. Визг тормозов второй машины
прозвучал пятью секундами раньше. За открытыми дверями стояли последние
телохранители Наркиса и палили из пистолетов. Они боялись попасть в босса, поэтому
их выстрелы приходились в горячий асфальт дороги.
Карл залег за передним колесом, стреляя в середину правой двери.
- Ну, Дима! - сквозь зубы хрипел он. - Помоги мне!
И ситуация подстегнул Лучникова к решительным действиям. Он обрушил кулак
на голову водителя, оттолкнулся от пола машины и плечом толкнул стрелявшего. Они
упали на дорогу.
У Хейфеца в магазине остался последний патрон. Он с отчаянной решимостью
вскочил на ноги и выстрелил почти наугад. Пуля пробила стекло и грудь второго
охранника. А Карл, даже не видя, что его выстрел оказался столь удачным, уже мчался
на помощь Лучникову.
Тому приходилось туго. Он из последних сил сдерживал руку охранника с
пистолетом. Еще секунда, и его голову разнесло бы на куски. Карл, падая на колени, со
всей силой ударил рукояткой пистолета в висок телохранителя. Перевернувшись через
себя, он распластался на асфальте. Резко вскочил на ноги и бросил тело в сторону. Он
еще опасался выстрела. Еще раз упал, глядя в пространство между днищем машины и
дорогой. Тот, кого он боялся, лежал в луже крови.
Около десятка машин скопилось вокруг двух "Мерседесов". Кто-то из водителей
старался побыстрее покинуть опасную зону, кто-то невольно перекрыл дорогу.
Образовался затор.
- Дима!! - голос Хейфеца сорвался на визг. - За руль, быстро!
Лучников моментально оказался на ногах и стал вытаскивать из машины
оглоушенного водителя. Карл направил пистолет в сторону передней машины, которая
образовала пробку на дороге.
- Ну!! - крикнул он. - Живей!
Водитель рванул с места.
Хейфец оглянулся. Лучников уже завел двигатель и разворачивался. Карл толкнул
ногой заднюю дверь и ввалился на переднее сиденье.
- Давай, Дима~ - севшим голосом выдавил Хейфец. - Теперь твоя очередь.
Дмитрий Лучников, в прошлом профессиональный гонщик, кивнул: да, моя. Карл
почувствовал, как его вдавливает в кресло. Дмитрий, форсируя каждую передачу, уже
через десять секунд ехал со скоростью больше ста километров в час.
- Спаси нас, Господи! - прошептал Хейфец, когда стрелка спидометра уперлась
в ограничитель.
Но они недолго ехал с такой скоростью. Пролетев мотель "У дороги", Лучников
притормозил и резко свернул с шоссе. Укрыв машину за большими валунами на
прибрежье, беглецы берегом вышли на дорогу. Напротив - мотель. Лучников
взглядом знатока оглядел машины и кивнул головой на красный "Порш".
Они подошли к домику, возле которого стояла иномарка. Хейфец громко постучал
в дверь. Тишина. Стук повторился. Через минуту дверь приоткрылась, показалась
бритая голова парня.
- Чего надо? - недовольно спросил он.
Хейфец скосил глаза на контору мотеля и ногой впихнул постояльца в домик.
Лучников вошел следом и закрыл за собой дверь. Хейфец прямой ногой нанес удар в
голень парня, а когда тот со стоном резко опустился на пол, добавил в лицо коленом.
Вместе с Лучниковым они втащили его в комнату. В кровати, закутавшись в простыню,
сидела смазливая крашеная блондинка и испуганно таращилась на неожиданных
гостей.
Карл показал ей пистолет.
- Пикнешь, пристрелю. Поняла?
Да, кивнула она. И - убрала с груди простыню.
Хейфец улыбнулся.
- В другой раз. Нам сейчас некогда. А ты будь послушной девочкой, ляг на живот,
а дядя свяжет тебе руки.
Лучников взял из ее рук простыню, разорвал вдоль и крепко связал запястья
девушки за спиной. Другой половиной простыни он завязал ей рот. Те же действия он
проделал с ее партнером.
Хейфец забрал со столика ключи, поднял с пола брюки и вынул из них документы
на машину, деньги - около пятисот тысяч. В сумочке блондинки оказалось сотня
долларов. Маловато, но на первое время хватит.
Он в упор посмотрел на связанную девушку.
- Чем дольше вы будете бездействовать, тем дольше будете жить. Ты поняла
меня?
Она кивнула.
- Куда поедем, Карл? - спросил Лучников, заводя мощный двигатель "Порша".
- В Климов. Воздух Подмосковья вреден нам обоим.
Двухместный "Порш" километр за километром наматывал на колеса широкую
ленту дороги. Всего за двадцать минут он нагнал знакомый грузовик, за которым
плелись две легковых машины. Через тонированные стекла Лучников с Хейфецом
безбоязненно смогли различить в салоне первой машины Давида Арвеладзе и еще
троих; во второй машине было два человека. Все они находились в абсолютном
неведении о печальной судьбе Наркиса Бакерия. А может быть, знали, наверняка имея
сотовую связь. Но как бы то ни было, они ехали на ферму.
- Этак они не скоро прибудут на место, - определил Лучников. - Мы заедем на
ферму, Карл? Мне нужно кое-что забрать оттуда.
- На сколько мы сможем опередить их?
- Не знаю~ Минут на сорок точно.
Лучников утопил педаль газа в пол. Хейфец покосился на спидометр; стрелка
прибора замерла на отметке 150 миль в час.
- Заедем.
Вениамин Губенко не поверил своим глазам, когда увидел Хейфеца, вылезающего
из дорогой машины. Кому-кому, а ему теперь не суждено сидеть за рулем такого
автомобиля. А этот немец так небрежно закрывает дверь! Шумахер, мать его~
Хейфец по-деловому устроился за столом, и только после этого спросил у Губенко:
- Что случилось, Веня?
- Никита Падлюк, вот что случилось.
"Вот, мразь, - думал он, глядя на Хейфеца. - Ведь знает все лучше меня. Нет, с
Белухой было легче, иногда можно было прикрикнуть на него. А на этого?~ Сразу
вытащит пушку, ему убить, что плюнуть".
Губенко отрешенно вздохнул.
- Эта гадина перепутала коробки на складе, - сказал он. - Мне пришлось
второй раз оплатить за товар. Я привез его.
Хейфец побарабанил по столу пальцами.
- Ладно. Позвони Павлюку, я поговорю с ним.
Губенко послушно набрал номер и протянул Хейфецу трубку.
- Никита? Это Карл. Как получилось, что ты перепутал коробки?
Павлюк на том конце провода решился.
- Я раскусил вас, - заявил он. - Вы неаккуратно сработали. ФСБ не может
столько знать. Передай тому инспектору, что он прокололся.
Хейфец сглотнул слюну. ФСБ? О чем он говорит?
- Я передам ему, - сказал Карл. - Но прежде скажи, в чем была его ошибка?
Никита рассмеялся довольно и с облегчением. Он вздохнул полной грудью. Мир
снова стал цветным, ушло гнетущее безмолвие, и от обилия волнующих сердце звуков
вскружило голову. Нет, как он их!~
- Я расколол их на первой же минуте, - гордо сообщил он. - Как только увидел
мафиозную рожу маленького контрразведчика. Ну нет в ФСБ таких рож! Мне стало
интересно, сколько продлится эта комедия, и я прошел до конца. Видел уже, наверное,
мой росчерк под моим же письменным "признанием".
- Да-да, видел. Ты молодец, Никита. Похоже, ты рассказал все.
- А ты как думал? Это урок тебе, Карл, и доказательство, что я раскусил вас: будь
они настоящими комитетчиками, я молчал бы сейчас в тюрьме. А ход-то был ловкий
- мы из Москвы, выявляем коррумпированных офицеров ФСБ, ведем дело о
подпольном синдикате, изготовляющем наркотики. - Павлюк на том конце провода
сурово насупился: - Пока Алберт колдует над прибором, привозите зелье, я все
сделаю.
- Спасибо, Никита, ты очень обрадовал меня. Я думал, что преданных людей на
свете не существует.
- Ты ошибся, Карл, - сухо изрек Павлюк и положил трубку.
- Да, - еле слышно прошептал Хейфец. - Я ошибся. - Он долго молчал,
прежде чем обратиться к Вениамину: - Алберт в лаборатории?
- А где же он еще может быть? - с отвращением ответил Губенко. - Даже жрет
там.
Карл кивнул. Его голос прозвучал мягко:
- Мне снова придется уехать, Веня. Приготовь наличные деньги - все, которые
есть.
Вениамин удивленно вскинул брови.
- Все?! Да у нас и миллиона не наберется.
- Этого достаточно. Примерно через сорок минут сюда приедет Давид Арвеладзе,
человек нашего босса. Отпусти ему глюкозу. Наверное, я встречу его на дороге, скажу,
что все готово. А деньги все-таки приготовь и отдай их Диме. Увидимся еще. -
Хейфец встал, открыл сейф, загораживая его телом, и достал пистолет. - А мне нужно
пообщаться с Албертом.
В лаборатории, которая занимала второй ангар целиком, был только Ли. Хейфец
сдержанно поздоровался с ним и присел на стул.
- Алберт, у меня мало времени. До этого я не много общался с тобой. Расскажи,
мне интересно, как ты пришел к своему открытию?
Ли недовольно поморщился: пауза в работе была нежелательна. Он снял с головы
берет и сел напротив Хейфеца.
- У меня тоже нет времени, Карл. А если честно, то нет нормальных условий.
Меня не удовлетворяют эти стены. - Он обвел руками пространство вокруг себя. -
Нет достаточного количества средств, чтобы купить аппаратуру, привлечь к работе
физиков, химиков, биологов, врачей. Меня абсолютно не волнует вопрос - есть у
меня хозяин или нет. Для того чтобы мне спокойно работалось, я выполнял указания
Белухи. Деньги - вещь важная. Даже наиважнейшая. Они обязательно придут ко мне,
но позже. А сейчас главное - темпы в работе. Я чувствую подъем сил, я на грани
нового открытия~ Но оставим это. Я отвечу на твой вопрос.
В свое время я не только допустил, но твердо вывел следующий постулат: всякая
энергия имеет психическую природу. Всякая. Я не могу обосновать это научно, пока
работаю один. Когда со мной будут физики и химики, мы сообща сделаем это. Но
опыты, проведенные мною, говорят сами за себя. Энергия убитых животных делится
на две составляющих: тангенциальную энергию - с ее внутренней
сосредоточенностью, и радиальную энергию, которая стремится к более сложному
состоянию. Энергия излучения убитых кошек являет собой максимум при очень малых
радиальных значениях. Она в корне отлична от энергии организации, которая присуща
лишь при больших радиальных значениях - сюда отнесем человека, свиней,
кроликов~ Смерть - некое физико-химическое превращение. В начале пути мне
удалось сконцентрировать часть, казалось, безвозвратно утерянной, энергии. Чистую
математику я облек в форму.
Карл более внимательно вгляделся в лицо Алберта, пытаясь прочесть в нем
паранойю, сумасшествие. Похоже, он нашел в нем все это. Он говорил, а глаза горели
больным огнем.
- То, что принимают мои пациенты и наркоманы в Москве, - это лишь
побочный продукт. Я почти уверен, что вскоре смогу произвести препарат, в котором
будет минимум радиальной энергии. Понимаешь, Карл, энергия организации любого
человеческого организма, которая различается и опускается в область преджизненных
центров вследствие истощения, будет компенсироваться моим новым препаратом, в
котором минимум радиальной энергии. Когда уничтожается физическая энергия кошки
или собаки, психологическая энергия - которая и так находится в диспропорции с
физической энергией - вырывается наружу и теряет зависимость между внутренним и
внешним качеством. Далее~
Хейфец не дал ему договорить.
- Ты маньяк, Алберт.
Он резко поднялся на ноги и в упор выстрелил ему в висок. Сухой звук выстрела
заглушили толстые стены-"сандвичи" ангара.
Выходное отверстие от пули было огромным, мозги экстрасенса и сгустки крови
забрызгали приклеенный на стене девиз Алберта Ли:
Знать, чтобы мочь; мочь, чтобы действовать; больше мочь, чтобы больше
действовать; больше действовать, чтобы полнее существовать.
В ангаре было жарко. Температура в печи - над экраном вентиляционной системы
- достигала восьмисот Кельвинов. Хейфец побросал в печь все рукописи Ли, реторты
и колбы со стола, части нового прибора. Излучатель брызнул синеватым цветом и вмиг
почернел, потерял привычные контуры, занялись медные его части, красивыми
язычками зеленого пламени играя в печи.
- Вот и все, - Карл вытер руки о салфетку. - Теперь Давид может не
волноваться о своей судьбе. Я позаботился о ней.
Теперь ему предстояло подумать о себе и о тех, кто подставил его. Он найдет их.
Выходя их ангара, Хейфец снял замок с предохранителя. Прежде чем захлопнуть
дверь, он последний раз взглянул на Ли:
- Маньяк.
Лучников уже сидел в белой "Ауди", Губенко стоял у дверей дома. Он был похож
на певца Дэвида Боуи на сцене: ферму быстро накрывали сумерки, элегантная фигура
красиво подсвечивалась ярким светом фар.
- Когда вернусь, я переделаю документы на твое имя, - Карл шлепнул ладонью
по длинному капоту "Порша".
Вениамин не обрадовался.
- И распорядись, чтобы убрали собак, - попросил Хейфец. - Не дай бог
покусают гостей.
Спустя пятнадцать минут Лучников вывел машину на кольцевую развязку и
свернул в направление Климова. Со стороны города показалась вереница милицейских
машин. Сверкнув огнями, они влились в шоссе. Хейфец не сомневался, что кавалькада
направляется на звероферму.
"Павлюк действительно рассказал все. Но кто же главный в этой игре?"
Развеев весь напрягся, когда Вениамин приказал сторожу загнать собак. На ферме
что-то происходило, чувствовалась нервозность в спокойном обычно парне по имени
Карл, который здорово играл в футбол и отрабатывал удары ногами на врытом в землю
столбе. А от самого Вениамина исходил липкий запах страха и обреченности. И его
голос, когда он отдал команду относительно собак, прозвучал с теми же интонациями.
Он прошел в контору. Кроме него, там никого не было.
А сторож далеко отошел от ворот, к четвертому ангару, открыл двери и зазывал
доберманов. Такого случая Развеев упустить не мог. Воспользовавшись доской,
прислоненной к сетке-рабице, он почти бесшумно перемахнул через двухметровый
забор. Затем аккуратно толкнул доску, и она так же тихо упала на траву. Он просунул
руки под нижнее обрамление сетки в виде металлического уголка, втянул доску на
территорию фермы и положил ее вдоль забора.
Огляделся. Сторожа, загоняющего собак, только слышно. Желтолицый в своем
ангаре. Остальные в жилой половине первого ангара. Но самое главное, что Вениамин
сейчас один в конторе. Раньше там почти постоянно находился грузный человек,
Андрей, но вот уже несколько дней он не появляется на ферме.
А днем между желтолицым и Вениамином произошел странный разговор, который
чрезвычайно заинтересовал Игоря. Вениамин и Алберт встретились на пороге
конторы. Алберт, по-видимому, торопился. Он передал собеседнику емкость с какой-то
жидкостью и сказал:
- Карл торопит нас. Завтра же отвези компонент на фабрику.
- Когда ты успел сделать его? - удивился Губенко.
- Ночью. Я и Мирза не сомкнули глаз. Если раньше я подумывал об оборудовании
для запайки ампул, то сейчас это меня не интересует. Мне осталось сделать один шаг, и
рискованные операции с Павлюком прекратятся.
- Думаешь, ты меня успокоил? - скривился Губенко.
- Верь мне, Веня.
- Может быть, тебе я и верю, но не Карлу. С меня хватит. Я вчера передал Никите
компонент, но он, сволочь, перепутал коробки на складе. Я еду сейчас, чтобы забрать
нормальную глюкозу. А в Москву отправили обычный состав. Ты только представь
себе!
- Так ты едешь на фабрику?
- Я же сказал, что да, - нервно ответил Вениамин.
- Тогда заодно передай Никите~
- Я ничего передавать не буду! - перебил его собеседник. - У меня эти
наркотики вот где сидят!
- А что делать с этим?
- Можешь вколоть его себе в задницу!
Вениамин сел в машину и уехал. Желтолицый еще некоторое время постоял на
пороге, потом зашел в контору. Вернулся он уже без емкости, которая, как и разговор,
очень заинтересовала Игоря Развеева~
~Развеев одним прыжком взлетел на высокий порог конторы и рванул дверь на
себя. И так же быстро закрыл ее за собой.
Человек, сидящий в кресле, приоткрыв рот, молча смотрел на него. Похоже, он
сразу признал наркомана. Вот его рот приоткрылся еще шире, грудная клетка
вздыбилась, горло с шумом втянуло воздух, чтобы тотчас вытолкнуть его с громким
криком. Но Развеев, метнувшись к нему, успел вовремя.
Вениамин пришел в себя от острой боли. Взгляд его был все еще замутнен, перед
ним неясно вырисовывалось чье-то лицо. Но вот оно приобрело знакомые очертания,
которые он помнил до сих пор. До конца прояснить сознание ему помогла очередная
оплеуха.
- Очухался?~
И тут же рот залепило скотчем. Перед широко открытыми глазами какой-то
пузырек. И прерывистый голос, который не оставлял ему никаких шансов.
- Здесь яд. Настойка чилибухи. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что это такое.
Вижу, что не надо. Вначале я сделаю тебе клизму. Потом остатки волью в рот. Ты
узнаешь, что такое настоящий страх!
Развеев повалил Вениамина на пол. И тот только сейчас понял, что связан. Его
руки плотно прижаты к телу, опутаны прочной клейкой лентой. Он не видел, что
делает тот парень, который однажды подсел к нему в машину, но до него донесся
хлюпающий звук.
Игорь засосал в спринцовку настойку чилибухи, разрезал сзади брюки Вениамина
и, встречая яростно сопротивление, сумел ввести ему в задний проход половину
содержимого резиновой груши. Затем резко повернул Вениамина к себе, ножом
проделал небольшое отверстие в скотче - как раз между губами, лезвием разжал зубы
и вставил в отверстие наконечник спринцовки.
- Пей, вонючка!
И стал сдавливать грушу.
Ядовитая смесь брызнула из носа, но Вениамин не мог не делать глотающих
движений, и отрава заструились по пищеводу.
Внезапно наркоман отпрянул от Вениамина, его глаза округлились, он с
неприкрытым ужасом смотрел, как волосы человека, только что принявшего яд,
стремительно меняют свой цвет. Их словно поливали белой краской из
пульверизатора. В несколько коротких секунд Вениамин Губенко поседел. Только у
правого виска волосы остались прежнего, темно-каштанового цвета.
Последнее, что он увидел, перед тем как предстать перед судом Всевышнего, была
емкость, которую оставил в конторе Алберт Ли, и голос наркомана:
- Это - моя призовая "ампула".
И его хриплый смех.
Эта шестисотграммовая "ампула" содержала в себе многие тысячи ампул. Самая
мизерная доза "гремучей смеси" убьет на месте. И Вениамин Губенко покинул этот
мир, уже не так страдая. Он уже отомстил за свою смерть.
А Развеев прижимая к груди бесценный сосуд, перелезал через забор. Потом бегом
- напролом через кусты - между стволов деревьев - к машине - домой -
навстречу своей смерти.
Владелец закусочной потянулся было к телефонной трубке, когда увидел облако
пыли перед заведением и десяток машин с мигалками, но оперативность группы
захвата была на высшем уровне. Кто-то, уже стоя в дверях, пообещал ему отстрелить
руку. Хозяин резко отдернул ее от аппарата.
- Упал! Руки за голову!
Двое вооруженных людей шагнули за стойку и прошли в бытовое помещение. Они
быстро обшарили каждый угол, извлекли из ящика стола пистолет и вернулись
обратно.
Милицейские машины, проехав по побочной дороге около трехсот метров,
свернули в лес. В них осталось по одному человеку; остальные, используя кустарник и
деревья как укрытие, почти вплотную придвинулись к ферме и затаились, взяв
огороженный участок в кольцо.
Руководил операцией сам Виктор Березин.
Павел заметно волновался, волновалась и Елена Козина, держа на плече тяжелую
видеокамеру.
- Все в порядке, - успокаивал ее журналист, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
- Мне понравилось, как ты работала с Никитой Павлюком. Действуй так же
спокойно, слушай репортаж, и тебе все будет понятно - когда нужно снять крупный
план или еще что-то.
Девушка только кивала, прищурившись в видоискатель.
- Уберите прессу подальше, - распорядился Березин.
Вооруженный автоматом омоновец настойчиво потянул Павла за рукав.
Журналист предпринял попытку возразить:
- Послушайте, Виктор Сергеевич~
Но Березин даже не выслушал его.
- Я сообщу вам, когда вы сможете приступить к съемке. В ближайшее время
ничего интересного не предвидится. Ступайте в компанию к нашему оператору. Не
беспокойтесь - захотите лезть в пекло, удерживать вас никто не станет.
Минуты ожидания превратились для Павла в горячую резину.
Возле закусочной осталась только одна машина. Трое спецов в цивильных
костюмах непринужденно поедали дармовые бутерброды, запивая их лимонадом.
Хозяин живым трупом стоял за стойкой под невидимым прицелом пистолетов.
Спецназовцы жевали беспрестанно уже тридцать минут, а гостей из Москвы еще не
было.
Но вот на дороге показалась "Газель", мигающая левым поворотником. То же
самое делали две легковые машины. Ни один из пассажиров даже не посмотрел в
сторону закусочной.
Тотчас по рации пошло сообщение, что "гости" приехали, встречайте. Виктор
Березин, скрываясь в чаще, только проводил их глазами.
Проводили их и объективы видеокамер. Елена Козина теперь удобно
расположилась рядом с начальником УВД прямо напротив ворот зверофермы.
Охранник у ворот почтительно вытянулся перед высокими гостями. Гости, выходя
из машин, проигнорировали его. Елена Козина при максимальном увеличении и
сносном свете наружного освещения фермы отчетливо увидела, как заходили желваки
на скулах охранника. Она переместила камеру, снимая спешивших к офису гостей.
Трое скрылись в помещении, четверо остались воле дома. Водитель, сидевший за
рулем "Газели", поставил ее к дверям правым бортом. Двое рабочих начали загрузку
машины.
Давид Арвеладзе и два человека с ним обогнули грузовик и скрылись из поля
зрения. Их не было видно ровно две минуты. Машину к этому времени уже загрузили.
Гости направились к своим машинам.
Виктор Березин отдал по рации приказ: "Начали".
В двухстах метрах от фермы взревели двигатели милицейских машин, они с
включенными фарами и мигалками, оглашая окрестности сиренами, стремительно
подъехали к воротам, блокируя выезд.
Березин поднес ко рту мегафон.
- Никому не двигаться! - проревел он. - Сопротивление бесполезно! Ферма
окружена.
Около пятидесяти спецназовцев, вооруженные автоматами, вплотную
приблизились к патрульным машинам и заняли довольно удобную позицию для
ведения огня: грузовик, две легковые машины и люди в салонах были у них как на
ладони.
Спровоцировал ситуацию охранник фермы. Березин собрался сказать в мегафон,
чтобы люди из машин выходили с поднятыми руками, но тот неожиданно выхватил
пистолет и выстрелил в омоновца у машины. Пуля разбила левую фару.
Березин облегченно вздохнул. "Огонь!" - отдал он очередной приказ. Операция
готовилась спешно, поэтому заранее было условленно, что в случае сопротивления
необходимо открывать огонь
...Закладка в соц.сетях
