Жанр: Боевик
Жмурки с маньяком
...о. - Над колодцем растет ель. Вытащишь ведро воды, а в ней всегда
плавают еловые иголки. Глядишь на них, и вода кажется еще чище.
- А у нас в деревне, - сказал Малыш, - на колодце все время кошка сидела.
Вытащишь ведро воды, а там кошачьи волосы. Вылавливаешь их, вылавливаешь~
Багров рассмеялся.
- Все-таки подумай, Валя. Рад был познакомиться с твоей партнершей.
Козина снова покраснела.
Глава восьмая
Наркис Бакерия, как всегда, радушно приветствовал Андрея Белуху. Хозяин
"Столичной пиццы" лично принес вино и фрукты, выслушал указания Наркиса и
удалился.
- Твой визит очень кстати, - Наркис улыбнулся кончиками губ. - Эти выходные
были очень насыщенными. Глюкозу буквально рвали из рук. По моим сведениям,
глюкоза осталась только в одной точке. Сколько ты привез, Андрей?
- Двадцать коробок, - ответил Белуха.
- Отлично, неделю продержимся. Жду тебя в следующий понедельник.
- Так быстро не получится, Наркис, успеем только к среде.
- Жаль-жаль, - покачал головой Бакерия. - Но это приемлемо. Значит, я могу
сообщить своим компаньонам, что в среду они получат товар?
- Да.
- Извини, Андрюша, но сегодня из меня не выйдет гостеприимного хозяина.
Много дел, мне нужно торопиться.
Гость нахмурился.
- А деньги, Наркис? Ты забыл расплатиться за товар.
Бакерия с улыбкой развел руки в стороны.
- Вот видишь, генацвале, я действительно тороплюсь, забыл даже о таком важном
моменте, как деньги. Надеюсь, ты извинишь меня. Я сейчас же распоряжусь, и тебе
принесут сто тысяч долларов.
Наркис встал и протянул гостю руку.
Белуха стал похож на изваяние. Он просто окаменел. Бакерия, видя его состояние,
снова опустился на стул.
- Что с тобой, дорогой, тебе нехорошо?
- Сто тысяч?! - переспросил он. - Я не ослышался, Наркис? Ты сказал о ста
тысячах долларов?
- Да. А что тебя так взволновало?
- Как что?! Как что, Наркис, когда я привез двадцать коробок и в каждой из них
семьсот пятьдесят упаковок по десять ампул. Это сто пятьдесят тысяч единиц. По цене,
за которую я продаю их тебе, мне положено семьсот пятьдесят тысяч долларов. А ты
предлагаешь мне сто тысяч. Извини, Наркис, что напоминаю, но ты не расплатился со
мной еще за двадцать пять мест. Ты обещал расплатиться сегодня. И вот вместо суммы
почти в два миллиона долларов я слышу "сто тысяч". Как тебя понять, Наркис?
- Не сердись, Андрей, у нас туго с деньгами. Мы инвестировали крупную сумму в
одно очень выгодное дело и сами остались без денег. Подожди до следующего раза.
- Это игра в "завтра", Наркис. Я приду завтра, а ты скажешь: "Что ж ты пришел
сегодня, когда я велел приходить завтра?" Завтра - это никогда. И еще. Меня
несколько обескуражило твое откровение: вы вложили деньги в очень выгодное дело.
Выходит, вы вложили и мои деньги. Тогда скажи, на какую прибыль я могу
рассчитывать.
Белуха выпил вина. В этот раз он не сдержался. Но еще в прошлый визит он почуял
какой-то подвох, а сегодня уже запахло жареным. Его прибирают к рукам. Вернее,
прибирают Алберта Ли. А он, Андрей Белуха, им не нужен: ни он, ни Губенко, ни
другая фермерская братия. По джентльменскому соглашению, Белуха должен
поставить еще двадцать коробок глюкозы, а потом~ Что дальше - он понял ясно и
отчетливо: в Климов он не вернется. А может, и раньше, сегодня.
Поведение Наркиса было вызывающе откровенным, и Белуха сам обострил
ситуацию, высказав свое недовольство влиятельному человеку грузинской
криминальной группировки. Он видел, как невидимый пар вырывается из ноздрей
Наркиса Бакерия, и гость резко перешел в состояние самосохранения. Две задачи он
поставил перед собой: покинуть столицу с открытыми глазами и получить хотя бы
часть денег, но не сто тысяч, которые ему благодушно посулил Бакерия. А там -
только его и видели. В необъятной России сыщется немало городов, где его - с
полумиллионом долларов - не найдет ни одна мафия. Сейчас он приоткроет Наркису
часть карт Алберта Ли и Вениамина Губенко, но не покажет своих. Он умелый игрок,
хотя своим недовольством показал противнику, что у него очень солидная карта.
Однако противник не знает масти. Итак, Белуха объединил две задачи в одну и
изобразил на губах примирительную улыбку.
- Извини, Наркис, но нам деньги необходимы именно сейчас, иначе я не завел бы
этого разговора и не стал мелочиться. Я говорил со своими людьми о более крупном
заказе, они не против. Даже больше. Мы заключили контракт с одной зарубежной
фирмой, и буквально на днях придет основное составляющее, которым мы
обрабатываем лекарственные препараты. Нам нужны деньги, чтобы расплатиться с
клиентом. Добавлю, что поставка компонента происходит нелегально, контрабандой.
- Вот как? - Наркис показал на лице озабоченность и удивление. - Что ж ты
раньше молчал? Нужна помощь?
- Снова вынужден отказаться.
- А зря. У нас мощные связи в таможне. Если не секрет, откуда товар?
- Из Желтковска.
- Из Зелт-кос-ка? - сморщившись, переспросил Наркис. - Язык можно сломать.
- Не Зелткоск, а Желтковск. Ж. Жопа. Желтковск.
- Хорошо, пусть будет так, я не рискну повторить. Где это - Центральная
Африка? - пошутил Бакерия.
- Центральная Украина.
- Как это вас угораздило?
- Не нас. Хотя ты прав. Это все Губенко. - Фамилию своего свояка Белуха
произнес с отвращением. - Вышел на каких-то хохлов-коммерсантов. У них там с
этим без проблем.
Наркис наполнил свой бокал вином и сделал несколько мелких глотков.
- Послушай, Андрей, поскольку мы заговорили откровенно, прошу, называй все
своими именами. Я ведь все равно не понимаю твои "эти", "это", с "этими". С чем у
хохлов без проблем?
"Открываю следующую карту", - подумал Белуха, совершенно не допуская
мысли, что карты, которыми он играл с Наркисом, были крапленые.
А Бакерия уже знал, чем закончится разговор, но с его лица не сходила маска
заинтересованности. Он только один раз перебил собеседника, спросив:
- Не пойму в каком направление пошел разговор~ Не хочешь ли ты сказать, что
вы интересуетесь кошками и собаками?
"Еще одна карта".
Белуха рассказывал, Бакерия умело играл роль внимательного слушателя. Ему
вовсе не улыбалось убивать Белуху здесь, в Москве. Но ему было жаль даже ста тысяч.
Поэтому он предложил больше.
- Все, что ты рассказал мне, очень интересно и достойно внимания. Деньги вам
действительно необходимы. Ты убедил меня, я сейчас же свяжусь со своими
компаньонами, и тебе в течение получаса доставят пятьсот тысяч долларов. Еще раз
извини, Андрей, больше не могу. В следующий раз расплачусь с тобой окончательно.
Белуха даже не постарался скрыть на лице облегчения. Он шумно выдохнул и
выпил вина. Он открыл столько карт, сколько нужно, чтобы вскоре бесследно
исчезнуть вместе с деньгами. Но вот последний вопрос Наркиса снова насторожил его.
- Андрюша, прежде чем попрощаться, я хотел у тебя спросить: ты не боишься
один везти такую сумму денег?
- Нет. - Пожимая руку партнеру, он поблагодарил его: - Спасибо, Наркис.
Бакерия кивнул головой и вышел из кафе.
А Белуха, держа между коленей полиэтиленовый пакет с деньгами, все же ожидал
подвоха на маршруте Москва - Климов. Но вот Дима Лучников уже включил левый
поворот, чтобы, минуя закусочную "СТОП!", выехать к звероферме.
- Получилось, - прошептал Белуха и уже громче добавил: - Дима, поехали в
город. У меня там есть кое-какие дела.
Лучников кивнул. Через сорок минут он остановил машину возле одноэтажного
коттеджа Белухи.
- Вот что, Дима, - распорядился начальник, - езжай на ферму, скажи Губенко и
Ли, если они еще там, чтобы ждали меня. Я буду в девять часов вечера.
Прихватив из кабины пакет с деньгами, он пошел к дому. За его спиной раздалось
глухое ворчание двигателя, водитель, развернув грузовик, поехал в обратную сторону.
Белуха собирался торопливо, запихивая в дорожную сумку все необходимое. Не
забыть бы чего. Так, рубашки, брюки, паспорт, что еще?~ А! Немного наличности
осталось в комоде. Вот теперь вроде все. Теперь предстояла долгая дорога на автобусах
- самолеты, поезда, личная машина отпадали.
Он опустился на стул, окидывая долгим взглядом свое жилище. Когда-то он жил
здесь вместе с семьей. Два года назад жена с сыном перебрались в Москву. А он, часто
бывая в столице, только дважды навестил их. Мог и сегодня. Но~ знать, не судьба. Да,
были планы, надежда, мечты уже начали сбываться~ Это он - и никто другой -
сумел правильно поставить работу на ферме. В Губенко было больше гонора, чем
рассудка; подобно ржавчине, тщеславие съело остальные достоинства. Ли, кроме своей
работы, не интересовался ничем, Белуха - наоборот. Он сразу прочувствовал
небывалую перспективу в изысканиях Ли, привел в боевую готовность свои старые
связи. Он привез Наркису образец новой "дури", и через пару недель Наркис передал
ему, что желает приобрести крупную партию наркотика. Вскоре на ферме появились
первые, по-настоящему большие деньги. Вениамин Губенко сразу купил кольцо с
бриллиантом и иномарку. И это было только начало.
В частых беседах с Ли Белуха обнажал крупные зубы: "Скоро мы выберемся из
этой дыры. Чемоданы наличности, Алберт!"
И вот в один миг все растаяло.
Но ничего: не ударяя палец о палец, тратя в год по тридцать тысяч долларов, он
сможет протянуть лет пятнадцать. Но он не будет сидеть сложа руки, у него есть
голова, полная свежих идей, энергия, стремление к жизни.
Белуха еще раз обвел комнату взглядом и остановил его на входной двери.
- Привет, Андрей. Как съездил?
Губы Белухи посинели. Он мало кого боялся в жизни, но вот Карл Хейфец напугал
его сейчас до смерти. Он понял все и затрясся как при паркинсоне. Его мочевой пузырь
опорожнился с невероятной быстротой.
Скривившись, Карл отвел взгляд от старого товарища. Он все-таки ожидал, что
Белуха задаст ему хотя бы один-единственный вопрос: когда он стал работать на
Наркиса? Но вопрос так и не прозвучал.
Не говоря ни слова, Карл достал пистолет, навернул на ствол глушитель. Когда-то
он уже проделывал точно такие же движения. Только сейчас пистолет был другой,
девятимиллиметровый "вальтер". Хейфец подошел к Белухе вплотную и дважды
выстрелил ему в сердце. Когда тело упало, Карл произвел еще один выстрел в голову.
Прихватив деньги, Хейфец обернулся на старого товарища. Белуха лежал на полу,
легкая куртка быстро пропитывалась кровью и мочой.
Вениамин Губенко в нетерпении поджидал Андрея Белуху. Нужны были деньги, и
если тот не привезет их, сорвутся поставки "сырья" из Украины. Три месяца назад из
Желтковска была получена пробная партия "сырья": в двух маленьких, но надежных
свинцовых контейнерах - сильнейший концентрат энергии от убитых животных. На
каждом из них - пометка: "собаки", "кошки". Концентрат представлял собой
"тяжелую" дистиллированную воду.
Ли тут же опробовал "сырье" на четырехстах граммах глюкозы, высвобождая
энергию. "Собственно, какая разница? - сказал он. - Лишь бы не ошибиться в
пропорциях". Вениамин в тот момент напрягся: Алберт один раз уже ошибся,
поэкспериментировал, дав Евгению Корнееву "оригинальный" состав. У Губенко,
медика по образованию, сложилось впечатление, что Ли делал этот состав, абсолютно
ничем не руководствуясь - так, от фонаря. Это и вылезло для них боком.
Через десять дней прибудет новая партия "сырья", довольно внушительная, речь
пойдет уже о десятках миллионов. Из них, правда, часть уйдет украинцам, но те
получат мелочь, пятьсот-шестьсот тысяч долларов; если бы они знали, сколько
заработает на этом компания Губенко, они бы запросили за эту "самую грязную
работу" втрое или четверо больше. Часть денег пойдет в таможню - одним аспирином
сыт не будешь.
Еще немного - год-другой, - а там, когда под половицей накопится хотя бы
десять миллионов, он переберется в какой-нибудь теплый американский штат, купит
виллу, откроет иное, чем сейчас, дело, заживет спокойно, не оглядываясь по сторонам
и не дергая головой на каждый телефонный звонок; забудет идиотскую рожу Белухи,
наглую - Хейфеца, косоглазую - Ли.
Грезы окутали Вениамина, и он не услышал, как в кабинет вошел Карл Хейфец.
Словно через толщу подушки услышал он его голос:
- А где Алберт?
Губенко приоткрыл один глаз и презрительно бросил:
- Пошел вон!
Месяц назад Вениамин искал поддержки у Хейфеца, был благодарен ему за то, что
Карл принял самостоятельное решение, не расправился, как с журналистом, с Ириной
Голубевой. Но прошло время, элегантный директор зверофермы стал забывать прежнее
состояние, не помнил Вадима Барышникова, из памяти стерлись серые лица двух
людей в клетке, обреченных на муки, и, уж конечно, не тревожили его те, в чьем
организме продолжался распад препарата, медленно, но верно поражая жизненно
важные органы, препарата, который производился в лаборатории его фермы.
Карл улыбнулся.
- Значит, Ли пошел вон~ А ты, Веня, не хочешь уйти вслед за ним?
Вот такой наглости от Хейфеца Вениамин никак не ожидал. Он побелел и сжал
кулаки.
- Пошел вот отсюда, я сказал! Прыжками!
- Хорошо. - Хейфец послушно вышел. Но вернулся уже через три минуты в
сопровождении Алберт Ли. Тот был одет в берет и клеенчатый фартук.
Карл подошел к Вениамину и вытряхнул его из кресла. Губенко перелетел через
стол и опустился на четвереньки.
Алберт сложил руки на груди. Ему стало интересно, чем все это закончится.
Хейфец невозмутимо уселся в кресло и положил перед собой пистолет.
- Я уже говорил одному ублюдку, что он будет слушать только меня. Теперь я
говорю это вам обоим. Если ты, Веня, еще не понял, я могу пояснить, прострелив тебе
обе щеки навылет.
- Убедительно, - кивнул Алберт. - Но на каком основании? И где Андрей?
- Когда я приехал к нему домой, он собирался в дорогу.
- Он покинул нас?
- Увы~
- Понятно~ - Ли едва заметно покачал головой, однако глаза его оставались
бесстрастными. - И ты решил занять его место, так, Карл?
- Нет, Алберт, - ответил Хейфец, глядя ему в глаза, - это место другого
человека. С этой минуты у вас есть хозяин - Тимур Двали. - Карл хмыкнул. - Чьи
интересы я представляю достаточно давно.
"Пиздец~" - подумал Вениамин.
На следующий день - вторник 6 июня - в агентство А.Хлопкова пришел
Мельник. Его ждали. Все детективы были в сборе.
Бросая беспокойные взгляды на Мельника, Хлопков кивнул Малышу:
- Валя, расскажи, чем закончилась твоя прогулка по вечерней Москве.
- Вчера около десяти вечера, - начал Авдеев, - я оставил Хелен в гостинице, а
сам, как правильно выразился Алекс, отправился на прогулку. Возле кафе "Лакомка"
меня поджидал цветной, симпатичный парень. По-русски разговаривает лучше меня.
"Тебе нужен именно я, - сообщил он, разглядев меня как следует. - Слушай и
запоминай: вот сейчас при мне есть скэг, перхоть дьявола - она же кокаин, опиум,
героин, экстази".
"Ты прямо как ходячая лавочка. А глюкозы на твоих полках нет?"
"Тебе одну, две?"
"Давай пару".
"Двадцатка "зелени".
Детектив выложил на стол две ампулы и бросил взгляд на Мельника.
- Цветной парень назвал мне несколько мест, где можно достать глюкозу. Больше
всего ее толкают возле дискотек и ночных клубов. Как я понял, по всей Москве, во
всех районах. Вот такие дела.
- Круто работает Алберт Ли, - покачал головой Хлопков. - Впечатляет.
- Впечатляет, - подтвердил Малыш и торжественно закончил: - Вот это мы
вперлись! Выехали прямиком на грузинскую наркомафию. Я чувствую себя
затравленным интерполовцем. Нас погрузят в бочку с соляной кислотой, и мы
растворимся. Что будем делать, Илья?
Мельник ответил не сразу. Он снял черные очки и повертел их в руках. Уловив
мертвый блеск стеклянных глаз, Малыш только покачал головой и с досадой рубанул
рукой воздух. Ему искренне жаль было парня. Но он жалел и себя. Только недавно в
его представлении была полная площадь мэров, судей, адвокатов, милиции, и вот
теперь над площадью зависли десятки вертолетов, по веревочным лестницам
спускаются черноглазые грузины в дорогих костюмах - точь-в-точь итальянцы из
"Крестного отца". У каждого в руках оружие и бутылки с соляной кислотой. Они
сливают ее в бочку. Ведут его, Валентина Авдеева, и с головой в едкую жидкость.
Дело-то Павла Мельника интересное, Малыш завелся - шало, увлекательно, хотя
и рискованно. Но вот риск перевалил за ту грань, за которой черное море безумия.
Мельник надел очки и уверенно произнес:
- Дальше продолжать это дело не имеет смысла. Ли работает на мафию, у него
"крыша" в милиции, мэрии, суде и так далее. Практически он неуязвим. Мы ничего не
сможем сделать.
- Как это ничего не сможем сделать? - спросил Малыш, но произнес эти слова
вяло. Он знал, что сейчас скажет Алекс: "Я согласен с Ильей. Мы ничего не сможем
сделать. Дело закрыто".
И он не ошибся.
На следующее утро в приемную Хлопкова вошла более чем серьезная Светлана
Турчина. Она поставила на стол большой пластиковый чемодан. Глядя Малышу в
середину груди, она тихо сказала:
- Это тебе. На память.
И, резко развернувшись, вышла.
Малыш открыл чемодан: там была видеокамера Павла Мельника.
Прямо с работы Светлана отправилась к Илье. Она нажала клавишу у двери
подъезда и ждала, когда он произнесет привычную фразу: "Квартира Мельника.
Назовите свое имя, пожалуйста". Но динамик воспроизвел женский голос. Девушка
подумала, что "не туда попала".
- Извините, - сказала она. - Мне нужна 72-я квартира.
- Вам незачем извиняться. Вам нужен Илья?
"Наверное, с ним что-то случилось", - молнией пронеслось в голове девушки.
- Да, да, мне нужен Илья. Что с ним?
- По-моему, все в порядке. Вы Светлана?
- Да.
- Входите, пожалуйста.
"Кто это еще там? - недовольно думала Турчина, поднимаясь на лифте. - Да еще
таким тоном: "По-мо-оему, все в порядке". Сейчас посмотрим, кто ты такая".
Дверь открыла светловолосая женщина лет тридцати на вид, короткая стрижка,
полное отсутствие макияжа на лице, слегка вздернутый нос, зеленые глаза.
- Здравствуйте, Света. Проходите в комнату. Илья сейчас принимает ванну.
От этих слов Светлана чуть не грохнулась на пол. Ревность всколыхнула ее грудь,
и девушка отчетливо увидела, что цвет волос у незнакомки пегий, пострижена она
клочками, цвет глаз соответствовал цвету лишайника, а кожа лица до того жирная, что
ни одна косметика не ляжет.
"Я-то пройду, - взбеленилась Светлана и, чуть не сбив незнакомку с ног,
ворвалась в квартиру. - Сейчас я покажу тебе, кто находится здесь по праву".
Она подошла к бару и~ рука ее дрогнула. Она впервые увидела ИХ отдельно. Они
- один на другом - лежали на дне стакана: круглые, огромные. Девушка ни разу не
видела протезов глаз, вид их буквально потряс ее. В них было все: глубокая синева,
отчетливый зрачок, даже красные прожилки~ не было только жизни.
"Нет, почему они такие огромные? Господи, сейчас я упаду в обморок. Мне
нехорошо".
Трясущимися руками она налила вина и залпом выпила. Незнакомка молча
наблюдала за ней. Светлана открыла сумочку, достала сигареты.
- Давайте знакомиться, - услышала она. - Меня зовут Ирина Голубева. "Ирина,
- вяло думала Светлана, избегая смотреть на протезы. - Ирина Голубева~ Господи,
да это же бывшая жена Павла! Илья рассказывал о ней". Светлана глупо улыбнулась,
глядя на женщину: стрижка короткая, глаза нежно-зеленые, лет~ двадцать пять.
Женщина ответила на ее улыбку приветливым кивком и села рядом.
- Илья сегодня долго гулял на улице, пришел весь в пыли. Я загнала его в ванную.
А вот и он.
Светлана обернулась.
Мельник стоял в длинном банном халате, с мокрыми волосами. Его закрытые веки
слегка подергивались.
- Я слышал, как вы разговаривали. Здравствуй, Света.
Он уверенно подошел к столику возле бара и провел по нему рукой. Он явно искал
не там. Светлана рискнула и пододвинула стакан на середину стола.
- Вот они.
Мельник прижал стакан к груди.
- Извини, я выбрал неудачное место. Просто я привык жить один.
Он удалился в ванную и вернулся через пять минут в брюках и рубашке. Темных
очков на нем не было. Светлана посмотрела ему в глаза: В них было все~ не было
только жизни.
- Вы уже познакомились? Это хорошо.
Настроение у Светланы поднялось. Она по-хозяйски поправила шторы на окнах и
предложила гостье кофе.
- Если не трудно, - ответила Ирина.
Светлана вышла на кухню.
Ирина шепнула хозяину:
- Будь осторожен с ней~
- Зачем ты так?~ - Мельник неодобрительно покачал головой. - Света
надежный человек. Она помогает мне, зная, что подвергается риску.
- ПОМОГАЛА, - со значением произнесла женщина. - Неужели ты еще не
выкинул эту затею из головы?
- А ты как думаешь?
- Не язви. Даже частные сыщики поняли, что бороться с целой системой - я бы
сказала, с преступным синдикатом - бесполезно. Слово "опасно" смело можно
исключить. Лично у меня до сих пор перед глазами морда того зверя: обросший,
немытый, с глазами наркомана. И того, второго. Он все время улыбался, и его улыбка
была страшнее, чем нож первого. Он показал мне отрезок на лезвие ножа и сказал:
"Столько я загнал в голову твоего мужа. Столько загоню и в твою башку. И ты будешь
завидовать ему, потому что никто не прервет твоих страданий". А его товарищ все
время молчал, как глухонемой. Стоит и скалится~ Они казались мне бесстрашными.
Но в их смелости больше безумия, чем отваги. Если б ты только знал, как я
испугалась!~ И я боюсь до сих пор.
- Почему ты не сказала мне об этом раньше? - голос Мельника прозвучал с
заметной хрипотцой.
Ирина покосилась в сторону кухни и ответила сердито:
- Потому что не думала, что это зайдет так далеко. Сыщик! Сейчас я скажу тебе
жестокую и кощунственную вещь. Я умирала со смеха, видя твои беспомощные
попытки: ходишь с высоко поднятой головой, сжигаешь всех этой подделкой под
глаза, вынашиваешь планы возмездия. Герой, мать твою! Суперборец за чистоту
помоек!~ Я могу поддержать тебя только в одном: хочешь отомстить только за смерть
брата, так и скажи. Я "за". Купим пару гранатометов и взорвем к чертовой матери
звероферму вместе со зверями, которые обосновались там.
- Как ты хочешь, чтобы я тебе ответил?
- Ответь здраво.
- Пожалуйста. - Мельник высоко поднял голову. - Я ползком, на ощупь, но
пройду до конца.
Ирина всплеснула руками.
- Господи! Да пойми ты, что тебе здесь делать нечего. Ты здесь чужой, твое
законное место в другом городе. Уезжай отсюда - или тебя убьют. Хочешь, я отвезу
тебя?
- Нет.
- Тогда живи тихо, мирно и не высовывайся. Я буду тебе помогать. Материально.
- Ты очень добрая, - усмехнулся Мельник.
- А ты чересчур желчен. - Ирина прищурилась. - У тебя на глазу ресницы
загнулись вовнутрь~ Нет, с другой стороны~ Давай помогу~ Все. А вот и кофе.
Спасибо, Света.
- Пожалуйста, - улыбнулась девушка. - Ты пьешь с сахаром? На всякий случай
я положила две ложки.
- Это как раз то, что нужно.
Они просидели за столом до позднего вечера. Уже в двенадцатом часу Ирина
спохватилась:
- Ой-ой, надо же как засиделись. В биологическом смысле я - жаворонок, -
пояснила она Светлане свою озабоченность, - и встаю очень рано. Следовательно,
мне пора домой. Света, вы на машине?
Турчина быстро засобиралась, и вскоре хозяин остался один.
И снова знакомая процедура, снова преломленные лучи света, на продолжении
которых пусто смотрят они не со дна стакана, а с поверхности воды. Он гасит свет,
ложится в кровать. И то, что было в стакане, успокоилось, легло на дно~
Он не спит. В ушах - слова Ирины: Он показал мне отрезок на лезвии ножа и
сказал: "Столько я загнал в голову твоего мужа. Столько загоню и тебе. И ты будешь
завидовать мужу, потому что никто не прервет твоих страданий". А тот, второй, все
время молчал, как глухонемой. Стоит и скалится~
Обросший, немытый, с глазами наркомана. Морда зверя~ Мирза Батыев~
Стоит и скалится~ Карл Хейфец~
Обросший~ с глазами~ Мирза~
Скалится~ Хейфец~
Морда зверя~
Мельник провалился в тяжелый неспокойный сон.
Снилась чернота, чьи-то стоны, душераздирающие ауканья и кусок стали в десять
сантиметров длиной. Он чувствовал вокруг много людей, но все стоят к нему спиной,
никто не хочет поворачиваться, и это он не дает им повернуться. Повернись они, и нож
Мирзы Батыева пойдет в ход. Он рванул вперед, туда, где мрак был еще гуще.
Этот сон преследовал его на протяжении трех ночей.
Сегодня Развеев был недалек от того, чтобы поквитаться с Вениамином. Один из
доберманов сумел вырваться за территорию фермы, остальные собаки рванули за ним.
В этом была вина охранника, небрежно закрепившего цепь на воротах.
- Куда, суки?! - заорал он, покидая свой пост.
И пятнадцать минут загонял их обратно. Однако в домике, кроме Вениамина,
находился желтолицый человек. Он зашел незадолго до побега доберманов. Вообще же
почти все время, сколько мог судить Развеев, находился во втором ангаре. И только
поздно вечером выходил оттуда. Но вчера в полдень он уехал на "восьмерке" цвета
рубин. Игорь покинул свой пост, когда начало смеркаться. В ночное время он не
надеялся на успех. Если днем на ферме происходило определенное рабочее оживление,
а по вечерам несколько человек играли в футбол, то тихой ночью, при четырех собаках
и круглосуточной охране, его шансы сводились на нет.
Желтолицый, которого называли Албертом, ассоциировался у Развеева с
нацистским карателем. На нем постоянно был одет клеенчатый фартук, нередко
забрызганный кровью. Ангары в его воображении превращались в концентрационные
бараки. Только в них содержались не люди, а животные. Стены ангара почти не
пропускали звук, однако наркомана пробирал мороз, когда до него долетали
мученические крики животных.
Так же, как и журналист, первое время он не понимал, что происходит за стенами
ангара. Казалось, фермой руководил психически больной и весь штат состоял из
полоумных маньяков, садистов.
Позавчера из ангара два рабочих вынесли мешок. Он лопнул. Изувеченные трупы
собак и кошек вывалились на асфальт. Грязно ругаясь, рабочие стали перекладывать
окровавленные останки животных в другой мешок. Причем делали это голыми руками
- ни рукавиц, ни перчаток.
Развеева едва не вырвало.
Потом то место засыпали опилками. Вскоре они пропитались кровью и их убрали.
Итак, сегодня удача отвернулась от Игоря. Но он
...Закладка в соц.сетях
