Жанр: Боевик
Жмурки с маньяком
... на поражение. Березину это было на руку.
Он повернулся к Павлу, обращаясь к нему, как раньше:
- Ты можешь приступить к съемке, парень.
Александр Хлопков пытался уговорить Хелен, чтобы она передала камеру ему. Но
девушка скорее застрелилась бы, чем пошла на уступки: она - оператор, пусть даже
временный, Павла Мельника!
Она, не переставая снимать, переместилась. Теперь в кадре был Павел и
освещенный квадрат фермы. Сухие хлопки выстрелов, тонкий свист пуль и голос
журналиста:
- Дамы и господа! Сегодня с вами я - Павел Мельник и оператор Елена Козина.
Я начинаю свой репортаж словами из Библии: муки смертные и потоки беззакония
устрашили меня, из темноты мрака Господь услышал мой голос. Он поддержал меня
руками Александра Хлопкова, Валентина Авдеева, Елены Козиной, Светланы
Турчиной и Рафаила Билямова. Я многое расскажу вам об этих людях~ Сегодня, 15
июня, вы видите первые кадры начала операции, которой руководит лично начальник
городского УВД Климова Виктор Березин. Перед вами звероферма, здесь долгое время
совершались гнусные преступления: тут убивали, издевались, здесь производили
препарат, которому у меня нет названия~
Глава шестнадцатая
16 июня в 8.30 в приемной заместителя редактора газеты "Вечерние новости"
Виктора Мячеева раздался телефонный звонок. Спустя минуту в кабинет шефа вошла
вся белая секретарша.
- Виктор Петрович, вам звонит~ Павел Мельник, - прошептала Алёна.
- Да? - Мячеев, не отрываясь от бумаг на столе, потянулся к телефону. Но тут же
отдернул руку и слепо уставился на секретаршу.
- Это он, - продолжала она шепотом. - Я узнала его по голосу. У него готов
материал.
- О господи~ - Мячеев опасливо взялся за телефон. - Алло?~
- Виктор Петрович?
- Да~ я.
- Рад слышать ваш голос. Прежде чем явиться перед вами, я решил вначале
позвонить. Алло, шеф?~ Виктор Петрович?
- Да~ Я слышу тебя~ Павел. Но как это может быть, черт возьми! Что, на вратах
рая повесили телефон-автомат и ты вышел позвонить? Или ты не прошел чистилище?
- Увы, Виктор Петрович. Бог видит, что я хотел бы оказаться там~ Я уже говорил
Алёне, что приготовил материал, отснятый вчера вечером и ночью. Готовьте первую
страницу, шеф. А еще лучше - экстренный выпуск. Виктор Березин дал мне
несколько часов. После этого он "развязывает язык" - это его слова. Алло, шеф?
- Я здесь, Павел. Только~ пока я не увижу тебя, ничего не смогу сделать.
- Так я через десять минут буду у вас.
Хейфец нервничал. Дмитрий Лучников сказал ему, что легко справится с замками
- однажды он уже открывал их. "Но ведь у тебя нет инструмента", - возразил Карл;
они с Лучниковым снимали номер в маленькой частной гостинице на окраине
Климова. "Ерунда, мне понадобится всего две отмычки. Я сделаю их". - "Что тебе
нужно для этого?" - "Два куска мягкой проволоки, молоток и напильник". Дмитрий
просидел над работой полтора часа и лег спать. "Поспи тоже, Карл", - посоветовал он
Хейфецу. Но Карл до позднего вечера просидел у телевизора. Он изменил своим
принципам и смотрел по ТВ только криминальные новости. Два местных канала
передавали одно и то же: фрагменты проведенной операции УВД города Климова.
На экране мелькали знакомые лица Давида Арвеладзе, рабочих. И очень часто на
переднем плане возникала высокая фигура с микрофоном в руке.
Огромный пустырь, поросший по краям кустарником; за кустами - темная стена
леса. С четырех сторон - яркий свет прожекторов. Сухой рокот работающего дизеля,
трактор, снимающий в центре пустыря верхний слой земли. Опять высокая фигура.
Павел Мельник~
Хейфец закрыл глаза. Немыслимо, невероятно, но он - жив.
В памяти Карла что-то всколыхнулось. Он увидел перед глазами темную высокую
спинку длинной скамьи, сидящих на ней людей. Он с матерью в последнем ряду в
католической церкви. Идет проповедь. Священник, безукоризненно белый воротничок,
черная одежда. Его голос мягок, но настойчив. Вот священник, не переставая
перебирать четки, устремил свой взор, казалось, на самого Карла и, словно для него
одного, раздельно произносит слова из Первого Соборного послания апостола Петра:
"Если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится?~"
Праведник~ Грешник~ Спасается~ Явится~
Праведник - Мельник. Нечестивый и грешный - я~ Где явится?
"Я знаю, - шепчет Карл. - Я знаю, где явлюсь тебе".
Священник в церкви стал удаляться, сделался совсем маленьким. Карл испугался.
"Нет, Господи! Нет~ Я праведник! Я едва спасся! А он~ нечестивый! Вот он где
явился~"
Свет меркнет в церкви, и Карл оказывается во мраке. Он ищет руку матери, но
везде пустота. Бездна~ Мрак~
Хейфец открыл глаза.
На экране Мельник. Он передал кому-то микрофон и очищает от земли черный
пластиковый мешок. Развязывает. Наверное, смрад ударил ему в нос. Он морщится,
дергая головой.
- Вот работа Алберта Ли. Сотни, тысячи убитых животных. Смотрите. И пусть
это останется в вашей памяти. Мы покажем вам глаза наркомана~
В полдень по эфиру передали еще одно сообщение. Работники таможни наложили
арест на груз, прибывший из Украины на адрес зверофермы Вениамина Губенко. В
свинцовых контейнерах~
Карл поморщился. Он открыл бутылку пива и, не отрываясь, выпил до дна. Вчера
вечером Хейфец и Лучников смотрели смонтированный репортаж Мельника. Видимо,
на студии царило всеобщее волнение. Потому что на экране вначале появились
несколько фигур. Кто-то сказал: "Все о'кей, Люда". Молодой человек в наушниках с
микрофоном, подняв вверх руку, делал отсчет пальцами: пять, четыре, три, два~ "О,
черт! Мы уже в эфире! Внимание, заставка". Зазвучала музыка. Камера "наехала" на
пышногрудую ведущую. Она подняла глаза вверх, но уже через пару секунд бойко
начала программу.
- В эфире ежедневная передача "Криминальные новости". В студии ведущая
Людмила Паршина. Здравствуйте. Кто еще не успел пристегнуться к креслам и
стульям, сделайте это. Мы передаем репортаж нашего корреспондента Павла
Мельника, отснятого~ - ведущая сделала эффектную паузу, - вчера вечером во
время масштабной операции~
Было заметно, что глаза ее увлажнились. Камера "отъехала". Но теперь никто из
зрителей не отвлекался на пышные формы ведущей, все смотрели ей в рот: Павел
Мельник?! Что она говорит?! Откуда репортаж - из психиатрической больницы?
И вот - знакомая фигура. Только нет на ней привычного клетчатого пиджака -
на нем серая рубашка и джинсовый костюм. Он говорит что-то о начальнике ГУВД
Викторе Березине, который не разрешает пока снимать вблизи какой-то фермы.
Репортер представил своего помощника, оператора Елену Козину, которая работает в
детективном агентстве А.Хлопкова. "Я многое расскажу вам об этих людях". Вот
вспыхнули фары милицейских машин, добавляя света неярко освещенному
пространству двора за сетчатым ограждением. Затем - громкий голос самого
Березина, усиленный мегафоном, призывающий всех оставаться на своих местах. С
широкого двора, где стоят несколько автомобилей, раздались звуки выстрелов. Одна
пуля угодила в машину. Раздался ответный огонь.
Лучников посмотрел на Хейфеца:
- Мне кажется, они никого не оставят в живых. Да, Андрей Белуха, чтоб не так
жарко было ему в аду, промахнулся относительно "крыши". Все они там продажные.
Сегодня за одних, завтра за других.
Карл не ответил. Он внимательно смотрел на экран.
Двое, уже в наручниках, лежат на земле. Камера скользнула вправо: еще пять
человека в нелепых позах. Крупный план. Оскаленное смуглое лицо, посиневшие губы,
длинные свалявшиеся волосы. Мирза Батыев. Мертв. Видно пулевое отверстие над
правой бровью. Камера, казалось, застряла на нем. Следующий труп, еще один, еще~
Открытый борт грузовика: коробки с логотипом ФКБ. Помещение: офисное
оборудование, открытый сейф~
Открылись двери ангара, в клетках - несколько собак и кошек. Зажались по
углам. Следующий ангар: орудия убийства. Камера снимает печь, никелированные
щипцы-захваты, высоковольтные провода с клеммами, малогабаритный пресс с
глазом-микровольтметром и просто металлические прутки. Какое-то оборудование,
счетчики, приборы~ На полу скрюченная мужская фигура. Алберт Ли.
Еще один человек, опутанный клейкой лентой, лежит в неудобной позе. Мертв.
Лицо знакомое, но что-то в его облике кажется неестественным~ Да, волосы. Это
Вениамин Губенко, но абсолютно седой.
Губы Хейфеца приняли сардонический изгиб: вряд ли Вениамина приговорили бы
к тюремному заключению. Карл хорошо изучил его за два года. Губенко говорил бы на
следствии "только правду и ничего, кроме правды". И его поселили бы вместе с
сумасшедшими, когда из его уст прозвучали бы обвинения в адрес мэра города,
начальника УВД - "они тоже наркоманы!", - сломленные, завербованные Албертом
Ли.
И - снова голос журналиста:
- Пройдет много времени, пока соответствующие инстанции до конца разберутся
в этом деле, но я уже сейчас хочу сказать, что музыкант Шапиро - одна из жертв
Алберта Ли. И я обращаюсь к сестре Николая Агафонова: Лариса, мне больно говорить
об этом, но Николая убили. Я не знаю, что для вас горше - мысли о раненой душе
вашего брата или эта ужасная действительность. И то, и другое - боль. Простите
меня~
~ - Ну что, Дима? - не выдержал Хейфец. - Скоро ты там?
Вместо Лучникова ответил дверной замок. Он щелкнул "язычком", и дверь
открылась.
Оба поспешили скрыться за ней. Они и так слишком долго маячили возле
подъезда.
Лучников стал подниматься по ступенькам, Хейфец воспользовался лифтом,
доехав до последнего этажа. Он вышел из кабины, прислушался. Тихо: Дмитрий
двигался совершенно бесшумно.
Они встретились на 12-м этаже.
- Подожди, отдышусь, - прошептал Лучников.
Через полминуты он взялся за работу. Еще через такой же промежуток времени он
вынул из замка отмычку и осмотрел ее.
- Вот тут бородка длинновата. Сейчас укорочу. - Он вынул из кармана
напильник и легонько провел им по одному из зубчиков отмычки. Посмотрел. Провел
еще дважды - в самый раз.
Дверь открылась тихо, с едва различимым вздохом.
Хейфец достал пистолет. Глушителя не было. Придется стрелять так. Потом -
бегом вниз по лестнице. Дмитрий к этому времени должен будет подогнать машину к
подъезду. Два часа назад они угнали вишневую "девятку", запаркованную, по всей
видимости, на ночь. На переднем сиденье - сумочка-визитка с документами, забытая
владельцем машины, безусловно удача. У них был хороший шанс покинуть город
именно на этом автомобиле и до утра гнать на восток, в сторону Нижнего Новгорода,
где у них была возможность укрыться на неделю-две.
Хейфец махнул рукой: давай, Дима, иди.
Тот стал быстро спускаться.
Хейфец вошел в квартиру и прикрыл за собой дверь, оставляя узкую щель.
Прислушался. Они оба должны быть в спальне. Но осторожность никогда не
помешает. Он присел и стал медленно подвигаться в центре комнаты, к дивану~
Вот тут он убил брата Павла Мельника Илью. Хотя ему вовсе не хотелось убивать.
"Смотри сам", - передал ему наставления босса Наркис. Хейфец посмотрел на это так:
убить. Случись что серьезное, обвинили бы его, Карла. Но то, что сделал Мирза, для
Хейфеца было по-настоящему жестоко. Он видел, как таджик пытался провернуть нож
в голове жертвы. И Карлу хотелось прикончить на месте и таджика.
Сейчас диван пустовал. Хейфец устремил взгляд на закрытую дверь спальни. Ему
показалось, или он действительно услышал тихие голоса за дверью?
Павел лежал в кровати и курил. Пепел с сигареты упал на грудь. Рядом, упершись
рукой в щеку, лежала Ирина. Она вытянула губы, сдувая пепел с груди Павла.
- Не верится, что мы снова вместе. На Карибах. - Она любовно погладила рукой
простыню. - Ты не помнишь, в котором часу мы прилетели сюда?
- Нет. Я потерял сознание от какого-то толчка.
- Да? А я таких толчков помню два.
- Значит, мы летели с пересадкой.
- Да, да, да. Пересадку я помню~ Знаешь, Паша, ты зря начал курить. Завтра же я
отведу тебя к Белле Азаровой. Она так взглянет на тебя и скажет: "У тебя, парень, чтото
там на периферии правого легкого".
- А еще Белла скажет: "Вот видишь, Павел, насколько я была права, когда
говорила, что твой главный пик еще не покорен".
- Интересно, что ты ответишь ей?
- Наверное, словами из песни : "~Я уже раскланялся, а меня вновь вызывают на
бис~"
- "Мы чемпионы, друзья, - тихо подхватила Ирина. - И мы будем бороться до
конца".
- Бедный Илья~ - дрожащими пальцами Павел взял со столика еще одну
сигарету. - Я живу сейчас вместо него.
Хейфец застыл с пистолетом в руке. Ему показалось, что за дверью спальни кто-то
тихо поет. Карл прислушался~ Да-да, он даже различил мотив песни, ставшей
футбольным гимном Англии.
"А ведь он говорил, что не любит футбол. Матч-реванш, господин Мельник. Матчреванш".
До дверей спальни осталось несколько шагов.
- А что, Светлана не звонила тебе?
- Я был у нее~
- Да~ Наверное, тебе нелегко было говорить с ней.
- Ты даже не представляешь насколько. И подлецом себя чувствую и~ Но от
судьбы не уйдешь. Это действительно судьба - Ильи и моя. Понимаешь, Ира, теперь я
начал понимать, что в жизни все предопределено. Но за хорошее, как правило, мы
хвалим только себя: за свое стремление, труд и даже за удачу. А за плохое готовы
взвалить всю ответственность на судьбу, плачемся ей, клянем, потрясаем кулаками.
- Что делать~ Люди по своей природе - эгоисты.
- Да, люди~ Пожиратели душ~ После того как я нагляделся на зверства Алберта
Ли~
- Не надо, Паша. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как тебя встретила
Света?
- Не знаю. Я думаю, как оборотня.
Светлана словно ожидала Мельника. Она встала, сделала шаг навстречу~ Человек,
который неотрывно смотрел на нее, был для нее чужим. Она не узнавала его, видела
будто впервые. Его живые глаза резали ее насквозь. На миг лицо Павла показалось
девушке отталкивающим, и она, опустив глаза, поздоровалась с ним, но не произнесла
его имени. Просто "здравствуй" - и все.
Ольга Суркова ответила на приветствие Мельника кивком и тактично покинула
приемную, войдя в кабинет начальника. Мысленно Павел поблагодарил ее. Разговор,
который должен состоятся со Светланой, был непростым для обоих. Особенно для
девушки. И он не знал, с чего начать.
- Ты перестала звонить мне, Света~ Не заходишь.
Она мельком взглянула на него, так же быстро на ее лице появилась ничего не
значащая улыбка и тут же пропала. Но Мельник успел заметить, что глаза девушки
полны слез. Он понимал ее - с его появлением она похоронила Илью. И сам Павел
был для нее мертвым.
- Прости меня, Павел, - прошептала Светлана. - Я, наверное, дура. Но все это
время я была не с тобой - с Ильей, и, кажется, полюбила его. Начала приобщаться к
нему. Помнишь, я как-то говорила тебе об этом~ А тебя я совсем не знаю.
Мельник молчал, у него не было слов, которые он мог сказать девушке. Он гнал из
памяти ту минуту, ту секунду, которая свела его со Светланой, но память была
немилосердна к нему. Она снова и снова показывала ему одну и ту же картину: он в
лифте, к нему спешит девушка - "Одну секунду!" И взмах ее руки.
Светлана вытерла слезы и посмотрела на журналиста.
- Ты очень сильный человек, Павел, но Илья был сильнее тебя. Я это знаю, не
спрашивай, откуда.
- Это ты меня прости, Света, - дрогнувшим голосом произнес Мельник. - Я не
вправе был так поступать. На мне большой грех, никогда я себе этого не прощу~
- Нет, нет, не говори так. Ведь для тебя тоже очень важно, что я буду помнить
Илью. Всегда~ А тебя я не прогоняю - нет! Но, пожалуйста, уходи~ Как-нибудь я
приду к тебе и Ирине. Но мне нужно время, пойми.
- Спасибо, Света, - тихо сказал Павел и вышел из приемной.
Прислонившись к стене кабины лифта, он считал этажи~
Семнадцатый~
Их роли поменялись местами. Павел видел Илью: намокшие от дождя волосы
падают на лоб, голова низко опущена. Как будто Павел провел брата через этот
короткий, но трудный промежуток времени, дал ему прожить еще немного, позволил
узнать о нем и познакомиться со Светланой, Александром Хлопковым, Валентином
Авдеевым, Еленой Козиной~ Он не знал их, но они его узнали и так же будут долго
помнить.
Четырнадцатый~
Несуразный плащ, руки за спиной сжимают белую трость.
Шестой~
Кто-то вышел, оставляя их наедине~
Первый~
Двери открылись. Голос Светланы:
"Одну секунду!"
На этом все закончилось. Ставя точку, голос девушки прозвучал в ушах Павла
Мельника наоборот:
"Уднукес ундо!" - словно девиз на латыни: "Время закончилось~"
На глаза Павла навернулись слезы. Он был уверен, что Илью убили спящим
невообразимо жестоко, сначала воткнув нож в голову, а потом добив из пистолета. И
он никогда не узнает, что Илья перед смертью молил бога только об одном: чтобы
убийцы не догадались, что лежащий на диване человек - не Павел.
Ирина обняла мужа.
- Света обижается на тебя?
- Нет. Я же говорил тебе, что она очень хороший человек. Я думал, что она
поймет меня, но она сделала больше: она будет помнить Илью. Это очень важно.
Очень.
- Тсс~ - Ирина села в постели, глядя на дверь. Она нащупала руку Павла и
крепко сжала ее. - Там кто-то есть~ Паша, мне страшно.
Мельник приподнялся на локтях и прислушался. За дверью действительно кто-то
был. А пистолет лежит в ящике комода. Возле дивана.
Хейфец прошептал короткое обращение к богу: "Прости меня, Господи!" - и
потянул курок пистолета. Раздался слабый щелчок. Вместе с ним сзади прозвучал
негромкий голос:
- Привет, Карл. Пригвозди себя к месту и начинай медленно поднимать руки.
Помнишь музыканта, которого вы сопроводили на тот свет? Из музыкальных терминов
я помню только один - модерато. Ты понял меня, Карл? Мед-лен-но.
Хейфец вместе с руками поворачивал голову. В двух шагах от него стоял
маленький Валентин Авдеев и щурился одиноким зрачком непомерно большого для
него пистолета. Хейфец ухмыльнулся.
Малыш, цокая языком, отрицательно покачал головой:
- Не надо, Карл. Меня, конечно, отдачей может выбросить в окно, но я не
промахнусь.
- У меня тоже есть пистолет, - Хейфец выразительно скосил глаза на поднятую
вверх руку.
- По сравнению с моим, у тебя жалкая пукалка. Но ты не бросай его. Ты, Карл,
разожми пальчики, чтобы пистолет сам упал к твоим ногам. А я буду смотреть, как он
падает. Поверь, Карл, для меня это будут незабываемое зрелище.
Хейфец, не сводя глаз с детектива, выполнил приказ. Пальцы разжались, и
пистолет упал на пол. Карл ожидал, что низкорослый незнакомец опустит глаза. Но тот
словно приковал свой взгляд к его лицу.
Голова Карла была повернута влево, и он, не теряя ни одного мгновения,
неожиданно резко повернулся вправо, закручивая тело, но оставляя неподвижными
ноги. Промелькнули какие-то сотые доли секунды, а он уже стоял лицом к лицу к
противнику. И его бедра, закрученные торсом, словно пружиной, так же стремительно
пришли в движение. Правая нога сорвалась с места, описав дугу.
Малыш успел подумать: будь у него нос чуточку подлиннее, Хейфец снес бы его
напрочь - каблук просвистел в миллиметре от его пипки. Детектив держал пистолет в
левой, "рабочей" руке, и в момент неожиданной атаки противника совершенно забыл
про него, как если бы стоял на ринге. Вернее, сработал мозг, отключая себя и переводя
Валентина в режим автопилота. Поэтому ему пришлось пустить в ход не очень
удобную правую руку. Он нанес два быстрых прямых удара в переносицу Хейфеца,
выигрывая время, пока тот не обрел полного равновесия после эффектного приема.
Удары получились несильными, но Карл резко рухнул на пол. Валентин не ожидал
этого и только проводил его глазами. А Хейфец проделал почти такой же прием,
только уже в партере, ударяя ногой под колени противника. Малыш упал как
подкошенный, ударившись головой о пол. Хейфец тут же оказался на нем и,
запрокинув голову, ей же нанес сокрушительный удар в лицо детектива.
Валентин, как в замедленной съемке, увидел весь в мелких каплях пота лоб
Хейфеца. Лоб, подобно кувалде, приближался к его глазам. Видимо, мозг, снова
включившись, настроился не на тот канал. Потому что в голове сыщика прозвучали
странные слова: "Есть контакт!" Сверкнула молния, и он на миг потерял сознание.
Хейфец запрокинул голову для повторного удара. Малыш поймал его переносицу
на противоходе, смачно приложившись к ней кулаком. Затем последовал громкий
шлепок: открытыми ладонями он двинул Карла по ушам. Пока у Хейфеца звенело в
ушах, Валентин оказался на ногах. Секундой позже напротив него стоял Карл - в
красивой позе с раскрытыми ладонями возле лица.
- Каратэ? - спросил Малыш. Он набычился, прижал подбородок к груди и
скользнул навстречу противнику. Ему не нужен был пистолет, теперь с ним была его
"левая". Он до сих пор мог творить ею чудеса. В свои 46 лет Валентин был легок,
подвижен сообразно своему весу, а его левой мог позавидовать любой полутяж.
Хейфец сделал резкий выпад ногой, но попал в пустоту. Малыш, оказавшийся
сбоку от него, перекинул голову Карла с правой руки на левую и обратно. Тот рухнул
на колени. Мотнув головой, опираясь на руки, он начал подниматься с пола.
Валентин дождался, пока Хейфец снова встанет в стойку. И - опять выпад
противника. Боксер закатил целую серию из десяти-двенадцати ударов, проверяя на
прочность все органы соперника. Хейфец пустил слюну. Авдеев резко сместил
туловище влево и вниз и с силой вынес вверх руку. Все. Это был последний удар.
Малыш открыл счет.
Павел, ничего не понимая, в одних трусах стоял у двери, ведущей в спальню. Чуть
позади него, запахивая халат, красовалась Ирина. Они смотрели то на сыщика, то на
застывшую на полу фигуру.
- Валентин?! Какого черта ты здесь делаешь?
- Отрабатываю видеокамеру, - серьезно заявил детектив. Он указал рукой на
пол: - Карл Хейфец. Хотел повидать тебя.
И протянул Павлу пистолет.
Мельник покачал головой.
- Ты что, Валентин! Как же~
Авдеев психанул:
- Мне что, отпустить его?! Паша! Я же не могу вечно торчать в твоем подъезде! И
видеокамера - она хоть и дорогая, но не на столько.
Хейфец приподнял голову. Детектив спохватился. Он поднял пистолет Хейфеца и
положил его в карман.
- Все, Карл, больше одурачить я себя не дам. Ты очень ловкий парень, поэтому
сиди на полу. Только на коленях. И скрести ноги.
Хейфец механически выполнил указания. Он и Павел смотрели друг на друга
неотрывно.
Что-то непонятное творилось в душе журналиста. Он вспомнил Мирзу Батыева:
обезображенное смертью лицо, скрюченные пальцы. Но смотрел на таджика почти
равнодушно. Убийца его брата мертв, а в душе нет ни капли торжества. Сейчас перед
ним еще один - а на сердце то же равнодушие. Другое лицо, лицо мертвого брата,
Павел уже не помнил. Милосердная память сжевала его и выплюнула, оставив
жизнерадостный, улыбчивый образ Ильи. Они были близнецами, каждая черта лица
была одинаковой, каждая линия на ладонях. Однако для Павла Илья стал совсем
другим. И, глядя на себя в зеркало, нашел бы тысячу отличий. Да, Илья был сильнее,
лицо добрее, но мужественнее.
Взор Павла затуманился.
Хейфец отвел глаза - впервые, наверное, не выдержав чужого взгляда.
- Я хочу поговорить с тобой, Карл, - тихо сказал Павел. - Кто уничтожил
аппаратуру в ангаре, ты?
Хейфец молчал.
- Он, - быстро сказал Малыш, разряжая обстановку. - Больше некому. А еще он
сопроводил на тот свет моего друга Наркиса и четверых его людей. Из столицы до сих
пор идут сообщения по ТВ. Надо же, угрохать второго босса грузино-московской
мафии! Поэтому я здесь, - он выразительно посмотрел на Павла.
- Карл, ты не ответил на вопрос. - Теперь Мельник говорил неестественно
громко. - Скажу честно, это было сделано своевременно. Березин не сдержал своего
слова, он хотел приобщить излучатель Ли к своему "подвигу".
- Да он, - снова встрял детектив. - Карл теперь ветеран перестрелки на шоссе.
И его ждет за это награда. Их босс, наверное, лично возглавляет операцию по его
поимке. Из нас они никого не тронут, мы делали свою работу. А тебя они так и так
найдут, Карл, и~ Нет, давай уж лучше я пристрелю тебя. Ты мне потом сам спасибо
скажешь.
- Не хочешь отвечать, не надо. - Павел посмотрел на Ирину. Она поймала его
взгляд:
- Наверное, у нас другого выхода.
Малыш все понял.
- Иди, Карл, - сказал он. - Твой приятель тебя заждался, наверное. И уезжай
отсюда, второго шанса у тебя не будет. Живи ровно столько, сколько потребуется
мафии для того, чтобы найти тебя. Поэтому дыши чаще и полной грудью. И не вздумай
благодарить Павла, ибо, ей-богу, я тут же пристрелю тебя.
Карл поднялся. Ни на кого не глядя, он быстро вышел из квартиры.
Заключение
Официально (выдержка из статьи В.Логовского, обозревателя "Экспресс-газеты"):
"Там (в городе Омске), в лаборатории исследования терминальных состояний,
убивают животных. Рубят головы, душат, травят, жгут, топят - то есть казнят всеми
известными способами. Убиваемая живность генерирует некое излучение. Его
улавливают и, усилив особыми приборами, направляют в мозг людей~"
Спонсор исследований - американская фирма "HGY" ("HAMMER GOLDEN
YARD CO., LTD", президентом которой является Питер Ван Ховен. Цитата из его
письма редакции "Экспресс-газеты":
~Вы возмущены гибелью беззащитных животных во время экспериментов. Да,
наука требует жертв, уже строго математически доказано, что это не зло, которого
можно пытаться избежать, а объективная закономерность научного познания. Иногда
эти жертвы должны быть принесены в такой буквальной и жестокой форме, как в
данном случае. Ортодоксальная позиция по этому вопросу ряда общественных
движений в США, в частности, Лиги защиты животных, запрет проводить вивисекции
в ряде штатов не позволило нам провести подобные исследования у себя на родине.
Мы признательны нашим коллегам из России, особенно профессору Станиславу
Еломенко, за то, что они взяли на себя нелицеприятную часть нашей совместной
работы~
С наилучшими пожеланиями
Президент компании
Питер Ван Ховен
Неофициально:
Мэра города Климова Бориса Аничкова поместили в психиатрическую клинику.
Кто-то видел, как мэр во дворе своего дома придушил своего же любимца пуделя Чаки.
Аничков открыл пасть собаки и жадно втягивал в себя дыхание умирающего
животного~
Самара, 1996-97
Закладка в соц.сетях
