Жанр: Боевик
Рецепт идеальной мечты
...ктов! Машина, костюм - мало ли откуда у девчонок
доходы?! Вдруг это честные деньги? - загорячилась она.
- Эх, Надюшка, - еле слышно произнесла начальница, - у нас, библиотекарей, честной
может быть только зарплата...
ДИМА ПОЛУЯНОВ
Дима проснулся в своем мотеле далеко за полдень.
Настроение было препоганейшее. Сквозь закрытые шторы доносился отдаленный гул
грузовиков. Откуда-то издали слышался вой полицейской сирены.
"И уж чего-чего, а залива отсюда не увидишь..."
Взгляд наткнулся на фотографию в рамочке, подаренную Игреком. Фото стояло на
прикроватной тумбочке. Трое героев - Дима Полуянов, Игорь Старых, Таня Садовникова -
выходили измученные и веселые из мрачного здания финской тюрьмы.
Противно было смотреть на собственное довольное лицо.
"Я взял и сам все испортил, - подумал Дима. - Кой черт понес меня вчера к этому
русскому. Тоже мне, Штирлиц!.. Теперь, наверное, о Поле придется забыть.
А ведь все могло быть иначе... Сейчас бы мы побарахтались в кроватке. А потом,
может быть, поговорили. За кофе и свежевыжатым апельсиновым соком. И я у нее самой
выведал все о ее русских тайнах - и русских рукописях..."
На секунду Диме представилось тело Полы: гладкое, ловкое, ненасытное, не по годам
упругое. Еще бы раз с ней!.. Эх, раз, еще раз! От невозможности немедленно заключить ее в
объятия Дима даже застонал.
"Ладно, хватит!.."
Полуянов подскочил с кровати и отправился в душ.
"Все, хватит Полы, - думал он, подставляя тело под струи горяченной воды. - Надо
заняться другими темами. С крадеными рукописями, кажется, ничего не вышло. Но надо
оправдать для газеты свое пребывание в Степлтоне. Написать что-нибудь - из светской
хроники. Что-то вроде: "Билл Гейтс танцевал на балу с Мадонной". Надо, наконец, почитать
местную прессу. Всякие там "Степлтон тайме" да "Степлтон пост интеллидженсер". Да и
телик здешний посмотреть не помешает..."
Журналист вылез из душа. Стал бриться и одновременно закурил - первую, натощак,
утреннюю сигарету.
И вдруг понял: ему совсем не интересно заниматься никакими другими темами. Ни
Биллами Гейтсами, ни Мадоннами. А вот Пола его задела. И понять: как, почему и, главное,
зачем она украла русские рукописи - ему сейчас интересней всего на свете.
- Это особняк госпожи Полы Шеви. Чем могу вам помочь?
- Здравствуйте, мистер Пьер. Это Дмитрий Полуянов, русский журналист. Могу я
поговорить с миссис Шеви?
- Одну минуту, сэр.
Телефонная музыка. Она играет в трубке долго, очень долго. Бесконечно долго.
Спятить можно.
- Сэр, - в голосе Пьера звучит вежливый лед, - хозяйка сейчас занята. Очень занята.
- Когда она освободится? - довольно грубо спрашивает Полуянов.
- Попробуйте позвонить на будущей неделе. - Пауза, и Пьер добавляет, как кажется
Диме, с ликующей издевкой:
- Сэр.
- Спасибо. Большое спасибо. Сэр.
Дима побродил по номеру мотеля.
Два шага - упираешься в стену.
Два шага назад - натыкаешься на кровать.
Никакого простора для мыслительной деятельности.
Журналист с досадой бросился ничком на постель.
Достал из тумбочки большой блокнот с желтыми страницами, авторучку.
Написал на первом листе: "Зачем она украла рукописи ?"
Подчеркнул жирной чертой.
"Давай, голова, думай!" - скомандовал сам себе.
"Вариант первый. Самый простой. Она - коллекционер. Она украла рукописи и книги
для себя. Для своей коллекции".
Дима написал на листе: "Первое. Она - коллекционер".
"А зачем тогда ей понадобился профессор из Москвы? Этот филолог Васин? - подумал
он. - Если она - коллекционер, она сама в книгах разбирается. При чем тогда тут Васин?..
Наверное, чтоб что-то перевести...
Описать рукописи... Составить справочный аппарат...
Или что там делают филологи?.."
Полуянов перевернулся на спину, посмотрел в потолок.
- Пола - собирательница, - произнес он вслух.
И добавил:
- Госпожа Шеви - коллекционер. - И еще раз:
- Коллекция миссис Полы Шеви.
Прислушался, задумался. Все это звучало нестерпимо фальшиво.
"Да можно ли представить, что Пола что-то собирает?
Пусть не книги и рукописи. Пусть хоть что-то. Фарфоровые безделушки, лягушек,
картины, бабочек, фотографии..."
Журналист вспомнил абсолютно пустую гостиную в ее доме. Гостиная, а в ней -
ничего, кроме моря в окнах и огня в камине. Ни картины на стенах. Ни одной фотографии.
Ни единой безделушки на камине.
Потом Полуянов мысленно поднялся в ее спальню.
И там тоже ни украшения, ни фотографии, ни картины.
Ни следа никакой коллекции.
Очень красиво и очень пусто.
И нигде, во всем доме, - ни единой книги.
Вот-вот, именно. Нигде ни одной книги.
Может ли Пола - такой человек, как Пола, - быть коллекционером?
Да нет, черт возьми! Не похожа она на коллекционера.
По всей своей сути - не похожа. Неинтересно ей - насколько Дима сумел понять Полу
- возиться с чем-то мертвым. С чем-то застылым, омертвелым, ушедшим.
А коллекционирование, собирание - суть занятие мертвое. Но Пола - она другая. Она
живая. Очень живая.
Дима вскочил с постели и еще пару раз прошелся по тесному номеру - натыкаясь то на
кровать, то на стену Затем бросился навзничь на ложе. Потолок был свеже побелен, однако в
углу у карниза затаились крошечные лохмотья паутины.
"Может, - подумалось ему, - она украла эти книги, чтобы потом их перепродать?
Сделать на этом свой бизнес? Перепродать другому человеку? Настоящему коллекционеру?"
Журналист перевернулся на живот и записал в блокнот:
"Второе. Перепродажа. Нажива".
Есть ведь настоящие книжные коллекционеры. Их мало, но они есть. Те, кто десятки,
сотни тысяч готов заплатить за какую-нибудь "Библию" Гутенберга. Наш профессор
Красовский с журфака, говорят, регулярно прочесывает букинистические магазины в
поисках редкостей.
Но... Дима усмехнулся. Страшно узок круг коллекционеров-книжников. Страшно
далеки они от народа.
Их, наверное, в десятки раз меньше, чем собирателей картин.
Манускрипт - это не Ван Гог или Моне. Картину какой-нибудь арабский шейх может
повесить в спальне.
Услаждаться с любимой женой и кайфовать, что делает это в сени подлинных
"Кувшинок" или "Подсолнухов".
А вот книжки - тем более русские! - эмирам ни к чему И второе: много ли могла
заработать Пола на воровстве и перепродаже книг? Посчитаем. Человеку из библиотеки, то
есть наводчику - заплатить надо. Тому, кто книжки за кордон переправлял, - тоже.
Профессору этому, Васину, непонятно зачем сидящему в Полиных владениях, - опять-таки
плати... А велик ли навар? Ну, сто тысяч долларов. Ну, может, пятьсот. Для обычного
человека - неплохо. Но для Полы, которая полжизни ворочала миллионами, - жидковато.
Тогда что остается? Зачем миссис Шеви затеяла всю эту историю с похищением книг?
Дима перевернулся на спину на широкой кровати и крепко задумался.
- Пьер, прошу тебя: для этого русского меня нет. Никогда.
- Слушаю, мэм. С удовольствием, мэм.
- Меня не интересует, Пьер, черт побери, твое удовольствие! И мнение твое не
интересует.
- Да, мэм. Я понял вас, мэм.
"Пола, - подумал Дима, - русская. Пусть на четверть, но - русская. Шевелева. И в
России несколько раз побывала.
Зачем? Может, она что-то у нас искала? Может, дед ее, русский эмигрант Шевелев, -
что-то знал ? Может, в нашем архиве имелось что-то, известное ему, но неведомое
отечественным филологам? Не описанное ими, не обнаруженное, затерянное?
Возможно ли такое? - спросил себя Дима. И сам себе ответил:
- Маловероятно, но вполне возможно. Бог его знает, какие редкости таятся под спудом
в наших библиотеках.
Но что именно нашла Пола?"
Дима вскочил с кровати. Ему казалось, что он подошел к разгадке вплотную.
"Может, очень ценные, но не известные никому, не читанные никем рукописи?
Например?
Например, десятую главу "Онегина". Или - потаенный пушкинский дневник, тот, что
он вроде бы сжег в.
Михайловском после декабристского восстания.
А на деле - не сжег. И его упустили все архивисты-пушкинисты. А Пола - точнее, те,
кто на нее работает, - эту рукопись нашла.
Может такое быть? Н-да... Крайне маловероятно. Все бумажки, что имели любое, хотя
бы самое отдаленное отношение к "солнцу русской поэзии", прошерстили, просмотрели,
рентгеном просветили...
И все-таки возможен подобный вариант?"
Дима потер руки. А почему нет?
Все на свете возможно.
Случайность - резервный фонд господа бога, как говорил Дюма-отец.
Все бывает. Может, миссис Шеви отыскала подлинник "Слова о полку Игореве" -
вдруг он чудесным образом не сгорел в московском пожаре восемьсот двенадцатого года?
Может, в нашем архиве вдруг всплыла единственная рукопись Шекспира?
Или какие-нибудь новые "свитки Мертвого моря".
Или "Евангелие" пятого века.
Нечто, не внесенное в каталоги, не виданное никем, не описанное, мифологическое...
И поэтому это нечто стоит больших денег. Миллионы и миллионы.
Дима сел на кровать, схватил блокнот, записал:
"Третье. Пола похитила в Москве не известную никому, но очень ценную -
ценнейшую! - рукопись".
"Это, конечно, маловероятно, - подумал Дима, - но - возможно. Возможно... Все на
свете - возможно.
Шерлок Холмс говорил, что листья надо прятать в лесу, а трупы на поле битвы. А
рукописи - в библиотеках и архивах... Тем более Пола могла найти что-то, если ей дал
наводку ее собственный дед, Шевелев-Шеви. Допустим, он шепнул внучке Поле перед
смертью о возможно чрезвычайно ценной рукописи... А потом - она приезжала в Москву. И
- искала ее. И - нашла. И, наконец, - украла. Ах, хорошая идея!.. Очень хорошая!.."
Дима на радостях закурил, повалился ничком на кровать. Выдыхал дым густой струей к
потолку "Может, - подумал, - мне и выпить за удачу?"
У него имелись купленные в шереметьевском "дьюти фри" джин и виски. Но день
только начинался - бог его знает, куда придется сегодня ехать. Дима справился с
искушением.
К тому же казалось, что он не все додумал до конца.
Оставалось что-то еще. Еще какие-то возможности.
Версии...
В голове мелькало: "Шевелев... Русский по происхождению... Завещание... Поездки
Полы в Москву..."
И вдруг, словно в награду за воздержание от пития, Диме пришла в голову другая идея:
"А может, Поле в нашей библиотеке нужны были не книги? Может, на самом деле ей нужно
что-то другое? Не книга, не рукопись...
Другое... Другое... Но - что?.. Может, что-то, спрятанное в книгу?.. Спрятанное! Да,
да, хорошо! Близко... Тепло!
Горячо!.."
Полуянов вспомнил "Графа Монте-Кристо". Там фигурировал листок, заложенный
между страницами книги.
Белый, чистый листок. Но... Когда аббат Фариа подержал его над огнем, на нем
проступило письмо от кардинала Спада, написанное симпатическими чернилами...
В нем было написано, где находятся сокровища.
Дима вскочил с кровати и во всю глотку воскликнул:
"Эврика!!"
Журналист остановил свой "Форд" на обочине. Подъездная дорожка вела с улицы
Марин-драйв к воротам особняка Полы. Он не доехал до усадьбы метров пятьдесят.
Ни ворот, ни ограды пока не было видно. Деревья с уже набухшими почками и кусты
заслоняли подъезд. Не видна отсюда и Марин-драйв - улица, где они вроде бы случайно
столкнулись с Полой. Оттуда доносился редкий шум машин.
Журналист поставил "Форд" на "ручник". Запирать не стал. Отсюда, из самого богатого
района Степлтона, машины не угоняют. А даже если угонят - "Форд" застрахован. Пусть у
прокатной конторы голова болит, г' Напрямик, срезая угол, через лесок Полуянов пошел к
ограде Полиного особняка.
Лес был до противности чистым - ни одна сухая ветка не хрустнула. Только трава
пружинила под ногами.
Вот и ограда особняка. Сложена из коричневого камня. Гладкая. Высотой метра два с
половиной. Голыми руками, без веревок и кошек, ее не возьмешь.
Да еще по верху забора торчат острые стальные пики.
Совсем как у наших "новых русских". Ох, тщательно миссис Пола Шеви оберегает
собственную privacy <Частную жизнь (англ.).>.
Журналист пошел вдоль ограды в сторону, противоположную воротам. Довольно
скоро, метров через пятьдесят, забор делал поворот. Дальше он под прямым углом уходил к
заливу.
Каменный столб на перекрестке оград возвышался метра на четыре. Со стороны
усадьбы на нем находилось два черных прибора. Каждый развернут вдоль своей стены.
Похоже на фотоэлементы. Станешь перелезать (если, конечно, долезешь до верха!) -
сработает сигнализация. Через две минуты явится полиция.
Полуянов пошел вдоль стены - в сторону океана.
Соседний участок охранялся в отличие от усадьбы миссис Шеви номинально: столбы в
человеческий рост, три ряда провисшей проволоки. А стена вокруг владений Полы с
приближением к заливу не становилась ни на дюйм ниже.
Земля плавно шла под уклон. Залив - прохладный, свинцовый, мартовский -
расстилался впереди. Солнце неярко светило сквозь дымку. Золотистые искры порой
вспыхивали на поверхности бухты. Парусные яхты и белоснежные катера бороздили волны.
Стена не снижалась. Нигде не нашлось нависающей ветки или выбоин в кладке. В
какой-то момент за оградой показалась черепичная крыша главного дома Полы.
"Я как влюбленный школьник, - с досадой подумал Полуянов. - Брожу кругами вокруг
дома своего предмета".
И вот обрыв. Берег круто уходил вниз. Под ногами, метрах в пятнадцати, тянулась
полоска прибоя. Справа стал виден на обрыве белый соседский дом в колониальном стиле.
Дима посмотрел вниз. Сплошные скалы. Нечего и думать, чтобы спуститься по ним к
воде. Слева, защищая владения Полы, из скалы торчат горизонтально двухметровые острые
пики. Меж ними натянута сплошная железная сетка.
А внизу в залив вдавалась подводная ограда. Она уходила в бухту на расстояние метров
семидесяти от берега.
При этом выступала на полметра над поверхностью воды и также увенчивалась
стальными пиками.
Дима задумчиво уселся на краю обрыва. Достал сигарету, закурил. Дурацкие
американские запреты благотворно сказались на здоровье. Теперь он старался смолить
только тогда, когда его никто не видит, - тем уменьшил потребление табака едва ли не вдвое.
Ясно, что приступом частные владения миссис Шеви не возьмешь. И с суши, и со
стороны залива они защищены ох как надежно. Придется что-то придумать. Новую хитрость.
Какую? Прыгать на участок с парашютом?
Рыть подземный ход?
Полуянов с удовольствием выбросил окурок на траву, в буквальном смысле
девственную: вокруг ни банки из-под пива, ни полиэтиленового пакета, ни бутылки.
На всякий случай журналист все-таки затоптал бычок и пошел обратно.
Добрался до угла и повернул к воротам. Приблизился к входу. На него немедленно
уставилась телекамера. Дима помахал ей. Крикнул: "Это я, Пола! Узнаешь?" Затем нажал
кнопку переговорного устройства.
- Слушаю вас, - донесся через пару минут снисходительный голос секретаря.
- Пьер, это Полуянов. Я хотел бы повидаться с миссис Шеви.
- Боюсь, это невозможно, сэр.
- Вы можете передать ей сообщение? Важное для нее сообщение.
- К вашим услугам, сэр.
- Запишите слово в слово.
- Да, сэр.
- "Мистер Полуянов знает, зачем миссис Шеви понадобились русские бумаги".
Записали?
- Да, сэр.
- Слова "зачем понадобились" можете подчеркнуть.
- Да, сэр.
- Попросите Полу связаться со мной. Мой телефон она знает.
- Конечно, сэр.
Дима отключил переговорное устройство, улыбнулся видеокамере и пошлепал назад, к
своей машине.
Глава 8
НАДЯ МИТРОФАНОВА
Мамин архив, пожелтевшие от времени календарные листочки, занимал полный ящик
стола. Вечерами, когда Надя слишком уставала для серьезных книг, она просматривала
мамочкино наследство. Не глядя, отбрасывала цитаты из Макаренко и Луначарского,
хмыкала над советами, как изготовить кухонную мочалку из старых колготок, старалась
запомнить разные кулинарные хитрости.
Календарные листки пахли привычно-любимой ветхостью и вызывали щемящее
ностальгическое чувство.
Веяло от них временами, заклейменными презрительным словом "застой":
безопасностью, защищенностью, уверенностью в завтрашнем дне. Пусть тогда приходилось
изготавливать мочалки из рваных чулок - зато Надя с мамой никогда голодными не сидели.
Не то что теперь, когда уже за неделю до зарплаты копейки считаешь.
Иногда в календарном архиве обнаруживались исключительные по полезности советы.
Чего, например, стоила голливудская маска для лица, описанная на страничке из лохматого
1973 года. Вроде тогда и слово Голливуд считалось почти ругательным, а рецепты
голливудских масок - печатали. И каких масок - после нее кожа просто светиться изнутри
начинала! Будь Надина воля, она б ее каждый день делала - всего-то: смешать молотый
геркулес, желток, мед и оливковое масло. Но ей то времени не хватало, а то и денег:
оливковое масло - это вам не подсолнечное, стоит недешево.
...Зарплату в этом месяце, к счастью, не задержали.
Но никаких надбавок-премий тоже не начислили, и Надя, вздыхая и калькулируя так и
эдак, поняла, что отложить ничего не удастся. Новая юбка нужна как воздух (ноги
постройнели, можно короче купить!). У Родиона полностью иссякли запасы "Чаппи" - а со
"взрослого" стола, спасибо мамуле, разбаловавшей пса, он есть никак не желал. Закончилась
пудра, нужен новый шампунь.., подарок Наташке.., в Интернет-кафе ходить - тоже
недешево. В общем, только двести свободных рублей у Нади осталось - как раз на оливковое
масло. Ну и чудненько: никаких тебе богатейских забот, как разместить и приумножить
капиталы.
- Ну и зарплата у нас! Убожество! - пожаловалась Надя Машке из газетного зала.
В день зарплаты весь молодой состав библиотеки вел себя одинаково. В бухгалтерии,
когда расписывались в ведомости и пересчитывали деньги, девчонок охватывала эйфория.
Но потом они разбредались по рабочим местам, делали несложные прикидки, пытались
вписать в бюджет хоть какую модную новинку, понимали, что денег ни на что не хватает, - и
собирались в курилке поругать власть: держит библиотекарей на голодном пайке.
Дружно перемывали косточки и директору, и премьеру с президентом, и заодно
расфуфыренным читателям-студентам, раскормленным на родительских харчах.
Машка на рабочее место явно не спешила, хотя работала одна, без помощницы. Надя
сегодня по графику возилась с фондами - лично ее очередь читателей у стойки не касалась.
Она попыталась урезонить подругу:
"Смотри, народу накопишь, потом не разгребешься!"
Коллега только фыркнула: "Пусть себе копятся. Надоели..." Она смолила уже вторую
сигаретку, а Надя украдкой рассматривала ее очередной новый костюмчик. Когда Машка
наклонилась к огоньку зажигалки, удалось разглядеть лейблик: "Альберто Феретти". Ну, эту
фирму даже разыскивать по бутикам не нужно: дорогой итальянский модельный дом, на
"Динамо" такие вещички точно не продаются.
Надю вдруг охватила волна раздражения: "Ну, Машка! Мерзавка! Клянет свою
зарплату - а сама у Феретти одевается. Неужели это она? Она обокрала библиотеку?
Но как? У нее в отдел рукописей даже доступа нет..."
Митрофанова терзала свою интуицию и украдкой буравила Машку въедливыми
взглядами. Коллега, кажется, не чувствовала ее подозрений. Она жадно затягивалась едким
дымком и очень правдоподобно причитала:
- И не говори уж, подруга, про эту зря-плату... К Наташке на день рожденья идти, а что
купить не знаю, только триста рублей свободных осталось...
"Интересно только, где ты пятьсот долларов на костюмчик взяла?" - хотелось спросить
Наде, но она благоразумно прикусила язычок.
Машка элегантно-небрежно расправила оборку на рукаве, протянула:
- У тебя триста, у меня триста. Может, на сковородку скинемся? Или на кастрюльку?
- Зачем же Наташке сковородка? - удивилась Надя.
Помнится, Наталья всегда кривилась, когда речь вдруг заходила о готовке.
Машка выверенным жестом осмотрелась - нет ли поблизости кого из коллег - и
зашептала:
- А Натка вроде замуж выходит!
- Иди ты! - не удержалась Надя. Она немедленно представила огненно-рыжие
Наташкины волосы, выбивающиеся из-под нежной белой фаты, и фыркнула.
- Правда-правда! - обиделась Маша и зашипела, склонившись к Надиному уху:
- Сама видела! Дедок, старый совсем, седой! У библиотеки ее встречает, на "Октавии"!
- На чем? - не поняла Надя.
- "Шкода Октавия", балда, машина такая.
- Встречает - и встречает, - пожала плечами Надя. - Мало ли кто кого встречает... С
чего ты решила про замуж? Тебе Наташка сама сказала?
Маша разочарованно покачала головой:
- Нет, Натка молчит. Но замуж - точно пойдет. У меня, Надька, на это дело нюх.
Знаешь, как этот кощей на нее пялится? Рожа у него никакая, и старый - полтинник
минимум. Поди ему кисло молодую деваху в жены заполучить?
Надя усмехнулась, перед глазами сверкнуло циничное лицо Полуянова, и она ответила,
как ей показалось, его словами:
- Зачем же замуж, если она и так дает?!
Машка услужливо хихикнула и выложила решающий аргумент:
- А еще он ей кольцо подарил! Между прочим - с бриллиантом. Неужели не видела?
- Нет.
- Она его камнем внутрь носит, но я уж разглядела, там целый карат, не меньше! -
триумфально доложила Мария.
"Сплошное разбогатение у нас в Историчке", - устало подумала Надя. И сказала:
- Ну вот у нее на дне рождения на жениха и посмотрим.
Машка задумалась, замолчала... Потом сказала - и даже, кажется, смутилась, чуть ли
не впервые на Надиной памяти:
- Да кто его знает, может, он не придет... Наташка-то молчит, не колется. Говорит,
глупости это все.
- Так есть жених или нет? - потеряла терпение Надя.
Машка опустила глаза, буркнула:
- Вот прицепилась... Ну, ладно, пусть не жених. Просто видела я, как они с хрычом
под ручку ходят. Ну, и кольцо опять же...
- Тю-у, - разочарованно протянула Надя. - Так с чего ж ты ее замуж выдаешь? От
кольца до замужа - знаешь ли, дорожка дальняя!
Маша выразительно скосила глаза на Надин браслет, подаренный Полуяновым, и едко
ответила:
- Это уж точно!
Наде удалось пропустить иронию мимо ушей и не покраснеть. Но про себя она
возмутилась: "Ах ты ехидина!!" И немедленно нанесла ответный удар. В конце концов,
сколько можно тянуть и ходить вокруг да около?!
- Я, между прочим, тоже много чего видела, - зловеще произнесла Надя. Она
выдержала эффектную паузу и продолжила:
- Например, твой костюмчик. В бутике на Тверской он продается - а вовсе не на
"Динамо". Напомнить, сколько стоит?
Машкины глаза вспыхнули. Надя с удовольствием наблюдала, как полыхнули огнем ее
уши.
- Чего? - хрипло пролепетала Маша.
- Да того, - зловеще откликнулась Надя. - Пятьсот зеленых долларов твой костюм
стоит. Самой тебе за полгода столько не заработать - а сидишь, на зарплату жалуешься.
Давай, колись, Манюня: тоже поклонника завела? Или обменку грабанула? А может, наши
рукописи?!
Надя говорила и с удивлением замечала, что ей нравится жалить Машку колкими
фразами, что ей приятны ее смущение, и заюлившие глаза, и нервная дрожь рук.
"Фу, стерва я, - с осуждением подумала Надя. И тут же себя оправдала:
- Нет. Это Полуянов - стервец. Это ж я не по своей воле, а его задание выполняю!" На
душе сразу стало полегче.
- Ну что, Машуткин, расскажешь?
- Надя уже Не сомневалась, что с Машей - нечисто.
Только вот что?
- Иди ты знаешь куда! - на всю курилку рявкнула Машка. Кучковавшиеся в другом
уголке профессора дружно наградили ее уничижительными взглядами.
Машка, резко развернувшись, вихрем вылетела из курилки. Надя вежливо улыбнулась
в ответ на сочувственные взгляды профессоров. Рассеянно откинулась на банкетке: "Ну, и
чего я добилась? - И сама себе ответила:
- Да ничего! Только одного: Машку нужно колоть - и побыстрей. И немедленно писать
Полуянову".
Дорогой Димочка! В последние два дня я вела жизнь на" стоящего частного сыщика.
Устала, как Родион (если весь день в лесу бегал), но врать не буду - детективная служба мне
понравилась. Начну с того, что позавчера мы с твоим другом Сашкой покупали наркотики.
Надя перечитала последнее предложение и гордо распрямила плечи: хорошо у нее
получается! Прямо настоящая журналистская вводка! Димка оценит!
Как ты, Дима, понимаешь, Саша предпочел бы менее экстремальное
времяпрепровождение, но я сослалась на твою просьбу, и он просил передать, что просьб он
от тебя ожидал только дурацких.
А на самом-то деле Сашка просто пробурчал в адрес Димы: "Вот говнюк!" Впрочем,
немедленно за грубое слово извинился...
Саша встретил меня после работы на своем "Опеле"
(между прочим, привез в термосе очень вкусный зеленый чай). Мы подождали в
машине, пока выйдет Машка. Я ее показала ему - она как раз шла к метро одна и явно
спешила. "Домой девушка торопится", - решил Саша. Но все-таки мы поехали на
Никольскую улицу, к первой аптеке.
Саша сказал, что он очень надеется, что мои подозрения не имеют никаких оснований.
Однако вышло все, как я и предполагала.
Я ждала Сашу в кафе, он оставил мне свои деньги и ключи от машины на случай, если
его задержат, а сам пошел к аптеке. Просил вызволять его, если он через полчаса не
появится. Но все закончилось благополучно, он вернулся, взволнованный, и принес розовую
коробочку с лекарством, называется "клоназепам". Саша купил ее у Марии за десять
долларов. Сказал мне, что это не наркотик в полном смысле этого слова, но сильный
транквилизатор, который в аптеке ни за что не дадут без рецепта. А если пить его для
удовольствия, то появятся легкость и глюки. Прежде чем покупать, Саша понаблюдал за
Марией и сказал мне, что она - явно профессионал, работает осторожно и грамотно. Она и
сама ему об этом сказала: "Я тут давно, все ходы-выходы знаю".
Сашка велел мне этот самый ..зепам выбросить, но я оставила его себе. Так что
обращайся, когда захочется глюков. Кажется, ведь ненаказуемо - хранить дома снотворное ?
Это же не наркотик...
Саша говорит, что личный доход Маши должен примерно составлять половину от ее
выручки, по его прикидкам - долларов пятьдесят за вечер. Он сказал, что лично ему ясно,
откуда у Машки деньги, однако мне хотелось большей уверенности. Ведь считается, что,
если человек оступился, он способен на все, верно? Потому я не исключала, что Мария
причастна также и к краже рукописей. Ведь раз наркотики - значит, и убить, и у красть
может. В общем, я попросила Сашу подвезти меня к метро, вроде я домой
...Закладка в соц.сетях
