Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...ем высоты. Ворота были
значительно выше стандартных, словно строитель слегка промахнулся, а потом решил
оставить все, как есть. Странным был и забор, тянущийся по обе стороны от этих
вызывающих неприятное чувство ворот - какой-то скособоченный и тоже слишком
высокий для того, чтобы просто служить защитой от лесной живности. Может, все
дело в перспективе? Забор при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж
высоким, как издалека, - не более семи футов... Но было в нем нечто весьма
странное... что-то неправильное. И наконец Майкл понял. Дело было не в
"скособоченности". Дело было в том, что верхняя часть забора была наклонена внутрь.
Забор защищал не от вторжения снаружи, а от побега изнутри!
Неожиданно под крышей силосной башни вспыхнул прожектор. Слепящий луч
быстро перемещался по направлению к Майклу.
В восьмидесятые годы двадцатого века он оказался перед страшным символом
человеческой бойни, словно всплывшим из глубокого прошлого. Перед ним был
концлагерь!
- А мы все гадали, сколько времени вам потребуется, - произнес за спиной чейто
голос.
Майкл дернулся, пытаясь выхватить пистолет. Но опоздал.
Мощные руки схватили его за горло, опрокидывая на спину. Кто-то прижал к лицу
влажную мягкую тряпку с резким запахом.
Он еще смог различить яркий свет прожектора, нашедшего свою жертву, потом
ноздри словно опалило и наступила тьма. Сознание отключилось.
Глава 21
Сначала вернулось ощущение тепла; в этом не было ничего особенно приятного -
просто констатация факта. Майкл открыл глаза. Все кругом было как в тумане;
постепенно предметы начали принимать нормальные очертания. Одновременно он
ощутил подступающую к горлу тошноту. Лицо горело как обожженное крапивой.
Майкл все еще чувствовал острый запах эфира, которым была пропитана тряпка.
За темным экраном в большом камине жарко полыхали дрова. Майкл лежал на
полу перед самым очагом. Пальто исчезло, от промокшей одежды шел пар. Что-то
давило под спину. Сообразив, что это всего-навсего кожаный чехол, а значит, нож на
месте, Майкл возблагодарил Бога за эту боль.
Очень осторожно, дюйм за дюймом, Майкл стал поворачивать голову и сквозь
полуприкрытые веки изучать помещение. Кроме пламени камина, комнату освещало
несколько настольных ламп. Откуда-то из коридора доносились приглушенные голоса
двух человек. Они мирно беседовали и пока не обращали на него внимания. Интерьер
помещения полностью гармонировал с внешним видом здания - массивная
функциональная мебель, толстые жесткие плетеные половики на дощатом полу, на
окнах - красные клетчатые занавески, приобретенные, видимо, по каталогу магазина
"Все для фермеров". Простая жилая комната в простом сельском доме. Ни больше, ни
меньше. Ничего, что могло бы вызвать у случайного гостя ощущение чего-то
неладного, какого-то иного предназначения этого места. Лишь по подчеркнуто
спартанскому виду обстановки можно было предположить, что рука женщины не
касалась этой комнаты.
Майкл медленно повернул руку с часами. Был час ночи, значит, он оставался без
сознания почти сорок пять минут.
- Эй, да он очухался! - воскликнул один из мужчин.
- Позови мистера Когоутека, - сказал второй, направляясь через комнату к
Хейвелоку. Он обошел диван и вытащил из-под кожаной куртки оружие. Это был
автоматический пистолет испанского производства марки "лама", который
пропутешествовал вместе с Майклом от туманной гавани Чивитавеккия, через
Палатинский холм и Коль-де-Мулине до Мейзон-Фоллз, Пенсильвания.
- Какая хорошая железка, мистер Никто. Много лет мне не доводилось держать в
руках такую пушку. Премного вам благодарен.
Майкл не успел ответить, потому что в коридоре послышались быстрые тяжелые
шаги и в комнате появился крупный мужчина со стаканом темной жидкости, от
которой шел пар.
- Что-то ты разболтался, - прогремел Янош Когоутек. - Берегись, как бы тебе
не пришлось ходить по снегу.
Hoes ne sniegu ber buttow, - перевел про себя последнюю фразу на чешский
Майкл.
Когоутек говорил с акцентом обитателя Западных Карпат. Слова о хождении
босиком по снегу были частью чешско-моравского нравоучения нерадивым,
никчемным людям, неспособным сохранить свой заработок или пропившим одежду.
Буквально оно звучало так: "Чтобы почувствовать холод, походи-ка босым по снегу".
Теперь Хейвелок мог разглядеть этого человека, скорее - буйвола в человеческом
обличье. Из расстегнутого воротника выпирала мощная шея; рубашка едва не лопалась
на его мощной груди и широченных плечищах. Он был не высок и тем не менее
казался огромным. Лишь по лицу, которое точнее было бы назвать мордой, с глубоко
посаженными глазами и резкими складками обвислой, битой долгими годами трудной
жизни кожи, можно было определить, что лет ему немало. Горячая темно-коричневая
жидкость в стакане оказалась не чем иным, как чаем - черным карпатским чаем. Этот
буйвол был чехом по рождению и моравом по складу характера.
- А, так вот кто посягал на нашу собственность! - прогрохотал он, уставившись
на Хейвелока. - Человек с пистолетом, но без документов. У него нет ни кредитной
карточки; ни водительских прав, ни даже бумажника, куда их можно было бы
положить. Он атакует мою ферму, как головорез из отряда коммандос. Кто же этот
таинственный ночной сталкер? Что ему надо? И как его следует называть?
- Гавличек, - глухо назвал свою фамилию Майкл, стараясь говорить по-чешски
с моравским акцентом. - Меня следует называть Михаил Гавличек.
Когоутек тут же перешел на чешский:
- Чех?
- Конечно.
- Что тебе здесь нужно?
- Женщина.
- Какая?
- Та, которую доставили сюда сегодня утром.
- Сегодня утром привезли двух! Какая из них?
- Была блондинка... когда я видел ее в последний раз.
Когоутек сально осклабился и произнес, не скрывая восхищения:
- Аппетитная телка! И фигурка ничего!
- Меня интересует не ее фигурка, а информация, которой эта женщина
располагает. - Майкл немного приподнялся и спросил: - Я могу сесть?
- Лежать! - проревел буйвол, сделал пару шагов и ткнул носком ботинка в горло
Майкла, опрокидывая его на пол перед камином.
- Будь ты проклят! - заорал Майкл, схватившись за шею. Настал момент, когда
следовало проявить гнев и произнести слова, имеющие решающее значение. - Я
заплатил! Ты соображаешь, что делаешь?
- За что же ты заплатил и когда? Тогда, когда спрашивал обо мне в кабаке у
шоссе? За то, чтобы среди ночи проскользнуть в мой дом с пистолетом в руках?
Сейчас я тебе заплачу за все!
- Я делал так, как мне было сказано!
- Кем?
- Джекобом Хандельманом.
- Хандельманом? - Толстая обветренная рожа Когоутека даже вытянулась от
изумления. - Вы заплатили Хандельману? Это он направил вас ко мне?
- Он сказал, что позвонит и предупредит, - быстро проговорил Майкл, перенося
на Хандельмана обещание Режин Бруссак. Старый хрен из Нью-Йорка отрицал это,
надеясь выкачать из Майкла дополнительную плату. - Ни при каких обстоятельствах
я не должен был вам звонить. Мне было приказано миновать почтовый ящик, оставить
машину на дороге и двигаться пешком по направлению к ферме.
- А шоссе? Вы задавали вопросы обо мне в кафе на шоссе!
- Откуда я мог знать, где находится эта ваша Большая Развилка? Вы что,
постоянно держите там человека? Он вам позвонил?
Уроженец Моравии отрицательно покачал головой.
- Не имеет значения. Итальянец, владелец грузовика. Иногда он мне завозит
продовольствие. - Когоутек замолчал, его взгляд вновь приобрел угрожающее
выражение. - Но вы не пошли по дороге. Вы пробирались как вор, как вооруженный
грабитель.
- Я, приятель, не совсем идиот. Мне известно кое-что о вашем хозяйстве, и я
догадался о существовании системы сигнализации. Для вашего сведения, мне
пришлось работать в подполье. Я обнаружил фотоэлементы и принял все меры
предосторожности. Кому хочется, чтобы на него бросились собаки или чтобы по нему
открыли пальбу. А иначе почему бы я так долго добирался сюда от придорожного
кафе?
- Значит, вы заплатили Хандельману?
- И очень щедро. Так я могу подняться?
- Вставайте! Садитесь! Садитесь! - приказал горный буйвол, указывая на
небольшую скамейку слева от камина. На его физиономии было написано еще
большее изумление. - Вы что, дали ему деньги?
- Очень много. За это он мне сказал, что я должен дойти до места, откуда будет
внизу видна ферма. У ворот меня будет ждать человек, он подаст мне сигнал к спуску
взмахом фонаря. Но у ворот я никого не увидел. Погода к этому времени стала совсем
гнусной, и я решил спускаться самостоятельно.
Продолжая держать в руке стакан с чаем, Когоутек пересек комнату и подошел к
столу у стены, на котором стоял телефонный аппарат. Поставив стакан, он поднял
трубку и принялся накручивать диск.
- Если вы звоните Хандельману...
- Я не звоню Хандельману, - бросил Когоутек. - Я никогда не звоню
Хандельману. Я говорю с одним человеком, тот - с другим, и только третий уже
беседует с немцем.
- Вы имеете в виду Рабби?
Когоутек поднял голову и бросил взгляд на Хейвелока.
- Да, да, Рабби, - подтвердил он, воздерживаясь от дальнейших комментариев.
- Ну что же, кто бы он ни был... в его квартире трубку не поднимут. Я хотел вам
это сказать.
- Почему?
- Он сообщил мне, что собирается в Бостон. Читать лекции в каком-то заведении,
именуемом то ли Брандезе, то ли Брандиз.
- Еврейская школа, - уточнил буйвол и произнес в трубку по-английски: - Это
Янош. Позвоните в Нью-Йорк. Вы назовете имя Гавличек. Поняли? Гав-ли-чек. Я жду
разъяснений. Он положил трубку, взял свой чай и направился назад к камину. -
Убери эту штуку! - приказал он охраннику, который самозабвенно полировал "ламу"
о рукав кожаной куртки. - Выйди в коридор.
Охранник повиновался, а Когоутек уселся напротив Майкла в кресло-качалку
старинного вида.
- Теперь подождем, Михаил Гавличек. Надеюсь, не очень долго. Минут десять...
от силы пятнадцать.
- Я не могу нести ответственность за то, что его нет дома, - пожав плечами,
произнес Хейвелок. - Меня бы здесь не было, если бы мы с ним не пришли к
согласию. Я бы не знал ни вашего имени, ни места, где можно вас отыскать, если бы
он мне не сказал, правильно?
- Посмотрим.
- Где женщина?
- Здесь. Тут у нас несколько зданий, - ответил гороподобный собеседник,
прихлебывая чай и лениво покачиваясь в кресле. - Она, конечно, в потрясении. Здесь
ведь не совсем то, что она ожидала увидеть. Но она поймет в конце концов. Они все в
итоге приходят к пониманию. Мы - их единственная надежда.
- Что значит - в потрясении?
- Вас это трогает? - скривился Когоутек.
- Всего лишь профессионально. Мне надо ее увезти, и я вовсе не желаю иметь
дополнительные проблемы.
- Посмотрим.
- С ней все в порядке? - спросил Майкл, пытаясь не выдать беспокойства.
- Ну, как и некоторые другие - те, что с образованием, - она утратила чувство
реальности. Надеюсь, что временно. - Когоутек ухмыльнулся и выдавил из себя
мерзкий смешок. Отхлебнув из стакана, он продолжил: - Мы объясняем ей порядки, а
она заявляет, что наши правила для нее неприемлемы. Представляете? Неприемлемы!..
- Буйвол опять хохотнул. - За ней теперь будут внимательно наблюдать. И она все
поймет, прежде чем покинет эти стены. Они все в конечном итоге понимают.
- Вам не придется беспокоиться, я ее увезу.
- Это вы говорите.
- Я заплатил.
Когоутек прекратил раскачивание и наклонился вперед.
- Сколько?
Он давно уже собирался задать этот вопрос, но в традициях карпатских горцев -
идти к цели кружным путем. Майкл понял, что тот колеблется: ответа из Нью-Йорка
может и не быть. Буйвол готов начать торговлю.
- Может, вам лучше услышать об этом от самого Хандельмана? Если он дома,
конечно.
- Может, мне все же лучше услышать это от вас, приятель?
- Откуда вы знаете, что мне можно доверять?
- А почему вы считаете, что я могу доверять Рабби?
- А как же иначе? Я нашел вас, нашел вашу ферму. Конечно, не так гладко, как
мне хотелось бы, но все же нашел.
- По-видимому, вы представляете интересы весьма влиятельных кругов, - сказал
Когоутек, неожиданно меняя тему. Любимая тактика горцев при ведении переговоров.
- Настолько влиятельных, что я не ношу с собой документы, удостоверяющие
мою личность. Но это вам, как я понимаю, уже известно. Стареющий лев вновь начал
раскачиваться.
- Высокая степень влияния означает наличие денег.
- Да. В достаточном количестве.
- Итак, сколько вы заплатили Хандельману?
Движение кресла-качалки прекратилось.
- Двадцать тысяч долларов США.
- Двадцать тысяч?.. - обветренное лицо Когоутека частично утратило свой
бурый цвет, маленькие, глубоко сидящие глазки сверлили Майкла из-под нависших
век. - Весьма приличная сумма, приятель.
- Он сказал, что дело того стоит. - Хейвелок закинул ногу на ногу, его мокрые
брюки здорово нагрелись от огня. - Мы к этому были готовы.
- А вы готовы узнать, почему он не связался со мной?
- При ваших мерах предосторожности и многоступенчатой связи это не
удивительно. Он спешил в Бостон, мог звонить с дороги, кого-то не оказалось дома...
- Этот "кто-то" из дома не выходит. Он калека. А вы поспешили в поставленную
вам ловушку, которая могла стоить вам жизни. Майкл вытянул ноги и взглянул в лицо
Когоутека.
- Фотоэлементы?
- Не только. Вы упомянули о собаках, у нас есть и они. Правда, нападают они
только по команде, но незваный гость об этом не знает. Они окружают его и
облаивают. Как вы поступаете в таком случае?
- Разумеется, стреляю.
- И имеете все шансы быть убитым. Майкл, помолчав, подхватил мысль.
- А у Рабби остаются двадцать тысяч долларов, о которых вы не имеете
представления. И я не могу рассказать о них, потому что стал покойником.
- Теперь вы все поняли.
- И он готов подставить вас всего за двадцать тысяч? Не могу поверить.
Буйвол вновь принялся раскачиваться в кресле.
- У него могли быть и иные соображения. У меня здесь имеются кое-какие
мелкие проблемы - ничего такого, что нельзя держать под контролем, - но мы
находимся в зоне экономической депрессии. Некоторые начинают завидовать, если
ваша ферма преуспевает. Хандельман мог решить заменить меня. На это у него могли
быть свои причины.
- Я все же не понимаю, каким образом мое вторжение могло способствовать этим
планам.
- У меня на руках оказывается труп. Покойник мог успеть рассказать кому надо,
куда он идет. Вполне спокойно мог позвонить, когда еще был жив.
- Но вы застрелили человека, вторгнувшегося в ваше частное владение, и при
этом вооруженного пистолетом. Вы защищались. Никто не может вас осудить.
- Никто, - согласился Когоутек, продолжая раскачиваться. - Но тем не менее
этого достаточно, чтобы сказать: от морава одни неприятности. Мы не можем больше
этого позволить. Гнать его подальше!
- Почему?
Горец опять отхлебнул из стакана.
- Вы заплатили двадцать тысяч. Готовы еще потратиться?
- Что же, не исключено, что меня можно убедить сделать это. Нам нужна
женщина; она работала на наших врагов.
- Кто это "вы"?
- А вот этого я вам не скажу. Даже если бы и сказал - для вас лично это не имеет
никакого значения... Почему же вас надо гнать? Когоутек пожал широкими плечами и
сменил тему.
- Ферма всего лишь первый этап людей вроде этой женщины... Кореску.
- Ее зовут иначе.
- Не сомневаюсь. Впрочем, меня это совершенно не касается. В конечном итоге
ее смирят точно так же, как и других, что здесь были до нее. Поработает тут месяцдругой,
затем будет переведена в другое место. На юг, юго-запад, северные районы
среднего запада - одним словом, туда, куда мы решим ее направить. - Буйвол
ухмыльнулся. - А документы тем временем "вот-вот будут готовы". Надо подождать
всего лишь месяц... заплатить конгрессмену... встретиться с сенатором. Через
некоторое время они становятся как овечки.
- Но даже овечки могут взбунтоваться.
- С какой целью? Улучшить свое существование? Для того чтобы немедленно
отправиться туда, откуда сбежали? Чтобы их там расстреляли, или сослали в
сибирский ГУЛАГ, или просто придушили в темном переулке? Вы должны понять -
эти люди пребывают в постоянном страхе. Нет, мы занимаемся просто фантастически
выгодным бизнесом!
- Ну, а документы когда-нибудь все же приходят?
- О да. Довольно часто. Особенно для талантливых и способных к продуктивной
деятельности. Они продолжают нам платить долгие годы.
- Но мне кажется, что степень вашего риска все же высока. Кто-то может
отказаться платить, кто-то станет угрожать разоблачением.
- В таком случае нашими усилиями на свет появляется иной документ, приятель.
Свидетельство о смерти.
- Теперь моя очередь спросить - кто это "вы"?
- И моя очередь ответить: "А вот этого я вам не скажу".
- И Рабби хочет отлучить вас от этого "фантастического бизнеса".
- Не исключено.
Резко зазвонил телефон. Когоутек вскочил с кресла-качалки и поспешно пересек
комнату.
- Возможно, мы сейчас это и выясним, - сказал он, снимая трубку на втором
звонке. - Да?
Хейвелок затаил дыхание. Любопытный университетский атлет, отвечающий за
безопасность жильцов, мог в этот момент оказаться в коридоре... У аспиранта могла
быть назначена встреча с руководителем... Так много случайностей...
- Продолжайте поиск, - отрывисто бросил уроженец Карпат.
У Майкла отлегло от сердца.
Когоутек вернулся к креслу, забыв стакан на телефонном столике.
- У Хандельмана никто не отвечает.
- Он в Бостоне.
- И на какую сумму вас можно убедить?
- Я много с собой не ношу, - ответил Хейвелок, прикидывая количество
наличности, оставшейся в чемодане. Из денег, взятых в парижском банке, должно
было остаться около шести тысяч долларов.
- У вас оказалось с собой двадцать тысяч для Рабби.
- Это было оговорено заранее. Я могу дать аванс. Скажем, пять тысяч.
- Аванс от какой суммы?
- Скажу откровенно, - проговорил Майкл, наклоняясь вперед. - На эту
женщину отпущено тридцать пять тысяч. Из них двадцать я уже потратил.
- Отнимем еще пять. Остается десять, - заметил буйвол.
- Деньги в Нью-Йорке. Вы их сможете получить завтра, но я должен увидеть
женщину и увезти ее еще до наступления утра.
- И очутиться в самолете с моими десятью тысячами долларов в кармане.
- Зачем мне это нужно? Это бюджетные средства, я к ним не имею отношения.
Кроме того, я полагаю, что вы можете потребовать справедливую долю и от
Хандельмана. Вор у вора дубинку украл. Если вы сможете прихватить Рабби сейчас,
то вам, может быть, удастся отставить от фантастического бизнеса его самого.
Когоутек громогласно заржал.
- Ты, чех, тоже, наверное, родился в горах. Но какие гарантии я могу получить?
- Пошлите со мной вашего самого лучшего, самого доверенного человека. Я
безоружен. Прикажите ему все время держать меня под прицелом.
- И в аэропорту? Вы меня за козла принимаете?
- Мы отправимся на машине.
- Но почему такая срочность?
Ее ждут рано утром. Я обязан доставить ее одному человеку на угол Шестьдесят
второй улицы и Йорк-авеню, там, где начинается скоростная Ист-Ривер-Драйв. У него
остальные деньги. Этот человек должен переправить женщину в аэропорт Кеннеди. С
"Аэрофлотом" достигнута полная договоренность. Ваш человек не позволит ей
пересесть в другую машину, пока не получит денег. Каких еще гарантий вам надо?
Когоутек качнулся в кресле и хитро взглянул на собеседника.
- Рабби - вор. Может, чех точно такой же?
- В чем вы видите подвох? Вы что, не можете доверять своим лучшим людям?
- Самый лучший из них - я собственной персоной. Может, мне и поехать?
- Почему бы и нет?
- Решено! Мы едем вместе. Женщина сидит со мной. Один ствол - к ее голове,
другой - к вашей. Пара револьверов, приятель. Ну, где ваши пять тысяч?
- В моей машине на дороге. Пошлите кого-нибудь вместе со мной. Но в машину я
влезу один, ваш человек останется снаружи. Это обязательное условие, иначе сделка
не состоится.
- Вы, коммунисты, всегда ужасно подозрительны.
- Мы научились этому в горах.
- Ах ты, чех!
- Где женщина?
- Там, на заднем дворе. Она отказывается от пищи. Запустила подносом в нашего
кубинца. Но она человек образованный, что не всегда является положительным
качеством, хотя и приносит хорошие барыши позже. Вначале ее надо сломать.
Возможно, кубинец уже приступил к делу. Он горячий мужчина с железными яйцами.
Эта женщина принадлежит к его любимому типу.
Майкл улыбнулся. Эта улыбка далась ему труднее, чем любая другая за всю его
жизнь.
- Комната прослушивается? - поинтересовался он.
- Зачем? Куда они денутся? Какие действия смогут замыслить в одиночестве?
Кроме того, установка и обслуживание подобного оборудования породит море слухов.
Мне хватило шума из-за электронной сигнализации на дороге. Теперь ее приезжает
обслуживать специальный человек из Кливленда.
- Я хочу взглянуть на нее. И убраться отсюда как можно скорее.
- Почему бы и нет? После того, как я получу свои пять тысяч долларов.
Когоутек прекратил раскачиваться, повернул голову и проорал по-английски:
- Эй! Проводи-ка нашего гостя до его машины. Пусть он подгонит ее поближе.
Да держи его на прицеле!
Через шестнадцать минут Хейвелок уже отсчитывал банкноты, передавая их
Когоутеку.
- Ну, теперь можешь сходить к этой бабе, приятель, - удовлетворенно проворчал
тот.
Майкл прошел через весь огороженный участок. Силосная башня осталась слева.
- Сюда, направо, - подсказал сопровождавший его человек с испанской "ламой"
в руке.
У опушки леса стоял амбар. Но на самом деле это был больше, чем простой амбар.
Он был двухэтажным, и в нескольких окнах второго этажа горел свет. Окна
пересекали темные полосы, в которых без труда можно было угадать металлические
прутья. Тот, кто находился внутри здания, не мог выбраться наружу. Лагерный барак.
Концентрационный лагерь.
Майкл с удовольствием ощущал прикосновение жесткой кожи к спине. Рыбный
нож находился на своем месте. Майкл был уверен, что без труда справится с
охранником и сможет завладеть "ламой". Стоит сделать вид, что споткнулся,
поскользнулся на обледеневшей траве, и человек в кожаной куртке - покойник. Но
пока еще рано. Это может понадобиться позже, когда он обо всем договорится с
Дженной, а до этого ему еще предстоит убедить ее поверить ему... Если же нет - им
обоим не жить. Он просто умрет, она - сгорит в том аду, который ей уготован.
Послушай меня! Услышь меня, ведь нас с тобой только двое в этом обезумевшем
мире! Что с нами произошло? Что они с нами сделали?
- Постучите в дверь, - приказал идущий сзади. Хейвелок забарабанил кулаком.
Изнутри голос с сильным латиноамериканским акцентом произнес:
- Да? В чем дело?
- Открывай. Распоряжение мистера "Ка". Это я, Райан. Пошевеливайся!
Дверь приоткрылась на пару дюймов; в щели показался невысокий плотный
человек в обтягивающей рубашке с короткими рукавами и парусиновых штанах.
Вначале он уставился на Майкла, затем заметил охранника и распахнул дверь.
- Мне никто не звонил, - сказал он.
- Мы думали, что ты занят, - плотоядно ухмыльнулся Райан.
- Интересно, с кем я мог быть занят? С парой свиней или с безумной бабой?
- Как раз она нам и нужна. Он, - кивнул охранник на Майкла, - хочет на нее
посмотреть.
- В таком случае у него должен стоять столбом, ей-богу! - откликнулся
кубинец. Минут десять назад я заглядывал к ней. Она спит. Она не спала, наверное,
двое суток, не меньше.
- Тем лучше. Он просто прыгнет на нее, - сказал охранник, подталкивая Майкла
к двери.
Все трое поднялись по ступеням на второй этаж и вошли в узкий коридор; по обе
стороны тянулись ряды стальных дверей с глазками, сквозь которые можно было
контролировать поведение узников.
"Мы живем в подвижной тюрьме". Где были сказаны эти слова? В Праге?
Триесте?.. В Барселоне?
- Она здесь, - сказал латиноамериканец, останавливаясь у третьей двери. -
Хотите взглянуть?
- Откройте дверь, - приказал Хейвелок, - и подождите меня на лестнице.
- Надеюсь... - начал было кубинец.
- Распоряжение мистера "Ка"! - прервал его человек в кожаной куртке. -
Делай, что тебе сказано!
Кубинец выбрал нужный ключ из связки на поясе, открыл замок комнаты и
отступил в сторону.
- Убирайтесь отсюда оба, - сказал Майкл.
Пара зашагала прочь по коридору.
Хейвелок распахнул дверь.
В маленькой комнате стоял полумрак; тусклый свет едва пробивался сквозь
зарешеченное окно, залепленное снегом. У стены он увидел узкую кровать, точнее -
солдатскую койку. Дженна заснула не раздеваясь, даже не укрывшись одеялом,
уткнувшись лицом в подушку. Светлые волосы рассыпались по плечам, одна рука
бессильно свисала, почти касаясь пола. И поза, и тяжелое дыхание говорили о том, что
она вконец измучена. У Майкла сдавило в груди. Ведь он сам во многом - причина ее
страданий. Он растоптал ее доверие, ее чувства, ее любовь - и чем же он лучше тех
скотин, которые загнали ее сюда? Он сгорал от стыда. И от любви.
Рядом с койкой стоял торшер. Если включить его, Дженна может проснуться.
Внезапно Майкла охватил леденящий страх. Ему много раз в жизни приходилось
рисковать, но никогда на карту не ставилось так много. Если он проиграет - это будет
непоправимо. Он проиграет все. Дженну он потеряет навсегда, и останется только
одно - расквитаться с лжецами. В этот момент он был готов полжизни отдать за то,
чтобы повернуть время вспять, чтобы можно было, не зажигая света, просто
прикоснуться к ее руке, тихо окликнуть ее по имени, увидеть ее лицо... Как это
происходило сотни, тысячи раз. Но и ожидание становилось мучительной пыткой. Где
взять слова?.. Если бы все, что произошло между тем давним жутким спектаклем и
этим мгновением, оказалось просто кошмарным сном... Стоит лишь включить торшер
- и сон кончится или начнется по новой... Майкл глубоко вздохнул и сделал шаг
вперед.
В темноте взметнулась рука. В живот Майклу вонзилось что-то острое, но явно не
нож. Майкл отпрянул, захватив кисть и вывернув... нет он не мог сделать этого, не мог
причинить ей новую боль. "Она убьет тебя, если сможет", - сказала Бруссак. Дженна
взвилась на койке, левой ногой нанесла мгновенный удар по почкам, острые ногти
вонзились в шею. Майкл не мог заставить себя сопротивляться. Правой рукой она
ухватила его за волосы, резко дернула голову вниз. Удар кленом пр
...Закладка в соц.сетях
