Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...елок. - На улице
дьявольски холодно.
- Я не могу пустить вас в его квартиру. И не пущу.
- Ну что вы! Я бы никогда на это не согласился! Я просто подожду здесь, если вы
не возражаете.
Мистер Р.Чарлз явно колебался, разглядывая удостоверение личности, которое
Майкл продолжал держать в руке.
- Да... ну что же... О'кей... Я бы мог пригласить вас к себе, но мы с приятелем
горбатимся вовсю к завтрашнему экзамену.
- Простите. Я об этом как-то не подумал...
В этот момент из двери в дальнем конце вестибюля появилась фигура еще более
внушительных размеров. Молодой человек в спортивном костюме в одной лапище
держал пару стаканов, во второй раскрытую книгу.
- В чем дело, старик?
- Да ничего. Тут один хочет встретиться с Рабби.
- Еще один? Ладно, кончай время тратить. Ты у нас умный, а мне бы к утру
управиться...
- Вы играете в одной команде? - спросил Майкл, пытаясь выглядеть как можно
современнее.
- Нет. Он предпочитает борьбу. Только судьи слишком часто выставляют его с
ковра за грязные приемы, о'кей, Мастиф, иду.
Мастиф исчез за дверью.
- Нормально. У вас даже голос официальный. Рабби должен появиться с минуты
на минуту.
- Пунктуальный человек?
- Как швейцарский хронометр. - Двадцатый номер собрался было уходить, но
передумал и вновь обратился к Хейвелоку. - Знаете, а я ведь и сам вычислил что-то
такое. Ну вроде того, что вы сказали.
- Это как?
- Не знаю... наверное, из того, какие люди к нему приходят. Иногда поздно
вечером. Не университетского стиля.
Майкл подумал, что он ничего не потеряет, если поинтересуется подробнее. В
конце концов, парень сам начал.
- Нас сейчас очень беспокоит одна женщина. Я не хотел об этом говорить, но
ради интересов самого Рабби... Мы надеемся, что она здесь побывала. Вы ее случайно
не видели? Блондинка, примерно пяти футов пяти дюймов роста, возможно, в плаще,
не исключено, что в шляпке. Вчера или сегодня?
- Вчера вечером, - ответил молодой человек. - Сам-то я не видел, но Мастифу
повезло. Классная дамочка, по его словам. Правда, немного нервная. Нажала не на ту
кнопку и подняла старого Вайнберга - он из Б-4, и еще более нервный тип.
- Услышать это - большое для нас облегчение. В котором часу она вчера здесь
появилась?
- Думаю, что примерно в это время. Я разговаривал по телефону, когда Вайнберг
завопил в интерком.
- Благодарю вас.
Двадцать четыре часа тому назад, подумал он. И "полупроводник" уже у себя
наверху. Она в пределах досягаемости, он чувствует это всем своим существом.
Вслух же Майкл произнес:
- Совершенно случайно в силу стечения обстоятельств вы стали обладателем
секретной информации. Прошу вас, уважайте мое доверие.
- Ну до чего же вы официальны! Итак, я никогда не видел вас, мистер Хейвалач.
Но если власти введут призыв студентов на военную службу, я обращусь к вам за
помощью.
- Не стесняйтесь. Еще раз спасибо.
- Будьте здоровы. - Могучий студент направился в свою комнату. Как только
дверь за ним закрылась, Хейвелок метнулся в глубину холла к широкой каменной
лестнице с вытертыми от времени ступенями. Он не стал пользоваться лифтом. Шум
мог встревожить мускулистого студента, который был вполне способен пренебречь
сомнительным удовольствием обладания секретной информацией ради прозаического
чувства долга.
В Париже Майклу достало здравого смысла наклеить на подошвы Дорогих черных
туфель, купленных одновременно с костюмом, толстый слой резины. Теперь это
оказалось как нельзя кстати. Он мчался наверх, перескакивая ступени и резко
разворачиваясь на площадках - практически бесшумно. Менее чем через полминуты
Майкл достиг четвертого этажа. Квартира 4-А находилась в самом конце
слабоосвещенного холла, выложенного керамической плиткой. Он немного выждал,
восстанавливая дыхание. Затем подошел к двери и надавил на кнопку звонка. Раздался
нежный звон колокольчика, через секунду за дверью послышались шаги...
- Кто там? - произнес удивительно высокий мужской голос.
- Доктор Джекоб Хандельман?
- Кто там, пожалуйста? - Человек говорил с явным немецко-еврейским
акцентом.
- У меня есть новости с Ke-д'Орсе. Можно поговорить?
- Што? - Человек за дверью умолк, словно осмысляя услышанное, а потом
зачастил: - Вы ошибаетесь. Я даже не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не знаю
на... как вы сказали... Ke-д'Орсе?
- В таком случае мне придется связаться с Парижем и сказать моему
информатору, что она совершила ужасную ошибку. Разумеется, имя Джекоба
Хандельмана будет стерто из памяти компьютера в известных вам катакомбах.
- Одну минуточку, пожалуйста. Мне нужно освежить старческую память.
Хейвелок услышал, как человек быстро отошел от двери, потом вернулся, и в
двери с лязгом повернулся ключ. Замков было несколько. Наконец дверь открылась.
Коротки оглядев Майкла, седовласый мужчина кивком головы пригласил Хейвелока
входить.
Что это? Почему он так уверен в том, что знал этого человека раньше, старика с
длинными белыми волосами и седой бородкой? Это крупное, с мягкими чертами лицо,
но глаза за стеклами очков в металлической оправе... Нет, все это так зыбко...
- Вот вы и в моем доме, сэр, - произнес Хандельман, закрывая дверь и
манипулируя запорами. - Мне в жизни приходилось немало поездить, не всегда по
своему желанию, как и многим тысячам других в моем положении. Не исключено, что
у нас есть какой-то общий друг, хотя в данный момент я не в силах его припомнить.
На Ke-д'Орсе? Естественно, я знаю многих профессоров Сорбонны...
А может, это высокий звенящий голос? Или вопросительное движение головы?
Или его манера стоять, твердо опираясь на всю ступню, внешне как бы расслабленно,
но на самом деле - очень собранно? Нет, это не что-то отдельное, это какое-то общее
впечатление...
- "Общий друг" - не совсем точно сказано, - возразил Майкл. - Имя вам
известно. Бруссак. Министерство иностранных дел, Четвертый отдел. Она должна
была сегодня с вами связаться, а она, как мне известно, человек слова. Я полагаю, что
Бруссак сдержала свое обещание.
- О, я ежедневно получаю в университете десятки посланий и только мой
секретарь знает их число, мистер... Мистер?..
- Хейвелок.
- Мистер Хейвелахт. Позвольте, позвольте! Я знавал в Берлине в старое время
некоего Хабернихта. Фридриха Хабернихта. Что-то похожее, правда?
- Приблизительно.
А может, дело в походке? Этот четкий, выверенный шаг, который он недавно
видел на улице? Величественный... высокомерный, ему больше всего соответствуют
средневековый плащ или сутана высокопоставленного иерарха церкви... Хейвелок не
выдержал:
- А мы ведь с вами где-то встречались, не так ли?
- Мы?! - Старик вскинул брови, поправил очки в металлической оправе и
уставился на Майкла. - Совершенно не представляю! Конечно, если вы не были
студентом одного из моих больших потоков. Но это, я полагаю, происходило много лет
назад. В таком случае вы, бесспорно, могли меня запомнить, но это не значит, что я
запомнил вас. Возраст и закон больших чисел... вы понимаете.
- Ерунда. Не обращайте внимания. Много лет назад? Насколько много?..
- Так вы говорите, что не имеете вестей от Бруссак?
- Я пока вам ничего не говорю. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь... Я
просто говорю, что не знаю. Вы сообщили, что эта личность... Бруссак передала мне
какое-то сообщение сегодня, и я ответил, что в мой офис ежедневно поступают
десятки сообщений, но до меня они могут дойти лишь через несколько дней. Опять же
- возраст и закон больших чисел...
- Я это уже слышал, - перебил его Хейвелок. Он остался стоять и внимательно
рассматривал комнату. Книжные шкафы вдоль стен, антикварная мебель, чересчур
мягкие кресла, лампы под абажурами с бахромой, подушечки - отнюдь не
спартанская, скорее - старинная академическая атмосфера. - Дженна Каррас! -
внезапно громко произнес Майкл.
- Еще одно сообщение? - с искренним простодушием старика, удивленного
настойчивостью молодого оппонента, спросил Хандельман.
- Мне следует побеседовать с моим секретарем. Она слишком сильно заботится
обо мне.
- Дженна Каррас приходила к вам вчера вечером, я точно знаю!
- Три... нет, четыре человека навещали меня вчера - и все мои студенты. У меня
даже где-то есть их имена и планы двух дипломных работ. - Хандельман подошел к
стоящему у стены письменному столу, на котором царил хаос.
- Перестаньте! - заорал Хейвелок. - Вы переправили ее дальше, и я Должен
найти эту женщину! Именно в этом состояло сообщение Бруссак.
- Так много сообщений, - монотонно пробубнил старик, как будто цитируя
Талмуд. - А... Куда же подевались эти имена... эти планы... - бормотал Хандельман,
склонившись над столом и роясь в кипе бумаг. - Так много посетителей и разных
посланий... невозможно запомнить.
- Послушайте меня! Бруссак не сообщила бы мне вашего имени и не сказала бы,
где можно вас разыскать, если бы я решил вам солгать. Мне необходимо найти ее! С
ней - с нами - поступили просто ужасно, и она не понимает этого!
- "Возражения, произнесенные в диспуте с Арием", [Арий (ум. в 335 г.) -
священник из г. Александрия, зачинатель "арианства" - течения в христианстве IVVI
вв. Арианство осуждено как ересь двумя Никейскими церковными соборами. Автор
(или персонаж) ошибается - соборы состоялись в 325 и 381 гг., т.е. в IV веке] -
пропел Хандельман. Он выпрямился и держал в свете лампы пачку исписанных
листков. - Очень интересная тема. Речь идет о Никейском. Соборе - это пятый век.
Мало кто понимает тот период дискуссий с Восточной церковью.
"Он может не захотеть с тобой разговаривать". Слова Бруссак.
- Куда вы ее отправили, черт побери?! Прекратите ваши игры! Потому что, если
потребуется, я...
- Что? - откликнулся Джекоб Хандельман, откладывая бумаги и оборачиваясь.
Стекла очков в металлической оправе резко блеснули в свете торшера.
Вот оно. Оно здесь. Глаза за стеклами в металлической оправе, собранность за
внешней расслабленностью... Походка. Нет, это походка не прелата, вступающего под
церковные своды, не средневекового барона, входящего в пиршественный зал... это
поступь человека в мундире. В черном мундире!
Хейвелока ослепили молнии прошлого, в голове прогремели взрывы... тогда и
сейчас, сейчас и тогда! Не восемь и не десять лет тому назад, а много раньше. Его
ранние годы. Ужасные годы! Этот человек один из тех! Образы прошлого
подтверждали догадку. Он увидел стоящего перед ним человека точно так, как видел
его в то время. Крупное лицо - без бороды, - длинные прямые волосы, но не седые,
а соломенного - арийского - цвета. Он прохаживался с самодовольным видом вдоль
траншей. Автоматная очередь. Крики.
Лидице!
Майкл, словно в трансе, двинулся к Хандельману, вытянув вперед руки со
скрюченными, как когти, пальцами. Зверь, готовый к схватке с мелким и злобным
хищником.
- Ш-ш-ш-ш-то с вами? - прошипел старик. - Опомнитесь! Вы с ума сошли!
Посмотрите на себя... Вы же больны!.. Не приближайтесь ко мне.
- Раввин! Господи, ну и сукин сын! Неслыханная сволочь! Кем ты был тогда -
обер-лейтенант? Майор?.. Нет, рейхсфюрер! [Хейвелок и автор ошибаются.
Рейхсфюрер - высший чин в СС. В гитлеровской Германии звание рейхсфюрера носил
один из ближайших подручных Гитлера (рейхсканцлера) - Генрих Гиммлер] Я узнал
тебя! Лидице!
Глаза старика, увеличенные толстыми линзами, расширились в ужасе.
- Вы сумасшедший! Полный, законченный безумец! Оставьте мой дом! Вам нет в
нем места. После всех страданий, которые мне пришлось перенести, теперь мне
приходится выслушивать бред безумца!
Причитания старикана, шарящего правой рукой по столу, чуть было не отвлекли
внимание Майкла. Он прыгнул вперед лишь тогда, когда в руке оказался пистолет.
Прежде чем открыть дверь, старик - на всякий случай - неплохо подготовился.
Рейхсфюрер не забыл свое прошлое. Убийца чехов, поляков, евреев. Человек,
скрывший свою личину под именем одного из тех несчастных, которых он пачками
отправлял в газовые камеры или на расстрел.
Старик не успел увернуться и оказался прижатым спиной к столу. Хейвелок
схватился за пистолет, всунул палец под спусковой крючок, заблокировав его, и резко
рванул руку вниз с намерением вырвать оружие. Но старик оказался крепок. Не
выпуская пистолета, он изогнулся, мгновенно напрягшись. Жутко оскалившись, он
левой рукой вцепился в лицо Хейвелоку, пытаясь выцарапать глаза.
Хейвелок отчаянно крутил головой; в этот момент старику удалось вывернуться
из-под него, но не больше. Оба, как в клинче, лежали на краю стола, не в силах
вырваться. Неожиданно для старика Майкл высвободил правую руку, сжимавшую
пистолет, и мгновенно изо всех сил обрушил кулак в то место, где, по его
предположению, должна была быть физиономия Хандельмана.
Немец вскрикнул - разбитые стекла очков врезались в глаза. Он схватился
обеими руками за лицо. Со стуком ударился о пол пистолет.
Хейвелок поднялся, рывком поставил немца на ноги и зажал ему пасть ладонью.
Глаза обжигала боль, кровь и слезы застилали зрение, но он все же мог видеть, а
нацист - нет.
- Если разинешь пасть - пристрелю немедленно! - сообщил он. - Садись!
Майкл развернул немца от стола и толкнул его в ближайшее кресло с такой силой,
что голова того ударилась о спинку. Оправа разбитых очков, как ни странно, прочно
держалась на носу, словно составляла единое целое с этой отвратительной мордой.
- Я ослеп! - взвизгнул старый вояка из Лидице. - Сумасшедший ворвался в мой
дом и...
- Перестань! Я там был и все помню!
- Безумие! - судорожно глотая воздух, Хандельман поднял руку, чтобы снять
очки.
- Не трогать! - приказал Хейвелок. - Оставь очки на месте.
- Молодой человек, вы...
- Молчать! А теперь слушай меня внимательно. Я могу проследить жизнь
человека по имени Джекоб Хандельман за последние полвека. Я найду старые
фотографии и немцев, которые еще живы и помнят его. Затем распространю твое
фото, без бороды, разумеется, в некоторых районах Праги. Ты бывал там. Я тебя видел
и даже хотел убить. Мальчишка лет девяти-десяти страстно мечтал вонзить нож тебе
под лопатку. И даже сейчас в Праге, Рудно или Кладно сыщутся люди, которые все
еще мечтают об этом. Ты, выродок, стоишь у последней черты. Поэтому не
рассказывай мне о тех, кто вчера у тебя не был, а говори о той, что была. Так где она
сейчас?
- Я очень полезный человек...
- Не спорю. Кто может найти более безопасное место лучше, чем человек, столь
преуспевший в этом деле для себя. И кто может защитить себя лучше, чем тип,
который знает местонахождение множества беглецов. Ты, гадина, организовал для
себя отличную крышу. Но со мной она бесполезна. Ты понимаешь меня? Потому что
мне на все плевать. На все, кроме нее. Где Дженна Каррас?
- Ни в коей мере не соглашаясь с немыслимыми обвинениями в мой адрес, -
пропищал немец, - я тем не менее мог бы предложить вам обмен.
- Ты сохранишь свою жизнь, - бросил Хейвелок. - Мне она не нужна. Для
меня вполне достаточно того, что ты знаешь о моем существовании и о том, что я могу
прикончить тебя в любой момент. Это я тебе и предлагаю в обмен. Где она?
- Верхний ящик стола. - Хандельман указал дрожащей рукой в направлении
беспорядочной кучи бумаг. Он по-прежнему ничего не видел. - Поднимите пенал;
под ним - сложенный листок зеленой бумаги.
Майкл подошел к столу, выдвинул ящик и извлек из-под изящной коробки для
ручек и карандашей листок тонкой зеленой бумаги. Майкл развернул его. Это
оказалось фирменным бланком философского факультета Колумбийского
университета. Четким разборчивым почерком там была записана информация, ради
которой Хейвелок был готов пойти на убийство.
"Бруссак. Просьба о зачислении в аспирантуру.
Имя: Арвидас Кореску. Препоруч. вниманию Когоутека.
ССД-3, Мейзон-Фоллз, Пенсильвания".
- Кореску - имя, которым она пользуется? - резко спросил Хейвелок.
- Временно. Временные документы могут быть изготовлены в течение
нескольких часов. Постоянные будут сделаны позже... если будут, конечно. - Что вы
хотите этим сказать?
- За все надо платить. Ничего не делается за просто так.
- Естественно. Крючок заглочен, и катушка спиннинга раскручивается. На конце
лески, видимо, впечатляющая добыча.
- Вы догадываетесь, что у меня много влиятельных... друзей в самых разных
местах.
- Кто такой Когоутек?
- Славянин. - "Полупроводник" пожал плечами. - По-моему, он фермер.
- Когда она уехала?
- Ее увезли сегодня утром.
- Какую легенду ей предложили?
- Очередная бедная родственница, беженка, откуда-то с Балкан. Вырвалась из
лап медведя, как говорится. Когоутек подыщет для нее работу. У него есть друзья в
профсоюзе текстильщиков.
- Таким образом она сможет платить ему и вам: в ином случае новых документов
не последует.
- Всем нужны документы, - проскулил Хандельман, - чтобы водить
автомобиль, пользоваться банком...
- Или избежать внимания иммиграционных властей, - прервал старика
Хейвелок. - Но эта угроза остается навсегда, не так ли?
- Мы - страна, где правят законы, сэр.
- Меня от тебя тошнит, - проговорил Хейвелок, подходя к креслу. - Я мог бы
прикончить тебя сейчас, не испытывая при этом ничего кроме наслаждения. Ты
догадываешься об этом, философ? Но я не стану делать этого. Я хочу, чтобы, ты
помнил о такой возможности, чтобы мысли об этом не оставляли тебя ни на секунду
ни днем, ни ночью. Ты станешь вздрагивать при любом стуке в дверь. Живи, гадина, с
этим страхом. Хайль Гитлер!
Он повернулся и направился к двери.
За спиной раздался странный треск. Майкл мгновенно обернулся и увидел
старика, устремившегося к нему с длинным ножом, направленным прямо ему в грудь.
Хандельман за какую-то долю секунды успел сорвать с лица разбитые очки и
выхватить оружие, упрятанное в пухлом кресле. Дух науки, витавший в комнате,
неожиданно сменился запахом ничейной полосы на отдаленном участке фронта.
Хейвелок отпрыгнул, но острое как бритва лезвие успело пропороть пиджак и
порезать тело. На белой рубашке проступила кровавая полоса.
Правая рука Майкла нырнула под пиджак за автоматическим пистолетом, отнятым
у итальянца в Чивитавеккия. Одновременно он ударил ногой перед собой, не целясь,
старясь просто угодить в немца. Когда тот замахнулся ножом вторично, Хейвелок
отклонился, выхватил пистолет и направил ствол в лицо Хандельману.
Он выстрелил дважды. Старик, обливаясь кровью, повалился на пол. На месте
одного глаза зияла кровавая дыра.
"Лама" заставила навеки замолчать еще один автомат Лидице. Но Хейвелок не
испытывал радости, о которой говорил раньше. Все происшедшее уже не имело
значения.
По-прежнему главным и единственным оставалась Дженна Каррас. Он все-таки
разыскал ее! Теперь она не сможет остановить его. Конечно, она может его убить, но
прежде ей придется взглянуть ему прямо в глаза. И теперь только это имело значение!
Майкл сунул "ламу" за пояс, зеленый листок - в карман и выбежал из квартиры.
Глава 20
- Ее фамилия - Бруссак, господин президент, - произнес Эмори Брэдфорд в
телефон, сидя за столом в своем кабинете в задании государственного департамента.
- Мадам Режин Бруссак. Ke-д'Орсе, Министерство иностранных дел, Четвертый
отдел. Позавчера вечером она вступила в контакт с нашим посольством и
рекомендовала прислать радиофицированный автомобиль в район Аржентеля для того,
чтобы забрать бывшего американского разведчика, с которым у нее была назначена
встреча. "В весьма необычных обстоятельствах", добавила она.
- Хейвелок?
- Практически она именно это и сказала.
- Ну и?
- Машина всю ночь каталась по улицам Аржентеля, но на связь так никто и не
вышел.
- И как же она это объяснила, ваша Бруссак? Надеюсь, ей были заданы
соответствующие вопросы?
- Разумеется, и в суровом тоне. Она заявила, что Хейвелок не явился.
- Что же дальше?
- Один из наших людей походил вокруг ее дома и поспрашивал. Ему удалось
узнать, что Бруссак вернулась домой после часа ночи. Если это правда - а, очевидно,
так оно и есть, потому что два соседа подтвердили этот факт, то почему же она не
позвонила в посольство и не отозвала машину?
- Ее об этом спросили?
- Нет, сэр. Наши люди ждут дополнительных инструкций. Ведь довольно странно
и необычно, когда персонал посольства начинает тайно собирать сведения о
высокопоставленном сотруднике Министерства иностранных дел.
Чарлз Беркуист помолчал, а затем произнес решительно:
- Попросите посла Ричардсона позвонить мадам Бруссак и со всем уважением
пригласить ее посетить посольство как можно скорее, желательно в течение часа.
Естественно, за дамой следует направить автомобиль. Президент Соединенных Штатов
желает с ней побеседовать совершенно конфиденциально.
- Господин президент...
- Делайте как я вам сказал.
- Хорошо, сэр.
- Да, и еще, Эмори.
- Слушаю вас, сэр.
- Как наше второе дело? Я имею в виду тех семьдесят с лишним дипломатов,
которые могли быть вне города во время испанской операции. Брэдфорд, собираясь с
духом, ответил не сразу.
- На данный момент у меня отсутствуют пятеро.
- Простите, что?
- Мне ничего не хотелось бы говорить ранее полудня, когда должна поступить
вся информация. Сейчас установлено, что в тот момент отсутствовало девятнадцать
человек. О четырнадцати есть полный отчет, о пятерых - данных пока нет.
- Получите их! Соберите всю информацию!
- Я стараюсь.
- К полудню! Чтобы все было!
Холодный дождь, начавшийся еще ночью, превратился в мелкую занудную
морось. Небо за окнами Овального кабинета было по-прежнему серым. Если
похолодает еще на пару градусов, газон перед Белым домом побелеет от снега.
Беркуист стоял у окна и думал о сугробах в его родном поселке Маунтин-Айрон в
Миннесоте. Господи, как ему хотелось оказаться там, дома! Послышалось жужжание
зуммера телефона. Он бросил взгляд на часы и направился к письменному столу. Было
одиннадцать часов пятнадцать минут.
- Да?
- Связь с Парижем, сэр.
- Благодарю. - Беркуист нажал красную кнопку и проговорил в микрофон: -
Мадам Бруссак?
- Qui, Monsieur President. [Да, господин президент (фр.)] Это большая честь для
меня, сэр. Я весьма польщена тем, что меня пригласили для беседы с вами. -
Пожилая женщина говорила твердо, но в тоне ее голоса тем не менее можно было
уловить удивление и некоторый испуг.
- Я должен быть вам благодарен, мадам. Я дал инструкцию, чтобы при разговоре
никто не присутствовал. Мы одни?
- Да, Monsieur President. Посол Ричардсон был так добр, что позволил мне
воспользоваться его кабинетом. Честно говоря, я весьма удивлена.
- Даю слово президента США в том, что мы с вами одни, мадам Бруссак. Этот
телефон невозможно прослушать. Ни третья сторона, ни технические средства не
могут зарегистрировать содержание переговоров. Вы принимаете мое честное слово?
- Абсолютно. Зачем бы такой августейшей фигуре, как вы, вводить в
заблуждение скромного сотрудника с Ke-д'Орсе.
- О, на это может существовать множество причин. Но я не стану так поступать.
- Хорошо. Теперь я полностью убеждена.
- Прекрасно. Мне нужна ваша помощь в деле исключительной важности и такой
же деликатности. Оно никоим образом не затрагивает интересы правительства
Франции. Ваша помощь, даже самая малая, имеет для нас исключительное значение.
Даю вам честное слово - как президент Соединенных Штатов.
- Мне достаточно даже вашего личного слова.
- Нам совершенно необходимо войти в контакт с отставным сотрудником нашей
внешнеполитической службы. Он недавно покинул государственный департамент. Его
зовут Майкл Хейвелок.
- Но, Monsieur le...
- Не перебивайте, пожалуйста, - остановил ее Беркуист. - Позвольте мне
договорить. У Белого дома так много важнейших проблем, что он вовсе не имеет
возможности заниматься вопросами вашей деятельности или поступками мистера
Хейвелока. Нам требуется всего-навсего войти с ним в контакт. И в этом, я надеюсь,
вы сможете нам помочь. Куда он направился, каким путем, под каким именем. Все,
что вы мне сообщите, останется тайной. Ничто, никакая деталь не будет использована
против вас или вашей работы. Обещаю.
- Monsieur...
- И последнее, - продолжил президент с нажимом. - Вне зависимости от того,
что этот человек вам говорил, его правительство ни в коей мере не желает причинить
ему неприятности. Мы уважаем его заслуги, мы испытываем огромную благодарность
за тот Вклад, который он внес в наше дело. Трагедия, которую он считает только своей
личной, на самом деле трагедия для нас всех. Это все, что я могу вам сказать - и
надеюсь, что, приняв во внимание источник полученных сведений, вы, мадам Бруссак,
поможете нам, поможете мне.
Беркуист слышал неровное дыхание собеседницы и чувствовал, как тяжело стучит
его сердце. Дождь за окном незаметно переходил в снег. Девственно белые сугробы в
Маунтин-Айрон всегда выглядели особенно красиво на закате. Они сверкали и
переливались на солнце, радуя глаз; можно было бесконечно любоваться искристой,
красочной игрой цвета.
- В то время, как вы пытаетесь найти его, - заговорила Бруссак, - он сам ищет
другого человека.
- Нам это известно. Мы и ее тоже разыскиваем. Чтобы спасти ей жизнь. И ему.
Президент прикрыл глаза. Он солгал. Он еще не раз вспомнит об этом среди
родных холмов Миннесоты. Но тогда же он припомнит о Черчилле и Ковентри.
"Энигма"... Коста-Брава.
- В Нью-Йорке есть один человек.
- В Нью-Йорке?! - Беркуист в изумлении подался вперед. - Он здесь? Она?..
- Вас это удивляет?
- Да, и весьма.
- Таков и был наш расчет. Это я отправила ее. И его тоже.
- Итак, что это за человек в Нью-Йорке?
- К нему следует подходить осторожно, проявить, как вы изволили заметить,
большую деликатность. Его никак нельзя компрометировать. У вас есть подобные ему
люди в Европе. Нам всем они нужны, Monsieur le President. Даже если мы знаем, что
они принадлежат другим... ммм... фирмам, мы оставляем их в покое.
- Я вас прекрасно понимаю. - Беркуист действительно все понял. В словах
Бруссак явно прозвучало предостережение. - И этот человек может сказать, где
находится Хейвелок.
- Он может сообщить, где находится она. Это все, что вам нужно знать. Но
повторяю, нашего человека надо будет убедить поделиться сведениями и ни в коем
случае не компрометировать.
- Я направ
...Закладка в соц.сетях
