Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
... терминов - "совершенно секретно", "только для
чтения", "высшая степень секретности", "требуется специальный допуск",
"копирование запрещено", "допуск разрешен по представлении пароля"... Видите,
сколько их! Мы шпигуем кабинеты и телефонные линии приборами, извещающими
нас, если поставлены "жучки" и предпринимаются попытки перехвата, разрабатываем
приспособления, способные ввести в заблуждение установленные нами же следящие
приборы. Мы глушим радиоволны, включая спутниковую связь, и преодолеваем
глушение лазерными лучами, нагруженным нашими посланиями. Мы наглухо
закрываем важнейшую информацию таким образом, чтобы иметь возможность по
своему желанию организовать "утечку" выгодных для нас фрагментов. Основная
масса сведений, естественно, остается под замком. Одному правительственному
учреждению мы говорим одно, а другому - нечто совершенно противоположное, и
все для того, чтобы удержать в секрете третье, что на самом деле и соответствует
действительности. В эпоху высочайшего развития коммуникаций мы стараемся изо
всех сил разрушить эти коммуникации, используем достижения науки с
патологической извращенностью. - Президент сел, взглянул на фотографию убитого
в Риме и положил ее на стол изображением вниз. - Сохранение тайн и
препятствование потоку точной информации стало главной целью развития всей
нашей техники связи. Какая ирония скрыта в этом, не правда ли?
- Но, к сожалению, часто сохранение тайны имеет жизненно важное значение, -
сказал Брэдфорд.
- Наверное. Как бы хотелось быть в этом уверенным. Вы знаете, я сейчас по
ночам часто думаю - а что, если бы мы не старались сохранить все в тайне три
месяца назад... может, и не стояла бы теперь перед нами эта проблема...
- Наши возможности были чрезвычайно ограничены, господин президент, -
твердо произнес заместитель госсекретаря. - Не исключено, что мы сейчас стояли бы
перед лицом худшего кризиса.
- Худшего, Эмори?
- Если и не худшего, то более раннего. Время - наш единственный союзник.
- И нам следует с толком использовать каждую минуту, - согласился Беркуист,
переводя взгляд с генерала на Брукса. - Итак, теперь вы оба знаете, что произошло за
последние семьдесят два часа и понимаете, почему я вызвал вас в Вашингтон.
- Мы не знаем лишь самого важного фактора - реакции Парсифаля, - бросил
государственный деятель.
- Никакой реакции, - ответил президент.
- В таком случае он ничего не знает, - энергично заметил Хэльярд.
- Если бы эти слова как истина были вырублены на скале, то я спал бы спокойно
по ночам, - откликнулся Беркуист.
- Когда он в последний раз выходил с вами на связь? - спросил Брукс.
- Шестнадцать дней тому назад. Не было смысла вас извещать. Просто
последовало очередное требование, такое же возмутительное и такое же идиотское.
- Какой прогресс был достигнут в отношении предыдущих требований? -
продолжал посол.
- Ничего нового. Пятнадцать дней назад мы перевели восемьсот миллионов
долларов в банки на Багамах, Каймановых островах и в Латинской Америке. Мы
соблюдали все... - президент замолчал и приподнял угол фотографии. Мелькнули
залитые кровью брюки старшего атташе, - все предосторожности, которые он от нас
требовал. Он хотел иметь возможность безопасно проверять в любое время наличие
денег на номерных вкладах в Цюрихе и Берне. Из всей суммы он не тронул ни цента,
но три раза осуществлял проверку вкладов в Швейцарии. С остальными банками в
связь не вступал. Его вовсе не интересуют деньги. Они всего лишь служат средством
подтверждения нашей уязвимости. Парсифаль уверен, что мы выполним все его
требования. - Беркуист помолчал и продолжил еле слышно: - Видит Бог, и мы
ничего не можем сделать...
Тишина, нависшая над столом, свидетельствовала о реальности того, о чем было
страшно даже подумать. Нарушил молчание генерал. Покопавшись в своих записях, он
будничным, деловым тоном обратился к Брэдфорду.
- Есть еще парочка темных мест. Не могли бы вы пояснить?..
- Я могу лишь предполагать, - ответил Брэдфорд. - Но даже и в этом случае
нам придется обратиться к самому началу событий. К тому, что произошло до Рима.
- Коста-Брава? - презрительно бросил Брукс.
- Еще раньше, господин посол. К тому времени, когда мы с вами согласились,
что Коста-Брава должна иметь место.
- Я принимаю ваш упрек, - кисло промолвил тот. - Продолжайте.
- Мы должны вернуться к тому моменту, когда узнали о том, что Мэттиас лично
начал расследование по Дженне Каррас. Не его помощники, а сам великий человек
выступил с информацией из неназванных источников - источников, так глубоко
внедренных в советскую разведку, что даже простые рассуждения на тему о их
возможных личинах граничили с государственной изменой.
- Не скромничайте, Эмори, - прервал его президент. - Не мы узнали о
Мэттиасе. Вы, и только вы. У вас хватило проницательности походить вокруг
"великого человека", как вы его именуете.
- Только из чувства горечи, господин президент. Ведь это вы потребовали от
одного из его помощников выложить правду. И он сделал это в Овальном кабинете. Он
сказал, что они не знают, откуда поступила информация. Известно, что принес ее
лично Мэттиас. Мне бы этого никогда не сказали.
- Это не моя заслуга, а заслуга Овального кабинета, - сказал Беркуист. -
Невозможно лгать человеку, занимающему этот кабинет... конечно, если вы не Энтони
Мэттиас.
- Говоря по совести, господин президент, в его намерения не входило ввести вас
в заблуждение, - мягко произнес Брукс. - Он полагал, что поступает правильно.
- Он полагал, что должен сидеть в моем кресле в моем кабинете. Господи, да о
чем говорить! Он и сейчас продолжает полагать именно так! Его мания величия не
имеет пределов! Продолжайте, Эмори.
- Хорошо, сэр, - поднял взгляд Брэдфорд. - Мы пришли к выводу о том, что
Мэттиас пытается вынудить Хейвелока подать в отставку, вытащить своего бывшего
студента и одного из наших лучших сотрудников из Управления консульских
операций. Мы не стали в то время разглашать свой вывод, так как не знали, с какой
конечной целью государственный секретарь затеял все дело. Мы и сейчас не знаем
этого.
- Но мы продолжили расследование, - подхватил Беркуист, - потому, что не
понимали, с чем имеем дело - то ли со сломавшимся разведчиком, который хочет
оставить службу, то ли с организованной фальшивкой, - хуже чем с фальшивкой - с
лакеем Мэттиаса, готовым на убийство женщины ради того, чтобы иметь возможность
служить великому человеку вне формальных структур. О, это была бы великолепная
работа! Международный эмиссар Святого Мэттиаса. Или, может быть, Императора
Мэттиаса, Правителя всех Штатов и Территорий Республики?
- Брось, Чарли, - слегка коснулся рукава президента Хэльярд. Он был
единственным в комнате, кто мог позволить себе столь интимный жест. - Теперь все
кончено, и мы собрались здесь по другому поводу.
- Если бы не этот сукин сын Мэттиас, нам вовсе не надо было бы собираться!
Мне трудно об этом забыть. Так же как и всему миру... когда-нибудь... если, конечно,
на земле к тому времени останутся существа, способные помнить.
- Может быть, мы вернемся к обсуждению более серьезного кризиса, господин
президент? - мягко произнес Брукс.
Беркуист откинулся в кресле. Он посмотрел на аристократичного посла и перевел
взгляд на старого генерала.
- Когда ко мне пришел Брэдфорд и убедил меня в том, что в высших эшелонах
государственной власти назревает заговор, в котором замешан Энтони Мэттиас, я
обратился за помощью к вам и только к вам, никому более. По крайне мере пока. Я
готов выслушать от вас критические замечания, тем более, что они у вас наверняка
есть.
- За этим вы нас и позвали, - сказал Хэльярд и добавил: - Сэр.
- Ты, Мэл, известный критикан. - Президент кивнул представителю
государственного департамента. - Прошу прощения. Итак, мы остановились на том,
что ни тогда, ни сейчас не знаем, с какой целью Мэттиас хотел вывести Хейвелока из
игры. Однако Эмори нарисовал нам вероятный сценарий происходящего.
- Абсолютно невероятный, - подчеркнул Брэдфорд. Его руки теперь лежали на
столе поверх бумаг. Заместитель госсекретаря больше не нуждался в своих записях. -
Дело, которое Мэттиас повел против Каррас, было проработано в мельчайших деталях.
Внезапно на поверхность всплывает раскаявшийся террорист из группы БаадерраМайнхоф.
Он молит об отпущении грехов. Он готов сообщить важную информацию в
обмен на отмену смертного приговора и предоставление безопасного убежища. Бонн
неохотно соглашается, и мы узнаем все, что этот человек сообщил. Женщина,
работающая с оперативником из Консульских операций в Барселоне, является на
самом деле сотрудником КГБ. Террорист описывает способ передачи приказов. Этот
метод требовал передачи ключа. В багажной камере аэропорта обнаруживается
саквояж или чемоданчик, наполненный доказательствами, вполне достаточными для
осуждения этой женщины. Там содержался детальный анализ всех операций,
проведенных ею и Хейвелоком за последние недели, краткое, но достаточно полное
изложение строго секретной информации, направленной Хейвелоком в госдеп,
радиочастоты, которыми мы пользуемся, и копии наших кодов. В саквояже
находились разнообразные инструкции КГБ, включая шифр, который ей надлежало
использовать для контактов с Северо-западным сектором деятельности КГБ, если в
таких контактах возникнет необходимость. Мы проверили шифр и получили ответ.
Брукс слегка приподнял руку жестом человека, привыкшего ко всеобщему
вниманию.
- Генерал Хэльярд и я знакомы с большей частью того, что вы излагаете. Нам не
известны лишь некоторые подробности. Я полагаю, что у вас есть какие-то причины
рассказывать все столь детально?
- Да, такие причины есть, господин посол, - ответил Брэдфорд. - Это касается
Дэниела Стерна. Будьте снисходительны.
- Коль скоро вы упомянули об этом, - вмешался генерал, - как вам удалось
проверить шифр?
- Мы использовали три основных радиочастоты, на которых ведутся переговоры
между судами в том районе Средиземного моря. Советы обычно используют такие
частоты.
- Что-то больно примитивно для них, будь я проклят! Вам не кажется?
- Я, конечно, не специалист, генерал, но мне, будь я проклят, такой подход
представляется весьма разумным. Выяснив, к какому методу прибегаем мы (я был
вынужден сделать это), я пришел к выводу, что наши способы вряд ли более
эффективны, чем их. Мы обычно избираем частоты, где проходит более слабый
сигнал, не очень ясный и легко, в случае обнаружения, поддающийся глушению. Вы
же не можете глушить переговоры между судами, и независимо от загрузки эфира
шифрованная передача достаточно быстро достигает адресата.
- Весьма убедительно, - заметил Брукс.
- За последние четыре месяца мне пришлось пройти несколько ускоренных
курсов обучения. Благодаря распоряжению президента я также общался с лучшими
умами нашего научного сообщества.
- Причина, естественно, не объяснилась, - вмешался Беркуист, бросив взгляд в
сторону пожилых участников совещания. Затем он опять повернулся к Брэдфорду: -
Итак, вы убедились в подлинности шифров КГБ...
- Это был факт, который в наибольшей степени доказывал ее вину. Шифр
невозможно подделать. Ее имя было запущено в механизм ЦРУ, а это очень мощный
механизм, надо признать. - Брэдфорд выдержал паузу. - Как вы знаете, а может, и
не знаете, генерал... и господин посол, именно в этот момент я и возник на сцене. Я не
стремился к этой чести, все произошло по чистой случайности. Меня разыскали два
человека, с которыми я работал при Джонсоне... и в Юго-Восточной Азии.
- Огрызки нашей благотворительной "помощи" Вьетнаму, оставшиеся после
всего на работе в ЦРУ? - сардонически усмехнулся Хэльярд.
- Да. - Заместитель госсекретаря отнюдь не смутился. - Два человека с
огромным опытом тайных операций - удачных и не очень, - который позволил им
стать так называемыми оперативными контролерами наших агентов в советском
государственном аппарате. Однажды вечером они позвонили мне домой из нашего
местного бара в Бервин-Хайтс и пригласили вспомнить старые времена. Когда я
заметил, что уже поздно, мой собеседник сказал, что поздно не только для меня
одного, и, кроме того, я дома, а им пришлось проделать немалый путь из Макдин и
Лэнгли до Бервин-Хайтс. Я все понял и присоединился к ним.
- Мне не доводилось слышать этой истории, - прервал Брэдфорда посол. -
Будет ли справедливо предположить, что эти джентльмены не обратились с
сообщением по своим обычным каналам, а направились непосредственно к вам?
- Да, сэр. Они были обеспокоены.
- Нам следует возблагодарить Господа за то, что старые грешники сохранили
дружеские отношения, - сказал президент. - Не получив вразумительных
объяснений по своим "обычным каналам", они обратились к нам. Они доложили, что
это дело вне их компетенции. Вот так оно оказалось в руках у Брэдфорда.
- Но в просьбе собрать информацию о Каррас нет ничего необычного. Заурядный
сбор сведений разведывательными методами, - сказал Хэльярд. Что их, собственно,
говоря, обеспокоило?
- Запрос был составлен в крайне негативном тоне. Он предполагал, что женщина
настолько хорошо укрыта и законспирирована, что расследование ЦРУ не принесет
результатов. Это означало одно - она будет признана виновной независимо от итогов
расследования.
- Значит, их оскорбил высокомерный тон документа? - высказал
предположение Брукс.
- Нет. Они уже давно привыкли к высокомерному отношению со стороны
госдепа. Их обеспокоило то, что предвзятая точка зрения в отношении виновности этой
женщины вряд ли соответствует истине. Они связались с пятью источниками
информации в Москве (ни один из них не знал о существовании других), и все
полученные ответы оказались отрицательными. При этом надо сказать, что эти
источники имели доступ к самым секретным досье КГБ. Так вот, Каррас была чиста, и
кто-то в госдепе сознательно стремился ее замарать. Когда один из моих приятелей
обратился к помощнику Мэттиаса с рутинной просьбой о предоставлении
дополнительных сведений, тот ответил, что дальнейшее расследование можно
прекратить, так как госдеп якобы обладает уже всей необходимой информацией.
Иными словами, она была приговорена к смерти вне зависимости от выводов ЦРУ.
Мой бывший коллега не сомневался в том, что любой доклад управления будет
положен под сукно. Но ЦРУ знает: Дженна Каррас не работает и никогда не работала
в КГБ.
- Каким же образом ваши друзья объяснили появление шифра КГБ в чемодане
Каррас?
- Кто-то из Москвы передал его, - ответил Брэдфорд. - Тот, кто работает
вместе с Мэттиасом или - на него.
И вновь тишина за столом возвестила о возможности невозможного, и вновь ее
первым нарушил генерал.
- Но мы исключили вероятность этого! - воскликнул он.
- Мне хотелось бы, чтобы мы пересмотрели наш более ранний вывод, -
спокойно ответил Брэдфорд.
- Но, кажется, мы до конца проработали этот вариант, - сказал Брукс, глядя на
Брэдфорда. - Как с практической, так и концептуальной точек зрения данная теория
представляется невероятной. Мэттиас неразрывно связан с Парсифалем. Один не
может существовать без другого. Тем не менее Советский Союз не знает о
существовании Парсифаля. В противном случае на нас уже обрушились бы десять
тысяч боеголовок, уничтожив половину страны и все наши военные сооружения. У
русских нет иного выбора, кроме как нажать на кнопку запуска, отложив вопросы на
время после первого удара. Наша разведка тщательно следит за состоянием русских
ракет. Они не приведены в состояние повышенной боеготовности. По вашим словам,
мистер Брэдфорд, на нашей стороне только время.
- Я по-прежнему придерживаюсь своей позиции, господин посол. Шифр КГБ в
чемоданчике Каррас - не более чем ложная улика. Она невиновна. Я не верю, что
шифр может быть предметом торговли.
- Почему нет? - поинтересовался генерал. - Разве есть вещи, которые не
продаются?
- Шифры, подобные этому, не являются предметом продажи уже потому, что нет
желающих покупать код, который периодически и без всякой системы меняется.
- К чему вы клоните? - прервал его Хэльярд.
- К тому, генерал, - Брэдфорд несколько повысил голос, - что кто-то в Москве
должен был снабдить кого-то этим кодом. Возможно, мы находимся ближе к
Парсифалю, чем думаем.
- Поясните вашу идею, пожалуйста! - произнес Брукс, подавшись вперед.
- Кто-то так же отчаянно, как и мы, пытается выйти на Парсифаля. И по тем же
самым причинам. Кто бы это ни был, он здесь, в Вашингтоне. Возможно, мы
ежедневно встречаемся. Я знаю только то, что он работает на Москву, а разница между
нами и ним лишь в том, что он ищет Парсифаля дольше, чем мы. Он узнал о
Парсифале раньше нас. Это означает, что и в Москве кто-то знает о нем. - Брэдфорд
глубоко вздохнул. - В этом суть самого ужасного кризиса изо всех, перед которыми
стояла эта страна. В Вашингтоне сидит агент "крот", который может нарушить баланс
сил, поставить под сомнение всемирное признание нашего военного и морального
превосходства, которые и составляют понятие мощи и силы. Это произойдет, если он
первым доберется до Парсифаля. И он способен сделать это, так как знает то, что
неизвестно нам. Он знает, кто является Парсифалем.
Глава 18
Мужчина был в темном плаще и низко надвинутой на лоб широкополой шляпе,
выбирался из двухцветной спортивной машины и из-за темноты едва не угодил в
огромную лужу. Крупные капли дождя стучали по капоту, разбивались о ветровое
стекло, барабанили по виниловой крыше автомобиля и взрывались мириадами брызг
на покрытой гравием пустынной автомобильной стоянке у самого берега реки
Потомак. Человек вынул золоченую газовую зажигалку, чиркнул колесиком, высекая
пламя, и тут же спрятал ее обратно. Рука в перчатке осталась в кармане плаща. Он
подошел к ограде и посмотрел вниз на мокрую листву и на полосу густой грязи,
уходящую в черные воды реки. Подняв голову, он всмотрелся в противоположный
берег; уличные огоньки Вашингтона мерцали за дождевой пеленой. Услышав позади
себя шарканье подошв по мокрому гравию, мужчина обернулся.
Из темноты появился человек в черно-зеленой пятнистой камуфляжной накидке и
тяжелой широкополой кожаной шляпе. На вид ему было лет тридцать. Жесткое лицо с
широко расставленными пустыми глазами покрывала густая щетина. Судя по его
нелепо-гротескной ухмылке, человек уже порядочно набрался.
- Эй, ну как, а?! - развязно заорал человек в накидке. - Бах! Трах! Бум!..
Капут! Ну точно желторотый рикша, на которого наехал танк. Бабах! Вы такого
никогда не видели!
- Отличная работа, - произнес человек в плаще.
- Будь здоров, не кашляй! Я поймал их, как раз когда они подкатили. Бах! Эй, я
вас почти не вижу. Это вы, что ли?
- Да, я. Но вы меня огорчаете.
- Это почему? Я классно все сделал.
- Вы пьяны. Я думал, мы договорились о том, что вы бросите.
- Пара рюмашек. Всего-то. И у себя дома, не в забегаловке какой-нибудь... нет,
сэр!
- Вы уже общались с кем-нибудь?
- Господи, конечно же нет!
- Как выбрались оттуда?
- Как вы и сказали. На автобусе... трех автобусах... пару последних миль на своих
двоих.
- По дороге?
- Никак нет. Что я, не помню Дананг?
- Отлично, вы заслужили свою награду.
- Да?
- Как это вышло, что газеты об этом ни слова? Ведь рвануло что надо! Горело
небось несколько часов, видать было за несколько миль. Почему?
- Это были не очень важные персоны, сержант. Я же вам говорил. Сволочи,
предавшие таких, как вы и я, которые оставались здесь и наблюдали, как нас убивают
там.
- Ага, значит, я чуть-чуть рассчитался. Наверное, мне пора отправляться к себе в
госпиталь?
- Вовсе не обязательно. - Человек в гражданском, к которому обращались
"майор", спокойно вынул из кармана руку в перчатке. В руке был маленький
автоматический пистолет 22-го калибра, почти незаметный в темноте под дождем.
Человек поднял пистолет и выстрелил.
Сержант упал. Его окровавленная голова скрылась под мокрой военной накидкой.
Человек в гражданском вытер оружие о свой плащ, присел и разогнул пальцы правой
руки трупа.
Двухцветная спортивная машина неслась по проселочной дороге в Мэриленде.
Яркие лучи фар выхватывали из темноты скалы, придорожные валуны в высокой
траве, низко стелящейся под порывами ветра, косые струи дождя. Водитель в темном
плаще и низко надвинутой на лоб широкополой шляпе увидел то, что ожидал, и начал
притормаживать. Прежде чем машина остановилась полностью, ее фары погасли. На
обочине дороги, рядом с изгородью из колючей проволоки маячил белый корпус
машины скорой помощи с правительственными номерными знаками и надписью на
дверце: "Военно-морской госпиталь, Бетесда. Скорая помощь. 14".
Водитель поставил автомобиль бок о бок с длинным белым микроавтобусом. Он
вновь извлек зажигалку, откинул крышку и поднес на короткий момент пламя к
правому окну. Дверца медицинской машины открылась, и из нее на дождь выскочил
молодой человек. На вид ему не было и тридцати. Под распахнутым форменным
плащом виднелся белый халат госпитального служащего.
Водитель спортивного автомобиля нажал на кнопку в подлокотнике своего
сиденья. Правое стекло опустилось.
- Влезайте! - прокричал он, перекрывая шум дождя. - Вы там насквозь
промокнете!
Молодой человек с характерной латиноамериканской внешностью втиснулся в
машину, захлопнул за собой дверцу и смахнул рукой капли влаги со смуглого лица.
Под буйной черной шевелюрой ярко сверкали крупные, выразительные глаза.
- Вы мой должник, мамочка, - произнес латинос. - О, большая мама должна
мне большую шоколадку.
- Я, конечно, заплачу, хотя можно сказать, что вы всего-навсего погасили свой
старый должок.
- Давайте без шуток, мама майор.
- Если бы не я, вас бы давно уже расстреляли в районе военных действий или в
лучшем случае вы ворочали бы до сей поры камни в Ливенуорте. Не забывайте,
капрал, об этом.
- Я пустил в расход этого шамана для вас! Платите!
- Вы пустили в расход, как вы выражаетесь, двух военных полицейских в
Плейку, которые застукали вас в тот момент, когда вы пытались украсть наркотики из
военного грузовика с медикаментами. Разве вам не повезло, что я оказался рядом? В
реке очутились еще двое "пропавших без вести".
- Еще бы, мамочка, конечно повезло! А кто была свинья, сообщившая мне о
грузовике? Это были вы, майор!
- Я знаю, что вы весьма, предприимчивая личность. Все эти годы я внимательно
наблюдал за вами. Вы меня ни разу не видели, но я видел вас и всегда знал, где можно
вас отыскать. Долги надо возвращать.
- Это верно, но вы ошибаетесь, майор. Недавно я видел вас вечером в
телевизионных новостях. Вы вылезали из здоровенного лимузина в Нью-Йорке. У
здания ООН, не так ли? Или это были не вы?
- Думаю, что нет.
- Конечно вы! Я всегда узнаю свою большую мамочку, как только завижу. Вы,
должно быть, крупная шишка! Так что придется платить, мама. Придется платить, и
очень много.
- Бог мой, до чего же вы мне надоели!
- А вы заплатите, и дело с концом.
- Прежде всего пистолет, - возразил человек в плаще. - Я его вам дал и теперь
хочу получить назад. Я сделал все для вашей безопасности, никакая баллистическая
экспертиза не сможет установить его происхождения.
Санитар сунул руку в карман форменного плаща и вынул маленький пистолет,
размером и калибром идентичный тому, который водитель спортивной машины
использовал всего час назад на стоянке у Потомака.
- Он разряжен, - заметил латиноамериканец, протягивая в темноте пистолет. -
Вот он, берите!
- Передайте его сюда!
- Да забирайте! Что за черт, я в этой темноте ничего не вижу! Черт! Что это?!
Водитель, потянувшись за пистолетом, промахнулся, и его ладонь скользнула по
голой руке собеседника, задрав широкий рукав плаща.
- Простите, - произнес он, - Мой перстень, кажется, оцарапал вам руку.
- Плевать, мамочка. Деньги. Давайте мне мой заслуженный заработок.
- Сейчас. - Человек в черном плаще опустил пистолет в карман и чиркнул
зажигалкой. В свете пламени стала видна лежавшая между ними на сиденье пачка
банкнот, скрепленная эластичной лентой. - Вот они. Пятьдесят штук по сто долларов.
Деньги чистые, разумеется. Пересчитаете?
- Зачем? Теперь я знаю, где вас можно найти, - осклабился санитар, открывая
дверцу машины. - И вам, большая мамочка, придется частенько встречаться со мной.
- Буду ждать с нетерпением, - ответил водитель.
Санитар захлопнул дверь и направился к своей машине. Ветер раздувал полы его
плаща. Человек в машине отклонился в тень и внимательно наблюдал за ним, взявшись
за ручку дверцы, готовый выскочить наружу, как только произойдет то, на что он
рассчитывал.
Санитар начал спотыкаться, потом потерял равновесие и повалился вперед,
уцепившись в последний момент за борт "скорой помощи". Задрав голову, он взвыл от
боли, и через три секунды рухнул на мокрую траву.
Человек в плаще выскочил из машины и быстрым шагом направился к покойнику,
доставая на ходу из кармана стеклянный цилиндр. Присев рядом с лежащим
санитаром, он закатал широкий рукав на безжизненной руке. Держа в левой руке
стеклянный пузырек, в правую взял шприц, наполнил его и вонзил иглу в
расслабленную плоть. Спустя некоторое время шприц был пуст. Не вынимая его,
человек в плаще перегнулся через лежащее перед ним тело, подтянул вторую руку
покойника и зафиксировал его пальцы на стекле и головке шприца. Потом отпустил
ее. Рука упала.
Человек распрямился. Он заметил, что несколько банкнот из тех, которые он
только что передал санитару, валялись на земле. Остальные, очевидно, оказались под
трупом. Шагнув к "скорой помощи", он открыл дверцу. Внутри царил полный порядок
- как и полагается в военно-морском госпитале. Вынув из кармана маленький
автоматический пистолет, он бросил его на сиденье. Потом из внутреннего кармана
плаща извлек четыре стеклянных флакончика - два полных и два пустых. На каждом
была наклейка с одинаковым текстом:
Военно-морской госпиталь, Бетесда. Использование под строгим контролем.
Содержимое: С17 Н19 NO3 H2O.
Морфий.
Подержав флаконы в руке, человек в плаще бросил их на пол кабины.
Неожиданно резкий порыв ветра швырнул ему в лицо холодные струи дождя.
Му
...Закладка в соц.сетях
