Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...то я не знаком с ВКР?
- Они не имеют права выступать от имени России... нашей России... Мы ночи
напролет спорили с Антоном. Он никак не мог понять меня. Он был из другого -
благополучного, богатого, респектабельного мира. Здесь нас никто не может понять,
за исключением черных, возможно. У нас не было ничего. Нас учили не ожидать
ничего, по крайней мере, в этом мире. Школы, книги, радость чтения - миллионы нас
были лишены всего этого. Нас держали за скотину, мы работали на "избранных",
которые и распоряжались нашими жизнями... по велению Бога. Мой отец был повешен
князем Ворошиным за то, что без разрешения охотился в его лесу. Украл дичь! Мы,
миллионы людей, все изменили под руководством пророков, которые не нуждаются в
Боге, позволяющем превращать людей в скотину. - Странная улыбка появилась на
бледных тонких губах Калязина. - Нас называют коммунистическими безбожниками.
А чего другого вы хотели? Мы слишком хорошо знали, какова жизнь под крылом
Святой церкви. Бог, который грозит муками ада, тем, кто смеет возвыситься против ада
на земле, не может быть Богом для девяти десятых человечества. Его нужно и можно
сместить, свергнуть с трона за некомпетентность и предвзятость суждений.
- Последний аргумент, пожалуй, справедлив не только в отношении
дореволюционной России, - заметил Майкл.
- Конечно нет, но он весьма симптоматичен... Мы добились своего! Именно
поэтому вы обречены. Вы проиграете. Не в этом десятилетии и не в следующем... не
исключено, что пройдет несколько десятков лет. Но в конечном итоге вы проиграете.
Слишком много становится пустых столов, слишком много животов пухнет с голоду, а
вам на это плевать.
- Если бы вы были правы, мы действительно заслуживали бы наказания. Но я в
этом не уверен. - Хейвелок подался вперед, уперевшись локтями в колени и глядя
русскому прямо в глаза. - Так вы говорите, что получили убежище, не дав ничего
взамен?
- Я не выдал тайн моей страны. И Антон не настаивал на этом. Я думаю, что он
считал мою предыдущую работу - работу, которой до отставки занимался и ты - в
основном бесполезной. Наши решения значили ничтожно мало. Наши достижения не
принимались во внимание на встречах в верхах. Но я, однако, сделал вам бесценный
подарок, который принес пользу не только двум нашим странам, но и всему миру. Я
подарил вам Энтони Мэттиаса. Я спас госсекретаря от кубинской ловушки, которая
лишила бы его поста. Я поступил так, потому что верил в него, а не в тех безумцев,
которым пока удается в значительной степени контролировать мое правительство.
- Да. Антон мне говорил об этом. Он был бы уничтожен... его влияние кончилось
бы... Именно поэтому, в силу вашей веры в него он попросил меня встретиться с вами.
Он считает, что пора положить конец, Леон... простите, Алексей. Он понимает, почему
вы сделали то, что сделали, но этому пора положить конец.
Калязин взглянул на Дженну.
- Почему я не вижу ненависти в ваших глазах, юная леди? Она должна там быть.
- Не хочу вас обманывать, я уже близка к этому. Но пока я стараюсь понять.
- Это необходимо было сделать. Иного пути не было. Антон должен был
избавиться от призрака Михаила. Он хотел быть уверен, что Михаил ушел из
госструктур, что у него другие интересы, иные цели. Он очень боялся что его... его
сын... узнает о его делах, появится и остановит их. - Калязин повернулся к Хейвелоку
и добавил: - Антон не мог выбросить тебя из своего сознания.
- И он одобрил вашу затею? - спросил Майкл.
- Мэттиас прятал глаза, если можно так выразиться. Часть его содрогалась от
отвращения к самому себе, другая хотела выжить, несмотря ни на что. Он к тому
времени уже начал сдавать; следовало задержать распад разума любой ценой. Такой
ценой и явилась мисс Каррас.
- Он никогда не интересовался, как вам удалось сделать это? Каким образом вы
связались с Москвой, чтобы получить все необходимое?
- Никогда. И это тоже было частью общей цены. Пойми, тот мир, в котором мы с
тобой жили, имел для него ничтожное значение. Но затем начался хаос.
- Все вышло из-под контроля?
- Именно, юная леди. То, что мы услышали, было так ужасно, столь невероятно.
На пляже была убита какая-то женщина...
- А чего вы ждали?! - воскликнул Хейвелок, едва сдерживаясь. "Два... нет, три
выживших из ума старика", - добавил он про себя.
- Только не этого. Мы не убийцы. Антон распорядился, чтобы ее отправили в
Прагу, установили за ней наблюдение, проследили ее контакты и, в конечном итоге,
реабилитировали.
- Эти приказы были перехвачены и изменены.
- К тому времени он уже ничего не мог сделать. Ты исчез, и он окончательно
утратил разум, превратился в полного безумца.
- Исчез? Я исчез?
- Так ему сказали. Как только он услышал это, с ним все было кончено. Он сошел
с ума. Он решил, что и тебя убили. Этот удар он уже не выдержал.
- Как вам удалось это узнать? - спросил Майкл. Калязин поморгал слезящимися
глазами и после некоторого колебания произнес:
- Был еще один человек. У него оказался свой источник информации - доктор.
- Раймонд Александер, - сказал Хейвелок.
- Значит, Антон тебе сказал?
- Босуэлл.
- Да, наш Босуэлл.
- Вы упомянули о нем, когда я звонил из Европы.
- Я испугался. Я решил, что ты сможешь встретиться с кем-то, кто видел его в
доме Антона. Ведь он бывал там очень часто. Я хотел дать тебе понять, что у него
были вполне обоснованные причины навещать Мэттиаса, и таким образом удержать
тебя подальше от Раймонда.
- Но почему?
- Потому что Александр Великий превратился в Александра Бессильного. Ты
был в отъезде и ничего не знаешь. Теперь он пишет очень редко. Пьет. Пьет почти
круглые сутки. Этот груз оказался ему не по плечу. К счастью, те, кто его знает,
объясняют это смертью его супруги.
- Мэттиас сказал мне, что у вас была жена, - сказал Майкл, уловив какую-то
странную нотку в голосе собеседника. - В Калифорнии. Когда она умерла, Антон
убедил вас перебраться в Шенандоа.
- У меня была жена, Михаил, но не в Калифорнии, а в Москве. Она погибла от
рук солдат Сталина. От рук человека, которого я позже помог уничтожить. Он был из
Военной контрразведки.
В маленьком доме внезапно что-то стукнуло. Дженна посмотрела на Хейвелока.
- Все в порядке, - успокоил их Калязин, - Это деревяшка, палка, на которую
запираю мою старую дверь по ночам в ветреную погоду. Из-за вас я совсем забыл о
ней. - Старик откинулся на спинку кресла и поднес пергаментные, покрытые сетью
жил руки к лицу. - Ты должен быть совершенно откровенным со мной, Михаил, и
должен дать мне время подумать. Поэтому я не ответил тебе сразу.
- Откровенным в отношении Антона?
- Да. Действительно ли он осознал, зачем я все это сделал? Зачем я устроил ему
все эти ночные кошмары? Зачем я столь тщательно внушал ему мысль о его
гениальности, пока он сам не поверил в это и не начал вести дискуссии с призраками?
Действительно ли он все осознал?
- Да. Осознал. Он все понял.
Майкл вдруг буквально физически ощутил груз страшной ответственности,
которую он взвалил на себя. Он уже в одном шаге от цели, но малейшее неверное
движение - и Парсифаль вновь замкнется в своем непрошибаемом молчании.
Александер оказался в конечном итоге прав - у Калязина был комплекс Христа. За
мягкой манерой речи русского крылась стальная убежденность в своей правоте.
- Ни один человек, - продолжил Майкл, - не должен в будущем получать
такую власть и связанные с ней возможности уничтожить мир, какую получил он.
Теперь Антон просит вас, умоляет, исходя из всех ваших бесед накануне его болезни,
отдать мне эти немыслимые договоры, которые вы сочинили, и все их копии, чтобы я
мог их сжечь.
- Ладно, он понял. А остальные? Они хорошо усвоили урок?
- Кто?
- Люди, которые способны наделить кого-то подобной властью. Кто позволяет
объявлять святым человека при жизни, чтобы потом убедиться: их герои - простые
смертные, неспособные вынести груз непомерно раздутого собственного величия и
непомерных требований, которые к ним предъявляют.
- Они в ужасе. Чего же еще вам надо?
- Мне надо, чтобы они поняли, что натворили. Поняли, что все человечество
может быть испепелено в результате деятельности одного-единственного даже
гениального человека, чей мозг не выдержал непосильного груза. Безумие
заразительно. Его не остановит один падший святой.
- Они все понимают. И прежде всего это понял тот человек, которого многие
считают самым могущественным на земном шаре. Он сам сказал мне, что они создали
императора, божество, на что не имели никакого права. Его воздвигали слишком
высоко, слишком близко к солнцу, и он ослеп.
- Икар рухнул в море, - произнес Калязин. - Беркуист - порядочный человек,
жесткий, но порядочный. И у него тяжелейшая, невозможная работа. Хотя он
справляется с ней лучше других.
- Сейчас мне бы не хотелось видеть на его месте никого иного.
- Пожалуй, я соглашусь с вами.
- Вы убиваете его, - сказал Хейвелок. - Отпустите его. Освободите. Урок
усвоен и никогда не будет забыт. Пусть он возвращается к своей невозможной работе и
выполняет ее как можно лучше.
Калязин посмотрел на мерцающие под слоем золы угольки в камине.
- Двадцать семь страниц в каждом документе, в каждом соглашении. Я напечатал
их собственноручно, позаимствовав форму, использованную Бисмарком в договоре о
Шлезвиг-Гольштейне. Это так понравилось Антону... Меня совершенно не
интересовали деньги, они ведь поняли это, не так ли?
- Да, они поняли. Он понял.
- Я хотел всего лишь преподать им урок.
- Бесспорно.
Старик взглянул Майклу в глаза.
- Нет никаких копий, кроме той, что я послал президенту Беркуисту из
секретариата Мэттиаса в официальном конверте государственного департамента. На
нем, естественно, было напечатано "Секретно" и "Только для ваших глаз".
Хейвелок напрягся, вспомнив слова Раймонда Александера о том, что Калязин
загнал его в угол, угрожая послать документ в Москву и Пекин, если он сумеет
позвонить по нужному телефону. Вслух же Майкл спросил:
- Следовательно, других копий не существует, Алексей?
- Ни одной.
- Мне кажется, - неожиданно вступила в разговор Дженна, сделав пару шагов от
стены, - что Раймонд Александер, ваш Босуэлл, уверен в существовании по меньшей
мере еще одного экземпляра. В этом была суть его заявления нам.
- В этом суть его страхов, юная леди. Я держу его в руках, угрожая направить
копии вашим врагам при малейшем движении с его стороны. Но это никогда не
входило в мои планы; наоборот, как раз этого я категорически не хочу. Если о
договорах станет известно, то катаклизма, о предотвращении которого я молюсь, не
избежать.
- Молитесь, Алексей?
- Но не тем богам, которых вы знаете, Михаил. Я молюсь коллективному разуму
человечества, а не Святой церкви и Всемогущему, который отнюдь не беспристрастен.
- Так, значит, я смогу получить документы?
Калязин утвердительно кивнул и произнес, подчеркивая каждое слово:
- Да. Но только не для того, чтобы владеть ими. Мы все вместе их сожжем.
- Почему?
- Ты прекрасно знаешь почему, Михаил. Мы с тобой люди одной профессии. Те,
кто позволяет Мэттиасам возноситься столь высоко, что они слепнут от солнца,
должны остаться в неведении. А что, если этот старик опять соврал? Я уже вводил их в
заблуждение; почему бы мне не обмануть их еще раз? Почему бы и не сохранить
экземпляр?
- А он может где-нибудь сохраниться?
- Нет. Но они об этом не узнают.
Калязин с трудом поднялся с кресла. Он выпрямился, тяжело дыша, но достаточно
твердо стоя на ногах.
Пойдем со мной, Михаил. Документы зарыты в лесу у тропы, ведущей в ущелье. Я
хожу мимо них каждый день - семьдесят три шага от кизилового дерева и всего в
шаге от могилы Сенеки. Меня, кстати, всегда занимало, как она там оказалась...
Пойдем, покончим скорее с этим. Нам придется копать под дождем. Мы наверняка
вымокнем до нитки. К тому времени, когда мы вернемся с оружием Армагеддона,
мисс Кар-рас, может быть, заварит для нас чай. Не помешает и стаканчик водки...
"Зубровки". Знаешь, ничего нет лучше "Зубровки". А потом мы разведем огонь
посильнее и сожжем эти бумаги.
Дверь из кухни резко распахнулась, с грохотом ударившись о стенку. В дверном
проеме появился высокий человек с венчиком седых волос вокруг лысого черепа,
сжимая в руке пистолет.
- Они врут вам, Алексей! Они всегда врут, они просто заврались. Не двигаться,
Хейвелок!
Артур Пирс шагнул вперед, рванул за локоть Дженну, развернул ее, левой рукой
зажал шею, а правой поднес пистолет к ее виску.
- Считаю до пяти, - сказал он Майклу. - Достаньте двумя пальцами свой
пистолет и бросьте его на пол, иначе мозги этой дамы окажутся на стене. Раз... два...
три...
Хейвелок расстегнул пиджак, отвернул полу и двумя пальцами, словно пинцетом,
вытянул "ламу" из кобуры. Пистолет со стуком упал на пол.
- Толкните его ногой от себя! - приказал "путешественник". Майкл
повиновался, после чего спокойно проговорил:
- Я не знаю, как вы сюда попали, но отсюда вам не выбраться.
- Неужели? - Пирс отпустил Дженну и толкнул ее в сторону застывшего от
изумления русского. - В таком случае я вынужден сообщить вам, что ваш "Абрахам"
пал от руки неблагодарного Измаила. [в ветхозаветных преданиях сын Абрахама
(Авраама) и его служанки Агари] Это вам отсюда не выбраться.
- Другим известно, где мы находимся.
- Сомневаюсь. Если так, то вдоль этой дороги в кустах сидела бы целая армия. О
нет. Вы выступаете соло...
- Вы? - воскликнул Калязин, покачивая и кивая дрожащей головой. - Это -
вы!
- Я рад, что вы с нами, Алексей, но возраст сказался на ваших реакциях. Вы
перестали отличать ложь от правды.
- Какую ложь? Как вам удалось найти меня?
- Следуя за весьма настойчивым человеком. Давайте лучше поговорим о лжи.
- О какой лжи?
- Ну, во-первых, о выздоровлении Мэттиаса. Это самая чудовищная ложь из всех
вам преподнесенных. В моей машине лежит металлический контейнер, чтение
содержащихся в нем документов явится увлекательнейшим занятием для всего мира.
Там сказано, что представляет из себя Энтони Мэттиас. Пустая оболочка человека,
агрессивный маньяк, параноик, полностью утративший представление о реальности.
Он строит иллюзии, основываясь на фантомах, беседует с призраками. Его
программируют как робота, и он воспроизводит все свои прежние преступления. Он
безумен, и его состояние постоянно ухудшается.
- Но это неправда! - Калязин повернулся к Майклу. - То, что он мне сказал...
Только Антон мог знать об этом и передать ему.
- Еще одна ложь. Ваш красноречивый друг забыл упомянуть, что он прибыл сюда
из поселка Фокс-Холлоу, где расположена резиденция одного известного
политического комментатора. Некоего Раймонда Александера... Как его только что
величала мисс Каррас? "Ваш Босуэлл", если я не ошибаюсь? Я вскоре намерен
посетить его. Он, наверное, сумеет обогатить мои познания.
- Михаил, зачем? Зачем ты все это мне наговорил? Зачем ты солгал мне?
- Это было необходимо. Я боялся, что в ином случае вы не станете меня слушать.
И еще потому, что я уверен: Антон - тот Антон, которого мы с вами знали, - хотел
бы, чтобы эти злосчастные документы перестали существовать.
- Еще одна ложь, - сказал Пирс. Он настороженно нагнулся, поднял с пола
"ламу" и сунул пистолет за пояс. - Они хотят заполучить эти бумаги для того, чтобы
без помех продолжать заниматься своими делами. Чтобы их ядерные комитеты
разрабатывали новые схемы уничтожения "безбожников". Ведь именно так они нас
называют, Алексей. Безбожники. Возможно, своим следующим государственным
секретарем они сделают капитан-лейтенанта Деккера. Подобные ему типажи сейчас в
моде. Честолюбивые фанатики выдвигаются на первый план.
- Этого не произойдет и ты сам прекрасно знаешь об этом, "путешественник".
Пирс изучающе посмотрел на Хейвелока.
- Да, я - "путешественник". Откуда вам это известно? Как вы об этом
догадались?
- Тебе никогда не узнать этого. Так же как тебе не узнать, насколько глубоко мы
внедрились в операцию "Памятливые путешественники". Именно так. Внедрились.
Пирс продолжал внимательно разглядывать Хейвелока.
- Я вам не верю, - бросил он.
- Это не имеет значения.
- Это не будет иметь никакого значения. Мы получим документы. И все будет в
наших руках. А вы не получите ничего. Ни-че-го! Кроме пылающих городов, если вы
позволите себе один неверный шаг или неосторожное высказывание. Человечество не
может больше мириться с вашим существованием. - Пирс помахал пистолетом. - А
теперь пошли. Все вместе. Вы, Хейвелок, как раз собирались их выкапывать. Меня это
устраивает. Семьдесят три шага от кизилового дерева.
- В ущелье ведет дюжина тропинок, - торопливо произнес Майкл. - Вам
неизвестно, какая из них та самая.
- Алексей мне покажет. В таких серьезных делах он - с нами, а не с вами. И
никогда с вами не был. Он не позволит, чтобы продолжалось ваше привычное вранье.
Он скажет мне.
- Не делайте этого, Калязин.
- Ты солгал мне, Михаил. И если существует абсолютное оружие - хотя бы и на
бумаге - оно не может принадлежать тебе.
- Я уже объяснил, почему мне пришлось лгать. Но если хотите, то вот вам еще
одна - самая веская причина. Эта причина - он. Вы пришли к нам не потому, что
поверили нам, а потому, что не верили им. Они вернулись. Перед вами человек с
Коста-Брава. Это он убивал на Коста-Брава.
- Я воплотил в реальность лишь то, что вы хотели сымитировать. У вас хватает
пороху только на имитации. Там требовалась правда, а не подделка.
- В этом не было никакой нужды, - возразил Калязин. - Там, где перед вами
открывается возможность выбора, вы избираете убийство. Вы убили человека, который
организовал операцию - операцию, в ходе которой никто не должен был умереть.
- Я провел операцию точно так, как провели бы ее вы, но только более изящно и с
большей выдумкой. Причина смерти Маккензи выглядела абсолютно убедительно и
правдоподобно. Это было необходимо. Ведь он был единственным человеком, который
мог проследить всю цепь событий. Кроме того, он набирал и знал исполнителей.
- Тоже убиты! - воскликнул Майкл.
- Необходимость.
- А Брэдфорд? Тоже необходимость?
- Естественно. Ведь он сумел меня вычислить.
- Теперь вы видите закономерность, Калязин?! - заорал Хейвелок, не сводя глаз
с Пирса. - Убивать, убивать, убивать... Алексей, вы помните Ростова?
- Да, помню.
- Мы были с ним противниками. Но он был достойным человеком. Его они тоже
убили. Всего несколько часов назад. Они возвращаются и уже маршируют.
- Кто они? - с тревогой переспросил русский, словно пытаясь что-то вспомнить.
- Военная контрразведка. Маньяки из ВКР.
- Не маньяки, - негромко и уверенно возразил Пирс. - Это преданные делу
люди, хорошо понимающие глубинные причины вашей ненависти и вашей лживости.
Это люди, которые не поступятся принципами Советского Союза, не станут спокойно
наблюдать, как ваша отвратительная ложь расползается по земному шару, как вы
науськиваете на нас весь мир... Пришло наше время, Алексей. Вы должны быть с
нами.
Калязин, часто моргая слезящимися глазами, повернулся к Артуру Пирсу. Очень
медленно он покачал головой и прошептал:
- Нет... я никогда не вернусь к вам.
- Что?
- Вы не имеете права говорить от имени России, - произнес старик. Голос его
внезапно окреп. Казалось, что он заполнил комнату. - Вы слишком легко убиваете...
вы убили самых дорогих для меня людей. Вы произнесли веские слова, в них есть доля
истины... но в ваших делах... В ваших делах нет правды! Вы - хищники! - Внезапно
Калязин рванулся к Пирсу, навалился на него своим тщедушным телом и ссохшимися
старческими руками схватил пистолет за ствол. - Беги, Михаил! Беги!
Раздался глухой звук выстрела. Пуля попала старику в живот. Но он все еще
цеплялся за "памятливого".
- Беги!.. - Предсмертный хрип прозвучал как последний приказ Парсифаля.
Хейвелок прыгнул в сторону и толкнул Дженну в открытую дверь кухни.
Мелькнула мысль броситься на Пирса, но мгновенная оценка ситуации заставила его
отказаться от этого решения. Умирающий Калязин все еще висел на
"путешественнике", но тот уже почти освободил руку с пистолетом. Через мгновение
будет поздно.
Майкл влетел в кухню, захлопнув дверь за собой, и едва не сбил с ног Дженну. В
каждой руке она держала по кухонному ножу. Майкл схватил тот, что покороче, и они
выскочили из дома.
- В лес! - крикнул Майкл. - Калязин его задержит! Быстрее! Ты - направо, я
- налево! - Уже мчась со всех ног по мокрой скользкой траве, он добавил: -
Встречаемся там через пару сотен ярдов!
- Где тропа?
- Не знаю!
- Он станет ее искать!
- Да!
Пять выстрелов прогремели один за другим. Но стреляли не из одного, а из двух
пистолетов.
Хейвелок и Дженна разделились. Майкл зигзагами бросился налево к темнеющему
ряду деревьев. На бегу он еще успел оглянуться. Трое. Пирс отдавал распоряжения
вслед двум другим, с фонарями и пистолетами в руках, которые только что миновали
размокшую дорогу у дома и тоже разделились, начиная преследование.
Майкл добежал до зарослей высокой травы на опушке и нырнул в спасительную
темноту леса. Он сбросил пиджак и, юркнув в густой сырой подлесок, пополз направо
к краю зарослей, стараясь держать пятна фонарей в поле зрения. Слякоть под ногами и
мокрая густая листва мгновенно пропитали влагой одежду. Границу высокой травы он
выбрал своей линией фронта. Шум дождя заглушал звуки его передвижения.
Преследователь подойдет быстро, но потом вынужден будет притормозить - из-за
высоких зарослей и чувства самосохранения.
Источник света приближался. Майкл затаился у крайних к поляне кустов. Как он и
ожидал, преследователь замедлил шаги и начал шарить фонарем по сторонам. Потом
он двинулся дальше. Луч фонаря метался из стороны в сторону, когда он раздвигал
рукой густые заросли.
Пора! Майкл выкатился на траву и вскочил на ноги. Чужая спина оказалась прямо
перед ним. Он прыгнул, крепко сжимая в руке нож. В тот момент, когда клинок
вонзился в спину убийцы, левой рукой Майкл зажал ему рот. Оба плюхнулись в грязь.
Майкл яростно работал ножом, пока не почувствовал, что все кончено. Он вырвал из
мертвой руки пистолет и повернул к себе голову трупа. Это был не Артур Пирс. Майкл
дотянулся до фонаря, выключил, его и на всякий случай сунул за пояс.
Дженна бежала по узкой тропинке мимо темной стены кустов и деревьев. Может,
это и есть та самая тропа - "семьдесят три шага от кизилового дерева"? Если так -
это направление становится зоной ее ответственности. Здесь никто не должен пройти.
Для этого есть один единственный способ. Крайне неприятный и просто страшный.
Конечно, ей приходилось так поступать и раньше, но каждый раз она была в ужасе
от предстоящего и испытывала отвращение по завершении дела. Впрочем, времени на
раздумья и переживания нет. Дженна оглянулась. Луч фонаря, двигаясь по широкой
дуге, смещался в сторону тропы! Она вскрикнула коротко, но достаточно громко для
того, чтобы быть услышанной. Луч света замер на пару секунд, немного пометался из
стороны в сторону и стал приближаться, дергаясь в такт шагам. Человек бежал по
тропе.
Дженна спряталась под густым, раскидистым кустом у края дорожки, крепко
держа нож длинным лезвием вверх. Прыгающий луч фонаря был все ближе. Ноги
преследователя тяжело чавкали по грязи, слышалось громкое дыхание.
Преследователь бесстрашно мчался на крик безоружной женщины.
Десять футов, пять... пора!
Дженна, сосредоточив все внимание на темной фигуре позади прыгающего
источника яркого света, резко выпрямилась и выбросила вперед руку с ножом.
Контакт был тошнотворным. Человек по инерции со всего маху буквально напоролся
на нож. Из-под длинного лезвия ударила струя крови.
Дикий животный вопль вырвался из его глотки, и он рухнул лицом вперед.
Дженна повалилась на траву рядом, хватая широко открытым ртом воздух. Она
судорожно возила рукой по жидкой грязи, по мокрой траве, пытаясь стереть теплую
кровь. Потом она выключила валяющийся фонарь, отползла за кусты и только после
этого позволила себе не сдерживать приступ рвоты.
Услышав дикий предсмертный крик, Майкл на мгновение зажмурился, но тут же
открыл глаза и возблагодарил судьбу, ибо понял, что кричал мужчина. Значит, Дженна
сделала свое дело; она справилась с человеком, которого послали убить ее. Майкл не
сомневался, что это был не Пирс. Он помнил диспозицию противника. Пирс, посылая
своих бандитов, находился на левом краю, ближе к дому. Так они и двинулись вперед
веером, не меняя расположения.
Даже густая листва не укрывала от проливного дождя. Майкл вымок насквозь. Не
лучше чувствовал себя сейчас, наверное, и Артур Пирс, прячущийся где-то здесь, на
обширной территории, примыкающей к дому Калязина.
Мелькнет ли где-нибудь еще один луч света? Пожалуй, нет... включенный фонарь
- прекрасная мишень, Пирс не такой дурак, чтобы не понимать этого. Теперь в
ночном лесу затаились два хищника, выслеживающих один другого. Но у одного было
преимущество - преимущество на уровне инстинкта. Лес всегда был добр к Михаилу
Гавличеку. Лес был ему другом и давал убежище. Майкл не боялся мрачных дебрей;
они много раз спасали его, укрывали от убийц в военных мундирах, охотящихся на
ребенка, отец которого был их врагом.
Он быстро пополз через подлесок, напрягая зрение и слух и пытаясь в шуме дождя
и листвы выделить посторонний звук. Он двигался по дуге, автоматически фиксируя
обстановку. В частности, он обратил внимание, что не обнаружил еще ни одной
тропинки. Там, в доме, он, чтобы сбить с толку Пирса, наобум брякнул о дюжине троп,
ведущих в ущелье Сенеки. На самом деле он не знал даже расположения
единственной, так как ему ни разу не довелось бывать в лесу позади дома ЗелинскогоКалязина.
Он продолжил свое движение по дуге сквозь кустарник. Стволы деревьев служили
ему крепостными стенами, из-за которых он вглядывался в темноту леса.
Звук! Где-то впереди негромко чавкнуло, словно кто-то осторожно вытянул
ступню или колено из грязи.
Свет - это мишень... Да, свет - это хорошая мишень.
Майкл пополз назад по своей воображаемой дуге. Пятнадцать, двадцать, тридцать
футов... Он искал, нащупывал в темноте то, что ему было нуж
...Закладка в соц.сетях
