Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...от тебя. "Наливайте себе, что хотите. Вы помните
правила этого дома". Майкл смахнул фотографию незнакомого человека со стола и
взял два вырванных из блокнота листка. Он начал лихорадочно изучать текст.
- Проклятье! Правила. Где же эти чертовы правила! Хейвелок поднялся на ноги и
чуть не упал, успев в последнюю секунду опереться о стол.
- Что с тобой? - воскликнула тревожно Дженна, едва не расплескав кофе.
- Деккер! - заорал Хейвелок. - Где заметки о твоей беседе с Деккером?
- Там же. Слева. Видишь блокнот?
Хейвелок лихорадочно листал страницы, его руки дрожали, глаза бегали по
строчкам. И вот он нашел их.
- Странный акцент, - пробормотал он. - Странный акцент... но какой?
Майкл схватил трубку. Трясущиеся пальцы едва попадали в нужные отверстия
диска.
- Соедините меня с капитан-лейтенантом Деккером. Его телефон должен быть в
вашем списке.
- Михаил, возьми себя в руки.
- Заткнись!
Длинные гудки в трубке показались Майклу бесконечными.
- Алло? - произнес уверенный женский голос.
- Капитана Деккера, пожалуйста.
- Я... прошу прощения, но его нет дома.
- Но только не для меня! Говорит мистер Кросс. Пригласите его к телефону.
На двадцатой секунде ожидания Майкл понял, что голова его сейчас расколется от
напряжения.
- Что случилось, мистер Кросс? - не поздоровавшись, спросил Деккер.
- Вы упомянули про странный акцент. Что вы имели в виду?
- Простите, не понял?
- Звонок! Когда вам звонил тот человек, который сказал, что говорит по
поручению Мэттиаса! Вы сказали, что у него был странный акцент. Какой?
Иностранный акцент? Русский?
- Ничего подобного. Это был высокий и весьма англизированный голос. Почти
британский. Но не совсем.
- Спокойной ночи, капитан.
"Наливайте себе, что хотите. Вы помните правила этого дома... У нас обоих
пусто. Наполните свои бокал и налейте мне. Это, как вы помните, тоже часть
правил дома".
Хейвелок вновь снял телефонную трубку и придвинул к себе список телефонов.
Набрав нужный номер, он принялся ждать. Теперь ожидание было почти приятным.
Но оно оказалось слишком коротким, ему требовалось время, чтобы привыкнуть к
новой ситуации. Итак, остров Пул!
- Говорит мистер Кросс. Соедините меня со Службой безопасности, пожалуйста.
Послышались два коротких гудка, после которых мужской голос ответил:
- Контрольный пункт. Дежурный офицер слушает.
- Кросс. Президентский приказ. Приоритет ноль. Подтвердите.
- Начинайте счет, - предложил голос.
- Один, два, три, четыре, пять, шесть...
- Достаточно. Идентификация произведена. Чем могу помочь, мистер Кросс?
- Как фамилия офицера, который получал отпуск в силу чрезвычайных семейных
обстоятельств примерно полгода назад?
Молчание казалось бесконечным. Наконец деловым, уверенным голосом
дежурный сообщил:
- Ваша информация не верна, мистер Кросс. Никаких заявлений об отпусках в
связи с чрезвычайными обстоятельствами не поступало ни от офицеров, ни от
остального персонала. Ни один человек не покидал остров.
- Благодарю вас, Служба безопасности.
Александр Великий...
Раймонд Александер. Фокс-Холлоу!
Глава 38
- Это он, - сказал Майкл, склонившись над столом и не выпуская из руки
телефонную трубку. - Парсифаль. Раймонд Александер.
- Александер? - Дженна отшатнулась и в изумлении покачала головой.
- Ну конечно же! Это же его любимое словечко, - "правила". "Одно из правил",
"часть правил". Всегда - правила; вся его жизнь - по правилам. По незыблемым
правилам! Странный акцент - не иностранный, не русский. В тридцатые годы он
учился в Гарварде. Это гарвардская манера, он с гордостью всегда это подчеркивал.
Он выступал в тысячах лекционных залов, участвовал в сотнях дискуссий.
Неожиданные доводы, быстрые ответы - фехтование: выпад, укол, защита, укол. В
этом - весь Александер.
- Если исходить из того, что ты рассказывал мне об этом человеке, - спокойно и
твердо заметила Дженна, - то я вижу огромное противоречие, которое ты вряд ли
способен объяснить. Ты собираешься обвинить его в том, что он, зная о существовании
советского "крота", не заявил об этом? И не простого "крота", а в должности
заместителя государственного секретаря.
- Я - не смогу; он - сможет. Придется. Александер направил меня на остров
Пул, повесив лапшу на уши про офицера-отпускника, проболтавшегося своей жене. Не
было такого человека; никто не брал отпуска по чрезвычайным обстоятельствам.
- Может, он таким образом прикрывал подлинный источник информации?
- Но к чему столь замысловатая ложь? Можно просто не сообщать источник. Нет,
он хотел, чтобы я ему поверил, чтобы я дал слово не упоминать его имени. Он знал,
что я его не выдам.
- Но зачем? - спросила Дженна, подходя ближе. - Во-первых, зачем он тебе
вообще все это рассказал? Чтобы ты кинулся на остров, и тебя там убили?
- Пусть он ответит и на этот вопрос.
Хейвелок поднял трубку и нажал на кнопку внутренней связи.
- Мне потребуется машина и автомобиль сопровождения. Немедленно. Отсюда
примерно час езды. - Он положил трубку, посмотрел на нее несколько мгновений и
покачал головой. - Нет.
- А президент? - напомнила Дженна.
- Я пока не стану звонить ему. Беркуист сейчас в таком состоянии, что
немедленно вышлет на место батальон коммандос. Мы в таком случае ничего не
узнаем. Загнанный в угол Александер может пустить себе пулю в лоб.
- Если ты прав, то каких дополнительных сведений ты ожидаешь?
- Почему?! С какой целью?! - яростно воскликнул Майкл. Он выдвинул верхний
ящик стола и извлек автоматический пистолет "лама". - А также - каким образом?
- добавил он, проверил обойму и загнал ее обратно в рукоятку. - Надо прояснить то
противоречие, на которое ты обратила внимание. Как он мог поступить так по
отношению к своей обожаемой республике.
- Я еду с тобой.
- Нет.
- Да! На этот раз ты не имеешь права отказать мне. Он решал вопрос о моей
жизни, точнее - о моей смерти. Я имею право быть там.
- Право у тебя, может, и есть, но ты не едешь. Этот сукин сын приговорил тебя к
смерти.
- Я должна знать почему.
- Я тебе расскажу, - ответил Майкл, направляясь к выходу.
- А если не сможешь! - выкрикнула Дженна, встав у него на пути. - Да,
Михаил! Посмотри на меня! А если ты не вернешься? Ты же знаешь, такое вполне
возможно. Ты хочешь меня окончательно свести с ума?
- Мы там уже были. Там нет ни систем тревоги, ни собак, ни охраны. Кроме того,
он совсем не ждет меня. Я вернусь вместе с ним!.. Черт побери, что значит - "свести
с ума"?
- Я уже теряла тебя однажды. Любила и потеряла! Неужели ты думаешь, я смогу
пережить это еще раз? Ради чего? Ты слишком много от меня хочешь!
- Я хочу, чтобы ты осталась жива.
- Я не смогу жить! Я не буду жить без тебя! Я один раз уже пыталась - из этого
ничего не вышло. Что бы там ни произошло, пусть это произойдет с нами обоими, а не
с тобой одним. Ты сам знаешь, Михаил, что это несправедливо.
- Плевать я хотел на справедливость. - Он шагнул вперед и обнял ее, продолжая
сжимать в руке пистолет. Как бы ему хотелось оказаться там, где нет и никогда не
будет никакого оружия. - Я просто забочусь о тебе. Я знаю, что тебе пришлось
пережить, и во многом из-за меня. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, в безопасности. Я
не могу рисковать тобой. Неужели ты этого не понимаешь?
- Это потому, что ты меня любишь?
- Да... очень!
- Тогда уважай меня! - воскликнула Дженна, резко вскинув голову. Ее светлые
волосы рассыпались по плечам. - Черт возьми, Михаил, я требую уважения!
Гнев и мольба были в ее глазах.
- Собирайся, - бросил он. - Одеваемся и пошли. Дженна развернулась,
подошла к журнальному столику и собрала фотографии, включая и ту, которая
валялась на полу.
- Зачем? - спросил Майкл, указывая на пачку снимков.
- А почему бы и нет? - услышал он в ответ.
Человек, прятавшийся в темноте густой кроны на высокой сосне, проверил, крепко
ли держат прикрепленные к ногам "кошки", и собрался расстегнуть страховочный
пояс. В этот момент вдали, у выезда из Пятого стерильного, мелькнули лучи фар.
Одной рукой человек поднес к глазам инфракрасный бинокль, другой извлек из чехла
портативный передатчик. Он нажал кнопку и приблизил микрофон к губам.
- Внимание, активность. На связь.
- Север на связи, - прозвучало в ответ.
- Юг тоже.
Не выключая передатчик, он пристроил его под нагрудным ремнем и нацелил
бинокль на машину, уже сворачивающую с аллеи на дорогу. Это был "бьюик".
Человек подрегулировал фокус и разглядел два силуэта за ветровым стеклом.
- Это наши, мужчина и женщина, - произнес наблюдатель. - Сворачивают на
север. Теперь они твои, Север.
- Мы готовы.
- Юг, снимайтесь. Идите не подстраховку.
- Уже едем. Север, держите нас в курсе. Дайте знать, когда потребуется подмена.
- Будет сделано.
- Подождите! Появляется вторая машина... Это "линкольн"; впереди два
федерала. Пока не вижу заднего сиденья... Ага, теперь вижу... Сзади никого нет.
- Машина охраны, - заметил Север. - Мы пропустим ее.
- Держитесь за ними подальше, - распорядился человек на дереве. - Агенты
ФБР страшно любопытные люди.
- Не беспокойтесь.
"Бьюик" достиг развилки и свернул налево. "Линкольн-континенталь" следовал за
ним на расстоянии нескольких сот футов, словно огромный бегемот, охраняющий
своего младенца. Обе машины направлялись на запад.
- В темной автомобильной мастерской послышался шипящий звук,
гидравлический подъемник пошел вниз. Двигатель стоящей на нем машины уже
работал. Водитель поднес к губам передатчик и произнес:
- Юг, они выехали на дорогу "Б". Двигайтесь на запад по параллельной дороге и
соединяйтесь с нами через шесть миль.
- Вас понял. Двигаюсь на запад параллельно, - последовал ответ.
- Поторопитесь, - добавил Север, - они спешат.
Белая изгородь, обозначающая начало владений Александера, была хорошо
заметна в лучах фар. Через несколько секунд снопы света выхватили из темноты
стволы огромных деревьев, вольно растущих на обширной поляне вокруг дома. Машин
у подъезда не было; в здании светилось лишь несколько окон. На это Хейвелок и
рассчитывал. Он притормозил и вытащил микрофон из гнезда на приборной доске.
- Эскорт, мы на месте; - сказал он, нажав на кнопку передатчика. -
Оставайтесь на дороге. Гостей в доме нет, и я хочу, чтобы хозяин считал, что нас
только двое.
- А если мы вам понадобимся?
- Думаю, что этого не произойдет.
- Простите, сэр, но ваших слов недостаточно.
- Хорошо, вы меня услышите. Я не застенчив и пальну пару раз.
- Этого, конечно, достаточно, но только если мы будем рядом с домом.
- И все-таки я хочу, чтобы вы остались на дороге.
- Простите, сэр. Мы оставим тут "Абрахама", а сами пойдем пешком. Мы будем
снаружи, но достаточно близко.
Майкл пожал плечами и вернул микрофон на место. Дальше спорить
бессмысленно. Он вырубил дальний свет, свернул на аллею и, сбросив газ, подкатил к
парадному входу. Машина остановилась. Он повернулся к Дженне:
- Ты готова?
- Я думаю о нем. Он не только хотел моей смерти. Он хотел лишить меня жизни,
оставив без тебя. Да, я готова.
Дженна собрала фотографии и спрятала их в карман пальто. Они выбрались из
машины, без стука закрыли дверцы и поднялись по широким ступеням к массивной
дубовой двери. Хейвелок нетерпеливо нажал кнопку звонка. Дверь открылась. На
пороге стояла удивленная горничная.
- Добрый вечер. Ведь вы Энид, не так ли?
- Да, сэр. Добрый вечер, сэр. Я не знала, что мистер Александер ожидает гостей.
- Мы с ним старинные друзья, - сказал Майкл и шагнул вперед, поддерживая
Дженну под руку. - Для нас не требуется приглашения. Это часть правил.
- Я никогда не слышала такого.
- Это сравнительно новое правило. Мистер Александер, я полагаю, там, где он
обычно проводит вечерние часы? В библиотеке?
- Да, сэр. Я сообщу ему о вашем прибытии. Ваше имя, пожалуйста.
В этот момент послышался странный звук, и тут же скороговорка Раймонда из
невидимых динамиков заполнила просторный вестибюль:
- Нет нужды, Энид. Я ожидал визита мистера Хейвелока.
Майкл пробежал глазами по стенам, не отпуская локтя Дженны.
- Еще одно правило, Раймонд? Убедиться, что гость не выдает себя за другого?
- Да, и сравнительно новое, - прозвучало в ответ.
Майкл и Дженна миновали элегантную гостиную, уставленную антикварными
вещицами со всего света, и подошли к двери библиотеки, украшенной богатой
резьбой.
Майкл слегка подвинул Дженну влево, так, чтобы косяк прикрывал ее. Она поняла
его без слов. Майкл вытащил из-под пиджака "ламу", а свободной рукой нажал
латунную ручку. Как только дверь подалась, он резко толкнул ее вперед и
одновременно прижался спиной к стене, держа пистолет наготове.
- Майкл, это действительно необходимо?
Хейвелок медленно двинулся в дверной проем, давая возможность глазам
адаптироваться к сумраку помещения. В библиотеке были включены лишь две лампы:
одна на обширном письменном столе в дальнем углу комнаты, другая, напольная - у
мягкого кресла, высвечивала буйную нечесаную шевелюру Раймонда Александера.
Старый лев в своем знаменитом темно-красном бархатном смокинге сидел
неподвижно. На уровне груди крупной белой рукой он держал бокал бренди.
- Входите, - пригласил он, выключая маленький, похожий на шкатулку прибор
на столике рядом с собой. Неяркий экран телевизионного монитора, укрепленный на
стене над дверью, погас. - Мисс Каррас - очаровательная женщина. Очень милая...
Входите же, моя дорогая.
Дженна вошла и встала рядом с Майклом.
- Вы чудовище, - вместо приветствия ровным голосом сообщила она.
- Гораздо хуже.
- Вы хотели убить нас обоих. Почему?
- Только не его... Его - никогда. Не... Михаила. - Александер пригубил бренди.
- Да и ваша жизнь - или смерть, если угодно, - на самом деле отнюдь не входила в
наши планы. Просто все вышло из-под контроля.
- За одно это я могу убить, - вмешался Хейвелок.
- Я повторяю. Вышло из-под нашего контроля. Мы рассчитывали, что она оставит
службу, вернется в Прагу и в конечном итоге будет реабилитирована. Неужели вы не
видите, Майкл, что она не имела никакого значения. Все дело в нас. Мы хотели
отставить вас от дел, но знали, что они никогда на это не пойдут. Вы для них слишком
ценная фигура. Поэтому надо было сделать так, чтобы вы сами попросили об уходе.
Потребовали отставки. Ваше отвращение к дальнейшей службе должно было быть
таким глубоким, таким болезненным, чтобы для вас не оставалось иного выхода. План
сработал. Вы ушли. Это было необходимо.
- Потому что я знал вас, - сказал Хейвелок. - Я знал человека, который вел
больного друга дальше по дороге безумия, превращая его в гротескное чудовище с
пальцем на ядерной кнопке. Я знал, кто все это подстроил Мэттиасу. Я знал
Парсифаля.
- Мне дали такое имя? Парсифаль? Какая тонкая ирония. Только этот Парсифаль
не исцеляет раны, а наоборот, ищет, где побольнее ударить.
- Значит, вы сделали это, потому что я знал вас?
Александер энергично мотнул головой. Тысячи завитков-пружинок его шевелюры
пришли в движение. Его зеленоватые глаза на мгновение скрылись под густыми,
кустистыми бровями.
- Мое мнение в данном случае тоже не имело особого значения. На всем настоял
Антон. Вы стали его навязчивой идеей. Это было последнее, за что держалась его
распадающаяся личность, его умирающее сознание.
- Но вы знали, что делать. Вы знали, что в высоких правительственных кругах
действует советский агент, у которого есть все шансы стать государственным
секретарем. Были шансы, если бы его не занесло на тот пляж на Коста-Брава. Вы
знали, где он, знали, кто он, вы общались с ним!
- Мы не принимали участия в том, что произошло на Коста-Брава! Я сам узнал об
этом, когда начал наводить о вас справки. Мы ничего не могли понять. Мы были
потрясены.
- Только не Мэттиас. Его уже ничто не могло потрясти.
- В этот момент мы поняли, что ситуация вышла из-под нашего контроля.
- Не "мы"! Вы лично!
Старый журналист снова замер, сжимая в руках бокал. Бросив быстрый взгляд на
Майкла, он произнес:
- Да. Только я. Не мы.
- Поэтому вы подкинули мне идею об острове Пул, вы надеялись, что меня там
убьют, и таким образом я же окажусь виноват. А мертвые молчат.
- Нет! - Александер яростно замотал головой. - Я и не думал, что вы решите
отправиться туда, был уверен, что вам просто не позволят сделать этого!
- А как насчет весьма убедительной истории об офицерской жене? Это же ложь
чистой воды. Никто на острове не получал отпусков по семейным обстоятельствам, ни
один человек не покидал городка. Но я вам поверил и дал слово не разглашать
источник информации. Дал слово прикрыть вас. И я ничего не сказал. Даже
Брэдфорду.
- Да, да. Я и хотел убедить вас, но отнюдь не в этом. Я рассчитывал, что,
используя свои обычные каналы, сможете далеко пройти по коридорам власти и
заставить тех, кто на самом верху, сказать вам правду... А когда вы узнали бы правду,
подлинную правду, - вам стало бы все ясно. Вы смогли бы остановить это безумие...
Без меня.
- Как? Ради Бога - каким образом?
- Кажется, я поняла, Михаил, - сказала Дженна, прикоснулась к руке
Хейвелока, не сводя глаз с Александера. - Он правильно говорит "мы", а не "я". Он
вовсе не Парсифаль. Возможно, его слуга, но не сам Парсифаль.
- Это так? - спросил Хейвелок.
- Налейте себе и мисс Каррас что-нибудь выпить, Майкл. Вы знаете правила
этого дома. Мне придется поведать вам длинную историю.
- Никаких напитков. Все ваши правила теперь не действуют.
- Сядьте же, по крайней мере, и спрячьте пистолет. Вам здесь теперь совершенно
нечего опасаться.
Хейвелок посмотрел на Дженну, та согласно кивнула. Они оба уселись в кресла
напротив кожаного убежища Александера. Из кармана пальто Дженна извлекла
фотографии и положила их рядом с собой. Майкл спрятал пистолет и коротко бросил:
- Ну, рассказывайте.
- Несколько лет тому назад мы с Антоном совершили преступление, - начал
журналист, разглядывая свой бокал. - Причем для нас самих оно было гораздо более
серьезным, чем для любого суда, а суд в этом случае, поверьте, был бы предельно
суров. Нас оставили в дураках... "облапошили", если употребить вульгаризм, или, если
хотите, "ввели в заблуждение". Пожалуй, наиболее точно сказать: "предали". Сам
факт того, что это произошло именно с нами, с двумя старыми прожженными
прагматиками, - просто не укладывался в голове. И тем не менее это произошло. -
Александер допил бокал и поставил на столик рядом с креслом. - Дело было так.
Однажды мне позвонил некий человек из Торонто. Не знаю, почему именно мне.
Может, он знал о моих дружеских отношениях с Мэттиасом, может, сыграло свою
роль мое положение в Вашингтоне, короче, этот человек сообщил, что он раздобыл
фальшивый паспорт и летит в Вашингтон. Он сказал, что является советским
гражданином, ему немного за шестьдесят, он занимает сравнительно высокий пост в
государственном аппарате и решил бежать на Запад. Человек спросил, не могу ли я
свести его с Энтони Мэттиасом. - Журналист умолк и подался вперед, крепко
обхватив пальцами подлокотники кресла. - В те дни все уже понимали, что Мэттиаса
ждет экстраординарное будущее, его влияние возрастало с каждой опубликованной им
статьей, с каждой поездкой в Вашингтон. Я организовал встречу. Она состоялась в
этой самой комнате. - Александер откинулся на спинку кресла и продолжал, не глядя
на своих гостей. - Этот человек предложил первоклассную информацию. Он обладал
широкими познаниями в советских делах. Через месяц он уже работал в
государственном департаменте. Спустя три года Мэттиас стал специальным
помощником президента, а еще через два - государственным секретарем
Соединенных Штатов. Человек, прибывший из России через Торонто, по-прежнему
трудился в госдепе. Его способности получили высокую оценку, и он заслужил право
знакомиться с чрезвычайно секретными документами, включая важнейшие материалы
Отдела стран Восточного блока.
- Когда же вы узнали правду? - спросил Хейвелок.
Журналист коротко взглянул на него и негромко ответил:
- Четыре года назад. И опять в этой комнате. Перебежчик попросил о встрече с
нами обоими. Он заявил, что хочет сделать срочное и чрезвычайно важное заявление,
ждать нельзя, и мы ради встречи с ним должны изменить распорядок нашего вечера.
Он сидел на том же месте, где сейчас сидит мисс Каррас, и рассказывал свою
историю. На самом деле он был советским агентом и в течение шести лет передавал в
Москву весьма важную информацию. Но с ним что-то произошло; он сказал, что
больше не в силах играть свою роль. Он слишком стар, устал и постоянное
психологическое напряжение ему уже не по плечу. Он хочет исчезнуть.
- А поскольку вы с Антоном - "прожженные прагматики" - полностью
отвечаете за то, что происходит в течение этих шести лет, он от вас вытребовал все, что
хотел. В обмен на молчание, - резко произнес Майкл, испытывая омерзение от этой
грязной и идиотской истории. - Бог его наказал.
- Это еще не все, хотя вас можно в каком-то смысле понять. Звезда Энтони
Мэттиаса находилась в зените, он перекраивал глобальную политику, добивался
прочных соглашений и разрядки международной напряженности. Он работал для того,
чтобы земной шар стал немного более безопасным местом для его обитателей.
Открытие истины явилось бы политической катастрофой. Скандал уничтожил бы его...
и все то доброе, что он нес вместе с собой. Лично я привел самые убедительные
аргументы в пользу сокрытия истины.
- Полагаю, вам не потребовалось много времени, чтобы убедить его, - заметил
Хейвелок.
- Гораздо больше, чем вы думаете, - ответил Александер. В его голосе можно
было уловить нотки гнева. - Вы, кажется, запамятовали, каким человеком он был.
- Возможно, что я никогда по-настоящему и не знал этого.
- Вы сказали - "это еще не все", - вставила Дженна. - Что же дальше?
Прежде чем продолжить, пожилой журналист не отказал в удовольствии подробно
оглядеть ее.
- Этот человек получил приказ, с которым он не мог и не хотел согласиться. От
него потребовали подготовить серию материалов по Восточному блоку и представить
их Антону таким образом, чтобы тот вынужден был потребовать морской блокады
Кубы и объявления президентом боевой готовности.
- Ядерной?
- Да, мисс Каррас. Повторение карибского кризиса шестьдесят второго года, но в
более острой форме. "Разоблачительные" аналитические записки должны были быть
подкреплены фотографиями, демонстрирующими ударные ядерные ракеты в джунглях
южного побережья Кубы, - своего рода первый эшелон надвигающейся угрозы.
- Но зачем все это?
- Геополитическая ловушка, - отреагировал Майкл. - Если бы Мэттиас
попался в нее, ему конец как политику.
- Абсолютно верно, - подхватил Александер. - Антон поднимает по тревоге
все военные силы, подводит Соединенные Штаты на грань войны, и в этот момент
Куба неожиданно распахивает двери и приглашает наблюдателей со всего мира лично
ознакомиться с ситуацией. Многочисленные инспекции ничего не обнаруживают,
Энтони Мэттиас посрамлен и объявлен истеричным паникером - а уж это ему было
совершенно не свойственно - и все блестящие соглашения, которые ему удалось
заключить, отбрасываются прочь. А вместе с ними - и плоды разрядки.
- Но почему этот советский агент, - с сомнением проговорила Дженна, -
который исправно в течение шести лет снабжал Москву ценной информацией,
безусловно профессионал, вдруг отказался от выполнения задания? Как он это
объяснил?
- Весьма трогательно, я бы сказал. Он заявил, что Энтони Мэттиас слишком
ценен для человечества и нельзя допустить, чтобы он пал жертвой интриг нескольких
горячих голов в Москве.
- Военная контрразведка, - бросил Хейвелок.
- Провокационные материалы из Москвы были получены, но их
проигнорировали. Кризис не состоялся.
- Интересно, неужели Мэттиас не разобрался бы в подлинности материалов, если
бы не был предупрежден?
- Его бы заставили поверить в их подлинность. Самые разумные люди в Отделе
стран Восточного блока были бы крайне взволнованы, если бы их не предупредили
заранее. Они обратились бы к влиятельным людям, подобным мне, забили бы тревогу.
А так все кончилось тем, что Мэттиас пригласил русского посла и имел с ним
длительную беседу с глазу на глаз. В Москве последовали кадровые перемещения.
- Они вернулись, - заметил Хейвелок.
Журналист явно не понял реплики и продолжил свою мысль.
- В общем, человек, предавший нас, не смог в последний момент предать свои
убеждения. Он исчез. И Антон приложил к этому руку. Человек получил новое имя,
новую биографию и новую жизнь, где до него не могли добраться его бывшие хозяева.
- И он тоже вернулся.
- По-настоящему он и не уходил. Тем не менее - да, он вернулся. Примерно год
назад, без всякого предупреждения, без звонка он явился ко мне и заявил, что нам надо
поговорить. Но не здесь; и я понимаю почему. Я слишком хорошо помнил то
потрясение, которое пережили мы с Антоном, когда наш "протеже" раскрыл карты. Он
приехал ближе к вечеру, и мы отправились гулять вдоль оврага - два старика,
нетвердо держащихся на ногах... Один - в полном страхе, другой - в жутком
напряжении. Хотя, надо признаться, он неплохо держал себя в руках... Не могли бы вы
налить еще бренди? Очень трудно обо всем этом говорить.
- Мне ничего не надо, - сказал Майкл.
- Где бренди? - спросила Дженна, подходя к Александеру, чтобы взять его
бокал.
- В медном баре, дорогая, - ответил, глядя на нее снизу вверх, старик. - У
стены.
- Продолжайте, - нетерпеливо потребовал Хейвелок. - Она вас слышит. Мы
оба прекрасно вас слышим.
- Я говорю вполне серьезно. Мне необходимо бренди... Вы скверно выглядите,
Майкл. Вы устали, небриты, под глазами у вас круги. Вам следует уделять больше
внимания своему здоровью.
- Я запомню ваш совет.
- Вот ваше бренди. - Дженна протянула наполненный бокал и вернулась в
кресло.
Хейвелок впервые обратил внимание на то, как дрожат пальцы Раймонда. Чтобы
не расплескать, ему приходилось держать бокал двумя руками.
- "...Неплохо держал себя в руках", - напомнил Хейвелок. - На этом месте вы
остановились.
- Да, я помню, - сказал Александер, отпил глоток и посмотрел на Дженну. -
Спасибо, дорогая. Та кивнула.
- Продолж
...Закладка в соц.сетях
