Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...жчина попытался удержать свою шляпу, но опоздал. Шляпа, ударившись о борт
микроавтобуса, покатилась по траве. Человек в плаще поспешил к ней. Даже в темноте
была видна густая проседь, пересекавшая ото лба к затылку его волнистую темную
шевелюру.
По правде говоря, Николай Петрович Маликов был сильно раздражен, и намокшие
волосы были лишь частичной причиной его раздражения. Он опаздывал. В силу своей
должности - заместителя госсекретаря Артура Пирса ему еще следовало переодеться
и вообще привести себя в приличный вид. Человек, занимающий столь высокое
положение в правительственном аппарате США, не должен бегать по грязи под
проливным дождем. Вернувшись домой, нужно срочно вызывать лимузин - ведь он
договорился провести вторую половину вечера с английским послом, чтобы за
бокалом обсудить проблемы, связанные с ОПЕК, [Организация стран - экспортеров
нефти] и подумать о тех совместных мерах, которые могли бы предпринять их
правительства.
Строго говоря, это было не то, что ожидало получить от него руководство в
Москве, но сведения о возможной англо-американской стратегии в области нефтяной
политики тоже были небезынтересны. Любая информация такого рода приближала
Военную к власти, которую она искала и к которой стремилась с того времени, когда
Ягода подвигнул ВКР на эту стезю более чем полвека назад. Только одинединственный
человек, человек, который знает тайну Энтони Мэттиаса, сможет
привести Военную контрразведку к ее окончательному триумфу. Триумфу во благо
всего человечества.
Артур Пирс, выросший на ферме в Айове, но рожденный в русском поселке
Раменское под Москвой, повернулся и зашагал к своей машине. Он не имеет права на
усталость. Нельзя остановиться ни на мгновение, разгадывая эту бесконечную шараду.
Посол Эдисон Брукс в недоумении уставился на Брэдфорда.
- Вы утверждаете, что их тайный агент, этот "крот", знает кто такой Парсифаль!
Позволительно спросить, на основе чего вы сделали столь экстраординарные
заявления?
- На основании событий на Коста-Брава, - ответил заместитель госсекретаря. -
А также и тех, что произошли за последние семьдесят два часа.
- Давайте все по порядку, - распорядился президент.
- На последней стадии операции "Коста-Брава" Хейвелока снабдили
радиопередатчиком, калибровка настройки которого была изменена, - начал
Брэдфорд. - Это сделали специалисты ЦРУ в Мадриде - они, естественно, не имели
ни малейшего представления о том, с какой целью это делается или кто им станет
пользоваться. Как вы знаете, вся операция на Коста-Брава готовилась и
координировалась Стивеном Маккензи, наиболее опытным специалистом ЦРУ по
проведению мероприятий такого рода. Секретность операции была полностью
гарантирована.
- Абсолютно, - вмешался Беркуист. - Маккензи умер от коронарной
недостаточности три недели спустя. В его смерти не было ничего подозрительного.
Врач, широко известный и уважаемый специалист, подвергся самому тщательному
допросу. Маккензи умер естественной смертью.
- Ему одному были известны все, подчеркиваю, все детали, - продолжил
Брэдфорд. - Он нанял катер, двух мужчин и женщину-блондинку, которая знала
чешский. Этого должно было быть вполне достаточно - в темноте и на некотором
расстоянии, - чтобы точно сыграть ту роль ужасов на пляже. Все трое - обычные
подонки общества: два мелких торговца наркотиками и проститутка. Им обещали
весьма приличное вознаграждение. Вопросов они не задавали. Хейвелок послал свое
радиосообщение, пользуясь шифром КГБ. Он думал, что сообщение получит группа
Баадера-Майнхоф, находящаяся на катере неподалеку от берега. На самом деле сигнал
принял Маккензи и дал команду своим людям приступать. Через несколько минут
Хейвелок увидел то, что ему полагалось увидеть. Операция на Коста-Брава
завершилась.
- И вновь я должен сказать, - нетерпеливо прервал его голос, - мы с генералом
знакомы с основными фактами...
- Операция на Коста-Брава завершилась, - невозмутимо, но все же чуть быстрее
продолжил Брэдфорд. - Кроме президента и нас троих о ней никто не знал. Маккензи
организовал ее подготовку и проведение так, что ни одна группа не знала, что делают
остальные. Мы же сообщили лишь о том, что полностью отвечало версии об агентедвойнике.
Нет никаких сверхсекретных докладов или материалов в досье, которые
противоречили бы этой версии. Со смертью Маккензи ушел последний человек вне
нашей группы, знавший правду об операции.
- Не совсем так, - произнес Хэльярд. - Осталась Дженна Каррас. Она скрылась
от вас, но она тоже знает.
- Она знает лишь то, что ей было сказано. Кстати, ведь именно я беседовал с ней
в отеле в Барселоне. И у меня было две задачи. Во-первых, напугать ее и тем самым
заставить поступать так, как мы хотим. Таким образом, мы якобы спасаем ее жизнь.
Во-вторых, лишить ее равновесия, заставить вести себя необычно, что вызвало бы
подозрения у Хейвелока и укрепило бы его в мысли о том, что он имеет дело с агентом
КГБ. У него не должно было остаться ни сомнений, ни эмоций. Если бы женщина
строго следовала моим инструкциям, то сейчас находилась бы в полной безопасности.
Можно сказать и иначе: если бы мы вовремя нашли ее, то сейчас ей не приходилось
бы убегать от человека, стремящегося убить ее (и Хейвелока тоже), с целью сохранить
в тайне всю правду о Коста-Брава. Их хотят убрать, потому что они оба знают правду.
Посол Брукс присвистнул от изумления.
- Итак, мы наконец добрались до последних семидесяти двух часов, - сказал он,
- которые начались со звонка в Рим - звонка, происхождение которого нам так и не
удалось установить. Перед этим был произнесен пароль. Его предложил Дэниел Стерн.
- Да, сэр. Коль-де-Мулине. Мне уже что-то показалось подозрительное в докладе
агента-наблюдателя. Но я не мог определить для себя, что именно. Теперь, после
разговора с ним, многое видится четче.
- Некий тип по имени Риччи, которого он раньше не видел, - произнес Брукс. -
Два специалиста-взрывника, о которых ему также ничего не было известно.
- И мощный взрыв, произошедший через двенадцать минут после, подчеркиваю,
после перестрелки на мосту, - добавил Брэдфорд. - А кроме того, его формулировка
- Каррас как укол по самолюбию Советов. Дескать, пусть Москва подавится своей
приманкой...
- Все это сплошная ложь, - вмешался генерал Хэльярд. - Бомба
предназначалась для машины, в которой находилась Каррас. Сколько, вы говорите,
было убито? Семь человек на дороге у подхода к мосту? Господи, да заряд такой
мощности просто разнес бы в клочья и автомобиль, и всех, кто в нем сидел. И
выясняется, что наши люди ничего не знали об этом.
- В результате стараний человека, именуемого Риччи, - добавил Брэдфорд. -
Какой-то никому не известный корсиканец и с ним два человека огневой поддержки,
которые на самом деле являются специалистами-взрывниками. Их прислал Рим. Но
двое исчезли и даже не делали попытки вступить в контакт с посольством. По словам
нашего агента, это ненормально. Они просто не осмелились вернуться в Рим.
- Их посылали наши люди, - сказал Беркуист. - Но возникли они со стороны. У
них была особая договоренность с человеком, который сделал последний звонок в
Рим. "Двусмысленность".
- Тот же самый человек, господин президент, который способен связаться с
Москвой и заполучить подлинные шифры КГБ, в которые только и мог поверить такой
профессионал, как Хейвелок. Человек, который знает всю правду о Коста-Брава и
который стремится не меньше, а может, и больше нашего сохранить суть операции в
тайне.
- Но почему? - спросил генерал.
- Потому что, если мы вернемся к истокам и тщательно проанализируем все ее
аспекты, мы сможем установить, что он там присутствовал.
Президент и генерал отреагировали на эти слова так, как реагируют люди,
узнавшие о неожиданной смерти близкого человека. Только Брукс остался спокоен.
Он внимательно смотрел на Брэдфорда, не скрывая, что по достоинству оценил его
интеллектуальные способности.
- Ничего себе заключеньице, сынок, - только и смог произнести генерал.
- Никак иначе я не могу это объяснить, - продолжил Брэдфорд. - Казнь
Хейвелока была санкционирована. Необходимость ее была понята даже теми людьми,
которые уважали его за прошлые заслуги. Он стал другим - психопатом, убийцей,
представляющим опасность для всей агентурной сети. Но почему женщину решили
переправить через границу на Коль-де-Мулине? Почему специально подчеркивалось,
что она не больше, чем подсадная утка, а ее бегство - урок для русских, в то время
как уже была приготовлена взрывчатка, которая должна была разнести машину с
Каррас так, чтобы от нее ничего не осталось? Зачем?
- Затем, чтобы поддержать версию ее гибели на Коста-Брава, - сказал Брукс. -
Если она останется жива, она может попросить убежища и рассказать все. Ей нечего
терять.
- То, что было только имитировано той ночью на пляже, должно было произойти
на самом деле, - пояснил президент. - Она должна была быть уничтожена в районе
моста, чтобы никто уже не мог опровергнуть версию о ее смерти на Коста-Брава.
- Значит, вы утверждаете, что человек, который позвонил и санкционировал
казнь Хейвелока, - неуверенно произнес помрачневший генерал, - вы полагаете, что
тип, который использовал пароль "Двусмысленность" и послал Риччи с двумя
нитроглицеринщиками на Коль-де-Мулине через Рим... он был на побережье той
ночью?
- Все говорит за это, генерал.
- Но, Господи, каким образом...
- Потому, что этот человек знает, что Дженна Каррас жива, - ответил Брукс, попрежнему
не сводя глаз с Брэдфорда. - По крайней мере, ему известно, что на КостаБрава
была убита не она. Больше никто об этом не знает.
- Все это не более чем умозрительные рассуждения. Все осталось бы в тайне,
если бы мы сами не разыскивали ее вот уже без малого четыре месяца.
- Мы ищем, даже не упоминая о ней, - возразил заместитель госсекретаря. -
Естественно, не намекая на то, что она жива. Разыскивается не конкретный человек, а
некая женщина, опытный специалист в конспиративной деятельности, которая может
обратиться к людям, с которыми она работала раньше под различными псевдонимами.
Мы обращаем внимание лишь на внешние данные и знание языков.
- Не могу согласиться с вами, - покачал головой генерал с видом военного
стратега, заметившего ошибку в плане тактического маневра. - Маккензи сделал из
операции на Коста-Брава мозаику, целостная картина которой была известна только
вам. ЦРУ в Лэнгли ничего не знало о Мадриде, а о вашей встрече в Барселоне не
ведали ни в Лэнгли, ни в Мадриде. И в этих условиях кто-то сумел вычислить то, о чем
не мог иметь ни малейшего представления? Если вы, конечно, уверены в том, что
Маккензи вас не продал или не допустил промаха.
- Я не думаю, что виноват Маккензи. - Заместитель госсекретаря выдержал
паузу. - Полагаю, что человек, использовавший пароль "Двусмысленность", занялся
проблемой Парсифаля три месяца назад. Он знал, на что следует обращать внимание, и
поэтому был крайне встревожен вызовом Хейвелока в Мадрид под грифом
секретности "четыре ноля".
- Следовательно, это человек с максимальной степенью допуска к
государственным тайнам - здесь, в госдепе, - вмешался посол. - Он имеет доступ к
самым секретным служебным материалам.
- Да. Он следит за деятельностью Хейвелока и чувствует, что что-то происходит.
Он летит в Испанию, находит Хейвелока в Мадриде и следует за ним до Барселоны.
Там уже был я, так же как и Маккензи. Он безусловно знает меня в лицо, поскольку
мы с Маккензи дважды встречались, логично допустить, что он видел нас вместе.
- И дополняя ваше предположение, вполне резонно полагать, что в КГБ на
Маккензи имеется досье. Оно настолько пухлое, что советская разведка не могла не
встревожиться. - Брукс наклонился вперед, глядя прямо в глаза Брэдфорду. -
Пересылается фотография, и человек, которого мы сейчас стараемся вычислить,
увидев вас с Маккензи в Барселоне, тотчас понимает, что заваривается серьезная
секретная операция.
- Да, все могло произойти именно так. Согласен.
- С чересчур большим количеством теоретических допущений с вашей стороны,
- упрямо гнул свое генерал.
- Мне кажется, Мэл, что заместитель госсекретаря еще не закончил. - Посол
кивнул на бумаги, которые перелистывал Брэдфорд. - Не думаю, что он дал
разгуляться своему воображению без достаточного на то основания. Разве я не прав?
- В целом правы.
- Почему не ответить простым "да"?
- Да, - поправился Брэдфорд. - Боюсь, что могу предстать перед судом за свой
вчерашний поступок; но я счел это необходимым. Мне надо было скрыться от
телефонных звонков и посетителей. Я понял, что нужно перечитать все материалы и
как следует все обдумать. Я отправился в хранилище секретных документов
Управления консульских операций и взял показания Хейвелока, сделанные под
действием химических препаратов. Я забрал сверхсекретный документ домой и изучал
его до трех ночи, сравнивая с устным отчетом Маккензи по возвращении из
Барселоны. Между ними имеются некоторые противоречия.
- В чем именно? - спросил Брукс.
- В том, что планировал Маккензи и что видел Хейвелок. Он видел то, что мы
хотели, - бросил президент. - Вы сами сказали это несколько минут тому назад.
- Не исключено, что он видел больше, чем мы думаем, и значительно больше
того, что намеревался продемонстрировать Маккензи.
- Но Маккензи сам там был, - запротестовал Хэльярд. - Что за чертовщину вы
несете?
- Маккензи находился примерно в семидесяти ярдах от Хейвелока и пляж ему
был не очень хорошо виден. Его больше интересовала реакция Хейвелока, чем тот
спектакль, который он неоднократно репетировал. По сценарию все должно было
произойти у самой воды. Пули уходят в воду, женщина падает на песок, ее тело
перекатывается в волнах прибоя... Неподалеку, в пределах досягаемости - катер... С
определенного расстояния и в темноте это должно было создать нужный эффект.
- Выглядит весьма убедительно, - согласился Брукс.
- Да, очень, - кивнул Брэдфорд. - Но в описании Хейвелока все было иначе.
То, что видел он, оказалось несравненно более убедительно.
Под влиянием препаратов в клинике в Вирджинии он буквально пережил все это
заново, включая и эмоциональный шок. Он видел, как пули врезались в песок, как
женщина с криками бежала по направлению к дороге, а не к воде, и двух человек,
уносящих тело. Двух человек.
- Но ведь двое и были наняты, - удивленно заметил Хэльярд. - В чем
проблема?
- Один из них должен был оставаться в двадцати футах от берега на катере с
работающим двигателем. Второй - стрелять из автомата, потом доставить "мертвое
тело" к катеру и затащить на борт. Расстояние, степень освещенности, игра луча
прожектора - все это было отработано заранее. Прожектор остался единственным
элементом первоначального плана; Хейвелок видел его. Перед ним развернулся вовсе
не спектакль. Хейвелок был свидетелем настоящего убийства.
- Боже мой! - Генерал откинулся на спинку кресла.
- Маккензи ни о чем подобном не упоминал? - поинтересовался Брукс.
- Я не думаю, что он вообще видел всю сцену. Мне он только сказал: "Похоже,
мои артисты устроили спектакль что надо". Он оставался на холме над дорогой еще
несколько часов, наблюдая за Хейвелоком, и ушел перед рассветом, опасаясь, что
Хейвелок заметит его.
Эдисон Брукс потер подбородок ладонью и задумчиво произнес:
- Значит, человек, которого мы ищем, который нажал на спусковой крючок на
Коста-Брава, человек, узнавший пароль "Двусмысленность" от Стерна и объявивший
Хейвелока "не подлежащим исправлению", является советским агентом, засевшим в
государственном департаменте?
- Да, - ответил заместитель госсекретаря.
- И он стремится так же отчаянно отыскать Парсифаля, как и мы, - заключил
президент.
- Да, сэр.
- Но, если я правильно вас понял, - поспешно заговорил Брукс, - здесь есть
одна крупная неувязка. Он не передал информацию потрясающей важности своему
руководству в КГБ. В ином случае мы непременно знали бы об этом.
- Больше того, господин посол, он не только не переправил информацию, но и
сознательно ввел в заблуждение одного из крупных руководителей КГБ. - Брэдфорд
выбрал из пачки один документ и уважительно передал его направо седоволосому
политику. - Это я приберег напоследок. Не случайно и не с целью поразить вас, а
лишь потому, что документ не имеет смысла, если предварительно не обсудить все
связанные с ним вопросы. Честно говоря, я до сих сам не до конца в нем все понимаю.
Это шифрограмма от Петра Ростова из Москвы. Он начальник Управления
внешнеполитической стратегии КГБ.
- Шифрограмма из советской разведки?! - с изумлением воскликнул Брукс,
принимая листок бумаги.
- Вопреки широко распространенным представлениям, - улыбнулся заместитель
госсекретаря, - разработчики стратегии противостоящих разведок часто вступают в
контакт. Это очень практичные люди, занимающиеся чертовски практичным делом. И
не любят создавать ненужных проблем там, где их нет. Судя по сообщению, КГБ не
имеет никакого отношения к событиям на Коста-Брава. Он хочет, чтобы мы знали об
этом. Подполковник Бейлор в своем докладе, кстати, сообщал, что Ростов в Афинах
выследил Хейвелока, и, хотя имел возможность вывезти его из Греции через
Дарданеллы в Россию, почему-то решил этого не делать.
- Когда вы это получили? - спросил отставной посол.
- Двадцать четыре часа назад, - ответил президент. - Мы долго изучали
послание, стараясь полнее уловить смысл. Ответа, естественно, не требуется.
- Прочтите вслух, Эдисон, - попросил Хэльярд.
- Шифровка адресована Д. С. Стерну. Начальнику Управления консульских
операций, государственный департамент Соединенных... - Брукс поднял глаза на
Брэдфорда. - Стерн убит три дня назад. Разве Ростов может не знать об этом?
- Если бы знал, не послал бы. Он не имеет права допустить даже малейшего
подозрения на то, что КГБ повинно в его смерти. Он действительно не знает, что Стерн
погиб. Впрочем, как и все остальные.
- Было сообщение только о гибели Миллера, - пояснил Беркуист. - Мы не
могли скрыть ее - шум поднялся по всему госпиталю в Бетесде. Но смерть Стерна и
Даусона - секрет, пока, по крайней мере. Мы перевезли их семьи в хорошо
охраняемый лагерь в Колорадо-Спрингс.
- Читайте, - сказал генерал.
Брукс поднес листок поближе к лампе и начал читать медленно, монотонно:
- "Предательская акция на Коста-Брава осуществлена не нами. Мы также не
заглотили наживку в Афинах. Известное своей гнусностью Управление консульских
операций не прекращает своих провокационных действий. Советский Союз
продолжает протестовать против нарушения этим учреждением права на жизнь и
против актов террора в отношении невинных объектов: как личностей, так и целых
народов. А если это грязное подразделение американского государственного
департамента полагает, что имеет агента за стенами, окружающими площадь
Дзержинского, то пусть оно знает, что предатели будут разоблачены и получат
заслуженное возмездие. Повторяю, Коста-Брава - не наших рук дело".
Дочитав, Брукс уронил ручку, сжимавшую листок бумаги, и тяжело вздохнул.
- Великий Боже, - прошептал он.
- Я понял слова, произнес Хэльярд, - но не понял, что он хочет этим сказать.
- Начнем с известного, - предложил Брукс. - На площади Дзержинского нет
никаких стен.
- Вот именно, - произнес Брэдфорд и, обращаясь к президенту, добавил: - На
это мы не обратили внимания. Стены есть вокруг Кремля.
- Как вокруг, так и внутри, в прямом и переносном смысле, - продолжил
бывший посол. - Он хочет сообщить нам, что события на Коста-Брава не могли
произойти без помощи агента или агентов в Москве.
- Это понятно, - прервал его Беркуист. - А как насчет стен? Кремль? Как вы
это понимаете?
- Он предупреждает нас. Он говорит, что не знает, кто стоит за этой операцией, и
до тех пор, пока не выяснит этого, не может контролировать ситуацию.
- Потому что с ними нет обычных каналов связи? - спросил президент.
- И необычных тоже, - добавил Брукс.
- Борьба за власть. - Президент повернулся к заместителю госсекретаря. - От
наших разведслужб за последнее время поступало что-нибудь серьезное по данной
проблеме?
- Ничего такого, что выходило бы за рамки обычных трений. Старая гвардия
потихоньку вымирает, появляются более молодые честолюбивые комиссары.
- Какова позиция генералитета? - поинтересовался генерал.
- Половина из них желает взорвать Омаху, а вторая половина хочет переговоров
по ОСВ-3.
- И Парсифаль может их объединить, - сказал государственный деятель. - Все
руки потянутся к кнопке запуска ракет.
- Но Ростов ничего не знает о Парсифале, - возразил Брэдфорд. - Он не имеет
представления...
- Он что-то подозревает, - прервал его посол. - Он знает, что операция госдепа
на Коста-Брава каким-то образом связана с неизвестными ему людьми в Москве. Он
пытается их выявить, но не может. Это его чрезвычайно беспокоит. Возникло какое-то
неравновесие. Аномалия на самом высоком уровне.
- Как вы пришли к такому умозаключению? - произнес президент, изучая текст
шифрограммы, словно надеясь обнаружить в нем нечто, ускользающее от его
внимания.
- Здесь об этом не сказано, сэр, - ответил Брэдфорд, кивнув Бруксу. - За
исключением слова "наживка", которое относится к Хейвелоку. Как вы помните, он
решил не проводить захват Хейвелока в Афинах. Ростов знает о весьма необычных
отношениях, существующих между Майклом Хейвелоком и Энтони Мэттиасом. Оба
чехи, учитель и ученик, оба из тех, кто выжил... во многих отношениях отец и сын, в
общем, два сапога пара. А если кто-то из них или оба связаны с кем-то в Москве? Если
да, то с какой целью? Непредосудительные цели можно исключить, поскольку в таком
случае незачем скрывать эти связи. Несколько месяцев назад мы уже задавались
вопросом о том, что задумал Мэттиас, и какая роль в этом отводится Хейвелоку. Чтобы
это выяснить, мы устроили спектакль на Коста-Брава.
- Но тут появился Парсифаль, и все остальные проблемы на этом фоне оказались
несущественным, - вмешался Беркуист. - Мы оказались прижатыми к стене. И мы
все еще прижаты к стене. Правда, она с той поры выросла, стала мощнее и даже
раздвоилась, так что теперь мы оказываемся спиной к ней, в какую бы сторону ни
повернулись. К поискам Парсифаля добавились поиски еще одного человека. Кого-то,
находящегося здесь, среди нас, того, кто следит за каждым нашим шагом. Советский
агент, способный достать секретный код из Москвы и изменить ход операции на
Коста-Брава... Господи, мы просто обязаны обнаружить его! Если он доберется до
Парсифаля раньше нас, то он и тот безумец в Кремле, которому он служит, смогут
диктовать нашей стране любые условия.
- Вы же прекрасно знаете, где его искать, - откликнулся генерал. - Так
отловите его! Ясно, что он принадлежит к самой верхушке госдепартамента, имеет
доступ к посольской секретной связи и, очевидно, дьявольски близок к Мэттиасу. Ибо,
если я вас правильно понял, именно он подставил Каррас. Он достал этот знаменитый
шифр, он поместил шифр в ее чемодан, он фактически приговорил ее к смерти.
- Думаю, он организовал не только шифр, но и все остальное, - задумчиво
произнес Брэдфорд. - Чемодан перебежчика от Баадера-Майнхоф, наши собственные
шифры и инструкции из Москвы. Одним словом, все, что обнаружилось в Барселоне...
неизвестно откуда и непонятно как.
- Полагаю, дальнейшее давление на Мэттиаса бесполезно, - полуутвердительно,
полувопросительно произнес Брукс.
- Бесполезно, - ответил Брэдфорд. - Он не скажет ничего нового. "Улики
неопровержимы. Все соответствует истине. Все данные поступили ко мне по особым
каналам".
- До Святого Антония донесся благовест! - взорвался президент.
- "Крот" в госдепе! - не мог успокоиться генерал. - Господи, да неужели его
так трудно вычислить? Со сколькими сотрудниками мог переговорить Стерн? О каком
отрезке времени идет речь? Несколько минут? Несколько часов? Надо просто
установить, с кем он общался в тот день, вот и все!
- Стратеги из Консульских операций работают в обстановке строжайшей
секретности, - сказал Брэдфорд. - У них нет расписания встреч и совещаний. В
случае необходимости они просто звонят нужному человеку из госдепа, ЦРУ или
Совета Национальной безопасности и немедленно получают аудиенцию. Никаких
протоколов при этом, естественно, не ведется. Все это делается из соображений
внутренней безопасности. Любая записка такого рода заинтересованному человеку
может дать массу важнейшей информации.
- Исказить любой ценой поток правдивой информации, - задумчиво, как бы про
себя, произнес президент.
- По нашему мнению, Стерн мог говорить с кем-то из шестидесяти - семидесяти
пяти сотрудников госдепа, - продолжил Брэдфорд. - И, скорее всего, эта цифра
занижена. Надо учесть, что есть авторитетные лица в группах специалистов, и
специалисты среди известных авторитетов, у каждого из которых допуск, по
максимальной степени секретности. Список может оказаться бесконечным.
- Но мы же говорим только о государственном департаменте, - с нажимом
произнес седовласый Брукс. - И всего о четырех часах, которые прошли между
последним разговором Стерна с Римом и окончательным утверждением начала
операции на Коль-де-Мулине. Это значительно сужает сферу поиска.
- Кем бы он ни был, он тоже прекрасно понимает это, - возразил Брэдфорд. -
Именно поэтому он постарался скрыть свои перемещения. Проверка журнала прихода
и ухода ничего не даст.
- Неужели никто так и не видел Стерна? - стоял на своем Брукс. - Ведь вы
наверняка провели опрос.
- Да, и постарались не привлекать лишнего внимания. Ни один из опрошенных не
признал, что видел его в интересующие нас двадцать четыре часа. Но мы и не ожидали
ничего иного.
- Его никто не видел? - недоверчиво нахмурился генерал.
- Кое-кто видел, разумеется, - кивнул Брэдфорд. - В частности, секретарь
внешней приемной на шестом этаже секции "Л". Даусон оставил для Стерна записку,
и тот взял ее по пути к лифту. Он мог быть в одном из семидесяти кабинетов,
расположенных за этой приемной.
- Кто в то время находился на месте? - Посол, не успев закончить своей фразы,
энергично мотнул головой, показывая
...Закладка в соц.сетях
