Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...б убийстве, - сказал Александер, покачивая головой. -
Фамилия похожа на вашу, но я, разумеется, сразу решил, что это нелегко. Вы, со всем
вашим прошлым? Может быть, кто-то украл ваше старое удостоверение?
- Нет, это подделка, во всяком случае, мы пришли к такому выводу. Но эти два
дня мне показались вечностью. В какой-то момент я даже подумал, что мне грозит
тюрьма.
- А я вот что вам скажу. Они ни в коем случае не поступили бы так, если бы
Антон мог предварительно оценить ситуацию.
Только самые близкие друзья Мэттиаса произносили его имя по-чешски.
Поскольку Майклу это было известно, заявление журналиста его встревожило.
Придется менять продуманный сценарий - было бы неестественно не спросить о
Мэттиасе. Заговор против Брэдфорда может подождать.
- Я задавал себе этот вопрос, - говорил Хейвелок, зажав Стакан в ладонях и
стараясь придать голосу некоторую небрежность. - И решил, что он просто
дьявольски занят. Кстати, уж коли мы о нем заговорили, я как раз хотел
поинтересоваться, где он сейчас. Если в Вашингтоне, то я мог бы попытаться
заскочить к нему, хотя времени в обрез. Мне надо лететь в Лондон, а если я позвоню
ему сам... вы знаете Антона. Он настоит на том, чтобы я задержался на пару дней.
На лице Александера появилось выражение участия. Он наклонился вперед в
своем пухлом кресле и спросил:
- Значит, вы ничего не знаете?
- О чем?
- Проклятье! Паранойя секретности в правительстве заходит слишком далеко! Он
вам второй отец, вы для него как сын! Вы смогли сохранить в тайне тысячи операций,
и они вам ничего не говорят!
- Что "не говорят"?
- Антон болен. Мне печально, что вы услыхали это только от меня, Майкл.
- Насколько серьезно болен?
- Слухи разные. Очень серьезно или даже смертельно. Очевидно, он сам не знает
об этом, но, как обычно, думает о себе в последнюю очередь. Когда до госдепа дошло,
что я узнал об этом, Антон прислал мне личную записку, требуя хранить все в тайне.
- Как же вам удалось узнать?
- Одно из странных совпадений, о которых совсем не думаешь до тех пор... пока
не начнешь задумываться. Несколько недель назад меня заманили на какую-то
вечеринку в Арлингтоне - вы знаете, насколько я не терплю эти изнурительные
упражнения на выносливость в пустой болтовне, но хозяйка была ближайшей
подругой моей покойной жены.
- О, примите мои соболезнования, - прервал его Майкл, который весьма смутно
помнил жену журналиста - истощенное существо, увлеченное садом и аранжировкой
букетов. - Я не знал.
- Ничего, ничего. Прошло уже два года.
- Итак, вечеринка в Арлингтоне.
- Да. К моему великому смущению, на меня практически напала молоденькая
дамочка, находящаяся в сильном подпитии. Я бы все понял, если бы это была хищная
самка, ищущая короткой сексуальной связи, потому что, как вы понимаете, я,
естественно, был самым выдающимся и наиболее желанным представителем мужского
пола среди всех присутствующих. Но, увы, действительность оказалась иной. У нее,
видите ли, возникли семейные сложности совершенно необычного свойства. Ее муж,
армейский офицер, пребывал вне дома - подразумевалось, "вне супружеского ложа"
- около трех месяцев. И ни одна душа в Пентагоне не могла сообщить ей, где
находится супруг. Она симулировала болезнь или, может быть, внушила ее себе, и
мужу разрешили краткосрочный отпуск по чрезвычайным обстоятельствам. Заполучив
его наконец, дамочка потребовала доложить ей, где он обретался все это время, что
делал - подразумевалось, "проводил ли время с другой". Он отказался отвечать, и
тогда, как только солдатик уснул, супруга порылась в его карманах и нашла пропуск с
места службы, о котором никогда и не слыхивала. По совести говоря, я тоже не знал о
существовании такового. Я подозреваю, что она тут же растолкала муженька и
вступила в битву. В порядке самообороны он был вынужден признать, что все дело
является совершенно секретным. И вот тут-то ей и подвернулся я - очень
влиятельный человек, который, увы, тоже не смог пролить свет на тайну.
- Речь идет об Антоне? - спросил Майкл.
- Только утром я сообразил, что дважды два будет четыре. До того, как
милосердный, а может быть, сексуально озабоченный гость отвез ее домой, она успела
заявить мне, что страна должна быть поставлена в известность, а правительство ничем
не отличается от вождей России-матушки. Наутро она мне позвонила. Женщина была
вполне трезва, но находилась в состоянии серьезной паники. Дамочка извинилась за,
по ее словам, "отвратительное поведение" и умоляла выкинуть из памяти все, о чем
она болтала. Я был само сочувствие, но при этом присовокупил, что интуиция ее,
видимо, не обманывает. Хотя я и не тот человек, который может быть ей полезен, и ей
лучше поискать кого-нибудь еще. В ходе беседы она сказала, что ее муж может
погибнуть, так как его блестящая военная карьера пошла прахом. Вот так.
- Что "так"? Почему вы решили, что это имеет отношение к Мэттиасу?
- Потому что в то же утро я вычитал в "Вашингтон пост" о том, что Антон решил
продлить свои короткие вакации и не примет участия в заседании сенатского
Комитета по иностранным делам. Я вспомнил о том, что сказала мне эта женщина, и о
том, что Антон всегда использовал любую возможность, чтобы появиться в сенате. И я
подумал... А почему бы и нет? Я, как и вы, знаю, где он проводит свободное время...
- В охотничьем домике в долине Шенандоа, - произнес Майкл, и у него
появилось чувство, что он уже слышал все это.
- Вот именно. Я рассудил: если сообщение верно и он решил отдохнуть еще
несколько дней, может, он не откажется порыбачить со мной или сыграть в его
обожаемые шахматы. Так же, как и вы, я знаю тот самый номер. Я позвонил ему.
- Его там не оказалось, - вставил Майкл.
- Этого мне не сказали, - поправил его журналист. - Мне заявили, что
государственный секретарь не может подойти к телефону.
- К тому самому телефону?
- К тому самому... Его личной линии.
- По которому никто не отвечает кроме него.
- Именно. - Александер не спеша отпил бренди. Хейвелок едва сдержался,
чтобы не встряхнуть велеречивого писаку. Ну давай же, не томи!
Вместо этого он спокойно произнес:
- Вы не могли не испытать потрясения...
- А вы бы разве не почувствовали того же?
- Безусловно. - Я уже чувствовал. Неужели ты не можешь прочитать это в
моих глазах? - И что же дальше?
- Во-первых, я позвонил Зелинскому. Вы ведь помните старого Леона, не так ли?
Когда бы Мэттиас ни приезжал или ни прилетал в охотничий домик, он всегда
приглашал Зелинского на ужин - это уже многолетняя традиция.
- Вы с ним поговорили?
- Да. Леон сказал мне весьма странные вещи. Он заявил, что уже несколько
месяцев не встречался с Антоном, что Мэттиас перестал отвечать на его звонки, и он
полагает, что у великого человека нет времени на посещение долины.
Майклом полностью овладело ощущение того, что он уже один раз пережил весь
этот рассказ. Он стряхнул наваждение и спросил:
- Ведь вы приятели с Зелинским, правда?
- В основном через Антона. Иногда мы встречаемся. Время от времени он
приезжает ко мне на ленч или на партию в шахматы. Никогда на ужин. Он не водит
машину в темноте. Но я хочу продолжить. Мэттиаса не было в том месте, где он
должен был находиться, если взял отпуск. Я не мог поверить, что он отказался от
встречи со старым Леоном. Ведь тот же, в конце концов, позволяет ему иногда и
выиграть.
- А я ни за что не поверю, что вы бросили расследовать эту историю.
- И окажетесь правы. Я не бросил. Я позвонил в секретариат Антона и пригласил
к телефону его первого помощника. Я подчеркнул, что хочу поговорить только с
человеком, который замещает государственного секретаря на время его отсутствия,
настолько важен мой вопрос. И угадайте, с кем меня соединили?
- С кем же?
- С Эмори Брэдфордом. Вы помните его? Брэдфорд - Бумеранг, гроза
генералитета, хотя раньше он выступал их адвокатом. Я был в восторге, потому что
искренне восхищен его способностью перевоплощаться. Однако я всегда знал, что
Мэттиас терпеть не может всю эту стаю. Во всяком случае, он с большим уважением
относится к тем, кто предпочел погибнуть в пламени, но не отречься от своих взглядов.
- И что же Брэдфорд сказал вам? - Майкл так сжал бокал в руке, что еще
немного - и раздавил бы его.
- Вас интересует, что он заявил мне после того, как я высказал ему свои
подозрения? Естественно, я не упомянул о женщине, и видит Бог, в этом не было
никакой необходимости. Брэдфорд был потрясен. Он умолял меня ничего не говорить
и ничего не писать, клялся, что Мэттиас лично свяжется со мной. Я согласился, и часа
в три дня фельд-курьер доставил мне послание Мэттиаса. До настоящего времени я
связан словом. Но я ни на секунду не поверю, чтобы он решил отказаться от вас.
- Даже не знаю, что и сказать. - Хейвелок отпустил бокал и глубоко вздохнул.
Журналист мог интерпретировать это как ему угодно, но для Майкла это была
прелюдия к вопросу. Возможно, самому важному вопросу в его жизни.
- Вы случайно не запомнили место службы мужа той женщины? Вы сказали, что
раньше никогда не слышали об этой точке.
- Да, запомнил, - ответил Александер, внимательно глядя на Хейвелока. -
Никто не знает, что я это знаю. Никому не известен и источник информации.
- А мне вы не могли бы сказать? Никто не узнает мой источник информации, даю
слово.
- Зачем вам это, Майкл?
Хейвелок выдержал паузу и улыбнулся.
- Может, пошлю ему корзину фруктов, ну а уж письмо-то - обязательно.
Журналист кивнул, улыбнулся и произнес:
- Место называется остров Пул, это где-то недалеко от побережья Джорджии.
- Благодарю.
Александер обратил внимание на пустой стакан гостя.
- Вы не забыли правила моего дома? Наливайте. И мне, и себе.
Майкл поднялся с кресла и кивнул, улыбаясь. Напряжение все еще не оставило
его.
- Вам - с удовольствием. Но мне уже пора двигаться. - Он взял бокал
журналиста и добавил: - Меня уже ждут на аэродроме.
- Вы уходите? - воскликнул старый боевой конь, подняв в изумлении брови. -
А как же та информация из Лондона, которая, по вашим словам, заставит меня
раскошелиться на лучший ужин в вашей жизни, молодой человек?
Хейвелок остановился у бара из кованой меди и начал наливать коньяк.
- Я подумал еще раз, пока ехал к вам, - произнес Майкл, наливая бренди
Алёксандеру, - и решил, что я, пожалуй, был слишком самоуверен.
- Попросту купили меня? - хохотнул Раймонд.
- Решайте сами. Речь идет об очень сложной и весьма секретной
разведывательной операции, которая, по моему мнению, ничего нам не даст. Хотите
услышать об этом?
- Остановитесь на этом месте, мой мальчик! Вы пришли не к тому писаке. К
такой теме я не прикоснусь. Я целиком и полностью разделяю максиму Антона:
восемьдесят процентов разведывательной деятельности представляют собой
шахматную партию, разыгрываемую идиотами на радость параноидальным кретинам!
Усевшись в машину, Майкл уловил слабый запах табака.
- Ты все-таки курила, - сказал он.
- Я чувствовала себя малышом на кладбище, - ответила Дженна снизу. - Как
насчет Брэдфорда?
Хейвелок запустил двигатель, включил передачу и направил машину к выезду с
участка.
- Теперь можешь вылезать.
- Так как же насчет Брэдфорда?
- Мы позволим ему помучиться некоторое время без нас. Пусть покряхтит.
- Михаил, что ты мелешь?
- Нам предстоит ехать всю ночь. Утром мы немного отдохнем и двинемся
дальше. Нам надо добраться до места завтра к концу дня.
- Боже мой, да куда же?
- До места, именуемого остров Пул, где бы он ни находился.
Глава 24
Остров был расположен недалеко от берега к востоку от Саванны. Почти
безлюдный клочок земли площадью не более двух квадратных миль пять лет назад
перешел в собственность государства, которое решило использовать его как центр
океанических исследований. Несколько раз в неделю, как утверждали рыбаки, туда
прилетали геликоптеры военно-воздушной базы Хантер. Посадочная площадка была
не видна за высокими пиниями, окаймлявшими скалистую береговую линию.
Хейвелок и Дженна добрались до Саванны к половине четвертого дня, в четыре
Майкл уже нашел неприметный мотель на приморском шоссе. В четыре двадцать они
шли вдоль пирса с пришвартованными прогулочными и рыболовными катерами.
Рыбаки возвращались в гавань с дневным уловом. К четверти шестого они успели
переговорить с несколькими из них, а в пять тридцать Хейвелок начал
конфиденциальную беседу с начальником причала. Без десяти шесть двести долларов
перекочевали из рук в руки, и он стал арендатором пятнадцатифутового ялика с
двенадцатисильным подвесным мотором. Майкл мог воспользоваться лодкой в любое
время; ночной вахтенный на пирсе был предупрежден.
Потом они вернулись по шоссе к торговому центру в Форт-Пуласки. В магазине
спортивных товаров он купил все необходимое - шерстяную шапочку, плотно
облегающий свитер, брюки и прочные высокие ботинки на резиновой подошве - все
черного цвета. Кроме одежды, он приобрел также фонарик, клеенчатый
непромокаемый пакет, охотничий нож и пять комплектов семидесятидвухдюймовых
шнурков из сыромятной кожи.
- Свитер, шапочка, фонарь, нож, - быстро и сердито выпалила Дженна. - Всё в
одном экземпляре. А надо в двух. Я пойду с тобой.
- Нет. Ты останешься.
- Ты забыл о Праге и Варшаве? Триесте и Балканах?
- Я-то не забыл, а ты запамятовала. Во всех этих местах нами была подстелена
соломка, на которую мы могли упасть, хотя бы для того, чтобы выиграть время. Кто-то
в посольстве или консульстве мог в случае необходимости выступить с угрожающими
заявлениями в нашу пользу.
- Мы ни разу не прибегали к услугам этих людей.
- Потому что нас ни разу не поймали.
Она посмотрела на Майкла, всем своим видом демонстрируя нежелание
соглашаться с логикой его рассуждений.
- Ну и какие же угрожающие слова буду знать я?
- Я их для тебя запишу. Здесь неподалеку я заметил писчебумажный магазинчик.
Мне понадобится блокнот желтой бумаги формата юридических документов и
копирка. Пошли.
Вернувшись в мотель, Майкл сел за письменный стол. Дженна устроилась в кресле
рядом. По мере того как он заканчивал страницу, она принимала из его рук вторые
экземпляры и проверяла, насколько отчетливы копии. Четкими печатными буквами
нумеруя каждый абзац, полностью называя все имена и факты, он исписал девять
страниц, излагая ряд совершенно секретных операций, проведенных правительством
Соединенных Штатов Америки за последние восемнадцать месяцев в Европе.. Он
называл имена и координаты информаторов, нелегалов и двойников, а также фамилии
и должности сотрудников трех посольств, работающих на Центральное
разведывательное управление. На десятой странице он поместил полный отчет о
событиях на Коста-Брава, назвав Эмори Брэдфорда и тех людей, с которыми он
говорил и которые подтвердили подлинность улик - улик, полученных с помощью
КГБ. Хейвелок привел слова офицера ВКР в Париже о том, что Москва знала об
обмане. На одиннадцатой странице он описал роковую встречу на Палатинском холме
с сотрудником американской разведки, который умер, спасая его жизнь. Перед
смертью он понял, что в Вашингтоне на ключевых позициях находятся лжецы. На
двенадцатой, он вкратце изложил события на Коль-де-Мулине и упомянул о приказе,
изданном под кодовым именем "Двусмысленность". На тринадцатой, последней
странице он поведал правду об убийце из Лидице, именовавшем себя Джекобом
Хандельманом, и об истинном предназначении фермы в Пенсильвании, которая
поставляла рабов так же исправно, как концентрационные лагеря поставляли их
Альберту Шпееру. [министр вооружения и боеприпасов гитлеровской Германии, один
из главных военных преступников] Последняя строка записи звучала следующим
образом: "Государственный секретарь Энтони Мэттиас насильственно содержится в
правительственном заведении на острове Пул в Джорджии".
- Вот твои слова, - сказал он, протягивая Дженне последнюю страницу.
Майкл поднялся со стула и потянулся. Немудрено, что все тело ныло. Ведь он
яростно строчил почти два часа без передышки. Пока Дженна читала, Майкл подошел
к окну, выходящему на шоссе; далее темнела океанская гладь. Свет луны время от
времени прорывался через разрывы облаков. Ветра не было, море казалось спокойным.
Оставалось надеяться, что в ближайшее время погода не изменится.
- Сильные аргументы, Михаил, - сказала Дженна, кладя на стол последнюю
страницу.
- И при этом соответствующие истине.
- Прости меня за то, что я не могу тебя одобрить. Это может принести смерть
многим людям, многим друзьям.
- Только не последние четыре страницы. Там нет друзей... кроме Апачи, но и тот
ушел.
- В таком случае и используй только четыре страницы. Хейвелок отвернулся от
окна.
- Нет, надо говорить все или не говорить совсем. Здесь не может быть середины.
Они должны поверить, что я выполню угрозу; И что более важно - они должны
поверить, что ты сделаешь это. Если появится хоть малейшее сомнение, я - покойник,
да и ты, скорее всего, тоже. Угроза должна быть реальной, а не оставаться пустой
болтовней.
- Ты предполагаешь, что тебя могут схватить?
- Если я найду то, что надеюсь найти, то сделаю все, чтобы меня задержали.
- Но это же безумие! - воскликнула Дженна, вскакивая с кресла.
- Ничего подобного. Обычно ты права, но сейчас ошибаешься. Остров - как раз
тот самый короткий путь, который нам нужен. - Он подошел к стулу, на который
сложил покупки, сделанные в спортивном магазине. - Я оденусь, и мы поработаем
над системой телефонной связи.
- Ты намерен идти до конца?
- Да, камерен.
- Будем использовать телефон-автомат, - неохотно предложила она. - Каждый
разговор не более двенадцати секунд.
- Звонить станешь только по одному номеру. - Майкл передумал и вернулся к
столу. Он написал карандашом на листке несколько цифр, вырвал его из блокнота и
передал Дженне. - Это приемная Управления консульских операций. Прямой набор
- я объясню как. Не забудь приготовить карман монет.
- У меня нет карманов.
- Так же как денег и платьев, - добавил Хейвелок. Он взял ее за плечи и
притянул к себе. - Это надо поправить, верно? Отвлекись немного. Отправляйся по
магазинам.
- Ты - сумасшедший!
- Нет, серьезно. У тебя не так много времени, но магазины в центре открыты до
половины одиннадцатого. Затем тебе останутся боулинг, пара ресторанов и
супермаркет, открытый всю ночь.
- Не верю своим ушам! - воскликнула она, слегка отстраняясь.
- Придется поверить. Это гораздо безопаснее, чем звонить из автоматов вдоль
шоссе. - Майкл посмотрел на часы. - Сейчас без десяти девять. До острова Пул от
берега - всего полторы мили. Мне понадобится не больше двадцати минут... Ну,
скажем, я там буду в десять. Я хочу, чтобы ты начала звонить в одиннадцать. Ты
наберешь этот номер и произнесешь всего два слова: "бильярд или пул". [Pool - пул,
американская разновидность бильярда] Поняла?
- Конечно. "Бильярд или пул".
- Великолепно. Если тебе не ответят сразу, вешай трубку и звони с другого
аппарата. Повторяй звонки каждые пятнадцать минут.
- Ты не сказал об ответе. Как он должен звучать?
- "Мы предпочитаем пул".
- "Мы предпочитаем пул". Что потом?
- Последний звонок. И вновь через пятнадцать минут. К линии будет подключен
кто-то другой. Он себя не назовет, но пароль повторит. Как только он это сделает,
зачитай две первые строки на первой странице. Я захвачу с собой копии, так что
достоверность слов получит подтверждение. Читай и вешай скорее трубку.
- После этого мне останется только ждать, - сказала Дженна, прижавшись
щекой к его щеке. - Теперь тюрьма станет неподвижной.
- Неподвижной, и даже очень. Накупи еды в супермаркете и оставайся здесь.
Никуда не выходи. Я тебя найду.
- Когда это случится, как ты думаешь?
Хейвелок осторожно отодвинулся и посмотрел ей в глаза.
- Через день, может - через два. Надеюсь, не больше, хотя все возможно...
- И в этом случае... - упавшим голосом подхватила Дженна, но не закончила
фразу.
- Через три дня позвони Александеру в Фокс-Холлоу и скажи ему, что я либо
убит, либо схвачен. Скажи также, что Энтони Мэттиас содержится в заключении.
Сообщи ему, что у тебя имеются доказательства, написанные моей собственной рукой,
и пленка, наговоренная мной же в доме Саланна в Канье-сюр-Мер. В таких
обстоятельствах он не откажется взяться за дело. Опасность угрожает его обожаемой
республике. - После короткой паузы Майкл тихо закончил: - И пусть останутся
только четыре последние страницы. Сожги первые девять. Ты права. Эти люди не
заслужили смерти.
Дженна закрыла глаза и прошептала:
- Я тебя люблю, Михаил. Так люблю, что, если потеряю, эти люди не будут иметь
для меня никакого значения.
По воде пошла рябь, которая обычно возникает, если на пути подводных течений
оказывается массивная преграда. Майкл находился примерно в четверти мили от
скалистого берега острова с его подветренной стороны. Ветер уносил негромкий звук
мотора в открытое море. Скоро ему придется выключить двигатель и перейти на весла,
чтобы выгрести к темной линии прибрежных сосен. Маяком ему будет служить слабое
сияние света за их вершинами.
Он заключил дополнительное соглашение с ночным вахтенным на пирсе. Договор,
который заключил бы каждый уважающий себя оперативник, допускающий, что
арендованную лодку придется бросить. Никто по доброй воле не откажется, конечно,
от средства, обеспечивающего отход, - но не исключено, что таким средством может
оказаться просто выигрыш во времени. Очень часто пять лишних минут отделяли
успех от провала. Но пока путешествие проходило без осложнений. Может, ему
удастся завести ялик в какую-нибудь темную бухточку и оставить до возвращения.
Пора. Он нажал кнопку, двигатель тихонько кашлянул и замолк. Майкл пересел на
среднюю банку и вставил весла в уключины. Течение, отражающееся от берега
острова, оказалось сильнее, чем он ожидал. Хейвелок навалился на весла, чтобы
быстрее преодолеть течение, надеясь, что сумеет добраться до берега, прежде чем
силы оставят его. Рана, полученная на Коль-де-Мулине, напомнила о себе. Надо быть
осторожнее и больше работать корпусом.
Звук! Нет, не однообразный скрип весел в уключинах и не удары волн о нос
шлюпки. Приглушенный звук... Двигатель.
Свет. Луч прожектора пробежал по поверхности моря в полумиле справа от него.
Патрульный катер выходил из-за дальней оконечности острова. Он сделал поворот
право на борт и двинулся точно по направлению к ялику. Может, система охраны
острова включает в себя и сонары? [от англ. So(und) Na(vigation) R(anging) - звуковая
навигация и определение дальности; гидролокатор] Такие приборы, способные
уловить звук винта любого, даже маломерного суденышка, устанавливают обычно на
буях вдоль берега. А может, это обычный патрульный обход? Времени на
размышление не было. Низко пригнувшись, Хейвелок вынул весла из уключин и сунул
их под банки на дно ялика. Дотянувшись до швартового конца, он сбросил его в воду и
затем сам скользнул за борт, глубоко дыша и напрягая мышцы, чтобы прогнать холод.
Майкл проплыл чуть назад и, ухватившись за вал гребного винта одной рукой, другой
побрызгал водой на крышку двигателя, чтобы охладить его. Поскольку он шел к
острову на самых малых оборотах, то уже через пару минут только очень
чувствительная рука сможет определить, что мотор недавно работал. Если, конечно,
кто-то додумается до такой проверки.
Слепящий луч прожектора неожиданно ударил в глаза. К рокоту мощного
двигателя присоединился прерывистый вой сирены. Катер резко ускорил движение по
направлению к ялику. Хейвелок нырнул и поплыл под водой от берега. Течение
помогало ему. Ялик находился примерно в четверти мили от острова - слишком
большое расстояние для пловца в этих водах. Возможно, это соображение послужит на
пользу ему, когда лодку осмотрят.
К тому времени, когда катер на холостых оборотах стал борт о борт со шлюпкой,
Хейвелок был уже в двадцати ярдах у него за кормой, натянув поглубже мокрую
шерстяную шапочку. Луч прожектора шарил по поверхности воды. Майклу пришлось
дважды нырять с открытыми глазами при его приближении. Поиски продолжались, но,
по счастью, теперь не за кормой, а лишь впереди и по сторонам. Двое с баграми
подтянули ялик к катеру, чтобы взять на буксир. Человек, стоящий на носу,
прокричал:
- Со стоянки Лео, лейтенант! В Саванне! Регистрационный номер Джи-Эй нольвосемь-два!
- Радируй на базу, пусть они свяжутся со стоянкой и проинформируют нас! -
скомандовал офицер, обращаясь к невидимому радисту в рубке катера. - Номер ДжиЭй
ноль-восемь-два! Запомнил?
- Так точно, сэр!
- И сообщи на базу наши координаты. Пусть организуют проверку в четвертом
секторе.
- Эта штука не могла добраться туда, лейтенант, - произнес человек с кормы. -
Она бы села на горизонтальных сетях. Там, где нет рифов, поставлены горизонтальные
сети.
- Но тогда какого же дьявола шлюпка здесь? Нашли там какую-нибудь одежду
или оборудование? Хоть что-то обнаружили?
- Нет, - прокричал первый, перебравшись в ялик. - Кроме рыбной вони -
ничего, сэр!
Хейвелок слушал переговоры, покачиваясь на волнах. Его удивило одно
обстоятельство. Команда катера была в камуфляжных комбинезонах цвета хаки,
офицер - в полевой куртке. Это были люди из армии, а вовсе не военные моряки, тем
не менее катер был с опознавательными знаками военно-морских сил США.
- Лейтенант! - послышался голос из рубки; вслед за голосом показалась и
голова в наушниках. - Вахтенный от Лео сообщает, что пара пьяниц арендовали ялик
и пригнали его на место довольно поздно. Он считает, что они, вероятно, плохо
привязали шлюпку и ее унесло отливом. Он будет очень нам благодарен, если мы
вернем ее. Очень волнуется за свою задницу. Сама-то лодка - дерьмо, но двигатель
стоит денег.
- Не нравится мне все это, - произнес офицер.
- Оставьте, сэр. Кто сможет проплыть полмили по такой воде? Кроме того,
рыбаки видели поблизости акул.
- А если лодка уже побывала там?
- И прошла через горизонтальные сети? - спросил человек на корме. - Там
даже к берегу негде пристать, лейтенант.
- Черт с ней. Закрепляй конец, и мы немного покружим, ближе к сетям и рифам.
Лео - наш должник
...Закладка в соц.сетях
