Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...подин президент, вы сказали, что мы сами
сделали его Богом. Мы требовали от него слишком многого.
Майкл, совершенно подавленный услышанным, медленно покачал головой.
- Подождите секунду, - холодно заметил Беркуист, бросив на Хейвелока
проницательный взгляд. - Я сказал так, чтобы упростить объяснение. Никто не
способен сделать человека Богом, если человек сам этого не желает. А Мэттиас
жаждал своего божественного воплощения всю жизнь! Он постоянно стремился
испить святой воды, а в мыслях, возможно, жаждал искупаться в ней... Знаете, как его
кто-то недавно назвал? "Неуемный Сократ с Потомака". И это совершенно точно. Он,
мистер Хейвелок, игрок с высоким Ай Кью, первоклассно, блестяще использующий
любую ситуацию. Это человек, обладающий громадной силой убеждения, способный
заниматься всемирной дипломатией на высочайшем уровне - самом высоком,
который мы могли обеспечить, и все это - оставаясь в центре мирового урагана. Он
мог быть абсолютно великолепным и, как я уже говорил, мне это было известно
лучше, чем кому-либо иному. Я использовал эти его качества. Но при всех своих
достоинствах он был прежде всего игрок. Он все время заводил себя - этот
всеведущий Энтони Мэттиас.
- И зная все это, - сказал Майкл, выдерживая взгляд Беркуиста, - вы все же не
могли отказаться от него. Вы заводили его точно так же, как он заводил самого себя.
Вы обращались к нему как к человеку "великого предназначения", разве не так?
Президент отвел взгляд, рассматривая пульт управления, и ответил тихо:
- Да. Пока он не разлетелся вдребезги. Я наблюдал за действиями, а не за
человеком. Я был слеп, я не понимал, что происходит в реальности.
- Боже! - громким шепотом воскликнул Хейвелок. - В это невозможно
поверить.
- Предвидя вашу реакцию, - прервал Майкла восстановивший свою уверенность
президент, - я попросил, чтобы для вас подготовили несколько пленок. Они
воссоздают подлинные беседы во время последних месяцев его пребывания на работе.
Психиатры утверждают, что он говорил тогда именно это. Их правоту подтверждают и
найденные в его кабинете записи. Надевайте наушники, а я нажму нужные кнопки...
Следите за картинкой на крайнем справа мониторе.
В течение последующих двенадцати минут Хейвелок увидел и услышал такого
Мэттиаса, которого даже не мог себе представить. Под влиянием комбинированного
воздействия химии, зрительных образов и слов помощников он был в состоянии
чрезвычайного эмоционального напряжения. Он кричал что-то, а через мгновение уже
рыдал; очаровывал и обольщал в телефонную трубку дипломата, блестяще
демонстрируя самоуничижение, и тут же по окончании разговора называл собеседника
дураком и слабоумным. И самое главное - он лгал, хотя его главным достоинством
всегда была искренность. Телефон был его основным рабочим инструментом, а
рабочим органом служил глубокий голос с европейскими модуляциями.
- В первой записи, - сердито произнес Беркуист, нажимая на кнопку, -
содержится его ответ на мое пожелание пересмотреть нашу политику оказания
помощи республике Сан-Мигуэль.
"Вы придерживаетесь твердых взглядов, господин президент. Ваша политика
содержит четкий призыв к соблюдению международных приличий и уважению прав
человека. Я аплодирую вам, сэр. До свидания... Идиот! Кретин! Мы помогаем им не из
братской любви, а исходя из геополитических реалий! Соедините меня с генералом
Сандозой. Договоритесь с послом о весьма конфиденциальной встрече. Полковники
должны понять, что мы их поддерживаем".
- Следующий маленький номер он выкинул после того, как палата и сенат
приняли одобренную мной совместную резолюцию о нецелесообразности
дипломатического признания...
"Вы же понимаете, господин премьер-министр, что наши обязательства в вашей
части мира не позволяют нам принять ваше предложение, но хочу, чтобы вы знали -
я лично полностью с вами согласен. Я встречаюсь с президентом... нет, нет, уверяю
вас, он подойдет к вопросу непредвзято... кроме того, мне уже удалось убедить
Председателя сенатского Комитета по иностранным делам. Желаемая цель -
заключение договора между нашими странами, а если он войдет в противоречие с
предыдущими договорами... что ж, просвещенный эгоизм был квинтэссенцией
политики Бисмарка".
- Не могу в это поверить, - пробормотал ошеломленный Хейвелок.
- Я тоже не верил, но, увы, - все это правда. - Президент снова нажал на
кнопку. - Теперь перенесемся в район Персидского залива...
"Вы, конечно, говорите сейчас неофициально. Не как министр финансов вашей
страны, а как друг. Вы надеетесь на дополнительные гарантии получения восьмисот
пятидесяти миллионов в текущем финансовом году и миллиарда двухсот миллионов -
в следующем... Совсем нет, дорогой друг. Вопреки вашим сомнениям, это вполне
приемлемые цифры. Я сообщаю вам это конфиденциально, но наша региональная
стратегия совсем не такова, как выглядит на поверхности. Я подготовлю, на
конфиденциальной основе, разумеется, меморандум о намерениях".
- А теперь - на Балканы, к одному советскому сателлиту, лояльному Москве и
готовому вцепиться нам в глотку... Полное безумие!
"Господин премьер-министр, ограничения на продажу вооружений вашей стране
не могут быть сняты в одночасье. Но они без труда могут быть обойдены. Я вижу
весьма обширные и конкретные достоинства в идее нашего с вами сотрудничества.
"Оборудование" может и будет переправлено через одну из североафриканских
стран. Ее режим считается враждебным нам, но с его лидером я, скажем
неофициально, недавно и неоднократно встречался. Строго между нами. В
настоящее время идет формирование новых геополитических блоков".
- Идет формирование! - взорвался Беркуист. - Самоубийство! Гарантия
длительной нестабильности и моря крови, как в Йемене. Слушайте!
"Возникновение новой великой независимой страны, уважаемый господин Сирах
Боль Шазар, получает незаслуженно медленное признание. Однако вы можете
рассчитывать на негласную поддержку нашего правительства. Мы понимаем
необходимость твердых и решительных мер, когда речь идет о внутренних
подрывных силах. Вы можете быть уверены в том, что запрашиваемые вами
средства будут отпущены. Трансферт трехсот миллионов долларов
продемонстрирует законодательной ветви правительства США степень нашего
доверия к вам".
- И последнее, - прошептал президент. Морщины на его лице стали заметнее, он
выглядел совсем изможденным. - Новоиспеченный африканский безумец.
"Мы будем говорить откровенно и совершенно конфиденциально, генерал-майор
Халафи. Мы с одобрением относимся к вашей идее проникновения на север к
Проливам. Наши так называемые союзники в этом регионе оказались слабыми и
недееспособными, но отход от них, учитывая существующие договоры, естественно,
должен быть очень постепенным. Процесс обучения всегда идет с большими
трудностями. Переобучение же тех, кто погряз в своем невежестве, является
головоломной шахматной партией. По счастью, эту партию разыгрывают люди,
которые понимают ситуацию. Вы получите свое оружие. Салом, мой воинственный
друг!"
Услышанное произвело буквально парализующий эффект. Майкл ничего не мог
понять. В тайне от всех, вопреки интересам Соединенных Штатов создавались союзы,
в нарушение существующих договоров шли консультации о новых соглашениях,
давались гарантии на миллиарды долларов - затраты, которые никогда бы не
санкционировал конгресс и не потерпел бы налогоплательщик, принимались военные
обязательства, аморальные по существу, оскорбляющие национальное достоинство и к
тому же провокационные. Перед Хейвелоком предстала картина действий
выдающейся личности, где расколовшееся сознание решало одновременно множество
проблем глобального характера, каждая из которых несла в себе смертельный заряд.
Постепенно к Майклу вернулась способность рассуждать. Но первый вопрос, на
который он хотел получить ответ немедленно, имел отношение к нему лично. Он снял
наушники и повернулся к президенту.
- Коста-Брава, - хрипло произнес он. - Почему? Почему "не подлежит
исправлению"?
- К первому я имею отношение, но не отдавал приказа о втором. Насколько мы
смогли определить, официального решения по этому вопросу не принималось.
- "Двусмысленность"?
- Да. Но мы не знаем, кто это. Однако должен вам сказать, позже я подтвердил
распоряжение.
- Почему?
- Потому что вспомнил текст присяги, которую вы давали, поступая на
правительственную службу.
- Что именно?
- Отдать за страну жизнь в случае необходимости. Любой из нас готов
пожертвовать жизнью, и вы знаете об этом не хуже меня. Видимо, не стоит
напоминать, что многие тысячи отдали свои жизни даже в тех случаях, когда эта
необходимость была весьма сомнительной.
- Следовательно, необходимость моей жизни или, вернее, моей смерти вопросов
не вызывала?
- В то время, когда я отдавал распоряжение, - нет.
Майкл затаил дыхание и спросил:
- А женщина из Чехословакии? Дженна Каррас?
- О ее смерти никто никогда не помышлял.
- Но это же не так!
- Мы не помышляли.
- "Двусмысленность"?
- Очевидно.
- И вы не знаете... Боже мой! Значит, моя казнь была санкционирована. Вами.
Президент кивнул. Его нордический лик смягчился, из глаз исчезло выражение
охотника, выслеживающего дичь.
- Будет позволено приговоренному к смерти спросить - почему?
- Пойдемте со мной, - сказал Беркуист, вставая из-за панели. - Наступило
время конечной фазы вашего образования, мистер Хейвелок. Молю Бога, чтобы вы
оказались к ней готовы.
Они вышли из зала и очутились в коротком белом коридоре, охраняемом
здоровяком с нашивками мастера-сержанта; его лицо и знаки отличия на груди
свидетельствовали, что он прошел немало важных баталий. При появлении президента
он вытянулся по стойке смирно. Верховный главнокомандующий кивнул и последовал
к широким черным дверям, углубленным в стене. Однако при ближайшем
рассмотрении оказалось, что это не просто дверь. Из-за плеча Беркуиста Майкл увидел
массивную стальную панель, напоминающую вход в бомбоубежище, с круглой
рукояткой вместо ручки и пластинкой сенсорного устройства. Президент приложил к
датчику правую ладонь. По сенсору пробежал ряд цветных огоньков. Затем они
остановили свой бег, образовав бело-зеленую полосу. Левой рукой Беркуист взялся за
рукоятку. Огоньки побежали вновь. Когда они замерли, на приборе остались гореть
три зеленые точки.
- Убежден, что вам известно о подобных устройствах больше, чем мне, - сказал
Беркуист. - Могу добавить, что эту дверь могу открыть только я... И еще один
человек в случае моей смерти.
Значение последней фразы было совершенно очевидно и не требовало
комментариев. Президент открыл тяжеленную дверь, протянул руку и коснулся
невидимой пластинки на ее внутренней стороне, отключая следующее контрольное
устройство. Еще раз кивнув солдату, он жестом пригласил Хейвелока следовать за
собой. Они вошли внутрь. Мастер-сержант подошел к стальной двери, закрыл ее,
повернув колесо в нужную позицию, запер замок.
Интерьер комнаты был вполне аскетичен - голые стены, отсутствие мебели, если
не считать продолговатого стола с пятью стульями вокруг; перед каждым - блокноты,
заточенные карандаши и пепельницы. Слева - машинка для уничтожения
документов, тишину нарушало лишь гудение кондиционера. В этом помещении,
предназначенном для суперсекретных и срочных совещаний, был еще киноэкран, а у
дальней стены на треноге - проектор необычной формы и маленький пульт
управления.
Чарлз Беркуист молча подошел к пульту, приглушил освещение и щелкнул
выключателем проектора. На экране вспыхнуло изображение двух фотографий,
разделенных темной вертикальной полосой. На каждой был изображен текст каких-то
документов, похоже оформленных, но, очевидно, разных по содержанию. Майкл
вгляделся в экран, чувствуя, как его охватывает ужас.
- Здесь изображена суть того, что мы именуем "Парсифаль", - тихо сказал
президент. - Вы помните последнюю оперу Вагнера?
- Не очень хорошо, - ответил Хейвелок, почти утратив дар речи.
- Не важно. Обратите внимание лишь на то, что как только Парсифаль получал
копье, фигурировавшее при распятии Христа, он приобретал способность исцелять
раны. В нашем случае все наоборот. Тот, кто получит эти документы, будет способен
нанести смертельную рану всей планете.
- Я... я не могу... в это поверить! - прошептал Хейвелок.
- Я тоже хотел бы не верить этому, видит Бог, - откликнулся Беркуист. - Слева
- текст договора между Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом о
нанесении совместного ядерного удара по территории Китайской Народной
Республики. Цель - уничтожение всех военных объектов, правительственных
центров, гидроэлектростанций, систем связи и семи крупнейших городов от
маньчжурской границы до Южно-Китайского моря. - Президент выдержал паузу. -
Справа - текст договора между Соединенными Штатами и Китаем об аналогичном
совместном ядерном ударе по Советскому Союзу. Различия минимальны и имеют
жизненно важное значение лишь для тех миллионов простых людей, которые сгорят
или не сгорят в пламени атомного пожара. В этом договоре на пять городов больше,
включая Москву, Ленинград и Киев, - двенадцать городов должны быть стерты с
лица земли... Наша страна заключила два отдельных соглашения: одно - с Советским
Союзом, второе - с Китайской Народной Республикой. В обоих случаях мы обязались
использовать всю нашу ядерную мощь, чтобы, объединив усилия с партнером,
уничтожить общего врага. Диаметрально противоположные обязательства.
Соединенные Штаты оказываются в роли шлюхи, которая обслуживает двух
взбесившихся жеребцов. Массовое уничтожение. Мир получает ядерную войну,
мистер Хейвелок, с гениальной точностью спланированную Энтони Мэттиасом -
суперзвездой.
Глава 27
- Это же... безумие! - прошептал Хейвелок, не отрывая глаз от экрана. - И мы
- партнеры с каждой из двух стран? Любой из договоров обязует нас нанести
ядерный удар - первый удар?
- И второй, и третий, если потребуется, с атомных подводных лодок, дежурящих
у берегов Китая и России. Два безумных договора, мистер Хейвелок, и мы, как видите,
принимаем непосредственное участие в каждом. И все это зафиксировано в
письменном виде.
- Господи!.. - выдохнул Майкл, снова и снова изучая тексты, словно
омерзительные останки каких-то чудовищ. - Если об этом узнают - все погибло.
- Теперь вы понимаете, - произнес Беркуист, тоже отрешенно глядя на экран, -
насколько серьезна и безвыходна ситуация, в которой мы оказались. Если мы не
станем беспрекословно выполнять все указания, которые поступают мне лично, нам
грозит глобальная катастрофа в самом прямом смысле этого слова. Стоящая перед
нами угроза проста: ядерный пакт с Россией будет показан лидерам Китайской
Народной Республики, а соглашение с КНР - руководителям в Кремле. И те, и другие
поймут, что оказались преданы самой богатой за всю историю человечества шлюхой.
Именно в это они поверят, и мир погибнет в пламени ядерных взрывов. Последние
слова, которые мы услышим: "Это - не учебная тревога! Это - война!" И все это, к
сожалению, правда, мистер Хейвелок.
Майкл чувствовал, как дрожат руки и кровь стучит в висках. Что-то в словах
Беркуиста странно задело его, но пока он не мог уловить причину тревоги и
продолжал смотреть на экран.
- Там ничего не сказано о сроках, - машинально заметил он.
- Сроки будут уточнены позже. Это - меморандум о намерениях. В апреле и мае
должны быть проведены специальные совещания, на которых и будут определены
даты ударов. Встреча с русскими должна состояться в следующем месяце, в апреле, с
китайцами - в мае. Удары должны последовать через сорок пять дней после
совещаний.
- Это просто не поддается человеческому разуму, - вымолвил Хейвелок,
цепенея. - И вы считаете, что я имею к этому отношение?
- Имели. Если не прямо, то косвенно. Во всяком случае, оказались в опасной
близости. Мы понимали, каким образом, но не могли понять - зачем. Но и первого
было вполне достаточно, чтобы объявить вас "не подлежащим исправлению".
- Тогда, ради всего святого, раскройте мне эту тайну!
- Начнем с того, что дело против вашей подруги Дженны Каррас создал Мэттиас.
- Мэттиас?
- Это он хотел вывести вас из игры. Правда, мы не были уверены: то ли вы
вообще уходите со службы, то ли просто меняете работодателя, покидая правительство
США ради священной империи Мэттиаса Великого.
- Так вот почему за мной следили. В Лондоне, Амстердаме, Париже и... Бог
ведает, где еще.
- Повсюду, куда бы вы ни направлялись. Но нам ничего не удалось выяснить.
- И на этом основании вы объявили меня "не подлежащим исправлению"?
- Я уже сказал вам, что не имел никакого отношения к первоначальному приказу.
- Хорошо, хорошо - это был "Двусмысленность". Но потом, вы подтвердили
распоряжение.
- Позже, значительно позже, только после того, как мы поняли, что вам удалось
узнать. Оба приказа, санкционированный и нет, были вызваны одной и той же
причиной. Вы начали проникать в систему манипуляций, в структуры, стоящие за
этими документами, стали догадываться о существовании связи между людьми в
Вашингтоне и их неведомыми партнерами в КГБ. Мы же сейчас участвуем в гонках.
Один неверный шаг с вашей стороны, который даже минимально засветит эти
структуры, мог, по нашему убеждению, привести к тому, что эти документы, это
приглашение к Армагеддону станет известно руководителям в Москве и Пекине.
- Минуточку! - изумленно и сердито воскликнул Хейвелок. - Так вот то
противоречие, которое я сразу не смог уловить! Разве переговоры по этим
соглашениям не велись в Москве и Пекине?!
Президент Соединенных Штатов не ответил. Он подошел к ближайшему стулу и
опустился на него. Свет настольной лампы освещал его крупную, слегка лысеющую
голову.
- Нет, мистер Хейвелок, - наконец произнес он, глядя на экран. - Переговоров
не было. Это не более чем тщательно проработанная фантазия мощного, но больного
разума, результат трудов выдающегося мастера составлять подобные документы.
- В таком случае опровергните их! Это же фальшивка! Беркуист отрицательно
покачал головой.
- Вчитайтесь в текст, - резко заметил он. - Его практически невозможно
опровергнуть. Здесь подробно перечислены самые секретные виды вооружения,
имеющиеся в наших арсеналах. Дислокация, коды, спецификации, тактические
характеристики. Тот, кто осмелился бы обнародовать такую информацию, закончил бы
свои дни в тюрьме. Суд объявил бы этого человека изменником и приговорил бы как
минимум к тридцати годам. А в Москве и Пекине без лишних слов просто расстреляли
бы всех, кто мог быть заподозрен в разглашении их военных секретов.
Президент слегка повернул голову, по-прежнему не сводя глаз с экрана.
- Вы должны понять, что ни Москва, ни Пекин, увидев текст этих договоров, ни
на минуту не усомнятся в их подлинности. Указаны позиции каждой стратегической
ракеты, координаты каждой цели, на которые они направлены... Это не оспорить.
Разработано все, вплоть до времени введения управляемых роботов на зараженную
территорию противника. Это мастерски отточенные документы.
- Отточенные? - переспросил Майкл, удивившись нехарактерному для
президента словечку.
Беркуист повернулся к нему. Вновь появившийся охотничий блеск в глазах
контрастировал с усталым выражением лица.
- Да, мистер Хейвелок, именно отточенные. Теперь вы наконец добрались до
самой сути Парсифаля. Эти документы - результат работы двух блестящих и при этом
чрезвычайно информированных умов. Два человека проработали каждую деталь,
каждый шаг, каждое положение так тщательно, словно от этого зависит дальнейший
ход истории. Ядерная шахматная партия; победитель получает вселенную... то, что от
нее останется.
- Как вы это узнали?
- Вновь язык документов. Это продукт двух умов. Не обязательно быть
психологом, чтобы заметить вклад каждого из них. А если по существу, то Мэттиас
просто не мог создать это в одиночку, так как не располагал всей, столь щедро
заложенной в договоры, информацией. Но в сотрудничестве с другим, с русским, не
хуже нас осведомленным к тому же о ядерном потенциале Китая, документ
разработать вполне возможно. И они сделали это. Вдвоем.
Вперив взгляд в президента, Хейвелок произнес ровным голосом:
- Следовательно, второй и есть Парсифаль? Тот, кто способен нанести
смертельный удар по всему живому?
- Да. В его руках оригиналы обоих договоров, в одном экземпляре, как он
уверяет. Мы обязаны верить ему. Он приставил атомный пистолет к нашему виску... К
моему виску.
- Следовательно, Парсифаль входит с вами в контакт, - произнес Майкл,
переводя взор на экран. - Вы получили это от него, а не от Антона?
- Да. Вначале он выступал с финансовыми требованиями, которые с каждым
разом возрастали, достигнув астрономических величин. Миллионы, миллиарды, сотни
миллиардов... Мы решили, что он руководствуется политическими мотивами, что ему
нужны средства для подкупа правительств, организации революций в Третьем мире,
проведения террористических актов. Мы установили тщательное наблюдение за
десятками стран с неустойчивыми режимами. Лучшие агенты нашей разведки
внедрились в самые чувствительные точки этих стран. Эти люди получили задание
следить за малейшими подвижками и изменениями. Мы надеялись таким образом
выявить Парсифаля. Но затем мы узнали, что он и не прикасался к деньгам. Для него
это был просто способ проверить, насколько мы готовы поступать согласно его
приказам. Его не интересуют и никогда не интересовали деньги. Ему нужна власть. Он
желает диктовать свои условия самой могучей стране на земном шаре.
- И он уже диктует. Подчинившись ему, вы совершили первую ошибку.
- Мы выигрывали время. И пока нам это удается.
- Рискуя подвергнуться полному уничтожению?
- Не оставляя надежду предотвратить его. Вы до сих пор не до конца понимаете
ситуацию, мистер Хейвелок. Мы можем, и, возможно, предъявим миру Энтони
Мэттиаса как он есть, и тем самым подорвем доверие ко всем нашим договорам и
соглашениям последних десяти лет, но все равно не получим ответа на главный вопрос
- каким образом в этих договорах могла появиться столь подробная информация?
Неужели она предоставлялась человеку, официально объявленному выжившим из
ума? Если так, то с кем он успел ею поделиться? Готовы ли мы показать
потенциальному противнику наши наступательные и оборонительные возможности?
Или дать им понять, насколько глубоко нам удалось проникнуть в их военные
секреты?.. Мы не имеем монополии на ядерных маньяков. В Москве и в Пекине тоже
найдутся люди, которые при первой угрозе утратить секреты потянутся к ядерной
кнопке. И вы знаете почему?
- Не уверен. Теперь я уже ни в чем не уверен.
- В таком случае приветствую вас в нашем клубе избранных... Итак, позвольте
мне объяснить. Потому что мы сорок лет тратили бессчетные миллиарды для
достижения существующего положения. И теперь каждый приставил другому нож к
горлу. Атомный нож. У нас нет ни времени, ни средств для того, чтобы начать все
сызнова. Короче говоря, в отчаянной попытке предотвратить ядерное истребление мы
можем начать его.
Майкл проглотил комок в горле.
- Спокойный уход в иной мир исключается.
- Да он просто не в моде, - ответил Беркуист.
- Кто такой Парсифаль?
- Мы не знаем, так же как и о "Двусмысленности".
- Ничего не знаете?
- Только то, что они как-то связаны между собой.
- Минуточку!
- Вы повторяетесь.
- В ваших руках Мэттиас. Вы разыгрываете здесь сложные сцены, разгадываете
шарады. Влезьте к нему в голову! У вас сотни медицинских препаратов! Используйте
их все, но узнайте правду!
- Вы полагаете, мы не пытались? Не осталось ничего в анналах фармакопеи, что
не было бы использовано... или не используется. Он исключил реальность из своего
сознания; он убедил себя, что действительно вел переговоры с милитаристами в
Пекине и Москве. По-иному он и не может. Фантазии Мэттиаса - его новая
реальность. Они служат ему защитой.
- Но Парсифаль существует, он-то - не фантазия! У него есть лицо, глаза, какието
признаки. Антон должен был хоть что-то сказать!
- Ничего. Вместо этого он описывает - и весьма точно - внешность известных
экстремистов из высших кругов Москвы и Пекина. Вот кого он видит под
воздействием препаратов или без них, когда речь заходит об этих документах. Его
мозг, этот исключительной силы инструмент, - теперь так же хорошо служит ему для
самозащиты, как раньше - для убеждения простых смертных.
- Абстракции! - воскликнул Хейвелок.
- И это вы уже говорили.
- Но Парсифаль - это реальность! Он существует! Он же держит вас под дулом
пистолета!
- Да, именно так я и сказал.
Майкл подбежал к столу и с силой ударил кулаком по его крышке.
- Я не могу в это поверить!
- Хотите верьте, хотите нет, - заметил президент, - но вот этого больше не
делайте. Здесь установлен какой-то прибор, реагирующий на сильный звук вне
беседы. Если я сразу не заговорю, дверь откроется и вы можете расстаться с жизнью.
- Боже мой!
- Правда, как избиратель вы меня не интересуете. В будущем - если оно,
разумеется, у нас есть - я баллотироваться не собираюсь. Третий срок президентства
по Конституции не предусмотрен.
- Вы, кажется, пытаетесь острить, господин президент?
- Не исключено. Когда вы станете старше, юмор в подобных ситуациях и вам,
возможно, станет доставлять некоторое утешение. Если, конечно, доживете, при
нынешних обстоятельствах. В чем я не уверен. Впрочем, теперь я ни в чем не уверен.
Миллионы потрачены на обустройство этого острова в обстановке необычайной
секретности. Сюда приглашены самые крупные психиатры страны. Может, все это
впустую? Не знаю. Я знаю только одно: мы зашли в тупик.
Хейвелок плюхнулся на стул, стоящий с краю, и тут же охнул, понимая, что
совершил бестактность, позволив себе сесть в присутствии президента без
приглашения.
- Ничего страшного, - успокоил его тот. - Я ведь все равно приговорил вас к
расстрелу. Не забыли?
- Не забыл, но до сих пор не понимаю за что. Вы сказали, что я обнаружил что-то,
какую-то трещину в какой-то структуре. И если меня не остановить, то вот это, -
Майкл кивнул на экран, - будет передано в Москву или Пекин.
-
...Закладка в соц.сетях
