Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...твенно спрашивает Настя.
- Угу. И какао с чаем. И можно без хлеба. Анастасия, у вас в каком
компьютере база данных?
- Во всех.
- Тогда заводим генеральский.
Через минуту я уже высветил фирму "Контекст". С дежурной характеристикой.
Впрочем, мне совершенно по барабану, кто держит в "Контексте" "крышу" и с
кем проводит свободное от контекстуальных занятий времечко ее соучредитель,
гражданин Нидерландов Леопольд Ленц. В нынешних фирмах антураж и содержание
нередко не просто не совпадают, но противоречат друг другу. Если я что и
почерпнул, так это информацию к размышлению. Торговля компьютерами и
программами. Таких по Москве - тысячи.
Набираю номер.
- Фирма "Контекст".
- Это Наташа?
- Да-а.
- Будьте любезны, Николая Николаевича.
- Кто его спрашивает?
- Дронов.
- Минуточку.
Голос у "этой мерзавки Натали", так раскормившей Николя копченой
осетриной, оказался вполне мелодичным, с легкой характерной хрипотцой и
спокойной игривостью светской стервы, знающей себе цену; но и увидеть ее мне
тоже любопытно. До встречи с этой милой барышней Ника предпочитал дам-с не
моложе сорока пяти - всеведущая материнская забота сыграла с ним эту шутку.
- Олег? - Голос Ники в трубке звучал испуганно-озабоченно. Или мне
показалось?
- Он самый, собственной персоной. Почему так неуверенно?
- Ты откуда звонишь?
- Из центра.
- Из какого центра?
- Тайного масонского клуба "Зеленые панталоны". Имени и под руководством
Юстаса Алексовича Штирлица.
- Шутишь...
- Хочу скрасить тебе жизнь.
.- Ты вроде был за границей...
- А теперь внутри ее.
- Ты... Ты знаешь про Крузенштерна?..
--Да.
- Жуткая история...
Тон Ники, варьирующий от тихого в стиле "умирающий лебедь" до очень
тихого: "простуженный удав", говорил о том, что Кулдаков напуган. И может
быть, даже не чем-то конкретным, а вообще по жизни. А телефон, по коему мы
вели пока не ставшую задушевной беседу, скорее всего "грязный" по
определению. Тем более чем занимается фирма "Контекст", судя по вялой
аналитической раскладке в генеральском компьютере, - тайна, покрытая даже не
мраком, а бесконечной рябью помех по оч-ч-чень мутной водице. В ней, как
известно, хорошо ловить всякую рыбку, но можно и заиграться. Это для индейца
Амазонии аллигатор является закуской; нормальный же гражданин, встретившись
с этим противоречивым пресмыкающимся, уходит на корм собственной персоной.
Но антимонии разводить мне было совершенно некогда.
- Ник, мне нужно с тобой увидеться, - проговорил я самым нейтральным
тоном, на который был способен.
- По поводу убийства?
- Да.
- Но... Какой в этом смысл?
- Я хочу кое-что выяснить. Ты ведь успел поработать под началом Шекало
Лаврентия Игнатьевича?
- Совсем недолго, и...
- Тогда я спрошу так: с самим Димой ты давно общался?
- Нет. Не очень. Не знаю даже...
- Когда именно?
- Недели две назад. Или три.
- Он не был чем-то взволнован? Испуган? Озабочен? Может быть, упоминал
какие-то проекты? Города? Снежногорск, например, или Покровск?
— При чем здесь Покровск! - сорвался Ника. - Крузенштерна взорвали,
убили, понимаешь, а ты звонишь мне и начинаешь задавать странные вопросы...
Олег, ты давно не был в Москве, ты многого не знаешь... И это не телефонный
разговор.
- Вот и давай встретимся. И поговорим тет-а-тет в любом назначенном тобою
месте.
Снова пауза. На этот раз - длинная.
- Понимаешь, Олег... - начал по-интеллигентски Ника, голос его стал похож
на сипение премудрого пескаря перед поимкой. Потом Ника исчез, объявился
Николай Николаевич Кулдаков, директор процветающей фирмы с многообещающим
названием и неясными перспективами... Вот этот второй и произнес: - Это
невозможно. Да и вообще это не наше дело, есть милиция, прокуратура, ФСБ,
наконец!
- Ты что, Ника?! Димку убили! Или ты думаешь, что я буду сидеть и ждать,
пока прокуратура будет доказательства причастности собирать?! Для суда
присяжных? Да, меня не было в Москве больше года, я плаваю здесь, как карась
из Патриарших - в Амазонке, ну так просвети меня, тупого, что здесь к чему и
что почем! Назначай место встречи, гнида, палец мамин, или я приеду сам и
расхреначу тебе всю рожу!
Дальше была пауза. Пусть не минутная, но... Неплохой, хотя и боязливый
парень Николка боролся с начальником и обеспеченным господином Николаем
Николаевичем Кулдаковым. Да, Дима Крузенштерн некогда очень помог Нике и с
работой, и с перспективами, и с квартирой; да, Олег Дронов некогда отмазал
Нику от разборки с ревнивым мужем зарвавшейся гулящей бабенки, который был в
те поры инструктором московского горкома и коему для того, чтобы стереть в
мелкий порошок сластолюбца Николку Кулдакова, усилий нужно было приложить не
больше, чем улитке для переползания по влажному листу... Да, все это было,
но в этой ли жизни? И какое отношение сие имеет к преуспевающему Николаю
Николаевичу, к сорока с лишним годкам познавшему наконец любовь и ласку
"мерзавки" моложе сорока пяти, разъезжающему на скромном "саабе" и нездорово
полнеющему от кушаемой не в меру осетрины? Да и... Нет больше Димы
Крузенштерна, а смерть списывает моральные обязательства куда надежнее, чем
материальные... А Олег Дронов... Кто он, собственно, такой? Непонятного
залета птица, готовая черной тенью зависнуть над покойной и обеспеченной
жизнью директора и фирмача Кулдакова...
- Нет, Олег Владимирович. Не вижу ни смысла, ни необходимости, - подвел
черту под хлипкими сомнениями трусоватого паренька Ники преуспевающий
Николай Николаевич. Даже для верности меня "Владимировичем" обозначил,
скотина! Дескать, как в песне:
"Улетели деревянные лошадки, пароходики бумажные уплыли..."
Врезать бы ему сейчас, суке! Но я сдержался даже от матерщины: что толку,
если душа - калека? Ладно, отец буржуй - дите невинно. В данном конкретном
случае то, что сын у Вероники Матвеевны вместо мужика вырос трусливым и
жалким обормотом, не столько ее вина, сколько беда.
- На нет и суда нет, - выдохнул я. - И кстати... Матушка твоя просила
передать, что в понедельник день рождения Гоши.
- Гоши?
- Ну да. Жоры, Геры, Юры, Георгия... Уж как вы его величаете в узком
семейном кругу...
- Гоша - мамин попугай.
- Пожелай ему от меня счастья в личной жизни, - произнес я и повесил
трубку.
Глава 18
- Разговор не задался? - осторожно спросила умная лейтенант Настя, войдя
в кабинет, лишь мельком взглянув на меня.
- Да разговор - леший с ним! Человек жизнь свою на осетрине проел. До
костей.
- Ну и леший с ним, с таким человеком, - в тон ответила Настя, глядя на
меня распахнутыми зелеными глазами.
- Леший с ним не поведется. Разве только домовой. Да и то - расстрига.
Как нам разыскать в ваших "банках" родной "Континенталь"?
- Секундочку.
Девушка побегала "мышкой" по "коврику", вышла на "панель", нашла бегунком
искомую строчку и нажала "ввод". Эротичность ее действий меня просто
завораживала.
Приник к экрану. Пролистал несколько страниц файла. Поднял недоуменно
глаза:
- Что это Крутов здесь намудрил? Это даже не объективка на банк, это
речевка для октябрят моего детства!
- Информация достоверная. Все телефоны и фамилии...
- Анастасия, не фармазонь и не мети пургу! - ввернул я ей тест на
профпригодность. - Меня интересует реальная информация, а не слабительные
для оберемененных властью! - Надо же, чуть не сказал "беременных" - это было
бы почти неприлично!
- Реальную информацию Игорь Петрович в компьютере не держит.
"Оберемененным властью" она показалась бы слишком.
- А над любым генералом есть другой генерал.
- Не считая чиновников. Хотя их-то как раз считать приходится. И не по
головам, а по членам.
- А где держит? - прервал я умную девочку. - В сейфе?
- В голове.
- Резонно, - согласился я. Ибо стараюсь поступать так же, хотя не генерал
и проверка и "выемка" от бравых парняг из управы собственной безопасности
мне не грозит. Да у меня и дома-то нет. Дом предполагает блестящий никелем и
кафелем сортир, малиновый борщ, постель с крахмальным бельем и слоников на
комоде. Или нэцкэ. Или дизайн от Гильфердинга. Это кому что по средствам.
А может, я - бродяга по жизни? Давным-давно, в незапамятно-юношеские
времена один приятель обозвал меня "бездорожником". В хорошем смысле этого
слова. Да еще и в стихотворной строке: "Бездорожник упрямый, бездомник..."
Пятнадцать лет минуло. Это много. А вот пять тысяч четыреста пятьдесят
восемь дней, их составляющих, - всего ничего. Как разменные деньги. Тем
более редко кто мыслит категориями тысяч даже в деньгах: в основном от
зарплаты до зарплаты. А золотые песчинки дней просыпаются как мелочь сквозь
пальцы. В никуда.
Время... Чтобы поспеть за меняющимся временем, нужно быть хоть на
чуть-чуть впереди него.
Что изменилось за пятнадцать лет, кроме мира вокруг? Ну да, дефиницию
"бездорожник" теперь лучше заменить "внедорожник". А это слово переводится
на чистопородный англо-американский благородно: "Landrover". Массивный,
маститый джип из самых-самых, с широкими протекторами, табуном коней под
капотом и никелевым блеском над желтыми тигриными зрачками противотуманных
глаз...
- Над чем так напряженно задумались, Олег Владимирович? - склонилась ко
мне Настя.
- Жалею.
- О чем?
- Ни о чем. Себя.
- А нужно?
- Конечно нет.
- Знаете... Я думаю, вы давно были бы генералом. Если бы захотели.
- Я тоже так думаю. Вам нравятся "лендроверы", лейтенант Настя?
- Не особенно. Вернее, машины нравятся. А вот сидящие в них люди - не
очень. В таких машинах должны ездить археологи, геологи, короче - ученые. А
не бандиты.
Хм... Прямо не в бровь, а ниже. Профессионалов используют. Все и вся.
Спекулируя на разном: от чувства долга и чести до семейно-денежных проблем.
А вот интересно, кто и с какой целью намерен на этот раз использовать
внедорожник под названием "Дронов"? И с какой целью?
Вопросы к оперативной разработке. Жаль, что не ответы.
- Хотите еще кофе? - спрашивает девушка.
- Лучше шампанского. На брудершафт.
- Я за рулем.
- А за знакомство?
- К тому же здесь нет шампанского.
- Дольем коньяк минеральной. Митьки бы одобрили.
- Кто такие "митьки"?
- Это вопрос не одного часа. Читайте Довлатова. Так что? Я не вижу иного
способа перейти на "ты".
- Лучше не стоит. Вы - мой патрон.
- Патрон?
- Ну да. Крутов приказал вас охранять.
- Что?! - Вот такой подлянки от Крутова я не ожидал: она даже не
генеральская - маршальская!
- Охранять. Или вы считаете, что я не способна?
- До сих пор полагал, что охранять - прерогатива мужчины.
- Это ошибочно. К тому же в этом вы - непрофессионал.
- Да? И почему, лейтенант Настя, ты сделала такой вывод?
- У вас руки разбиты. Значит, вы дрались. Так?
- Не без этого.
- Профи не дерутся. Профи противника отключают или устраняют.
Смотрю в глубокие зеленые глаза очаровательной девушки, и мне становится
не по себе. Нет, я понимаю, что специальная подготовка может сделать из
любого человека со способностями боевую машину пехоты с вертикальным
взлетом... Я понимаю, что в войне нет места сантиментам, а в тайной войне
женщины порой успешнее многих мужчин. Но эмоционально принять этого не могу.
Эмансипация кажется мне для мира не менее губительной, чем алкоголь: женщина
должна быть нежной, мужчина должен хотеть ее защитить, а не наоборот; иначе
мужики перестают быть мужиками, быстро деградируют: кто - в нюнь, кто - в
самцов, а мир превращается в ухоженный бардак.
- И тебе приходилось "отключать" и "устранять", лейтенант Настя?
- Я не стану отвечать. Олег Владимирович... Знаете, как называются ваши
вопросы? "Скрытая половая дискриминация".
- Половая - чего?
- Дискриминация.
- Поня-а-ал, - глубокомысленно произнес я, сделав ударение на последний
слог.
В Штатах эта самая "дискриминация по половому признаку" именуется даже
специальным термином "sexism". Усомниться в возможностях милой девушки
отслужить в морском спецназе и завалить в рукопашке десяток супостатов -
сексизм. Поднести даме тяжеленную сумку - сексизм; заплатить за нее в кафе -
тоже. Вот и бродят неприкаянные мужики сами по себе, боясь оскорбить
"слабый" пол вниманием, и, поразмыслив, покупают гуттаперчево-силиконовых
кукол с сертификатом соответствия на все завлекательные места: все "как в
жизни", токмо без излишних бабских затей и мужеских обязательств.
Тамошние тетки тоже получили все, за что боролись: прокладки, исключающие
протекание даже в тропический ливень, вибраторы, настроенные на суперменскую
частоту фрикций, подгузники, оберегающие кожу малышей, и - заботу
государства, выплачивающего пособия на деток при разводе, дабы свободная
личность женщины могла свободно их не воспитывать, а развивать свои таланты,
умения и навыки в согласии с природой. Кучеряво задумано!
Закуриваю сигарету и вздыхаю: ну и гундосый я стал! Может, Крутов решил
позаботиться обо мне в такой вот изысканной форме? Зная склонность индивида
к немотивированным поступкам? А у девушки, помимо классной фигурки,
замечательных глаз, веснушек, умения рукопашного боя и простейших навыков
конспирации, еще и легальный ствол и крутая ментовская ксива: последние две
вещицы могут особенно надежно охранить в московских джунглях от многих
неприятностей! Если, конечно, мое противостояние неизвестно с кем не
перейдет из латентной фазы в скоротечную. Чего, собственно, и добиваюсь.
- Выходит, Анастасия, ты мой ангел-хранитель?
- Выходит, так И не надо иронизировать и комплексовать, Олег
Владимирович, я действительно классный специалист.
Это кто из нас комплексует? Хм... Наверное, оба.
- Верю. Тогда тем более необходимо выпить на брудершафт! Анастасия, ты
просто обязана перейти со мною на "ты" - в целях полной скрытности и особой
секретности патронажных отношений объекта и субъекта! Убедил?
Девушка пожала плечами.
Я тем временем плеснул в стаканчики коньяк.
- Только символически, - предостерегла меня Настя.
- Да я иначе и не пил никогда!
Долил коньяк модной патриаршей минерально-ключевой с пузырями:
- Голь на выдумки хитра. Не "Клико", но свой аромат имеет! За знакомство?
- За него. - Настя слегка смочила губы.
- А целоваться?!
- Что, прямо сейчас?
- А когда? Традиция!
Осторожно дотрагиваюсь губами до мягких, влажных губ девушки, помня
золотое наставление эмансипэ Америки: поцелуй в губы - дело куда более
интимное, чем половой акт! И любой средний американец, неосторожно
покусившийся на самостийную тетку таким вот образом, рискует получить - нет,
не по зубам! - повестку в суд с иском, в зависимости от благосостояния
клиента! Это не страна, это сборище сутяг и С1ряпчих в юбках и без оных!
Уф, пронесло. Зубы на месте, и девушка довольна.
Щеки ее слегка порозовели.
- Это и есть "традиционный дружеский поцелуй"?
- Угу.
Телефонный звонок прервал идиллию. Девушка сняла трубку, выслушала кивая,
как примерная ученица, передала мне, шепнув:
- Кругов сердит.
- У аппарата, - рявкнул я как можно более начальственно.
- Трупы в проходном дворе - твоя работа?
- Какие трупы? - спросил я, а сам вспомнил тихих и незлобивых
мужичков-собутыльников. Неужели их достали-таки калединские отморозки? Или
это двое битюгов-террористов, карауливших меня на верхотуре собственного
дома? Но каким образом их сумели упаковать и доставить в распивочный
дворик?
Да и не оставлял я покойников, по голове настучал, да и только.
- Какие? - взъярился Крутов. - Калединские стриженые в "голдах", вот
какие! Мужичок-моховичок объяснения в районке уже дал: дескать, так и так,
был такой-то и такой-то, помесил братанков играючи, потом представился:
валите, дескать, все на серого! На Дрона, дескать, птицу редкую! Навроде
Феникса И физию твою описал один в один, и ухмылялся притом старлею-следаку
нагло и с ухмылочкой. Знаешь почему?
- Не-а.
- Решил, что ты - наш. Из славного отряда теневых борцов с
оргпреступностью, не связанных буквой закона. "Белый орел", мля!
- Да этот слух по Москве уже года три как отгулял, - озадаченно протянул
я.
- Да? А свежие трупы из морга подвезли, для убедительности? Старлей
позвонил нашим ребятам в управу, прояснить. Назвал Дрона. Спросил прямым
текстом:
бумагу составлять или как?
- Ну и что ребята посоветовали?
- То. Знаешь поговорку? "Больше бумаги - чище жопа".
- Погоди, Игорь, я...
- Что - я? Что ты у меня целкой-институткой прикидываешься?! Я просил
рассказать обо всем существенном, ты же...
- Игорь, стопорнись. Свара у меня с бритыми была, но...
- Почему ты там вообще завис?
- Обстановку прояснял.
- Без тебя некому?
- Тогда - нет.
- И чем тебе бритые помешали?
- Скорее я им.
- Слушай, гордый, ты мог, как все люди, ноги сделать, а не шеи им
сворачивать?
- Да не сворачивал я никакие шеи! А потом, эти ребята в особые разговоры
не входили, сразу стали ручонками да ножонками махаться, причем вполне
квалифицированно. А я от спорта уже столько лет далек, что едва сладил.
- Как ты их оставил?
- Сиротами. В отключке.
- Дальше.
- Ну и авто, понятно, воспользовался.
- Мудак. Где бросил?
- В центре.
- Так.
Кругов замолк, что-то обдумывая.
- Игорь...
- Ну?
- Ты не уточнил насчет трупов.
- Что именно?
- Способ убийства.
- Шеи им свернули. Одному и другому. Играючи.
- Значит, кто-то "зачистил" за мной.
- Да? Не много ли чести?!
- Вот и я думаю...
- Только все без толку. Феникс хренов. Алконост. Гамаюн певчий. Клест
кривоклювый, блин!
- Генерал, ты чего разошелся?
- Того. Знаешь, где тебе место, Додо?
- Ну?
- В клетке. Причем в самой что ни на есть лефортовской одиночке, чтобы
без дураков.
- Без дураков, Игорь свет Петрович, никогда не обходится. Любимая игра на
Руси - в подкидного или в переводного.
- Да? И кто же дурак?
- Пока я. А там - на кого карта ляжет. Под кого зайдут.
- Олежек, ты хоть сориентировался, кто тебя подставляет и зачем?
- Не-а.
- Но забот тебе прибавилось.
- Я думаю...
- Думай не думай... Калединская братва на тебя уже ножики навострила.
- У них что, авторитета умного нет, чтобы подставу учуять?
- Есть. Только... Знаешь, в родной стране так уж повелось: есть человек,
есть проблема, ну а нет, так и нет. Так что поостерегись: оказия
представится, чикнут тебя, без злобы, на всякий случай. Не любят уважаемые
непоняток.
- Ну да... Прямо не жизнь, а кино. Про Жеглова с Шараповым.
- Вот-вот. Они тебя не больно зарежут. - Кругов помолчал, добавил: -
Шутка.
- Что зарежут?
- Нет. Что не больно.
- Генерал, ты мою просьбу оформил?
- Насчет вдовы?
- Жены.
- Обязательно. Только... Я вот что подумал...
- Погоди, Крутов. Думать - моя епархия. Сначала встреча, потом - Чапай
думать будет. В потемках по черным кошкам палить - себе дороже. Лады?
- Лады. У вас сорок минут. А сейчас дай-ка мне лейтенанта.
Я передал трубку Насте. Лицо у нее посерьезнело, слушала она молча,
только кивала. Нажала отбой, подняла на меня свои колдовские глаза,
потемневшие, словно море перед штормом.
- А вы, Олег, оказывается, шалун, - произнесла она без тени шутки. Потом
деловито отомкнула шкаф, вынула мягкий бронежилет, произнесла: -
Облачайтесь.
- Да я в бронике, как свинья в попоне.
- Давайте не будем обсуждать приказы Крутова. Вы могли бы стать
генералом, а он им стал.
- Анастасия, а как же...
- Олег, давайте без куража. Сейчас не до этого. - Попросила: -
Отвернитесь.
"Снегопад, снегопад, если женщина просит..." Тупо гляжу в окно. Да какой
к бесам снегопад! Как там у модных "Иванушек-Инкорпорейтед"? "Тополиный пух,
тополиный пух..." В мое время пели по-другому: "Тополя, тополя, все в пуху,
у-у-у, потерял я любовь, не найду, у-у-у..."
Мир меняется? Или все те же "ля-ля-тополя"? Бог знает. Без стакана этот
вопрос же не решить, а его мне как раз нельзя. Нужна трезвая голова. И
разумная.
- Готовы? - спрашивает Настя.
Оборачиваюсь. Девушка перевоплотилась за пару минут полностью. Вместо
соблазнительного полупрозрачного платьица - свободные вельветовые джинсы,
кроссовки; поверх футболки - бронежилет скрытого ношения, перепоясанный
сбруей на две кобуры: прямо не девушка, а революционный матрос Железняк. Не
удивлюсь, если над каждой из изящных лодыжек закреплено по "дерринджеру".
"Возьмем винтовки новые, на штык - флажки..."
Девушка надела штормовку, под которой и скрылся внушительный арсенал.
- Почему вы не надели жилет, Олег?
Пожимаю плечами:
- Бессмысленно.
- Да?
- Не в Колумбии живем. У нас, когда хотят убить, стреляют в голову.
- Не всегда.
- Но главное не это. Если бы те ребята, что "зарядили" меня "втемную",
хотели разбить мне башку, она бы давно разлетелась как гнилой орех. Пока им
это не нужно. Им нужно, чтобы я думал. И - действовал.
- Да? И как же вы собираетесь действовать? По их сценарию?
- Пока. Вопросы "что делать" и "кто виноват" оставим на потом.
- А что будет потом?
- Суп с котом. Или ничего не будет.
- Олег, ну раз вы понимаете, что вас запустили живцом, зайчиком для
борзых...
- Милая барышня, запомните простую истину: чтобы увлечь погоню в
пропасть, нужно бежать впереди.
Коридоры следственного управления ГУБОПа ни пышностью, ни строгостью не
поражали. Стены дежурного цвета, ряды дверей. И, как в любом заведении
подобного рода, неуют: словно здесь взялись делать ремонт, да так и не
доделали.
По лестницам сновали умеренно озабоченные казенные дядьки самой разной
расцветки и наружности; казенные тетки занимались чаем и бесчисленными
бумажками. Следственное управление - оно и в Африке состоит из бумажек,
цифири, сейфов и кипятильников. Включенные мониторы компьютеров в редких
кабинетах выглядят как телевизоры в красных уголках больниц: светят, но не
греют.
Лейтенант Настя скрылась в недрах пропускной и объявилась уже не только с
пропуском, но и с принадлежащим мне документом типа "папир". На который
"вахтер" взглянул лишь мельком, вперившись взглядом в прелестную девушку в
звании лейтенанта.
Искомый кабинет находился на третьем этаже. Здесь все было по чину:
предбанник с секретаршей и компьютером, двойная дверь, одна - обитая хорошим
дерматином под кожу, с отливающими тусклой нездешней медью шляпками гвоздей,
вторая - из ценной породы дерева.
Стол в кабинете тоже был старорежимный, с приставной длинной тумбой. За
столом восседал Крутов, озабоченно склонив седую коротко стриженую голову и
вперив в нас пристальный внимательный взгляд.
- Без приключений? - только и спросил он.
- Без них, - ответила Настя. Крутов кивнул, провел меня в дальний конец
кабинета, усадил.
- А где же дверь в искомое помещение?
- Обойдешься. Задашь все необходимые вопросы. Следователь будет деликатно
курить.
- А адвокат?
- Дронов, ты совсем зачах в той Америке. Какой адвокат, если служивым
нужно создать видимость работы и предъявить вдове ничего не значащие фото?
- Так решила Тамара?
- Так решат в "Континентале". И правильно решат. Тамара же согласилась
приехать именно для того, чтобы помочь найти убийц мужа. Никакого адвоката с
ней не будет. Охрана останется за дверями. Вернее, один охранник. Ты
продумал вопросы?
Хм... А чего их продумывать? Серьезно меня волнует только один: жив Дима
или нет?
- Да.
- Хорошо. У нас еще минут семь. - Крутов посмотрел на часы, потом - на
Настю: - Посидишь в предбанничке за секретаршу. И со всем вниманием на
телохранилу. Судя по всему, парень квалифицированный, из бывшей "девятки",
ну да береженых Бог бережет. К тому же это наша территория, а не банка
"Континенталь". Пошли.
Крутов и Настя вышли. А я остался один в массивном начальническом
кабинете, стараясь прикинуться мебелью. И мне это удалось: появившийся через
минуту высокий и худой как жердь следователь прошел за стол, не сразу меня
заметив, а увидев, кивнул:
- Воскобойников Олег Иванович.
У меня чуть было не выскочило: Дронов, но я вовремя поостерегся. Лишь
почти церемонно поклонился в ответ.
Если Воскобойникову что и не нравилось, виду он не показал: отношения
рабочие с Круговым у него, видно, сложились давно и неформально, да и не
принято в конторах совать нос в чужие оперативные разработки.
Раз дал согласие побыть "манекеном прикрытия", то и отыгрывай до конца.
Дверь открыла Настя с видом заправской секретарши, пропуская вперед
худенькую, одетую во все черное женщину.
Тамару я не сразу узнал: ее роскошные волосы были коротко острижены, и -
они были седыми.
Не замечая меня, Тома подошла к столу, присела за приставную тумбу и
уставила на следователя огромные темно-карие глазищи.
- У вас ко мне вопросы? - спросила она тихо и покорно.
Олег Иванович вдруг как-то замялся, закашлялся даже, проговорил что-то
вроде: "Да у меня, собственно..." - и послал мне скорый и злой взгляд.
Тамара обернулась, какое-то время всматривалась, надела большие
квадратные очки... Ее бездонно-карие глаза, укрупненные линзами, смотрели
теперь на меня, она меня узнала, уголки губ поползли куда-то вниз, как у
ребенка, потерявшего родителей и встретившего вдруг кого-то из их друзей, на
глаза набежали слезы, с ее губ не слетело ни звука, но я успел прочесть по
ним:
"Олег... Диму убили..."
Потом она тем же автоматическим движением сняла очки, спрятала лицо в
ладонях и заплакала, горько и беззвучно.
Воскобойников глянул на меня выразительно, взялся за графин, наплескал
воды, но Тома даже не взглянула на ста
...Закладка в соц.сетях
