Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... бы неплохо.
Разговор пришлось закончить: по селектору в кабинете Богомолова прозвучал
голос Рокотова:
- Константин Иванович, вы просили сообщить, когда вернется генерал
Филимонов...
- У себя? - сразу спросил генерал.
- Так точно! Соединить?
- Не нужно, я сам. - Богомолов набрал прямой номер первого заместителя
директора ФСБ: - С приездом, Саша.
- Спасибо, Костя. Проблемы?
- Еще какие!
- Ты сейчас можешь зайти ко мне?
- Иду. - Богомолов положил трубку, вытащил из ящика стола заготовленную
заранее докладную и быстро вышел из кабинета. - Миша, я к Филимонову.
- Надолго?
- Как получится.
- Понял...
Когда Богомолов вошел в кабинет первого заместителя директора ФСБ,
тот встал из-за стола и направился ему навстречу, загадочно улыбаясь.
Тепло поздоровавшись и углядев бумагу в руках Богомолова, мирно поинтересовался:
- Докладная?
- Как догадался?
- Думаешь, если я отсутствую, то не в курсе, что происходит в моем
ведомстве? - Филимонов говорил с притворным негодованием. - Из-за этого
амбициозного придурка я специально ездил к шефу, мешал ему отдыхать, так
что можешь забрать свою докладную и одновременно забыть о том, что сей
тип когда-то работал у нас.
- Неужто уволили? - недоверчиво улыбнулся Богомолов.
- Не вижу причин для сомнений: он уволен не только с должности заместителя,
но и вообще отправлен в запас. Шеф предлагал применить к нему
еще более строгие меры, но я его отговорил.
- Почему? - недовольно насупился Богомолов.
- Зачем привлекать лишнее внимание к ФСБ? И так приходится чаще, чем
хотелось бы, отбрехиваться от прессы. Ты перестанешь хмуриться, когда
ознакомишься с приказом об увольнении, который будет оглашен по всем
подразделениям. После, уверен, вряд ли найдется хоть один уважающий себя
сотрудник, который захочет подать ему руку.
- Хотелось бы верить".
- Сам увидишь. А теперь, - Филимонов поднялся с кресла и вытащил из
папки какой-то листок, - товарищ генерал-лейтенант, - строгим голосом
начал он, - этим приказом по ФСБ вы освобождаетесь от должности начальника
Управления ФСБ... - Он сделал эффектную паузу, но долго не выдержал,
улыбнулся и продолжил обычным тоном: - Уважаемый друг мой, после
того как был подписан приказ об увольнении заместителя, на освободившуюся
должность мною была предложена кандидатура, которую шеф утвердил
мгновенно, заметив по ходу дела, что этот кадровый вопрос нужно было решить
давно. Поздравляю тебя, Костик! Шеф очень ценит тебя и твою работу.
- Ты хочешь сказать, что именно я назначен вместо него? - Такого поворота
Богомолов действительно никак не ожидал.
- Ты о-очень догадлив, - с насмешкой протянул Филимонов.
- Но я не могу.
- Это почему?
- Что подумают люди? Вот генерал Богомолов состряпал быстренько "телегу",
подсидел своего начальника и занял его место, так, что ли?
- Ох уж, это твое чистоплюйство! Во-первых, заместитель уволен до
твоей докладной, впрочем, как и утверждено твое назначение, во-вторых,
ни я, ни шеф не читали твою докладную и читать не собираемся. Поскорее
сунь злополучный листок в машину для уничтожения документов и забудь о
нем, ты понял? Нет, посмотрите на этого пижона, я первым делом поторопился
сообщить ему добрую новость, думал, что он будет рад восстановлению
справедливости, думал, если уж не в ресторан пригласит отметить, то
хотя бы поблагодарит старого друга, а он еще недоволен и, представьте
себе, ворчит...
- Извини, Саша, все так неожиданно, что... - смутился Богомолов и
вдруг обнял его. - Спасибо, дружище, это действительно настоящий подарок
для меня.
- Именно подарок к твоему дню рождения, завтра, кажется, если не путаю?
- Точно, завтра! Господи, я и забыл совсем о нем! Давай у меня на даче
гульнем?
- Отличная мысль! Во сколько?
- Часов в семь, устроит?
- Вполне.
- Внуков тоже возьми, пусть отдохнут на природе и побесятся с моими.
- Попробую. Кстати, приказ вошел в силу с сегодняшнего дня, потому
переселяйся; к твоему предшественнику я уже послал своего помощника,
приказав очистить кабинет и проследить, чтобы тот взял с собой только
личные вещи, а то еще начудит сдуру...
- Не слишком ли круто?
- Ну вот, теперь жалко его стало? А он-то без всякой жалости, исключительно
из-за своих амбиций, угробил стольких сотрудников! Пусть еще
благодарит, что избежал тюрьмы...
Когда Богомолов вернулся к себе, Рокотов вопросительно взглянул на
него.
- Собирай вещи, Миша, - приказал генерал.
- В каком смысле? - обеспокоенно спросил помощник.
- Переезжаем на новое место.
- На новое место? - Полковник был явно растерян.
- Меня назначили на место Мамонова.
- Господи, Константин Иванович, я всегда был уверен, что Бог все-таки
есть! Поздравляю вас! - Полковник бросился к нему и крепко пожал руку. -
Когда переезжаем?
- Сегодня! Свяжись с его помощником и обговори все детали.
- Слушаюсь! - весело откликнулся Рокотов. - Да, вам звонил некий
Альмяшов...
- Передал что-нибудь?
- Нет, он оставил свой мобильный и просил вас с ним соединить при
первой возможности.
- Хорошо, звони ему.
Не успел Богомолов войти в кабинет, как Рокотов проговорил в селектор:
- Альмяшов, товарищ генерал, по красному.
- Слушаю, Равиль Хакимович.
- Константин Иванович, - упавшим голосом начал тот, - Олег в аварию
попал.
- Насколько серьезно? - насупился Богомолов.
- Жена с тяжелым сотрясением мозга отправлена в больницу, а Олег вроде
отделался ушибами.
- Слава Богу, живы, - облегченно вздохнул Богомолов. - Помощь нужна?
- Нет-нет, спасибо, сами справимся.
- Когда оклемается, пусть позвонит мне.
- Обязательно, товарищ генерал.
- Кстати, Равиль Хакимович, ты, случайно, не знаешь Андрея Ростовского?
- Конечно же знаю, что вас интересует?
- Что он из себя представляет?
- Нормальный парень, а Ростовским его ребята прозвали потому, что из
Ростова. Он дружит с Олегом и... - Равиль запнулся, но все-таки рискнул
прямо спросить: - У него неприятности?
- Нет-нет, просто я случайно услышал о нем и решил побольше узнать,
спасибо.
- Не за что, всего доброго.
Богомолову нравился Олег, и весть об аварии была очень огорчительна.
Естественно, возникла мысль о Савелии: ему можно сообщить, что через
несколько дней, которые уйдут на доведение до сведения всех сотрудников
ФСБ приказа о новом назначении Богомолова, а также на отмену приказов
его предшественника, Савелий спокойно может вернуться в Москву. Генералу
даже захотелось сейчас позвонить Савелию и поделиться новостью, но он не
сделал этого, подумав, что тому надо спокойно отдохнуть и набраться сил.
Единственным человеком, который обрадовался аварии Вишневецкого, был
Геннадий Жарковский. Сообщил ему об этом Валерий Злодеев. Он сидел за
рулем полуспортивного "форда" уже несколько часов, не выпуская из виду
машину Вишневецкого от самого автосервиса. Держась на приличном расстоянии,
чтобы не привлечь внимания "объекта", Валерий выжидал, уверенный,
что вот-вот что-нибудь да случится. Его терпению постепенно приходил конец,
и он уже начинал подумывать, что допущен какой-то промах, когда и
произошла известная нам авария. Машина Вишневецкого столько раз кувыркнулась,
что Валерий не сомневался - в ней вряд ли можно было остаться в
живых. Не откладывая в долгий ящик, он позвонил Жарковскому:
- Это Валерий.
- Ну? - нетерпеливо бросил тот.
- Все в порядке, дело сделано.
- Что с нашим "приятелем"?
- Он больше никому не причинит беспокойства.
- Уверен?
- Все видел собственными глазами.
- Отлично, вечером встретимся, и я выполню свое обещание: мне кажется,
ты будешь доволен.
- Спасибо...
Положив трубку, Жарковский радостно потер руки. Наконец-то он сможет
без помех прижать эту непокорную фирму. Геннадий уже хотел позвонить
своему "благодетелю" и сообщить приятную новость, как заглянула секретарша.
- Геннадий Александрович, - едва ли не шепотом обратилась она, - вас
спрашивает Велихов.
- Так что же ты, соедини быстро! - раздраженно приказал он. - Я же
тебе говорил, что о таких звонках можешь не докладывать и соединять в
любой момент.
- Но он не звонит, а пришел сам, - смущенно заметила секретарша.
- Сам? Тем более! - Жарковский мгновенно покрылся испариной, выскочил
из-за стола и бегом бросился в приемную. - Аркадий Романович, дорогой,
извините, что пришлось ждать, эта безмозглая... - Он бросил в сторону
секретарши испепеляющий взгляд: - Приготовь кофе и все, что полагается.
Пусть Света принесет.
- Мне чай, если можно, - скромно попросил Велихов.
- Слышала, принеси чай! Проходите, пожалуйста, Аркадий Романович.
Когда Жарковский закрыл дверь, Велихов вальяжно развалился в кресле
хозяина кабинета и небрежно кивнул ему, словно милостиво позволяя сесть.
Молчание затянулось на несколько минут, и Жарковский нетерпеливо поерзал
на стуле, чувствуя надвигающиеся неприятности, которые всегда, как говорится,
предчувствовал своей задницей.
- Слышал, что, вместо того чтобы вкалывать по-настоящему и найти пути
экономического воздействия, ты начал ворошить муравейник, - не глядя в
его сторону, словно разговаривая сам с собой, цедил сквозь зубы банкир.
- Какой муравейник? - не понял Жарковский.
- Зачем ты в открытую попер против "афганцев"?
- А что мне оставалось делать? Я пытался договориться с Вишневецким
полюбовно, а он на все мои попытки с прибором положил, - обиженно пояснил
он.
- И ты начал действовать с позиции силы, - язвительно констатировал
Велихов.
Жарковский недоуменно пожал плечами, все еще не понимая, с чего это
так завелся Велихов.
- Ты что, "афганцев" не знаешь? Нашел кого запугивать. Тебе что, не
хватило урока с ребенком? Испугал бабу толстым членом! С ребятами, прошедшими
Афганистан или Чечню, либо договариваются, либо тихо убирают с
дороги, а не запугивают...
- Вот и я так понял! - облегченно воскликнул Жарковский и молча уставился
на него.
- А что же ты понял? - насторожился банкир. - Что еще успел натворить?
- Как говорил один государственный деятель, есть человек - есть проблема,
нет человека - нет проблемы! - Жарковский встал, картинно скрестив
руки на животе, сделал скорбное лицо и торжественным голосом объявил: -
Сегодня на Минском шоссе произошла автокатастрофа. Машина, управляемая
уважаемым президентом Ассоциации "ветеранов-вафганцев" Олегом Вишневецким,
неожиданно потеряла управление... Мы все скорбим по погибшему и выражаем
искреннее соболезнование родным и близким покойного...
- Ты что! - Велихов вскочил с кресла. - Заставь дурака Богу молиться,
он и лоб расшибет! Кретин! Ты, болван, не понимаешь, что организовать
аварию "афганцу", все равно что устроить нечто подобное милиции или ФСБ?
Ты не слышал, что значит честь мундира, олух ты царя небесного, мать
твою! Они же всех на уши поставят и в конце концов на тебя выйдут! - Он
в раздражении сновал по кабинету, прекрасно понимая, что этот придурок,
если его прижать как следует, моментом сдаст его со всеми потрохами.
- Аркадий Романович, поверьте, никто ничего не узнает; все сделано
специалистами высшего класса. Авария и есть авария, любая машина создается
людьми, а люди могут ошибаться, - лепетал обескураженный Жарковский:
хотел как лучше и снова не попал.
- Ладно, к чему понапрасну кулаками махать, коли драка закончилась. -
Велихов снизил тон и махнул рукой. - Я бы тебе советовал с месяц оглядываться
по сторонам и никуда не выходить одному, - едва ли не шепотом выдохнул
Велихов, склонившись прямо над ним, после чего резко повернулся
и, не прощаясь, направился к выходу.
- А как же чай, Аркадий Романович? - жалобно протянул Жарковский.
- Залей его себе в задницу! - зло бросил тот и вышел из кабинета.
Несколько минут Жарковский сидел неподвижно, пытаясь осмыслить недавнюю
сцену. В этот момент дверь кабинета раскрылась, и секретарша внесла
поднос с разными вкусностями и, конечно же, с чаем.
- Чего тебе? - рявкнул он.
- Вы же сами... - обескураженно начала Света, но он грубо оборвал ее:
- Ты что, не видела, как уходил гость?
- Видела, но я думала...
- Меньше думать нужно и больше работать! - раздраженно выкрикнул он.
- Вон отсюда!
Поджав губы, девушка толкнула задом дверь и молча удалилась. Зазвонил
телефон.
- Слушаю! - гаркнул в трубку Жарковский.
- Это Валерий, босс... - В голосе не слышалось прежней радости, и
Геннадий взволнованно спросил:
- Что-то случилось?
- Понимаете, я был уверен... сразу вам сообщил... - виновато лепетал
тот, - а оказалось, что...
- Говори толком!
- Наш "приятель", как выяснилось, чувствует себя более или менее...
- Ты хочешь сказать, что он...
- Босс, можете не беспокоиться, я доведу дело до конца, как и обещал.
- Нет, - твердо возразил Жарковский, - пока оставь его в покое и не
звони мне, я сам тебя найду.
- Как скажете, босс. - Парень был явно обижен.
Жарковский положил трубку и задумался. Вишневецкий выжил, а это значит,
что Велихов зря на него разозлился и накричал. Тем не менее у них с
Велиховым мнения в главном совпадают: банкир намекнул, что Вишневецкого
нужно убрать, но убрать так, чтобы комар носа не подточил. Чтобы ни один
сыщик не отыскал концов. А теперь нужно действительно затихнуть на время,
посмотреть, что будет, а потом не спеша разработать беспроигрышный
план устранения противника. У Жарковского чуть полегчало на душе, и он
нажал на кнопку селектора.
- Надя, принеси, пожалуйста, кофе и рюмку коньяка, - попросил он.
Выйдя от Жарковского, Аркадий Романович с трудом сдерживал ярость,
готовую выплеснуться на кого угодно. Сев в машину, он приказал водителю
ехать в банк. По дороге, немного успокоившись, набрал номер своего давнишнего
приятеля, генерала, служащего в генеральном штабе, с которым
подружился пару лет назад, когда судьба их свела во время выборов Президента
России. В предвыборную кампанию Беликов вложил огромную сумму денег,
рассчитывая, что когда Президент будет переизбран на новый срок, то
не забудет тех, кто оказал ему услуги, и отплатит им сторицей в будущем.
Увы, к его сожалению, Президент не обладал столь крепкой памятью.
В первые месяцы он действительно доброжелательно общался с банкиром,
дал ему высокую должность, и казалось, что все идет как нельзя лучше, но
это только казалось. Не прошло и полгода, как все поменялось коренным
образом: должность у него отобрали, начали "наезжать" на те отрасли, где
у Велихова были интересы, а Президент, с подачи его окружения, вообще
стал уклоняться от встреч с ним. Велихов отлично понимал, что эти люди
никогда бы не решились вести себя таким образом, если это пусть молчаливо,
но не одобрено Президентом.
Ясно, что создавшееся положение никак не устраивало амбициозного банкира.
Он стал искать другие пути воздействия, подключал экономические
рычаги, разными способами приручал глав фирм, фабрик, заводов, не гнушаясь
даже услугами криминальных авторитетов, и везде стриг дивиденды. Успеха
он добивался гораздо более дешевым способом, нежели его соперники
по бизнесу, которые первым делом старались завладеть контрольным пакетом.
Впрочем, он не терял надежды, что сумеет найти новые пути воздействия
на президента. Личное общение почти исключалось, поэтому нужен посредник,
вхожий в "ближайший круг". Иными словами, необходимо сблизиться с
тем, кто имеет постоянный доступ к главе государства.
Велихов, человек широко образованный, всегда высоко ценил возможности
средств массовой информации не только в воздействии на представления
обывателей, но и как средство давления на власть. Именно поэтому он одним
из первых не поскупился и вложил капитал в телевидение, в центральные
газеты, журналы. Чаще всего, чтобы не привлекать повышенного
внимания к своей персоне, он действовал через подставных лиц или свои
дочерние фирмы.
Вскоре многие демократы, скептически отмахивавшиеся в свое время от
предостережений людей неглупых и осторожных, в отчаянии схватились за
голову, но оказалось поздно: они были вынуждены не только считаться с
этим человеком, одним из богатейших и влиятельнейших в России, но и во
многих случаях плясать под его дудку.
Велихов обратил внимание на "афганцев", занимающихся бизнесом еще
тогда, когда они только разворачивались, но в тот момент у него не было
свободного капитала, чтобы их пригреть, приручить и заставить работать
на себя. Через пару лет свободный капитал появился, но было уже поздно:
"афганцы" уверенно встали на ноги, могли обходиться без посторонних финансовых
вливаний и превратились в мощную силу, с которой, хочешь ты того
или нет, приходилось считаться.
Велихов на одном приеме, устроенном по поводу очередного праздника
московской мэрией, познакомился со Свиридовым, возглавлявшим управление
по контролю за частным предпринимательством. Выпив немного больше, чем
позволял его организм, тот расхвастался о том, что все частные фирмы
России находятся у него в кулаке, а стоит ему захотеть, и он без труда
может задавить любую фирму, благо что способов для этого благодаря несовершенству
российских законов "тьма-тьмущая".
Не гнушавшийся ничем, что могло принести доход, Велихов сообразил,
что напал на настоящую золотую жилу - грех было упустить возможности
словоохотливого чиновника. Он принялся "окучивать" Свиридова, но вскоре
понял, что этому пожилому человеку, усидевшему на кресле "чиновника
средней руки" при всех режимах, то есть всю свою сознательную жизнь, ничего,
по сути, не хочется, кроме как спокойно досидеть до пенсии и потом
копаться в земле на дачке в Подмосковье.
Как-то заехав к Свиридову, Велихов случайно натолкнулся на Жарковского
и, будучи неплохим психологом, сразу понял, что этот человек способен
на все, лишь бы подняться на одну ступеньку выше по социальной лестнице.
Пообещав ему место Свиридова, Беликов постепенно создал целую структуру,
пропуская через которую небольшие суммы перечислений, производимые
хозяевами фирм, желавшими жить "спокойно", можно было без труда и контроля
накапливать огромные капиталы за границей. Проследить эту хитроумную
цепочку практически было невозможно. Поистине - "курочка по зернышку...
"
Все шло как нельзя лучше, пока не попалась фирма, которая отказалась
оплачивать свое эфемерное "благополучие", и если бы у Жарковского хватило
мозгов тихонечко, не привлекая к этому инциденту внимания других
фирм, спустить все на тормозах и оставить в покое злополучную "Твою надежность",
то финансовые ручейки мирно продолжали бы бежать и бежать себе
с разных сторон, сливаясь в один поток и постепенно превращаясь в
полноводную реку. Но как только Жарковский "наехал" на эту непокорную
фирму, те, не раздумывая долго, отмахнулись, прикрывшись "афганцами"
"Герата", и мир после этого, как ни удивительно для фирмы "Твоя надежность",
не перевернулся.
Случай этот утаить не удалось, и директора некоторых других фирм тоже
пожелали освободиться от непрошеной опеки банкира. Вся структура, созданная
с великим трудом, могла рухнуть в одночасье, а этого Велихов допустить
никак не мог. Понимая, что устранять первым делом нужно причину
или, как говорится, исток ее возникновения, он и стал искать способы избавления
от этого "истока". Именно по его подсказке Жарковский обратился
в агентство сыска, в котором работали "птенцы" Коржакова.
С Александром Коржаковым Велихов познакомился во время все той же
кампании по выборам Президента России и постарался как можно теснее
сблизиться с ним, чтобы постоянно быть в курсе происходящего на верхних
этажах власти, выуживая необходимые для своих операций сведения.
Коржакову нравилось водить дружбу с могучим финансовым магнатом,
шнурковаться по различным престижным халявными презентациям, но, в свою
очередь, ему захотелось подмять финансового воротилу под себя, и он принялся
искать компромат на своего "приятеля", чтобы сделать того "ручным".
Но Коржаков переоценил свои возможности и одновременно недооценил изворотливый
ум и фантастическую склонность к интриганству Велихова. Как
только банкир почуял двойную игру Коржакова, так, подключив какие-то невидимые
рычаги, сумел удалить незаменимого доселе Коржакова из окружения
Президента. Александру Васильевичу более ничего не оставалось, как стряпать
свои "мемуары". А чтобы книга быстро разошлась, он на каждом шагу
принялся намекать, что знает такие тайны высших чиновников страны, что
их публикация потрясет всех граждан России.
Такие намеки для обывателя что красная тряпка для быка, но только для
обывателя, а для мало-мальски посвященных людей это было простым сотрясением
воздуха. Даже если и предположить, что Александру Васильевичу известно
нечто, компрометирующее того или иного политика, он никогда не
рискнет противопоставить себя российской государственной машине, прекрасно
зная по своему личному опыту, накопленному им во время его недолгого
"тайного царствования", что эта машина просто его переедет и даже
не заметит этого.
Велихов был в курсе того, что Жарковский готовит похищение сына приятеля
Вишневецкого, но не пошевелил и пальцем, чтобы остановить его. В
глубине души он надеялся, что Вишневецкий, узнав о похищении, отступит
из чувства долга перед другом. Ему и в голову не могло прийти, что реакция
на похищение может быть столь молниеносной и резкой.
Теперь выход оставался один - физическое устранение Олега Вишневецкого,
на авторитете и связях которого держалась Ассоциация "Герат". Велихов
знал, что с машиной Вишневецкого в автосервисе будет сделано нечто,
что неминуемо приведет к аварии. Бурное же негодование он выплеснул на
Жарковского не потому, что тот был в чем-то виноват, а потому, что банкиру
уже доложили о том, что Вишневецкий не только жив, но даже и не
оказался на больничной койке. Вот это более всего взбесило Аркадия Романовича.
Если Вишневецкий что-то заподозрит, то поднимет всех своих "афганцев",
перевернет всю страну, но рано или поздно выйдет на него, на банкира
Велихова. А тогда его не выручат никакие деньги. Тогда, как говорится,
спасайся кто может и дай Бог ноги. Хладнокровно взвесив все шансы,
Велихов принял, с его точки зрения, единственно правильное решение:
на время затихнуть и наблюдать со стороны, как будут развиваться события.
Чисто машинально Велихов вспомнил сцену во время сегодняшней встречи
с Жарковским, как тот оскорблял свою безропотную секретаршу. Ее зовут,
кажется. Надежда. Велихов был не только хитер, но и далеко видел. Мыслил
он всегда четко и по делу: нужно на днях утешить бедняжку - в будущем
пригодиться может...
Первую ночь в Болгарии Савелий мог вспомнить с великим трудом, и
смутные его воспоминания все были связаны с женскими прелестями, обладательница
которых, казалось, овладела им целиком и полностью. Каких
только позиций не ведала эта ненасытная женщина! Промелькнула дурацкая
мысль, что она лет десять находилась на необитаемом острове, и там, как
в сказке, откуда ни возьмись, может, из старинного, запечатанного сургучом
кувшина материализовался мужчина. После ее ласк не требовался душ -
настолько изощренными и утонченными были ласки ее нежного язычка.
Но все это Савелий припомнил много позже, а не очнувшись утром от
сна. В тот же момент, открыв глаза, он увидел настенные часы, показывающие
четыре; Савелий долго пытался сообразить: четыре часа утра или четыре
часа пополудни? Оконные шторы были плотно прикрыты, а ночничок тускло
освещал комнату, мгновенно напомнив ему те дни, когда он сидел в камере
Бутырки, где свет никогда не гасили.
Он попытался встать, и его рука наткнулась на нечто мягкое и живое.
Осторожно скосив глаза, Савелий попытался установить, что же это такое.
Первое, что представилось его взору, были огромные груди, украшенные
темно-коричневыми сосками соответственно внушительных размеров.
Господи, где он находится и как эта обнаженная женщина очутилась в
его постели? Тут Савелий обнаружил, что и он совершенно голый. Он бросил
еще один взгляд на женщину, но та продолжала спать, мерно посапывая и
вольготно распластавшись едва ли не на двух третях огромнейшей кровати.
Савелий быстро поднялся и, не найдя своих трусов, натянул брюки на
голое тело. Во рту было столь гадко, что первоочередной задачей стало
умыться и почистить зубы. Это заняло несколько минут, после чего он решительно
направился к женщине. В этот момент зазвонил телефон. Сначала
Савелий не хотел брать трубку, но потом сообразил, что звонить могут
Андрею и он должен ответить.
- Слушаю вас, - тихо сказал он.
- Молодец, что взял трубку. Привет, братела! - узнал он голос Ростовского.
- Доброе утро, Андрюша. - Его голос все еще был сонным.
- Утро? Ты, наверное, хотел сказать, добрый вечер! - Он рассмеялся. -
Ну, ты даешь! Разбудил, что ли?
- Нет, я уже встал и даже умылся.
- А что ты шепчешь, простудился, что ли?
- Да нет... - замялся Савелий.
- А, понял! Разбудить кого-то боишься? Ну, ты и жук! А вообще-то молодец,
не теряешь время даром. Я вот что звоню, "Вишня" в аварию попал...
- Да ты что? - Сонливость как рукой сняло. - Что с ним? - с тревогой
спросил Савелий.
- Вроде ничего особенного, бок, говорит, немного болит, а вот Ладе
повезло меньше: с тяжелым сотрясением мозга попала в больницу. Доктора
говорят, что недели две там проваляется.
- Да, не повезло бедняжке. Сколько раз говорил Олегу, чтобы сам не
садился за руль, но он упрямый, что твой баран, - сердито проворчал Савелий.
- Это точно, с "Вишней", пока он сам не убедится в чем-то, спорить
бесполезно. Ладно, Бог с ним! Как тебе-то отдыхается на новом месте?
- Отлично, Андрей, спасибо.
- На море еще не ходил?
- Не успел. Небось ты намекнул Красимиру про стол? - Постепенно Савелий
начал вспоминать, что произошло с ним н
...Поділитися у соцмережах
