Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... На Савелия это бесхитростное признание произвело впечатление, и он
продиктовал парню номер своего телефона, добавив, что пробудет в Болгарии
несколько недель, и если у Венцислава найдется свободное время и желание
пообщаться, то пусть звонит. Тепло попрощавшись с ним, Савелий вошел
в подъезд.
Красимир оказался полноватым мужчиной лет сорока. У него была пышная
шевелюра и буденновские усы, лихо подкрученные кверху. Увидев Савелия на
пороге, он буквально силком затащил его к себе в квартиру, на стенах которой,
даже в прихожей, висели многочисленные картины, на которых преобладали
горные пейзажи. Они были почти профессиональны, и Савелию пришло
в голову, что эти картины скорее всего написаны самим хозяином квартиры.
- Ты Бесния? - спросил Красимир.
- Бесния? В смысле Бешеный? - догадался Савелий. - Да, меня многие
зовут Бешеным, но имя мое - Сергей, а ты Красимир, так?
- Точно. - Хозяин так широко улыбался, что в какой-то момент Савелию
показалось, у него вот-вот треснет рот. - Мне Андрей немного времени назад
телефонировал, и я очень радостный знакомству с вас. - У Красимира
был приличный запас русских слов, но он не всегда правильно ими пользовался.
- Мне тоже приятно познакомиться. - Савелий улыбнулся в ответ и пожал
протянутую руку. - Можно получить ключи?
- Ну конечно! - Болгарин тут же вручил ему связку.
- Спасибо. - Савелий хотел уйти, но Красимир взял его за руку.
- Нет-нет, прошу тебя, иди здесь. - Он потащил его в гостиную, где
был накрыт богатый стол, причем на четыре персоны. - Петя эла тук! -
позвал гостеприимный хозяин, и к ним присоединилась миниатюрная, похожая
на статуэтку, брюнетка лет тридцати.
С обаятельной улыбкой она подошла к гостю и протянула ему руку. Жест
был настолько грациозным, что Савелий невольно склонил голову и поцеловал
руку.
- Сергей, - представился он.
- А я называюсь Петя, вы очень любезный русский.
- А вы встречали других?
- Не только много. - Она вдруг смутилась. - Как дорога?
- Спасибо, все было хорошо.
- Вам нравятся мои картины? - Она кивнула на стены.
- Это ваши? - удивился Савелий, но не стал говорить почему. - Очень
нравятся!
- Спасибо, прощу вас сиднете за масата. - Мягко взяв его под руку,
женщина подвела Савелия к столу, который, как выяснилось, был специально
накрыт к его приезду.
Савелию не оставалось ничего иного, как принять приглашение любезного
хозяина и его очаровательной жены со странным для русского человека
мужским именем Петя.
- Кто-то еще должен прийти? - спросил Савелий, показав на четвертый
прибор.
- Ну конечно! - воскликнула хозяйка. - Вы да имите жена.
- Жену? - недоуменно переспросил Савелий.
- Да, жена, - повторила она, но, видимо, до нее что-то дошло, и она
весело рассмеялась. - Жена побългарски, женщина по-русски. - Она переглянулась
с мужем, и теперь они вместе рассмеялись.
- Вы думат, что здесь будет свадба? - веселился Красимир. - Нет, толко...
- он задумался, как сказать, потом прямо ляпнул: - Она приходит за
секс.
- Это обязательно? - спросил Савелий, чувствуя какую-то неловкость.
- Обязателно? - Красимир наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что означает
это слово.
- Задолжително! - радостно воскликнула хозяйка, довольная, что вспомнила.
- Нет, не задолжително, - заверил хозяин, - как ест желание, так можно.
- Потом он, незаметно для жены, показал Савелию большой палец, нацеленный
вверх, что, вероятно, во всем мире означало одно и то же.
- Ваня ест моя другарка, - пояснила женщина.
- Подруга?
- Точно, подруга.
- В России Ваня и Петя мужские имена.
- В Болгарии не так. - Она мило улыбнулась и пожала плечами, как бы
говоря: ничего не поделаешь.
Не успели они выпить за "тепло этого дома", как пришла "другарка" хозяйки.
Ваня оказалась довольно упитанной, особенно в сравнении с подругой,
женщиной. На миловидном лице сверкали огромные карие глаза, а внушительный
бюст, буквально выпиравший из широкого выреза и с трудом удерживаемый
бюстгальтером, отлично гармонировал с крутыми бедрами, наверное
специально обтянутыми коротенькой юбкой. Округлые колени соблазнительно
приковывали к себе взгляд. Роскошные черные волосы были заплетены в
толстую косу, совсем по-русски уложенную вокруг головы.
Увидев Савелия, она зарделась от удовольствия: русский парень ей
очень понравился. Знакомясь с ним, она без всякого стеснения чмокнула
Савелия в щеку, а после третьей рюмки беспрерывно гладила под столом его
бедро. Смирившись с этим натиском, Савелий принял на грудь крепкой виноградной
ракии, махнул рукой на приличия и, как только ему показалось,
что хозяева получили от него должную порцию внимания, шепнул своей новой
знакомой, что готов покинуть гостеприимный дом. Но его попытка уйти
по-английски благополучно провалилась: Ваня во всеуслышание объявила:
- Мы искаме да любов!
Даже под воздействием алкоголя Савелий почувствовал, как к его лицу
прихлынула кровь, но хозяева с пониманием переглянулись, а Красимир,
провожая гостей, незаметно, но многозначительно пожал Савелию локоть.
Когда они пришли в квартиру Андрея, женщина немедленно заключила Савелия
в объятия и так сильно прижала его к своей необъятной груди, что у
него промелькнуло: этой ночью он не только не отдохнет, но дай-то Бог
останется в живых.
Он не ошибся: у Вани было столько энергии, словно она всю жизнь накапливала
силы, чтобы выплеснуть все без остатка на Савелия. По сути,
ему почти ничего не приходилось делать: действовала она. Каких только
поз она не испытала на Савелии! Казалось, ее силы никогда не истощатся,
а он вот-вот сдастся на милость победительницы, но она была такой нежной,
такой профессионально изобретательной, что все заводила и заводила
его, пока они оба, совершенно обессиленные, не заснули под утро.
Так уж получилось, что в разных городах и даже странах в честь двух
приятелей накрыли праздничные столы, но по противоположным поводам: Олега
провожали, а Савелия встречали, и ни тому ни другому и в голову не
могло прийти, что им никогда больше не суждено встретиться живыми на
этом свете.
Как беспощадна порой жизнь...
VIII
Смерть Олега Вишневецкого
Олег Вишневецкий хотел выехать из Москвы часов в двенадцать дня, но
перед самым отъездом ему позвонил Равиль и попросил заскочить в офис на
несколько минут по неотложному делу. Пришлось тащиться в офис, чтобы
уладить неожиданно возникшую проблему. Но, как бывает в подобных случаях,
несколько минут превратились в часы, и Олег освободился лишь в половине
пятого. Попрощавшись с коллегами, он заехал за Ладой, истомившейся
от ожидания, и они отправились в путь.
В тот субботний вечер на улицах Москвы было огромное количество машин,
которые двигались медленно, и прошел почти час, пока они выбрались
на Минское шоссе. Здесь было гораздо свободнее, и Олег с удовольствием
увеличил скорость. Все было прекрасно, даже погода, казалось, благоволила
им: весь день ярко светило солнце, хотя и было жарковато. Но тут из
неизвестно откуда взявшейся тучки заморосил дождик, в открытые окна потянуло
прохладой, и стало легче дышать.
Олег был опытным водителем, и его не смущал мокрый асфальт. Не снижая
скорости, он продолжал наматывать километр за километром, машина отлично
слушалась руля и бесшумно летела вперед. Ничто не предвещало беду, и,
скорее всего, так бы они мирно и ехали, как вдруг справа на трассу выскочила
светлая "Волга".
Ничего не могло случиться: до "Волги" было достаточно далеко, чтобы,
не теряя скорости, уйти в левый ряд, но... Опять это сакраментальное
"но"! Олег намеревался обогнать "Волгу", свободного места на шоссе хватало,
но, как назло, заклинило руль, и машина влево не шла. Оставалось
только тормозить, но асфальт был мокрым, и Олег побоялся, что машину занесет.
Руль не желал подчиняться, багажник "Волги" неумолимо приближался,
а ее водитель ничего не замечал. Столкновение было неизбежно, Олег
сделал последнюю отчаянную попытку избежать его. Он изо всех сил крутанул
руль, и тот почему-то легко поддался. Машину занесло влево, и она,
пролетев в нескольких сантиметрах от "Волги", на всей скорости, как соломинку
сокрушив металлическое придорожное ограждение, влетела в кювет,
ударилась передком о насыпь, перевернулась на крышу, еще раз перевернулась
и врезалась в одинокую березу.
Водитель "Волги", мужчина лет шестидесяти, сумел затормозить и увидел
финал катастрофы. Когда покореженная машина наконец застыла, мужчина,
ошарашенный увиденным, выбрался из своей "Волги" и поспешил на помощь.
С трудом открыв дверцу джипа, он первым делом склонился над Ладой:
она была неподвижна и, казалось, не дышала, из ее головы текла кровь. Он
нащупал на ее шее пульс и облегченно вздохнул - женщина просто была без
сознания, потом он взглянул на водителя. Руль как-то неестественно упирался
ему в грудь, но крови не было видно, и глаза у него были открыты.
Последствия удара наверняка оказались бы куда серьезнее, не будь ремней
безопасности.
- Слава Богу, вы живы! - воскликнул мужчина и перекрестился.
- Что с женой? - кривясь от боли, прохрипел Олег.
- Без сознания, но жива, - успокоил тот. - Наверное, головой сильно
ударилась.
- Помогите мне выбраться.
- Вы уверены, что вам можно двигаться?
- Уверен, - негромко подтвердил Олег. Почему-то каждое слово болью
отдавалось в груди, а когда мужчина взял его за плечи и немного потянул
на себя, его пронзила такая боль в боку, что он едва не потерял сознание.
- Погодите... дайте немного... отдохнуть... - попросил Олег, с трудом
выговаривая слова. - А пока... позвоните... в "скорую"...
- До ближайшего телефона минут пятнадцать езды, - ответил водитель
"Волги".
- Посмотрите... в моем... кармане... там... должен... быть телефон...
может, работает...
К счастью, телефон работал, и мужчина, сразу дозвонившись по "ноль
три", с волнением стал просить срочно приехать к месту аварии. Однако
раньше, чем приехала "скорая помощь", явилась милицейская машина. В ней
было трое сотрудников, и они осторожно извлекли сначала Олега, потом и
Ладу.
В это время водитель "Волги", уверенный, что он честно выполнил свой
долг, а все эти допросы-расспросы могут затянуться, сел в машину и быстренько
смотался. Установив первым делом, что Вишневецкий трезв как стеклышко,
старший наряда, по просьбе потерпевшего, набрал номер "Герата" и
сообщил о случившемся, после чего принялся заполнять протокол происшествия.
Наконец приехала "скорая помощь", и почти вслед за нею примчались Равиль
с Пашей Еременко. Еще издали они заметили исковерканное ограждение
и покореженный "лексус", и их лица стали похожи на белый лист бумаги.
Оставив машину на шоссе, они бегом устремились к месту происшествия.
Услышав ободряющие слова Олега: "Напугались? Ничего, я еще поживу",
они перевели дыхание.
Пожилой врач, немного напоминавший Олега Ефремова в роли доктора Айболита,
первой осмотрел Ладу и сразу понял, что у нее тяжелое сотрясение
мозга. Он приказал санитарам нести ее в машину.
- Это опасно, доктор? - спросил Олег.
- С недельку поваляется, - ответил тот. - Ну-с, теперь давайте вас
осмотрим, молодой человек... - Доктор вновь взялся за фонендоскоп и внимательно
прослушал раненого. - Так-с, сердце, слава Богу, в отличном
состоянии, - бормотал он, затем ощупал грудь, живот Олега и, когда закончил
осмотр, заключил: - Никаких серьезных травм вроде нет, но я бы
советовал вам, молодой человек, сегодня-завтра сделать рентген, чтобы
убедиться в том, что все внутренние органы в порядке - пальпация таких
гарантий не дает.
- Обязательно, доктор, - кивнул Олег, - мне можно жену проводить в
больницу?
- В вашем состоянии? Не стоит.
- Равиль, съезди.
- Конечно, не беспокойся, Олег, все будет нормально. Может быть, прав
доктор, и тебе тоже махнуть в больницу?
- Да я нормально себя чувствую, - отмахнулся Олег, - так, бок немного
ушиб, ты давай, езжай.
- О машине не думай. Я сказал ребятам, вот-вот подъедут и заберут ее.
- Хорошо.
Через несколько минут после того, как "скорая помощь" увезла Ладу,
сотрудники "Герата" прибыли вместе с "техничкой". Их пасмурные лица
мгновенно посветлели, стоило им увидеть своего командира целым и невредимым.
Обступив Олега, они касались его, словно лично желая убедиться,
что с ним ничего дурного не случилось.
- Спасибо, ребята, за заботу, все нормально. Видно, пока Бог не принял
решение, - хотел их успокоить Олег. - А тачку, думаю, прямо в сервис
везите.
- Не волнуйся, Олег, пара дней - и будет как новенькая, - заверил его
заместитель Сергей Князев.
С Сергеем Вишневецкий сблизился еще в Афганистане. Вместе они прослужили
около года. Потом Князева тяжело ранило в ногу, и его отправили на
Большую землю. Когда Олег вернулся из Афганистана, они долго не имели
друг о друге вестей - судьба раскидала их по разным городам. Прошло несколько
лет, прежде чем они встретились вновь.
К этому времени Сергей, проскитавшись по многочисленным госпиталям
страны, оказался наконец в Москве. Консилиум из военных хирургов госпиталя
Бурденко вынес суровый приговор: ряд неудачных операций привели к
тому, что остался единственный шанс - ампутация ноги, в противном случае
гангрена и спасать уже придется не ногу, а его жизнь. Так Сергей Князев
и лишился ноги.
"Герат" по инициативе Олега Вишневецкого много занимался благотворительностью,
поддерживая материально не только бывших "афганцев", но и
слушателей Военной академии имени Фрунзе, обитателей сиротских домов,
детские ансамбли, детские дома творчества и одиноких стариков-пенсионеров.
Во время вручения приобретенных "Гератом" лекарств в госпитале имени
Бурденко Олег и встретил своего сослуживца.
Вишневецкий радостно обнял давнего приятеля, а когда тот поведал ему
историю своих мытарств, предложил работу в "Герате". Все ссылки Князева
на его инвалидность не принимались во внимание. Олег обладал редким даром
убеждения, и в конце концов Сергей согласился.
Использовав свои связи, Олег сумел приобрести для Сергея вполне приличный
протез, и посторонние не догадывались о том, что у него нет нога,
ну, хромает человек и хромает, мало ли...
Неудержимый оптимизм Вишневецкого настолько захватил Князева, что
вскоре Сергей стал не только правой рукой Олега, но и одним из идеологов
Ассоциации, взвалив на свои плечи связи с общественностью, работу с
прессой, рекламу, организовал собственное издательство и так далее...
Можете себе представить, как его "тряхнуло", когда пришла информация о
том, что президент "Герата" и его ближайший друг попал в автокатастрофу.
Он сразу же отправился к месту аварии.
- Господи, ты жив! - неестественно громко воскликнул Князев, увидев
Олега, и бросился его обнимать, как после долгой разлуки.
- Не прижимай так сильно, побаливает, - через силу проговорил Олег.
- Что случилось?
- Какой-то мудак сбоку выскочил на шоссе, а я не справился с управлением...
- Из-за скользкой дороги?
- Не только. Что-то с рулевой колонкой произошло. Ладно, ребята, двинемся
в офис, а то там, наверное, волнуются. - Не показывая, насколько
ему больно, Олег без посторонней помощи добрался до машины, и они покинули
место происшествия.
- Ничего не понимаю, - задумчиво произнес Паша-шкаф, - "лексус" такая
надежная машина, полно автоматики, только что с профилактики...
- И на старуху бывает проруха, - усмехнулся Олег и добавил: - Что ни
делается, все к лучшему... Ребята, а вы знаете, что мы за текучкой забыли
об одном важном событии! - не без подначки воскликнул он.
- О каком? - в один голос спросили Паша Еременко и Сергей Князев.
- Ну Сереге простительно, он с нами не с самого начала работает, но
ты-то? - Вишневецкий укоризненно взглянул на Павла.
- Вот тебе на! - вспомнил он после секундного размышления. - Годовщина
"Герата"!
- Точно, шестилетие! Это, конечно, не круглая дата, но мы должны ее
достойно отметить, чтобы коекто всерьез задумался: стоит ли ставить нам
палки в колеса?
- Знаешь, Олежек, я вспомнил одну легенду, то ли о Тамерлане, то ли о
хане Батые, одним словом, с Востока родом был этот полководец. Взял он в
осаду один город, жители которого так отчаянно сопротивлялись, что полководец
решил, что ему пора перестать терять своих воинов, штурмуя крепостные
стены, а взять этот непокорный город измором. Проходит неделя,
он спрашивает своих лазутчиков: "Что делают жители города? ", те отвечают:
"Плачут". - "Значит, у них еще кое-что осталось из пищи", - сказал
полководец. Проходит еще неделя, и вновь он задает тот же вопрос, и те
ему отвечают, что горожане веселятся, танцуют, смеются и поют. "Вот теперь,
- говорит полководец, - у них ничего не осталось, и нам такой город
не нужен!" Он снял осаду и оставил город в покое.
- Забавная легенда, - с кривой улыбкой сказал Олег. - Ну, ты и балабол,
сам придумал?
- Только конец, - нехотя признался Князев.
- Мы не горожане из твоей байки и как следует отпразднуем маленький
юбилей нашего "Герата". Засучите рукава и вперед!
- Послушай, Олег, чего так спешишь, еще больше месяца впереди, -
буркнул Паша Еременко.
- А ты считаешь, что времени много, чтобы сделать классный праздник?
- Во всяком случае, не думаю, что нужно все бросить и заниматься
только подготовкой праздника, - недовольно проворчал Паша.
- А тебе никто не позволит все бросить - потому-то времени не так и
много.
Несмотря на то что Олег изо всех сил старался скрывать боль в боку,
многие об этом знали и советовали лечь на обследование, хотя бы на пару
дней. Но он никого не слушался и все силы и энергию отдавал подготовке
праздника, занимаясь параллельно и основной деятельностью "Герата".
Дни летели быстро, на славу отпраздновали 850-летие Москвы. За всеми
заботами и радостями незаметно промелькнул сентябрь. На шестилетие "Герата"
Олег сумел пригласить "команду" известных артистов, крупных деятелей
государства, политиков, военных. В четверг Центральный Дом Российской
Армии был забит до отказа.
Обычно Олег очень стеснялся выступать со сцены, а уж если нельзя было
избежать этого, то старался быть как можно более кратким. Но в тот вечер,
словно предчувствуя, что в последний раз выступает перед аудиторией,
он был не похож на себя: шутил, балагурил, заводил всех, много времени
провел на сцене, принимая поздравления от череды уважаемых в стране
лиц. А когда торжественная часть завершилась, Олег несколько раз появился
на сцене во время концерта, по окончании которого пригласил всех на
банкет.
Непонятно, какие силы поддерживали его в тот день и вечер. Он ни разу
не присел даже за праздничным столом. Когда веселье было в самом разгаре,
кто-то из уважаемых гостей обратил внимание на бледность Олега и
уговорил его выпить за здоровье "афганцев". Через пятнадцать минут "скорая
помощь" с включенной сиреной мчалась в Боткинскую больницу, а еще
через полчаса глава "Герата" уже лежал на операционном столе.
Когда хирурги добрались до его селезенки, они поразились: она была
настолько повреждена, что видавшие всякое врачи никак не могли поверить,
как с такой травмой он не только жил, но еще и много работал.
Операция длилась несколько часов, и собравшиеся в больнице друзья -
афганцы" безмолвно ожидали ее окончания, вопросительно бросая взгляды на
любого человека в белом халате, проходившего мимо них. По окончании операции
возглавлявший бригаду хирург вышел к ожидавшим:
- Вы все прошли дорогами войны и отлично усвоили, что доктора, к сожалению,
не Боги. Обратись Олег хотя бы на пару-тройку дней раньше, и я
бы заверил вас, что он выкарабкается. А сейчас... - Доктор развел руками.
- Мы сделали все, что могли, и даже более того, и сейчас все в руках
Всевышнего. Будем надеяться...
- Когда можно увидеть его? - спросил Равиль.
- Через час-полтора, когда он отойдет от наркоза, один может войти к
нему, но не больше чем на пять минут и, конечно же, никаких тем, которые
могут его взволновать.
Никто из ребят не сдвинулся с места. Не сговариваясь, все решили
ждать, когда Олег придет в себя. Никто не помнил, сколько прошло времени,
прежде чем перед ними появилась молоденькая медсестра.
- Кто из вас Паша? - строго спросила она.
- Я. - Паша Еременко, словно школьник, поднял руку, чем вызвал на лице
девушки улыбку; с одобрением оценив его габариты, она уважительно
сказала:
- Он вас просит... - Потом взглянула на остальных, вздохнула и махнула
рукой: - Ладно, что с вами поделаешь, можете взять с собой еще двоих.
- Спасибо, сестричка! Ребята, не обижайтесь. - Еременко развел руками,
словно извиняясь перед остальными. - Равиль и Сергей...
Когда они, набросив халаты, вошли в реанимационную палату, то в полумраке
не сразу разглядели Олега. Вскоре глаза привыкли к освещению, и
они рассмотрели тянущиеся от Олега разнообразные провода и трубки, подключенные
к приборам и пузырькам на штативах.
- Что, надеялись от меня так легко избавиться? - стараясь бодриться,
тихо проговорил Олег.
- Господи, он еще шутит, - возмутился Паша. - Ты знаешь, что у тебя
селезенка вся всмятку?
- Вот черт, а я люблю вкрутую. - Он изобразил улыбку и вдруг спросил:
- Родителям сообщили?
- Валентина Васильевна звонила, - ответил Равиль.
- Она про меня все чувствует заранее, - вздохнул Олег. - А что отец?
- Владимир Евдокимович выехал в Москву.
- Вы уж позаботьтесь о них.
- Конечно. О чем разговор, - пообещал Равиль.
- А Лада знает?
- Пока нет, - ответил Паша.
- И не говорите, ей нельзя волноваться.
- Разве от нее скроешь?
- Придумайте что-нибудь, дня через три сам заберу ее из больницы.
- Размечтался! - бросил Сергей. - Сколько раз тебе говорили, чтобы ты
лег на обследование?
- Вот я и лег. - Олег застонал, но все-таки выдавил из себя подобие
улыбки.
- Чего теперь говорить? - заметил Паша. - Может, что-то хочешь?
- Притараньте мне видик, а то со скуки скорее умру, чем от разбитой
селезенки.
- С утра будет у тебя видик, а фильмы какие?
- "Крестного отца" принесите и "... по прозвищу "Зверь", они рядом с
видиком лежат.
- Серега, наклонись ко мне, - попросил Олег и произнес: - Позаботься
о родителях, если что-то где-то не так...
Тот кивнул и спросил:
- Хорошо, а что тебе есть можно?
- Ты что, не видишь, я даже сейчас питаюсь. - Он кивнул на висящие на
штативах пузырьки капельниц.
- Шуточки у тебя, командир, - покачал головой Равиль и добавил: - Пару
дней ему действительно ничего нельзя, я точно знаю, у меня один знакомый
перенес такую же операцию на селезенке.
- И как он? - насторожился Сергей.
- Пять лет уже прошло, даже и не вспоминает.
- Слышишь, Олежек? Все будет хорошо, - навис над ним Паша и шепотом
спросил: - Страшно?
- Есть немного, - честно признался Олег и с грустью добавил: - Больше
всего родителей жалко. Они ведь будут переживать...
Вишневецкий очень трогательно, с сыновьей заботой всегда относился к
родителям, особенно к матери.
- Мужики, дайте покурить! - бодрясь, попросил он.
- А можно? - нахмурился Равиль.
- Мне теперь все можно, - ответил Вишневецкий.
Они пытались отговорить его, но Олег всегда отличался упрямством, и
ребята согласились, чтобы не огорчать его в таком состоянии. Заглядывала
медсестра, пыталась выгнать посетителей, но Вишневецкий так убедительно
доказывал, что ему стало лучше от их присутствия, что она сдалась, прибавила
им еще несколько минут и вышла. Олег продолжал шутить, балагурить,
и ни у кого из них и мысли не возникло, что они слышат его в последний
раз.
Вдруг ему стало плохо, и он потерял сознание. Ребята бросились за
доктором, который, пощупав его пульс, распорядился немедленно везти Олега
в операционную. Вновь несколько часов длилась операция, но надежды на
успех убывали с каждой минутой: началось заражение крови. Зная, какие
боли испытывает человек после такой операции, решили держать его под общим
наркозом.
Ко, времени второй операции приехали родители, и Лада, несмотря на
противодействие врачей, сбежала из больницы. Все они неустанно дежурили
около него, не оставляя Олега ни на минуту. Они разговаривали с ним, в
надежде, что он их слышит, даже будучи без сознания и, возможно, их присутствие
помогает ему в борьбе за жизнь. Потом, едва ли не подряд, были
проведены еще две операции, и на следующий день, не приходя в сознание,
в шесть часов утра Олег скончался.
Его здоровое сердце, как сказали врачи, так долго помогавшее ему противостоять
страшной травме, не выдержало и остановилось...
Но до смерти Олега произошли другие события, о которых, по мнению автора,
следует поведать уважаемым читателям.
Что Олег Вишневецкий попал, в аварию, Богомолов узнал в тот же день и
совершенно случайно: ему захотелось осторожно, неофициальным путем выяснить,
кто такой Андрей Ростовский. Наверняка, подумал он, в этом может
помочь Вишневецкий. Когда он набрал номер офиса "Герата", ответила секретарша:
- Ассоциация ветеранов - афганцев" "Герат".
- Я могу переговорить с Вишневецким?
- Простите, а кто звонит?
- Генерал Богомолов.
- Товарищ генерал, Олега Владимировича нет, но я могу соединить вас с
его заместителем.
- Как его имя-отчество?
- Равиль Хакимович Альмяшов. Соединить?
- Да, пожалуйста. - Богомолову показалось, что эту фамилию он где-то
слышал.
- Слушаю вас, Константин Иванович.
- Мы знакомы?
- Так точно, товарищ генерал, и очень давно, я служил тогда в "мусульманском
батальоне", а вы приезжали к нам перед самым штурмом дворца
Амина.
- Действительно давно, нужно как-нибудь пообщаться, былое вспомнить,
можно сказать, соратники.
- Я всегда готов.
- Значит, ты заместитель Олега? Кстати, где он?
- Выехал на несколько дней в Минск, тестя навестить, - ответил Равиль.
- Что-нибудь срочное? Могу попытаться связаться с ним, и он вам
перезвонит.
- Было
...Поділитися у соцмережах
