Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... восседал
хозяин кабинета. Савелий довольно часто видел Черномырдина по телевизору
и только один раз в живую.
Ему нравился этот интеллигентный человек с открытым взглядом, с простой
и понятной речью. У Савелия его облик почему-то ассоциировался с образом
русского мужика, твердо стоящего на родной земле, от него просто
веяло надежностью, и все в нем вселяло уверенность. Недаром большинство
женщин России присудило ему титул "настоящего мужчины".
Виктор Степанович что-то писал, разговаривая одновременно по телефону.
Но как только дверь за ними закрылась, он поднялся и вышел к ним
навстречу.
- Приветствую, Константин Иванович, - радушно проговорил Черномырдин,
пожимая руку генералу.
- Разрешите представить вам...
- Да мы знакомы, - с добродушной улыбкой перебил премьер-министр.
- Как знакомы? - растерялся Богомолов.
- Очень просто, познакомились в тот день, когда он получил "Героя
России".
- Что ж ты молчал? - укоризненно спросил генерал.
- Мне и в голову не могло прийти, что Виктор Степанович запомнил меня,
перед ним проходит столько людей, - смущенно ответил Савелий.
- Вы правы, молодой человек, действительно много, - вновь улыбнулся
Черномырдин. - Но у меня, вопервых, отличная память, а во-вторых, на моей
памяти вы действительно первый человек, которому удалось предотвратить
такую страшную катастрофу. Вы и правда настоящий Герой! - Он крепко
пожал Савелию руку. - Послушай, Константин Иванович, я что-то не совсем
понял, о каких деньгах ты говорил?
- Сергей, можно сказать, в некотором смысле заработал двести пятьдесят
тысяч долларов и счел своим долгом пожертвовать их на нужды России,
- бесстрастно сообщил Богомолов.
- Но почему ко мне принесли, а не в госбанк? - удивился Черномырдин.
- Я подумал, что никто лучше вас не знает, как правильно распорядиться
этими деньгами, - не очень уверенно ответил Савелий, неожиданно
почувствовав себя довольно глупо, и даже залился краской от смущения.
До этого момента он не сомневался, что поступает верно, но сейчас,
пройдя сквозь строй ожидающих в приемной известных людей, ощутил вдруг,
что он, из-за своей прихоти или упрямства, отрывает от государственных
дел второго человека в стране, - и ему стало неловко.
- Что ж, молодой человек, это делает мне честь! - не обращая внимания
на его состояние, серьезно заметил премьер-министр. - Надеюсь, это ЧЕСТНЫЕ
деньги?
- Гарантирую, Виктор Степанович! - с горячностью воскликнул Богомолов.
- Могу я задать вам, капитан... - Премьер-министр сделал паузу, пытаясь
вспомнить фамилию Савелия.
- Сергей Мануйлов, Виктор Степанович, только он пока не принимает это
звание, - с явным ожиданием поддержки со стороны первого министра подсказал
генерал.
- Почему?
- У каждого свои тараканы. - Савелий пожал плечами.
- Знаешь, капитан, я бы не возражал, чтобы такие ТАРАКАНЫ были у возможно
большего количества людей в нашей стране, - с какой-то печалью
проговорил Черномырдин. - А хотел я задать один вопрос: вам не жалко
расставаться с такими деньгами? Нет, не так. Что вами движет?
- Что мною движет? Может быть, вам покажется странным или излишне пафосным
мой ответ, но мною движет только одно: хочу, чтобы в моей стране
стало лучше жить, и потому мне не только не жалко расставаться с этими
деньгами, но я буду рад, что они кому-то принесут пользу. - В голосе Савелия
было нечто такое, от чего премьер-министр вдруг расчувствовался:
- Знаешь, Сергей, ты мне нравишься, если понадобится моя помощь, позвони.
Запиши мой прямой телефон... минуту. - Он пошел к своему столу.
Савелий подумал, что Виктор Степанович сейчас даст ему свою визитку,
но случилось нечто забавное: Черномырдин подошел к столу, взял в руки
один из аппаратов и продиктовал прямо с него номер.
- Я его сам не помню наизусть, никому его не даю, - чуть смущенно пояснил
он. - Даже жена не знает.
- Спасибо вам, Виктор Степанович, - голос Савелия дрогнул.
- Почему не записываешь? - Черномырдин явно хотел перевести разговор
на другую тему.
- У меня тоже память хорошая, - улыбнулся Савелий.
- Ну-ну, - одобрительно кивнул премьер-министр, потом нажал кнопку
селектора. - Коля, пригласи сюда юриста, - попросил он и пояснил: - Хочу,
чтобы прием денег был оформлен по всем правилам, а то еще, не дай
Бог, и мелькнет мысль, что Черномырдин их прикарманил. - Он вдруг как-то
по-свойски подмигнул.
- Так о вас даже враги не могут подумать, - серьезно заметил Савелий.
- Враги на все способны, - возразил Черномырдин. - Кстати, у вас, может
быть, есть какие-то собственные пожелания, на что пустить эти
деньги?
- Нет, Виктор Степанович, вы лучше знаете, где они могут быть нужнее
всего.
- Благодарю за доверие.
Когда они с Богомоловым вышли из кабинета премьер-министра, у Савелия,
неожиданно для него, появилось странное ощущение надежности и покоя.
Путь до машины они проделали молча, а когда сели в нее, Савелий,
весь еще под впечатлением от встречи, произнес задумчивым тоном:
- Отличный мужик.
- Трудно ему, - вздохнул Богомолов.
- Ничего, он мужик крепкий, сдюжит! - уверенно сказал Савелий. - Так
почему я должен покинуть Москву?
- К этому еще вернемся, сначала закончи свой рассказ.
Савелий продолжил посвящать генерала в совсем недавние события. Богомолов
слушал молча, ни разу не прерывая и не задавая дополнительных вопросов.
Савелий прервал свое повествование лишь на то время, что было
затрачено на дорогу от машины до кабинета генерала.
Попросив Рокотова организовать плотный завтрак, к которому тот был
приглашен присоединиться, Константин Иванович опять стал внимательно
слушать Савелия. Когда тот дошел до ультиматума Мушмакаеву, генерал принялся
что-то записывать, зло поджав губы, потом не выдержал:
- Какая сволочь!
- Это-то ни для кого не секрет, - спокойно заметил Савелий. - Секрет
в другом: кто заказал эти взрывы?
- Неужто вытянул из него?
- Когда на кону стоит собственная жизнь, у таких людей, как Мушмакаев,
в башке сверлит только одна мысль: как спасти свою шкуру. Сдал того
заказчика, как говорится, со всеми потрохами. Это небезызвестный вам...
- Савелий нарочно выдержал эффектную паузу, - Аркадий Велихов. - К его
изумлению, Богомолов, услышав фамилию банкира, не проявил никаких эмоций.
Савелий вопросительно замолчал.
- Удивляешься моей реакции? - с грустью вздохнул Константин Иванович.
- Думал, я разом отдам приказ об его аресте?
- Не думал, а был уверен.
- Этот человек давно в поле моего зрения, более того, я уже неоднократно
планировал задержать его, но... - Богомолов развел руками, - но то
не хватало улик, то бесследно исчезали свидетели. Вижу негодование на
твоем лице, но подумай сам: что мы можем реально предъявить ему хотя бы
сейчас? Ничего, кроме того, что ты якобы услышал от Мушмакаева. Да он
спокойно, глядя своими бесстыжими глазами прямо тебе в глаза, заявит,
что никогда в жизни не встречался с Мушмакаевым, да еще изобразит благородное
негодование: как это его обвиняют в связях с отъявленным негодяем.
- Теперь-то вы понимаете, почему я не выполнил ваш приказ и тащил
этого ублюдка в Москву?
- Я все понял, как только услышал рассказ Воронова. Думаешь, мне не
хочется прижать эту сволочь? Может быть, даже больше, чем тебе. Ты многого
не знаешь... С тех пор как ты уехал из Москвы, здесь очень многое
произошло.
- Вы о конфликте Велихова с другим банкиром? Кое-что я читал: "Противостояние
финансовых титанов".
- Велихов - игрок, участвующий в очень больших политических играх, -
задумчиво проговорил Богомолов. - За ним стоят не только большие деньги,
но и очень влиятельные люди в самом правительстве, и все об этом прекрасно
догадываются. Идет настоящая война за власть в стране, за финансовое
влияние. Именно поэтому выливается столько грязи в средствах массовой
информации на тех людей в правительстве, которые хоть пытаются сделать
что-то разумное в стране. А этим людям не просто ставят палки в колеса,
не давая работать, делают все, чтобы смешать их с грязью и отстранить
от власти.
- И среди этих негодяев один из первых Аркадий Велихов. - Глаза Савелия
вспыхнули недобрым блеском. - Что же, вы прикажете и мне опустить
руки? Вы, конечно, на "государевой" службе и обязаны подчиняться приказам
своего начальства, а я-то гуляю сам по себе... Именно поэтому я и
отказался от официальной службы.
- Думаешь, я этого не знаю? Но поверь, я не хочу потерять тебя, сержант,
не хочу! - с болью вдруг воскликнул Богомолов. - Ты же для меня
как сын. - Его голос дрогнул.
- После смерти "Бати" вы для меня самый дорогой человек, которому я
ВЕРЮ, - тихо, но твердо сказал Савелий, специально выделив последнее
слово. - Вы же знаете, кроме Воронова, у меня никого нет...
- Не хочу, чтобы какая-нибудь мразь, всадила тебе пулю!
- Все так серьезно?
- Дальше некуда! Расскажи со всеми деталями про ваш прилет в Москву,
- попросил он.
Савелий продолжил свой рассказ о том, что произошло в аэропорту Мячково.
Когда он закончил, Богомолов со злостью бросил:
- Сукины дети! Я так и думал, все переврали!
- О чем вы, Константин Иванович?
- Тебя, "крестник", подставили самым примитивным образом! В милицейском
рапорте не фигурирует никакой снайперской винтовки, и все представлено
так, что парень, описание внешности которого полностью соответствует
твоей, естественно, ни с того ни с сего выстрелил в спину "добропорядочного"
человека, который кого-то встречал в аэропорту.
- А чтобы лучше видеть, залез на крышу столовой, - с усмешкой подхватил
Савелий.
- Ни о какой крыше в рапорте не упоминается, а тяжелораненого мужчину
"скорая помощь" обнаружила в нескольких метрах от выхода на посадку. Более
того, со слов потерпевшего записано, что он встречал свою знакомую и
вышел покурить на улицу. Неожиданно ему в спину ударило чем-то тяжелым,
он повернулся и увидел тебя с пистолетом в руке, дальше ничего не помнит,
потерял сознание.
- Какая гнусная ложь! - не выдержал Савелий. - Не мог он ничего говорить
и, наверное, еще долго не сможет ни говорить, ни шевелиться: пуля
попала в позвоночник.
- Как вы-то с Вороновым не сообразили, что его кто-то подстраховывал?
- укоризненно спросил Богомолов. - Скорее всего, именно его напарник и
перенес раненого с крыши.
- Скорее всего, здесь сработала не милиция, а ваши "коллеги"? - предположил
Савелий.
- Да, так оно и было, - согласился Богомолов. - Получив сообщение,
взяли дело себе, чтобы тихонько прикрыть его, но когда приехали на место
и нашли раненого, утратившего способность двигаться и говорить, передумали
и подключили милицию, чтобы, открыв на тебя охоту, отомстить за
свои неудачи.
- Надо было добить его, а я о нем заботился, вызвал скорую"... А может,
вы считаете, мне следовало ее дожидаться?
- Не задирайся. Ты все сделал правильно, но дальше я бессилен.
Кое-кого потеря его лучших сотрудников так стеганула по самолюбию, что
он жаждет твоей крови.
- Не он первый, не он, пожалуй, последний, кто радовался бы моей
смерти, - с пренебрежением ответил Савелий.
- Нет, дорогой, на этот раз все слишком серьезно, поверь мне, - возразил
Богомолов. - Ты же знаешь, я никогда не преувеличиваю опасность,
но сейчас кровно задеты амбиции весьма опасного противника, и он пойдет
на все, чтобы разделаться с тобой.
- Вы предлагаете мне скрыться в какой-нибудь норе и там дрожать от
страха? - с иронией спросил Савелий.
- Нет, этого, зная твой характер, я не предлагаю... - Генерал немного
помолчал, словно что-то решая для себя. - Я не могу обо всем тебе рассказать
и прошу довериться мне, не задавая вопросов, ладно?
- Попробую...
- Тебе просто нужно уехать на время из Москвы и лучше за границу.
- На время? На сколько?
- На сколько это будет необходимо, - сухо сказал генерал.
- Но что это дает?
- Я же просил, без вопросов! - напомнил Богомолов. - Вспомни русскую
народную мудрость об указах.
- Не торопись исполнять, если тебе он не нравится?
- Вот-вот! Пройдет время, и либо указ изменят, либо царь умрет. - Он
усмехнулся. - Воистину "умом Россию не понять"!
- Вы что-то не договариваете.
- Замнем для ясности.
- А как же террористы Мушмакаева?
- Ты о взрывах во время праздника? Об этом пусть у тебя голова не болит:
лучшие специалисты брошены на это дело. Поверь, никто не уйдет от
возмездия. Все ответят по закону. Наш праздник испохабить не позволим,
можешь не сомневаться.
- Жаль, что меня не будет в Москве в это время, - печально протянул
Савелий.
- Тебе что, славы не хватает? Нью-Йорк спас, теперь и Москву захотел
спасти.
- При чем здесь слава? - обиделся Савелий.
- Да шучу я, - улыбнулся Богомолов, - есть идея о том, куда бы ты мог
поехать?
- Как скоро я должен определиться?
- Лучше уехать сегодня же, - твердо ответил генерал. - И не воспринимай,
пожалуйста, это как бегство, считай отъезд тактическим маневром.
- Могу позвонить?
- Лучше никому не рассказывать о твоем отбытии, даже Воронову, завтра
я сам ему объясню.
- Хорошо, но одному человеку я все-таки доверюсь. - Заметив недовольство
на лице Богомолова, он твердо добавил: - Ему можно.
- Смотри сам, тебе виднее, - согласился генерал.
Савелий решил ехать в Болгарию и потому вспомнил о Ростовском. Почему
так быстро поверил ему, пообщавшись менее суток?
По нескольким причинам: во-первых, Андрей был другом Вишневецкого;
во-вторых, уже подвергался смертельной опасности именно из-за него, Савелия,
и проявил себя вполне достойно; в-третьих, Андрей откровенно не
переносил тех "охотников", что преследовали Савелия.
Савелий набрал номер сотового телефона Ростовского, очень рассчитывая,
что тот ответит. И с облегчением услышал его голос.
- Привет, братела, узнаешь?
- Еще бы! Как все прошло?
- Отлично! А у тебя как? Что с сыном?
- Все в полном порядке - уже со мной.
- От души поздравляю, - искренне обрадовался Савелий, - как-нибудь
расскажешь подробности.
- Обязательно! К Олегу идешь?
- А что у него? - насторожился он.
- Отвальную дает, уезжает навестить тестя в Минск.
- К сожалению, не могу, тоже уезжаю, потому и звоню.
- Уезжаешь? Когда? Куда? - Андрей естественно удивился: только что
прилетел и опять в дорогу.
- В Болгарию.
- Сильно понравилось там?
- Нет, дела.
- Надолго?
- Как получится... На несколько недель. У меня к тебе две просьбы.
- Хоть три! Для тебя все, что угодно.
- Во-первых, никому ни слова о моем отъезде.
- Нет базара!
- Во-вторых, не мог бы я остановиться в твоей квартире?
- Зачем спрашивать, если знаешь ответ? Помнишь, я тебе говорил, что
ключи соседу оставил, чтобы он рамой занялся? Его квартира напротив,
Красимиром его зовут, я позвоню и предупрежу, живи сколько надо. Может
быть, помощь нужна? - с намеком спросил он.
- Нет-нет, спасибо! Что потом с ключом сделать, вернуть Красимиру?
- Конечно. Ты там пользуйся всем, что найдешь, не стесняйся. Если задержишься,
может, и я подскочу. Кстати, и "мерсом" пользуйся, ключи тоже
у Красимира, а доверенность факсом вышлю.
- Спасибо, Андрюша. - Если бы рядом не сидел генерал, то Савелий поблагодарил
бы не так сдержанно. - Олегу привет передай, скажи, что пришлось
срочно уехать и как только вернусь сразу свяжусь с ним.
- Жаль, что тебя не будет сегодня, он очень расстроится. Все расспрашивал
о тебе: что да как.
- Ничего, наверстаем еще, - весело заверил Савелий.
Сколько раз после он прокручивал этот разговор и проклинал себя, запомнив
навсегда прописную истину: "Никогда ничего не откладывай на потом
в надежде, что все можно еще наверстать!" Ничего нельзя наверстать. Невозможно
дважды войти в одну и ту же реку. Именно трагический случай с
Олегом и заставил пересмотреть Савелия свое отношение к фразе "Никогда
не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня". Но к осознанию
этому нужно было еще прийти...
- Олег - это Вишневецкий, а что за Андрей? Из "афганцев"? - поинтересовался
Богомолов.
- Нет, просто приятель, который очень здорово помог нам в Болгарии, -
не вдаваясь в подробности, ответил Савелий.
- Значит, в Болгарию решил?
- Да.
- А ты не засветился на этом чартерном рейсе?
- В смысле фамилии? Нет.
- Отлично! Слышал, Миша?
- Не только слышал, но на всякий случай даже забронировал билет до
Варны, вы уж извините за инициативу, - чуть смущенно ответил полковник,
незадолго до того бесшумно выходивший из кабинета.
- До Варны? - удивился Богомолов. - С какой стати?
- У меня там сестра живет, вот я и подумал...
- Вот за что я люблю своего помощника. Не успеешь еще сам подумать, а
он УЖЕ подумал, - одобрил генерал. - Во сколько вылет?
- Вас отвезу и можно ехать в Шереметьево.
- Видишь, все складывается как нельзя удачно: отдохнешь, в море поплаваешь,
кстати, как с наличностью?
- Нормально, только вот отчитаться за полученные у вас деньги не успел.
- Ничего, приедешь, отчитаешься. Никому оттуда не звони. Как прояснится
ситуация, сам свяжусь с тобой.
- Хорошо. У меня есть просьба...
- Слушаю.
- Не подключайте к делу о взрывах в Москве Воронова.
- Боишься за него?
- Нет, не за него, точнее, не только за него, - смущенно ответил Савелий.
- Лана беременна, беспокоиться будет...
- Значит, наш майор скоро станет молодым отцом? - обрадовался Богомолов
и укоризненно добавил: - Надо же, такое событие, а он молчит.
- Только не выдавайте меня, Воронов сам сообщит вам, когда сочтет
нужным.
- Могила! - наконец повеселел Богомолов.
Отъезду Савелия и Вишневецкого предшествовала бурная деятельность их
врагов. Заместитель директора ФСБ Мамонов, который потерял лучших сотрудников,
действительно поклялся отомстить за перенесенное унижение. Ему
не составило труда подключить к этой операции едва ли не все подотчетные
ему подразделения оперативников.
Получив категорический отказ Богомолова сдать своего "крестника", Мамонов
проглотил эту пилюлю и приказал подчиненным осторожно расспросить
технический состав тех служб, что напрямую управлялись Богомоловым.
Вскоре им удалось узнать несколько адресов людей, которые не значились
среди личного состава ФСБ и проверив которые, они легко вышли бы на
квартиру Савелия. О повышенном интересе к техническим службам своего ведомства
Богомолову быстро доложили, и тогда он понял, что над Савелием
нависла смертельная опасность.
Конечно, такие ничем не оправданные жертвы не могли без последствий
сойти Мамонову с рук, равно как и использование запрещенных методов в
отношении офицерского состава ФСБ, допустимое лишь по личному приказу
директора ФСБ или начальника Службы безопасности Президента. Богомолов
отлично знал, что Мамонов доживает в своей должности последние дни и
пусть благодарит Бога, если его вообще оставят в органах.
Но, к несчастью, именно он сейчас временно возглавлял ФСБ: шеф был в
отпуске, который заканчивался лишь через неделю, а приятель Богомолова,
Александр Филимонов - первый заместитель, как на зло, находился в командировке.
Пока у Богомолова была одна задача - спасти Савелия, поэтому он
экстренно, отправил того из Москвы.
Параллельно продолжалась охота на Олега Вишневецкого. Потерпев полный
крах с похищением сына Ростовского и испытав ужас и позор из-за похищения
собственного дитя, Жарковский, который успел заверить своего покровителя,
что фирма "Твоя надежность" уже в кармане, осознал, что его
собственное положение, завоеванное с таким трудом, сильно пошатнулось и
вот-вот рухнет. А этого он никак не мог не только допустить, но и представить
себе даже в самом страшном сне. Получив наглядный урок того, как
беззащитны его жена и сын, он быстро отправил их отдыхать за границу, а
сам приказал усилить наблюдение за Вишневецким.
Вскоре ему доложили, что Олег собирается куда-то уезжать и по этому
поводу устраивает вечеринку. Хотя эта информация не слишком заинтересовала
Жарковского, он все же поручил выяснить подробности: куда? каким
транспортом? сколько людей его сопровождает? Сам же, запретив его с кем
бы то ни было соединять, закрылся в своем кабинете и углубился в размышления,
пытаясь найти выход из создавшейся ситуации.
Какие только фантазии не лезли в голову этого трусливого шакала! То
ему казалось, что самолет с Вишневецким терпит катастрофу, то Олег попадает
под поезд, то налоговая инспекция раскапывает в "Герате" такие нарушения,
что Вишневецкого просто арестовывают. Короче говоря, фантазии
параноика. Трудно сказать, до чего Жарковский мог бы домечтаться, если
бы вдруг не затрезвонил его прямой телефон. Подумав, что его "благодетель"
вновь проявляет беспокойство, он бодро ответил:
- Жарковский слушает!
- Геннадий Александрович, это Валерий, - услышал он голос своего
агента, который раньше сообщил об отъезде Вишневецкого.
У Валеры, с грозной и многозначительной фамилией Злодеев, был приятель,
с которым он познакомился еще в Афганистане. Тогда Злодеев служил
во вновь созданном спецподразделении "Альфа". После окончания войны,
вернувшись домой, он вскоре застукал в супружеской постели собственную
жену с любовником. Выкинув того со второго этажа, он выгнал вон и неверную
жену, которую безумно любил. После чего сорвался "с катушек", то
есть запил "по-черному". Учитывая неплохое боевое прошлое, ему не стали
портить жизнь и без особого скандала уволили из органов.
Придя в себя после очередного запоя, он сумел взять себя в руки и
поступил в агентство, занимавшееся сыскной деятельностью, во главе которого
стоял его бывший коллега.
Когда к агентству обратился Жарковский и стал щедро оплачивать их не
слишком добропорядочные услуги, бывший "альфовец" согласился с мнением,
что деньги не пахнут, и с головой окунулся в полученное задание. Обнаружив
среди тех, за кем ему было поручено следить, своего знакомого по Афганистану,
Валерий сблизился с ним, можно сказать, втерся в доверие и
стал получать от него сведения о "Герате", объясняя свой интерес тем,
что и сам не прочь устроиться туда.
Конечно, сведения были не Бог весть какие важные: приятель был рядовым
сотрудником "Герата", но, как любил повторять начальник Валерия:
"Курочка по зернышку клюет и сыта бывает".
Получив приказ Жарковского узнать подробности об отъезде Вишневецкого,
он созвонился с приятелем и пригласил его в ресторан якобы отметить
"день рождения сына", которого у него отродясь не было. Просидели они не
больше часа, но этого хватило, чтобы все вызнать. К несчастью для Вишневецкого,
Паша Еременко, которого Олег попросил заняться профилактикой
машины, взял с собой именно этого парня, для того чтобы на двух машинах
добраться до автосервиса, оставить там машину Олега и вернуться обратно
на второй.
- Чем порадуешь, Валера? - настороженно спросил Жарковский, моля Бога,
чтобы информация агента дала хоть какую-нибудь зацепку или толчок
для возможных действий.
- Наш "приятель" отправляется завтра с женой в Минск, к тестю, едут
вдвоем, без сопровождения на машине, которую часа три назад сдали на
профилактику.
- Что за машина? Куда сдали?
- Японская, "лексус", сдана в автосервис на Ленинградском шоссе.
- Отлично, Валера! Мухой ко мне!
Изощренный ум Жарковского моментально среагировал на столь важную информацию,
и план созрел мгновенно...
Ни о чем не подозревавший Вишневецкий в окружении близких друзей отмечал
завтрашний отъезд. У него был довольно вместительный кабинет, но
людей собралось столько, что пришлось отказаться от стульев и ограничиться
фуршетом. Конечно, стол никак не напоминал тот праздничный фуршет
в честь первого гонорара "Герата".
Было много тостов, воспоминаний, особое оживление внесло появление
генерала Громова, с которым у Олега были достаточно близкие отношения.
Подняв тост за Олега и пожелав ему счастливого пути и отличной дороги,
Громов посидел минут пятнадцать и незаметно удалился. Вечер же продолжался,
становилось все шумнее и шумнее, вскоре удалился и сам виновник
торжества: трудно находиться трезвому среди подвыпивших, хотя бы и друзей.
Савелий в эти минуты подлетал к Варне. Чтобы исключить любые неприятные
неожиданности, Рокотов самолично проводил его через зал ВИПа прямо к
самолету и не уходил, пока лайнер не взлетел. Впервые за много лет Савелия
никто не встречал, что было для него немного необычно: чужая, незнакомая
страна, да и город не тот, где он будет жить. Хорошо, что
большинство болгар отлично понимают по-русски.
Несмотря на поздний час, такси было много, и Савелий без труда договорился
с одним водителем, чтобы тот отвез его в Бургас. Парень, видно,
оказался порядочным и не заломил цену за поездку в Бургас, как первые
двое, к которым обратился Савелий, и потому он не только сразу согласился
с названной суммой, но и подумал про себя, что заплатит ему вдвое
больше. К тому же Венцислав, так звали таксиста, оказался очень словоохотливым
парнем, отлично знающим свою страну.
Выяснилось, что они с Савелием почти коллеги: Венцислав отслужил в
морской пехоте. Говорил он с сильным акцентом, но это нисколько не мешало,
и они даже рассказывали друг другу анекдоты. Особенно Венциславу
понравились анекдоты про "новых" русских. Он так заразительно хохотал и
бросал руль, хлопая себя по бедрам, что Савелий начал беспокоиться - доберутся
ли они живыми и здоровыми до места.
Известно, что за разговорами дорога становится короче, а время летит
незаметно. Вскоре Венцислав благополучно затормозил перед домом Ростовского.
Когда Савелий протянул ему вдвое больше, чем было оговорено, тот
вдруг расхохотался так, словно услышал очередной анекдот про "новых"
русских. Когда же успокоился, то честно признался, что впервые поехал
так далеко от Варны, а сумму назвал он Савелию наобум, потом подумал,
что продешевил, но по дороге Савелий так ему понравился, что Венцислав
решил вообще не брать с него денег.
...Поділитися у соцмережах
