Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...ах "мусорщика" нож, но стрелять не мог: его
друзья были на линии огня. На раздумье времени не оставалось, Андрей находился
в смертельной опасности. Гадаев, выбив ногой оконную раму, одним
прыжком подскочил к парню с ножом и на несколько мгновений отвлек его от
Андрея. Этого хватило, чтобы Андрей повернулся к опасности лицом, но теперь
уже он не мог воспользоваться оружием, чтобы не попасть в Михаила
или Дениса, пытавшегося понять, что случилось с пленным.
Незнакомец с ножом оказался явно профессионалом: сделав несколько
точных движений, он сумел чиркнуть ножом по плечу Михаила, и довольно
ощутимо - обильно брызнула кровь. Видно решив, что этот противник получил
достаточно, парень повернулся к Ростовскому и ловко выбил из его рук
пистолет. Вновь отточенные движения, отвлекающие соперника от истинных
намерений, но Андрей, судя по всему, не раз участвовал в схватках на ножах.
Как только его соперник попытался нанести режущий удар, он точным
ударом ноги отбил его руку с ножом.
Но тот, скорее всего, и рассчитывал на это. Четко развернувшись, он
замахнулся, и казалось, что Ростовскому вряд ли удастся избежать страшного
лезвия. Андрей моментально сообразил, что ни отбить, ни увернуться
от этого коварного удара у него не выйдет, и сделал единственное, что
мог в этой ситуации: ухватил держащую нож руку за кисть, но потерял равновесие
и повалился на спину, увлекая за собой соперника. Положение Андрея
было весьма опасным: лезвие ножа было уже в нескольких миллиметрах
от его горла, одна рука из последних сил удерживала руку соперника с ножом,
вторая была блокирована свободной рукой нападавшего. Казалось, еще
мгновение, и холодная сталь вонзится в горло Андрея, и он уже мысленно
прощался с жизнью, но неожиданно напор незнакомца резко ослаб, и Андрею
удалось сбросить парня с себя. Вскочив на колени, он схватил его за горло,
но тот даже и не пытался сопротивляться.
- Оставь, он уже получил свое, - услышал Андрей голос Дениса и тут же
заметил, что изо рта соперника струится кровь, потом, повернув его, увидел
торчащий в спине нож.
- Спасибо, браток! Еще немного и... - Ростовский покачал головой и
потер пальцами свое горло.
Когда Денис рядом с Мушмакаевым вышел из подъезда, чеченец даже сообразить
ничего не успел, как его что-то кольнуло в левый бок, а пленник
незамедлительно рухнул на него сверху. Не поняв, что с ним случилось (а
выстрела он не услышал), Денис пошлепал лежащего по щекам, увидел на его
груди кровь, а потом и у себя на боку почувствовал что-то мокрое. Тут до
него дошло, что по ним кто-то стрелял. Он повернулся и увидел, что Савелий
разделывается с каким-то мужиком, Гадаев стоит, сжимая плечо, и
из-под его руки сочится кровь, а Андрею грозит опасность от еще одного
нападавшего с ножом.
Не раздумывая ни секунды, Денис взмахнул своим страшным оружием, и
холодная сталь точно впилась нападавшему под левую лопатку.
- Оставь, он уже получил свое, - повторил Денис.
Это были первые слова, произнесенные с того момента как прозвучали
выстрелы. Вся схватка, занявшая меньше минуты, проходила в полном молчании.
Когда до ребят донеслось странное сопение, они сразу повернулись в
ту сторону. Звуки исходили от соперника Савелия, которому он так завернул
руку, что у бедняги вотвот могли порваться все связки, но тот упрямо
пытался вывернуться из железных тисков.
Как только Савелий услышал выстрел, он мгновенно выпрыгнул ногами
вперед в сторону угрожавшего ему парня. Уже в полете он услышал еще один
выстрел, а потом и звон разбитого стекла. Сначала ему показалось, что
пуля попала в лобовое стекло машины, но буквально через секунду раздался
треск оконной рамы, и Савелий понял, что к ним подключился Гадаев. Теперь
их стало больше, и он целиком переключился на своего соперника. Это
оказалось очень кстати - не успел он сбить его с ног, как тот, ловко кувырнувшись,
вновь поднялся.
Проведя несколько отвлекающих движений, на которые его соперник не
купился, Савелий понял, что перед ним отличный профессионал рукопашного
боя, и его охватил настоящий азарт. Они и правда были достойны друг друга:
Савелий брал своей подвижностью, а соперник, будучи почти на голову
выше и килограммов на пятнадцать тяжелее, надеялся на мощь своих ударов.
После того как несколько раз ему удалось без труда уклониться от резких
ударов Бешеного, он уверовал, что легко одолеет противника с его японской,
несколько непривычной для него техникой рукопашного боя.
А Савелий, почувствовав, что тот отлично держит удары и так просто
его не пробить, решил усыпить бдительность нападавшего, раз за разом
повторяя одни и те же движения. Его соперник явно купился на эту тактику
- Савелий увидел его самоуверенный взгляд и ухмылку. Тогда он сразу, не
давая опомниться, нанес сопернику сложный двойной удар ногами в лицо,
выпрыгнув прямо над его головой.
Удар был столь сокрушителен, что капитана Селезнева отбросило на несколько
метров. Оглушенный, тот все же сумел подняться на ноги, но тут
Савелий перехватил его руку и заломил на болевой прием. Несмотря на это,
Селезнев продолжал сопротивляться. Савелий тихо шепнул ему на ухо:
- Если ты не успокоишься, то до конца своих дней останешься калекой.
- Все, все, сдаюсь, - прохрипел тот, пересиливая боль, и перестал вырываться.
Решив, что парень получил достаточно, чтобы понять, кто одержал
вверх, и с честью сдаться на милость победителя, Савелий отпустил его,
но парень вовсе и не думал смиряться. Как только рука его освободилась,
он выхватил из-за пояса нож и успел даже взмахнуть им. Подобного коварства
Савелий не простил и, резко крутанувшись на месте, нанес свой
самый любимый двойной удар "маваши". Первый удар пришелся в горло, второй
- точно в висок. Собственно говоря, и одного первого хватило бы,
чтобы лишить соперника сознания, но второй удар успокоил его навсегда.
Он так и рухнул с поднятой вверх рукой с ножом, словно приветствуя перед
смертью победившего его в поединке.
- Да кто эти суки? - раздраженно воскликнул Ростовский.
- Сейчас увидим. - Савелий кивнул Денису в сторону парня, что свалился
с дерева. - Взгляни, Денис, на того.
Денис направился к лежавшему, а Савелий заметил, что Михаил ранен, и
подошел к нему.
- И как тебя угораздило?
- Натаскали гаденыша, - скривился от боли Михаил и уважительно добавил:
- Профессионал.
- Андрюша, у тебя есть дома чем перевязать?
- Да, иди, Ксюша все сделает.
- Ну что, Денис, жив он? - крикнул Савелий.
- Как же, жди, - гордо усмехнулся Гадаев. - В лоб или в глаз? - спросил
он.
- Точно в лоб, как в яблочко, - подтвердил Денис, достал носовой платок
и, обернув им руку, быстро осмотрел карманы убитого.
- А твой? - спросил Савелий, заметив, как Ростовский осматривает того,
что получил "подарок" от Дениса.
- Сразу же сдох! Наверно, и не понял ничего.
- Посмотри у него документы, только осторожнее.
- В каком смысле?
- В смысле - пальчиков не оставляй.
- Для меня это не страшно. - И он смело вывернул карманы рыжеволосого.
Савелий ничего не сказал и подошел к тому, с которым разделался сам.
В его карманах он обнаружил только две вещи: паспорт и телефон сотовой
связи. Паспорт, выданный в Москве на имя Селезнева Олега Серафимовича.
- Ну, что? - спросил Ростовский.
- Дома поговорим, - озабоченно ответил Савелий и повернулся к Денису:
- Что у тебя?
- Только паспорт. Некий Артамонов Григорий Валентинович, гражданин
России. Оставить в кармане?
- Да. У тебя, Андрей?
- Кроме оружия, тоже только паспорт: Прокофьев Валентин Викторович,
паспорт выдан в Москве.
- Оставь все, как было. - А сам наклонился и положил в карман своему
противнику паспорт, а телефон взял с собой. - Идем домой, пока толпа не
собралась.
Прихватив Мушмакаева, они вернулись в квартиру Ростовского.
- Твой тоже мертв? - спросил озабоченно Андрей у Савелия.
- К сожалению...
- К сожалению? - взорвался тот. - Эти подонки хотели нас прикончить,
а ты - к сожалению!
- Мне не их жалко, а то, что нельзя прояснить коечто.
- Какая разница, кто хотел разделаться со мной? - тихим голосом проговорил
Мушмакаев.
- Тебе - никакой, а мне... Позови-ка жену, пусть посидит с ним, поговорить
нужно. - Савелий кивнул на дверь комнаты.
- Ксюша! - крикнул Ростовский, и она тут же вошла.
- Ты в оружии разбираешься? - спросил Савелий.
- Да она девяносто шесть из ста выбивает, - хвастливо ответил за нее
Ростовский.
- Отлично, покарауль его, пока мы разговариваем. Миша, дай ей оружие.
Ксюша без трепета взяла пистолет-пулемет и направила на пленника.
- Что-то узнал? - предположил Гадаев.
- Пока нет, но есть идея... - Он вытащил из кармана телефон сотовой
связи.
- Думаешь, по последнему звонку что-нибудь вычислить? - предположил
Ростовский.
- Чем черт не шутит, когда Бог спит. - Савелий нажал кнопку повтора,
выждал немного и вдруг услышал:
- Дежурный службы безопасности, подполковник Семенов слушает, говорите.
Савелий вздрогнул от изумления, но взял себя в руки и решительно произнес:
- Могу я поговорить с Селезневым?
- Каким Селезневым? - несколько странным тоном поинтересовался дежурный.
- Олегом Серафимовичем...
- Его сейчас нет, но если вы оставите свое имя и телефон, то я передам,
и он вам перезвонит.
- Спасибо, я еще позвоню!
- Хорошо, - невозмутимо бросил тот и положил трубку.
- Ну? - едва не хором спросили ребята, заметив его изменившееся лицо.
- Ничего не понимаю. - Савелий был очевидно растерян.
- Может быть, скажешь наконец, кто тебе ответил? Не черт же из преисподней?
- спросил Андрей.
- Почти. Ответил дежурный по ФСБ, который и...
- ...подтвердил, что твой Селезнев там работает, - закончил за него
Гадаев.
Савелий молча кивнул, потом повернулся к Андрею:
- Что с трупами будем делать?
- А ничего, для этого есть полиция.
- А свидетели?
- Тех, кто видел, я знаю, молчать будут, а другие... Не думаю, что
кто-то с удовольствием пойдет свое время тратить на полицейские допросы,
протоколы. - Он махнул рукой. - Лично меня больше интересует сейчас
оконная рама.
- Ты уж извини, что я... - виновато начал Михаил.
- Посмотрите на него! Он мне жизнь, можно сказать, спас, а за какую-то
несчастную раму извиняется. Брось! Ксюша!
- Что? - откликнулась она.
- У, черт, совсем забыл, она же гада этого на мушке держит. У нас
как, собрание окончено? Мне нужно коечто сделать.
- Да... Денис, смени Ксюшу, а я немного с Мишей поработаю, - сказал
Савелий, но тут же озабоченно нахмурился, заметив у Дениса кровь. - Ты
что, тоже ранен?
- Ерунда, царапнуло той же пулей, что прошила наш мешок, - отмахнулся
Денис.
- Какой мешок? - не понял Гадаев.
- Который мы из Чечни тащим.
- А, этот... - рассмеялся Михаил. - Выходит, не только "ссыкун", но
еще и "дырявый".
- Что, тоже сахарку захотелось? - отозвался Ростовский и повернулся к
Савелию: - Слушай, Бешеный, а почему ты не удивился, когда я сказал, что
мне о пальчиках можно не беспокоиться? - уходя, поинтересовался Андрей.
- Когда здоровались, я заметил, что ты их чем-то смазываешь, - тоном
учителя пояснил Савелий.
- Надо же, никто и никогда не замечал, - удивленно пробурчал Андрей и
вышел.
Как только их оставили наедине, Савелий осторожно притронулся к ране
Михаила. Гадаев поморщился.
- Тебе же не больно, - заметил Савелий.
- Это я так, в предчувствии боли, - виновато ответил тот, - извини.
- Ничего, проехали. - Савелий продолжил свою "работу".
Рана оказалась очень глубокой, и ему пришлось подключить всю свою
внутреннюю энергию, чтобы сначала остановить кровь, а потом приступить к
регенерации пораненных клеток. Постепенно недоверчивое выражение лица
Михаила сменилось настоящим восторгом.
- Боже мой! - воскликнул он, когда Савелий, с испариной на лбу, устало
откинулся на спинку стула. - Да тебе же цены нет, а ты тут рискуешь
жизнью!
- Не преувеличивай и, пожалуйста, оставь меня сейчас одного. - Савелий
действительно чувствовал огромную усталость, и ему требовалось побыть
одному, чтобы быстрее восстановить силы.
- Хорошо, - понимающе кивнул Михаил, встал и пошел к выезду.
- Погоди, - остановил его Савелий, - повязку не снимай пока и не
распространяйся об этом, ладно?
- Как скажешь. А если спросят, чем занимались?
- Скажи, боль снимал.
Савелий понимал, что он никогда не сможет объяснить кому-либо то, каким
образом он приобрел свои способности, потому пусть у каждого будут
любые предположения на этот счет. Главное, что ему удается помогать своим
близким, а остальные имеют право думать, что хотят. Повернув руки ладонями
вверх, он прикрыл глаза и мысленно обратился к Космосу. Явственно
представил, как прямо над его головой открылось некое отверстие, из которого
на него хлынул поток живительной энергии.
Этот живительный поток вошел в него, очистил все его энергетические
чакры и через его ноги ушел в землю. Когда этот процесс завершился, Савелий
провел одной ладонью по другой, встряхнул ими и открыл глаза. У
него было ощущение, словно он только что отошел ото сна, в котором пребывал
часов десять. Взглянул в зеркало и удовлетворенно крякнул: лицо
было посвежевшим и даже помолодевшим.
В нынешней ситуации, естественно, вновь пришла мысль о Богомолове. В
первый раз она посетила его, когда ему ответил дежурный офицер ФСБ. Находясь
на таком посту, генерал не мог не знать о группе, посланной "разобраться"
с ними. А если знал, то почему не предупредил? Неужели Богомолов
сам каким-то образом замешан во всем этом? Нет, не может быть! Не
может Константин Иванович так круто измениться. Тогда что произошло? Может
быть, за то время, которое минуло с момента их последнего разговора,
в его ведомстве случились крутые изменения, о которых Савелию не известно?
Терзаемый сомнениями, он потянулся к телефону, чтобы позвонить Богомолову
и задать всего лишь один вопрос. Один лишь вопрос. Но стоит ли
рисковать? Ведь генерал явно не хотел, чтобы он ему звонил. Да и задавать
вопрос по телефону, который, возможно, прослушивается, тоже опасно.
Прежде всего опасно для самого Богомолова, если, минуя его, кто-то отдал
приказ убрать группу Савелия, отправленную на задание генералом. А что,
если... Савелий быстро и решительно набрал номер.
- Алло, - услышал он голос Ланы.
- Привет, подруга! - стараясь, чтобы голос не выдал волнения, сказал
он. - Узнаешь?
- А ты как думаешь? - кокетливо спросила Лана. - Очень рада тебя слышать
здоровым, а главное - живым.
- Спасибо.
- Как дела? Ты уже в Москве?
- Нет, но скоро буду.
- Понятно... Тебе Андрюшу?
- Он дома?
- Да, только что забежал на минуту. Милый, тебя! - крикнула Лана.
- Кто? - чуть слышно спросил Воронов.
- Узнаешь.
- Алло!
- Привет, майор! - бодро сказал Савелий, давая понять, что по телефону
не все можно говорить.
- Господи, здравствуй! Как ты?
- Нормально, а ты?
- У меня тоже все в порядке. - Воронов явно не знал, что хочет услышать
Савелий.
- А "крестный" как поживает? - подкинул ему направление разговора Савелий.
- Тоже нормально. Когда я ему рассказал, то был очень недоволен твоим
поступком, но потом как будто смирился. - Воронов уже понял, что Савелий
спрашивает не из простого любопытства, да и некоторую настороженность
почувствовал. - Есть проблемы?
- Вроде того...
- Нужна помощь?
- Нет, пока обошелся. Хотелось бы пообщаться с ним.
- Так позвони, он ТОЖЕ соскучился.
- Уверен?
- На все "сто".
- Ладно, попробую.
- Когда ждать тебя?
- Скоро, очень скоро.
- Отлично! - обрадовался Воронов. На их условном языке фраза "может
быть, скоро" давала понять, что ожидать его можно не ранее чем через неделю-другую,
"скоро" означало "на днях", а уж в случае "очень скоро"
речь шла о часах.
- Встретить?
- Сообщу дополнительно. Бывай, майор!
- Удачи тебе!
- Спасибо, она действительно понадобится. - Он отключил связь, немного
помедлил, потом набрал другой номер.
- Да...
- Приветствую, "крестный"!
- Дорогой мой, это ты? - Генерал действительно искренне обрадовался,
услышав его голос. - Как я переживал за вас!
- Выходит, знали? Жаль, что не сказали заранее, - с некоторой обидой
проговорил Савелий.
- Не мог! - с болью отозвался Богомолов... - Очень беспокоился, но
был уверен, что ты справишься.
- За уверенность спасибо. - Савелий не скрыл иронии в своем тоне.
- Как "гости"? - осторожно поинтересовался Константин Иванович.
- КАЖДЫЙ остался очень недоволен, - торжествующе ответил Савелий.
- Жаль, что так получилось. - Его радостный тон явно противоречил
словам. - Когда увижу тебя?
- Смотря по обстоятельствам.
- О чем ты?
- Ждать ли еще "гостей"?
- Их "родственники" пока на родине "нашего общего знакомого", но, как
только они узнают, что ты "обидел" их "родню", сразу захотят встретиться.
Может быть, не стоит обострять... - Генерал чуть запнулся, не
зная, как выразиться, но быстро нашелся: - "Отношения"? И сбросить с себя
"груз"?
- Посмотрим...
- Поверь, очень рад слышать тебя, а остальное... остальное не имеет
никакого значения. - В его голосе слышалась озабоченность. - Главное...
да ты и сам знаешь, что главное. Живи долго, "крестник"!
- Мухтар постарается!
Закончив разговор, Савелий почувствовал некоторое облегчение. Главное,
что Богомолов не изменился, остался таким, каким был всегда. Конечно,
он понимал, что генерал чего-то недоговаривает, даже иносказательно,
однако, прекрасно зная, что телефону нет доверия, особо не обиделся.
Видно, кто-то на него сильно давит, и этот "кто-то" из тех, от кого
просто так не отмахнешься. Нужно будет обязательно поговорить с ним об
этом при первой же возможности. Да, устал Константин Иванович. Ох как
устал. Но... нужно терпеть. Настали времена, когда расслабляться ни в
коем случае нельзя. Затопчут и даже не оглянутся.
Бодро поднявшись на ноги, Савелий пошел взглянуть на Мушмакаева. Конечно,
он не будет совсем заживлять его рану, и не только потому, что
жалко тратить свою силу и энергию на подонка. Однако поддерживать в нем
жизнь необходимо, чтобы довезти до Москвы. Он просто исключит возможность
заражения крови и уймет боль, чтобы его стенания не привлекли внимание
посторонних людей во время пути.
Он пришел вовремя: Мушмакаев только что потерял сознание.
- Ты что, капитан, и ему хочешь снять боль? - недовольно спросил Денис,
когда Савелий склонился над пленным.
- Ты что, забыл? Мы же должны доставить его в Москву. И доставить живым.
- Доживет, осталось каких-то четыре-пять часов. Может и помучиться, -
язвительно пробурчал Денис.
- Тебе что, нужны лишние взгляды посторонних? - поддержал Гадаев.
- И правда... - растерянно покачал головой Денис. - Ну извини, не подумал.
- Ну, пожалуйста, - в тон ему уронил Михаил.
Наклонившись над Мушмакаевьм, Савелий притронулся к его лбу и мысленно
приказал: "Ты сейчас придешь в сознание и никакой боли не почувствуешь.
Ты постараешься быть спокойным, и твоя рана перестанет кровоточить.
А теперь я уберу руку, ты откроешь глаза и попросишь воды". Не отрывая
ото лба руку, Савелий решил подшутить и хитро взглянул на Дениса:
- Налей, пожалуйста, воды из графина.
- Лоб смочить?
- Нет, он пить хочет, - невозмутимо ответил он.
Денис удивленно посмотрел на Савелия, а Михаил неожиданно прыснул, не
выдержав его гримасы. Денис перевел взгляд на него, покачал укоризненно
головой, подошел к столу, налил в стакан воды и вернулся к ним. Савелий
отнял руку. Раненый тут же открыл глаза и с недоумением поглядел на Савелия.
- Я могу попросить воды? - вежливо произнес он.
На этот раз Михаил просто зашелся от хохота.
- Что смешного в моей просьбе? - обиделся Мушмакаев.
- Ничего смешного, - заметил Денис и протянул ему стакан, - это не
тебя касается. Ну, как, сильно рана саднит?
- Нет, даже не чувствую, даже странно. - Он вдруг снова недоуменно
взглянул на Савелия, но ничего не сказал.
- Ну что, готовы ехать? - спросил вошедший в комнату Ростовский.
- Мы-то готовы, а как же рама? - напомнил Савелий.
- Все в порядке, договорился, пока мы съездим, сосед ее починит. Удивиться
хотите? - с усмешкой спросил Ростовский.
- Не слишком ли много сюрпризов в меню на сегодня? - съязвил Гадаев.
- Последний сюрприз, мне кажется, поднимет вам настроение. - Он явно
разжигал их любопытство.
- Тогда удивляй, - согласился Савелий.
- Пошли!
Подойдя к кухонному окну, они ахнули, а Денис даже присвистнул от
удивления.
- Мама родная, а где же достопочтенные трупы? - растерянно спросил
он, взглянув на хозяина квартиры, словно требуя ответа именно от него.
- Пять минут назад подъехал какой-то фургон, из него выскочили несколько
парней в полумасках, побросали трупы в машину и молниеносно исчезли.
Как вы думаете, кто они были?
- А чего тут думать? - спокойно рассудил Савелий. - Болгарская спецслужба,
которая была задействована на подхвате.
- А почему не поддержали при атаке на нас?
- Наверное, те и не просили, думали, втроем справятся, - предположил
Денис.
- Возможно, хотя, скорее всего, сами болгары не захотели вмешиваться
в чужие разборки, - возразил Савелий.
Он оказался не очень далек от истины. Отказавшись принимать участие в
активных действиях, болгары обещали капитану Селезневу, своему русскому
коллеге, после операции провести так называемую зачистку места происшествия,
постараться, чтобы все было сделано тайно и правда, не дай Бог,
не просочилась в средства массовой информации. В случае утечки
единственное, что они решили сообщить, гласило: "Произошла кровавая разборка
из-за раздела территории криминальными структурами".
Бесстрастный наблюдатель, посланный болгарской спецслужбой, сообщил,
что "встреча закончилась и есть мусор, который нужно срочно убрать".
Специалисты были наготове, тут же выехали на место происшествия, моментально
собрали трупы, оружие и отвезли все к себе: оружие сдали на оружейный
склад, трупы - в морг, документы - начальству. Обнаружив паспорт
на имя Селезнева, руководитель управления, с которым напрямую связывался
непосредственный начальник Богомолова с просьбой об оказании помощи,
схватился за голову, но что-либо предпринимать было поздно. Единственное,
что он мог сделать, это сообщить о случившемся в Москву. Когда его
соединили, он виновато начал разговор:
- Привет для тебя, коллежка! - У него был сильный акцент, и потому
нелегко было понять, что он хотел сказать.
- И я тебя приветствую, коллега! Как здоровье? Как дети? - Российский
начальник произнес дежурные фразы, словно специально заученные накануне.
- Здраве-то ничего... - протянул болгарин.
- Что-то случилось? - сразу перебил москвич.
- Только едно... ваши люди у меня...
- Арестованы?
- Никак нет, генерал! Они... так сказать, немного мертвы...
- Мертвы? Трое?
- Так! Трое!
- А другие? - с надеждой спросил генерал.
- Другие нет, только три. Извини, что так случилось. Что с ними делать?
- Завтра за ними приедут мои люди, - тяжело вздохнув, ответил тот. -
Подробности знаешь? В засаду попали?
- Нет, засада нет. Я не видел сам, но мой человек говорит, что бой
очень честный, но не равен.
- Тех что, больше было?
- Нет, мысл-та в другом: твои стреляли, другие нет...
- Вот как? Странно... Ладно, спасибо за помощь.
- Ничто! До чуване!
С огромным трудом сдерживая ярость, чтобы не швырнуть трубку, генерал
процедил "до свидания", резко положил трубку на место и только потом дал
волю своим чувствам:
- Надо же! Так легко расправиться с лучшими моими мальчиками! Как он
сказал: "Бой честный, но не равен"; мои стреляли, а те нет. Тогда почему
погибли мои, а не те? Что там за "лучший специалист", гад гребаный? Нет,
это так нельзя оставить! Завтра все службы ФСБ по углам ржать будут и
пальцем показывать, что какой-то недоумок разделался с моими вооруженными
мальчиками голыми руками!
Раздраженно схватив трубку, генерал быстро набрал номер.
- Слушаю вас, - раздался характерный хриплый голос.
- Капитан, это Мамонов.
- Извините, генерал, но пока нечем порадовать, объект словно в воду
канул.
- Гнилые сведения! - со злостью обрезал генерал. - Селезнев отыскал
его в Болгарии.
- Значит, нам возвращаться?
- И как можно скорее! Будешь в Москве перехватывать ЕГО.
- Так вы ж сказали, что Селезнев...
- Да, сказал, что он отыскал его, но не сказал, что он ВЫПОЛНИЛ задание!
- Вы хотите сказать, что группа Селезнева...
- Да, именно это и хочу сказать! - рыкнул Мамонов. - "Тройной смеси"
больше нет, черт бы вас всех побрал! Действуй!
- Есть, това... - Не дослушав, генерал бросил трубку и вышел из-за
стола.
Он вновь замельтешил по кабинету, пытаясь успокоиться, чтобы не сорвать
на ком-то злость. Взбалмошный характер Мамонова знали все, кто с
ним работал хотя бы месяц. Он мог завестись с пол-оборота, и тут уж горе
тому, кто попадался под горячую руку, пощады не жди. Зная это, каждый,
кому нужно было идти к нему на прием, первым делом звонил его самому доверенному
помощнику, проработавшему с ним более пяти лет, и спрашивал о
настроении "босса". Если узнавали, что "штормит", предпочитали переждать,
даже в ущерб делу. Особо ушлым не нужно было даже справляться о
настроении. Стоило заглянуть в приемную и увидеть: если она пуста, то
выбор сводился к одному из двух вариантов - либо Мамонова нет на месте,
либо он "бушует".
Нечто похожее случилось и на этот раз. Когда раздался звонок из Болгарии,
у генерала был посетитель, с которым они только-только начали беседу,
и хозяин кабинета, попросив гостя подождать в приемной, стал разговаривать
по телефону. Раздавшийся за дверьми его кабинета всплеск эмоций
моментально вымыл всех посетителей из приемной, и когда "орудийная
канонада" пошла на убыль и воцарилась тишина, из селектора прозвучал начальственный
успокоившийся баритон:
- Валентин, пусть зайдет тот, кого я просил подождать в
...Поділитися у соцмережах
