Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... маленький, но вдруг его взгляд почему-то устремился за спину
Воронова.
Машинально повернулся и Андрей. Дверь-то они так и не закрыли; на
лестничной площадке стояла старенькая бабуля и с удивлением глядела на
них, пытаясь понять, что происходит. Чтобы успокоить соседку, Андрей
чуть посторонился, развернул Лану и пояснил:
- Мы ребенка ждем, вот! - После чего решительно прикрыл дверь.
Это прозвучало настолько двусмысленно, что трудно было и представить,
о чем подумала старушка, но как только дверь захлопнулась, они дружно
расхохотались. Смех оборвался испуганным возгласом Ланы:
- Господи, Савушка, у тебя же кровь идет!
- Да ерунда, - попытался отмахнуться он, но Лана вцепилась в его
куртку:
- Быстрей снимай!
Как ни странно, но ее тревога не была напрасной: весь рукав рубашки и
подкладка в рукаве куртки насквозь пропитались кровью, а рана оказалась
довольно глубокой. Усадив Савелия в Кресло, Лана принесла аптечку, первым
делом сделала укол и принялась вполне профессионально обрабатывать
рану, потом наложила на нее салфетку и зафиксировала лейкопластырем.
- А теперь рассказывайте, - потребовала она, когда все закончила.
- О чем?
- В какую переделку снова вляпались?
- Так и рассказывать-то нечего, - пожал плечами Савелий, - когда выходил
из самолета, поскользнулся...
- Упал, очнулся - гипс? - подхватила с усмешкой Лана.
- Ну вот, сама все знаешь.
- Ты мне баки-то не заправляй, говори, что на самом деле было!
- Лана, откуда такой жаргон? "Баки" какие-то! - деланно возмутился
Савелий. - Не хватало, чтобы ребенок всего этого набрался еще до рождения.
- Ну-ну... - Лана не мигая посмотрела в его смеющиеся голубые глаза,
поняла, что все равно ничего не услышит, и смирилась. - Ладно, слава Богу,
что все живы и здоровы! Прошу к столу...
VII
Тучи сгущаются
Андрей Ростовский не стал звонить Вишневецкому и рассказывать о похищении
своего сына, чтобы лишний раз не беспокоить его, понимая, что у
Олега и без этого хватает забот. Интуиция его не подвела: Олег действительно
очень много сил тратил на то, чтобы гасить конфликты, возникавшие
то в одной его подшефной фирме, то в другой.
Ему давно стало ясно, что идет целенаправленная война с Ассоциацией
"Герат". Понимал он и то, что Жарковский не тот полководец, кто начал
эту войну. Кому-то "афганцы" действительно очень сильно наступили на любимую
мозоль. Кроме того, судя по решительным, но осторожным действиям,
эти "кто-то" не добиваются полного уничтожения или развала Ассоциации,
нет, им явно хочется заставить "Герат" работать на себя: слишком лакомым
кусочком является эта фирма.
У Олега были обширные связи во всех структурах власти, начиная от милиции
и кончая правительством России, но все его попытки отыскать того,
кто стоит за организацией этой травли, оканчивались ничем. Либо этот
"кто-то" был настоящим профессионалом своего дела и умело маскировался,
либо он был настолько мощной фигурой, что на него никто и подумать не
смел.
Черт бы побрал этого невидимку! От бессилия Олег хрястнул кулаком по
столу. Где же тот был, когда он только начал создавать Ассоциацию? Когда
он и его малочисленная тогда команда, с огромным трудом выбив себе полуподвальное
помещение на Пироговке засучив рукава несколько недель пахали
как черти, пытаясь хотя бы немного привести помещение в божеский вид.
Вынесли тонны мусора, посбивали себе руки в кровь, латая полы, иногда
падали от усталости и головокружения, нанюхавшись паров от едких красок.
Вместе с Олегом тогда их было всего пять человек, но они все-таки
справились, и наконец их первое помещение было готово. Они вложили в него
столько труда, сил, энергии и любви, что Олег издал приказ, по которому
не только им самим, но и посетителям приходилось снимать обувь,
чтобы пройти внутрь их первого офиса.
Олег не без ностальгической грусти вспомнил их первый заработок, с
которого и начался подъем. Они впервые оказались в плюсе: до этого все
уходило на оплату долгов. В тот день, расплатившись наконец с долгами,
они обнаружили, что у их фирмы образовался актив в двенадцать рублей
семьдесят пять копеек.
Сколько радости было на их лицах. Они троекратно прокричали "ура" и
единогласно постановили пустить эти "святые" деньги на празднование радостного
события. Купили две бутылки водки, три буханки черного хлеба и
батон "докторской" колбасы. Мебели не хватало, и они, не сговариваясь,
уселись прямо на полу в кружок и достойно отметили свою первую победу,
провозглашая большие и маленькие, но очень важные для них, тосты. Было
весело и шумно.
Тишина воцарилась лишь единожды, да и то на минуту, когда пришло время
третьего тоста, который считается у "афганцев" святым и пьется всегда
стоя. Этот тост никогда не пропускался ни в одной компании, неважно, что
праздновали - Новый год, день рождения или поминки. Кто-то громко объявлял:
"Третий тост!" - и все без исключения вставали, держа в руках наполненные
емкости, и тостующий говорил примерно так, глядя при этом в
никуда: "Друзья, вы лежите в земле, а мы остались в живых. Мы помним о
вас и никогда не сделаем то, за что вам было бы стыдно. Спите спокойно.
Пусть земля будет вам пухом!" После чего разбрызгивал несколько капель,
как бы делясь с усопшими, и все молча, не чокаясь, выпивали до дна.
В такие моменты у всех присутствующих были очень серьезные и просветленные
лица, и неважно, воевал ты или нет, были или нет у тебя погибшие
друзья. Важно то, что у тебя на сердце, что в твоей душе и как ты, наконец,
относишься к своим предкам.
Из воспоминаний о прошлом в настоящее Олега вернул резкий звонок телефона,
который знали только близкие друзья и особо важные люди.
- Привет, братела! - услышал он знакомый голос.
- Андрюша! - обрадовался Олег. - Вернулся? Давно приехал? Как отдохнул?
Объявлялся ли мой знакомый? - Он буквально засыпал приятеля вопросами.
- Стоп, стоп, - взмолился Ростовский, - не части так. Начну по порядку:
вернулся сегодня, отдохнул отлично, с Серегой виделся.
- Он один был? - осторожно спросил Вишневецкий.
- Нет, не один, с Денисом и Михаилом, а с ними еще один "приятель".
- Как все прошло?
- Думаю, сегодня все и узнаем, они чуть позже вылетели. - Андрей сделал
небольшую паузу, потом поинтересовался: - Судя по всему, ты ничего
не знаешь?
- О чем?
- О моем сыне.
- А что с ним случилось? - с тревогой в голосе спросил Олег.
- На днях Саша был похищен.
- Да ты что? - воскликнул он. - Кто? Где? Почему сразу не сказал мне?
Сколько людей нужно? Ты говори, не стесняйся, сколько потребуется,
столько и будет. Уже знаешь, что хотят похитители?
- Господи, ты случаем не пулеметчиком воевал? Вопросами сыпешь, как
из пулемета. Успокойся, с Сашком все в порядке, уже вернули. Я специально
сказал ребятишкам, чтобы тебя не беспокоили, у тебя и своих забот
хватает.
- О чем ты говоришь? - обиженно произнес Олег. - Какие заботы, если
жизнь твоего пацана в опасности? Ты, конечно, выяснил, что за ублюдки
пошли на это?
- Ты удивишься, но выкрасть пацана приказал этот гад Жарковский.
- Ты шутишь?
- Какие здесь могут быть шутки?
- Зачем это ему надо было?
- А затем, что эта мразь была уверена, что ты на все пойдешь ради моего
сына.
- А что, он вообще-то был прав. Выходит, на тебя тоже наезжали? - задумчиво
проговорил Олег.
- Что, не отстают?
- Не то слово! Не успеешь одних отмазать, другие угрожают, третьи...
Ты даже не представляешь, как я устал. - В голосе Олега было столько горечи,
что Андрею стало его жалко.
- Может, тебе уехать отдохнуть, забыться?
- Если откровенно, мне не раз приходила такая мысль. Помнишь, я говорил
тебе, что хочу отойти от непосредственного управления "Гератом" и
остаться только на общем руководстве всеми фирмами "Герата"?
- Конечно помню, думал, что это у тебя блажь, несерьезно, ну, ляпнул
в сердцах, бывает...
- Я уже начал готовить себе замену и постепенно ввожу его в курс дела.
- Я его знаю?
- Наверняка видел на каком-нибудь общем сборе, это Равиль Альмяшов,
мы с ним в Афгане в одной роте воевали.
- Ну и что представляет из себя твой Равиль?
- Нормальный парень, поднаберется опыта - потянет. Да и я вроде не
собираюсь полностью от дел отходить.
- А может, это и есть тот самый случай? - предположил Андрей.
- О чем ты?
- Оставь его за себя на недельку-другую и свали куданибудь подальше,
а он пусть поруководит, опыта понабирается.
- Боюсь, не совсем подходящий момент: врагов развелось слишком много,
скушают.
- А друзья на что? Не дадим парня в обиду!
- Не сомневаюсь, Андрюша, спасибо за поддержку.
- А зачем еще нужны друзья, если не затем, чтобы прийти на помощь в
трудную минуту?
- Честно говоря, я и сам подумывал развеяться; тесть всю плешь проел
- когда да когда навестишь. Резко старик сдал. Как похоронил жену, так
все болячки и полезли. Да и Лада переживает... Все, решено: завтра и поеду
к бульбашам! - решительно сказал Вишневецкий.
- Правильно. Он где живет?
- В Минске.
- В Минске? Ништяк, по ходу навестишь одного моего дружбана. Когда
отвальную делать будешь?
- Конечно сегодня, подгребай ко мне часов в восемь вечера. Только ты
помнишь, что я завязал с алкоголем?
- А кому сейчас легко? - рассмеялся Андрей. - Будешь минералкой накачиваться.
- Ты все смеешься, а я теперь так классно себя чувствую, как давно не
чувствовал.
- Верю, верю. Вот посмотрю, посмотрю на тебя и тоже возьму и брошу.
- А что, это будет здорово.
- Точно, потом курить бросим, баб трахать... - с иронией продолжил
Ростовский.
- Ну уж нет! - с пафосом возразил Олег.
- То-то же! А то мне измена покатила: не хочет ли мой дружбан в монастырь
податься?
- Ты наговоришь, пожалуй. Слушай, Андрюша, может быть все-таки скажешь,
как все прошло?
- Ты о "приятеле" Сереги? Все о'кей! Пытались, правда, наезд учинить,
но удалось отмахаться.
- Насколько серьезно?
- Серьезнее некуда: три "тюльпана"...
- Ничего себе "отмахаться"! - присвистнул Вишневецкий. - Без последствий?
- Вроде да...
- Ну и слава Богу! Вечером нагрузишь поподробнее.
- Без базара. Будь?
- Обязательно буду! Пока!
Решение навестить родителя Лады и разговор с Андреем немного встряхнули
его, подняли настроение. Не откладывая в долгий ящик Олег вызвал к
себе Равиля.
- Ну что, казанцы отзвонились? - спросил он.
- Да, все в полном порядке. Послезавтра приезжает Касымов, чтобы
встретиться с тобой и расставить все точки над "i".
- Отлично! Только эти точки с ним придется расставлять тебе самому.
- Как, а ты?
- Меня не будет, завтра я уезжаю в Белоруссию.
- В наш филиал?
- Нет, хочу тестя проведать; совсем сдает человек, да и Лада переживает.
Ты чего взъерошился?
- Как-то неожиданно...
- А что тебя волнует?
- Как что? Сам знаешь, какие наезды.
- Ничего, справишься. Если что. Ростовский поможет. Пора тебе привыкать
к этому креслу.
- Все как-то неожиданно, - повторил Равиль.
- Да не волнуйся ты так, словно я навечно уезжаю, недельку-другую и
вернусь. Если будет что срочное, звони, я сотовый с собой возьму.
- Недельку-другую постараюсь продержаться, - облегченно улыбнулся Равиль.
- Да уж, постарайся. Кстати, заряди кого-нибудь, пусть купят все, что
нужно для отвальной.
- На сколько человек?
- А Бог его знает, десять-пятнадцать... Пусть берут с запасом, не
пропадет.
- Это точно! Билеты заказывать?
- Нет, я решил машиной добраться.
- На какой поедешь, на "линкольне"?
- С ума сошел? На этом гробу только по городу можно ездить. Нет, мы
на "лексусе" двинем.
- Кого за руль посадить?
- Сами справимся, недаром же Лада столько машин побила.
- Послушай, Олег, может быть, выберешь время и заскочишь в Минске в
наш филиал?
- А что, нужно?
- Самсонов давно просил встречи с тобой.
- Ладно, навещу.
- А что говорить посторонним, если тебя будут спрашивать?
- Что говорить, правду - в командировку уехал, на сколько - не знаешь.
- Как скажешь. Я еще нужен тебе?
- Вот, возьми эту папку, ознакомься, вопросы появятся, задавай.
- Это договора "Герата"?
- Да, наши постоянные клиенты.
- Отлично. - Равиль взял папку, встал из-за стола и направился к выходу.
- Скажи Лехе, чтобы зашел ко мне, он вроде чегото хотел.
Алексей Охлопин числился его личным водителем и по совместительству
телохранителем. Это был молодой накачанный парень под сто килограммов
веса, немногословный" преданный и совершенно бесстрашный, с абсолютно
незапоминающейся физиономией.
Находясь всегда рядом с Олегом, он, несмотря на внушительные габариты,
был как-то неприметен. Но все это была лишь видимость. Стоило кому-то
просто повысить голос на Олега, как Алексей бросал такой грозный
взгляд на обидчика, что тому моментально хотелось проглотить язык. Сразу
же как из рога изобилия сыпались извинения, и разговор продолжался вовсе
в иной тональности, а иногда и быстро сворачивался.
Ко всему прочему Охлопин был отличным водителем, великолепно знал любую
марку машин и разговаривал с ними как с живыми существами. При этом
и машины, словно ощущая его отношение, никогда не подводили Алексея:
несмотря на десятилетний стаж водителя - ни одной даже ничтожной аварии.
А работа с Олегом была отнюдь не сахар: иногда приходилось сидеть за рулем
по шестнадцать, а то и больше часов, но Алексей никогда не роптал и
стоически выдерживал темп работы Вишневецкого.
Войдя в кабинет, Охлопин молча уставился на Олега.
- Чего такой пасмурный, случилось что-нибудь? - спросил Вишневецкий,
всегда улавливавший любое изменение в настроении своего телохранителя.
- Мама заболела, - эти простые слова он произнес с такой детской интонацией,
и они прозвучали так трогательно в устах этого огромного детины,
что Олег с огромным трудом удержался от улыбки.
- Так в чем проблема? Руки в ноги и дуй в Рязань. Мама - это святое.
Заодно и моих предков навестишь, денег им завезешь, ну и поможешь, если
что нужно.
- А как же ты?
- Не волнуйся, справлюсь. Две недели тебе хватит?
- Две недели? - удивился он. - Да мне и трех дней во как. - Он резанул
ладонью по горлу.
- Ничего, заодно и отдохнешь как следует.
- Ты что, устал от меня? - обиделся Алексей.
- Еще чего! Просто завтра мы с Ладой уезжаем в Минск, тестя навестить.
- Тогда ясно... - успокоился Охлопин. - Самолетом?
- Нет, на "лексусе".
- Господи, так я пойду профилактику сделаю, Минск не ближний свет.
- Не суетись. Поезжай к матери, а я отправлю машину в автосервис, за
сутки они справятся.
- Может, все-таки я сам? - продолжал настаивать Алексей, словно почувствовав
что-то нехорошее; надо заметить, что близкие друг другу люди,
долго и много общающиеся, очень часто предчувствуют опасность, грозящую
другому.
- Езжай к матери! - упрямо бросил Олег, затем встал, вытащил из сейфа
пачку стотысячных купюр. - Здесь десять лимонов, завези моим, - протянул
Алексею деньги и крепко пожал руку. - Зайди в бухгалтерию и возьми
аванс, я позвоню. Пять лимонов хватит?
- Вполне, спасибо.
- Отдыхай, а то я тебя до упора заездил.
- Ничего подобного, - возразил тот, потом тихо добавил: - Мне нравится
с тобой работать.
- И мне, поверь, буду скучать. - Олег улыбнулся. - Ладно, пока, -
кивнул он и взялся за трубку. - Маша, выдай Леше аванс пять лимонов, я
позже подпишу.
- Хорошо, Олег Владимирович.
Вишневецкий снова набрал номер.
- Паша, привет! Ты занят?
- Нет, а что?
- Зайди ко мне.
- Иду.
Не прошло и минуты, как в кабинет входил Еременко, по прозвищу Паша-шкаф.
Он всегда был очень неравнодушен к черному цвету, и сегодняшний
день не являлся исключением. Черные отутюженные брюки, черная шелковая
рубашка с длинными рукавами облегала мощный торс, из которого на могучей
шее ломового грузчика торчала голова с коротко стриженными волосами.
- Какие проблемы? - спросил он.
- Паша, не мог бы ты заняться "лексусом"?
- А что надо?
- Нужна полная профилактика: мы с Ладой на ней в Минск отчаливаем
завтра.
- Чего это вдруг?
- Тестя нужно навестить.
- Надолго?
- Недели на две, не больше. За меня остается Равиль, со всеми вопросами
к нему. Если что, звони по сотовому.
- Понятно. Без проблем, давай ключи.
- Лови. - Олег бросил ему связку, и тот ловко поймал ее на лету. -
Кстати, ты вроде бы тоже в Ростов собирался?
- Точно, давно хочу наш филиал навестить.
- За недельку управишься?
- И четырех дней хватит.
- Сделай машину и лети.
- Отлично! - согласился Паша и вышел.
Олег так быстро решал все вопросы, связанные с отъездом, словно боялся,
что нечто ему помешает уехать или сам он передумает в последний момент.
Внутренний голос почему-то отговаривал, нашептывая: у тебя столько
дел в Москве, столько забот, а ты вдруг уезжаешь. Однако Олег не внял
увещеваниям своего внутреннего голоса и даже ощутил некое странное возбуждение.
Подобное возбуждение испытывает каскадер перед очень сложным и опасным
трюком, когда вроде бы все тщательно продумано, но страх остается до
самого последнего мгновения, пока еще остается шанс все отменить.
У Олега Вишневецкого оставались еще почти сутки для того, чтобы прислушаться
к своему внутреннему голосу и отказаться от этой поездки, но...
Если бы человек мог всегда предвидеть, что ожидает его хотя бы через
считанные минуты, насколько легче тогда жилось бы. Скольких ошибок можно
было бы избежать...
Отлично отметив с Ланой и Вороновым свое возвращение в Москву, Савелий
наотрез отказался от заманчивого предложения поспать на диване и
отправился к себе домой. На прощанье попросил Андрея предупредить Богомолова,
чтобы тот не беспокоился и что он обязательно с ним свяжется,
как только проснется. На его счастье, с такси проблем не возникло, и уже
к трем часам ночи он лежал в своей кровати, блаженно расслабив гудевшее
от усталости тело; как-никак, а целые сутки не спал ни минуты.
Будильник поставил на одиннадцать часов, уверенный, что восьми часов
для полного отдыха вполне хватит, а раньше одиннадцати, тем более в пятницу,
Богомолов не освободится от самых срочных дел. Перед тем как окончательно
провалиться в сон, Савелий успел подумать, что нужно непременно
позвонить Олегу, узнать, как дела, да и вообще было бы неплохо встретиться
- несколько месяцев не виделись.
Как же мы жалеем порой, что наши благие намерения, пришедшие на ум
перед сном, не воплощаются по каким-то причинам утром в реальность. Вот
и Савелий всю дальнейшую жизнь будет жалеть о том, что не позвонил Олегу,
не повидал его. Кабы человек мог знать...
А все получилось совсем не так, как задумывалось: сон Савелия прервал
вовсе не будильник, а телефонный звонок. Приоткрыв один глаз, Савелий
взглянул на часы: девять утра! Чертыхнулся в сердцах, поспать не дают.
- Да, слушаю, - раздраженно сказал он, словно выплюнув эту фразу.
- Не выспался еще, что ли? - прозвучал в трубке красивый баритон Богомолова.
- Нет-нет, все нормально, - солгал Савелий, тряхнув головой, чтобы
отогнать прочь сонное настроение. - А я вам хотел после одиннадцати звонить,
у вас же селекторное совещание по пятницам.
- На вторник перенес, так что одевайся пошустрее и дуй ко мне, машина
сейчас подъедет, позавтракаешь у меня. - Голос генерала звучал серьезнее
обычного, Савелию даже показалось, что он несколько встревожен.
- Что-то случилось?
- Пока нет, расскажу при встрече.
- Константин Иванович, я могу кое о чем попросить вас?
- Ты сейчас все можешь, - многозначительно заявил Богомолов.
- Что, Воронов проболтался? - улыбнулся Савелий.
- Не волнуйся, он сказал только одну фразу, остальное доложишь сам.
Савелий легко сообразил, что именно произнес Воронов, чтобы, выслушав
его, Богомолов заявил, что ему сейчас все дозволено. Может, он зря не
попросил Андрея вообще ничего не сообщать Константину Ивановичу, а улучить
момент и рассказать все самому?
- Константин Иванович, не могли бы вы организовать мне встречу с Черномырдиным?
- Зачем тебе понадобился Виктор Степанович? - удивился Богомолов.
- Да тут у меня случайно завалялись двести пятьдесят тысяч баксов,
хочу сделать пожертвование в пользу державы, - небрежно ответил Савелий.
- Ты что, чеченский банк по пути грабанул? - пошутил Богомолов.
- Никак нет, товарищ генерал, мне их честно вручили, как говорил великий
комбинатор, на блюдечке с голубой каемочкой. При встрече расскажу
подробности.
- А с чего вдруг Черномырдину? К чему такая блажь? Можно просто в
госбанк сдать.
- Нет уж, пусть премьер решает, какую дыру в бюджете ими полезнее
закрыть, ему виднее, - решительно заявил Савелий и тут же с деланным
простодушием напомнил: - Вы же сами сказали, что мне сейчас все можно.
- Ловишь на слове?
- Ловлю, - без колебаний признался Савелий.
- И правильно делаешь: сказал "а", значит, должен говорить и "б". Будем
надеяться, что у Виктора Степановича найдется сегодня свободная минутка.
- Не обязательно сегодня, я не спешу.
- Зато я спешу, - возразил Богомолов. - Именно сегодня, потому что
после тебя некоторое время не будет в Москве. Так что прихвати свой "подарок",
в крайнем случае, оставишь в моем сейфе, хоть мне-то ты доверяешь?
- Вам да! - твердо ответил он.
Разговаривая по телефону, Савелий умудрялся еще и одеваться, а когда
услышал, что вновь придется куда-то срываться из города, естественно
возник вопрос: "Куда?" - но интуиция подсказала, что ответ будет только
при встрече.
Положив трубку, Савелий быстро умылся, прихватил спортивную сумку с
баксами и через десять минут уже сидел в служебной "Волге". Как только
они подъехали, дежурный офицер у ворот сказал Савелию:
- Константин Иванович просил подождать здесь: он сейчас прибудет.
- Спасибо, - поблагодарил Савелий.
Он вышел из машины, не понимая, что происходит. Единственное, что
пришло в голову: скорее всего генерала вызвал какой-то вышестоящий начальник.
Однако на этот раз Савелий не угадал. Перед ним остановился
черный "мерседес", за которым притормозила "вольво" синего цвета - машина
сопровождения и охраны.
- Удивился? - спросил Богомолов, открывая заднюю дверь, он был одет в
генеральскую форму, в которой Савелий видел его лишь на похоронах Говорова.
- Что, вызвали куда-то? - садясь рядом с генералом, предположил Савелий.
- Не угадал, - улыбнулся Константин Иванович, - к Виктору Степановичу
едем.
- Так сразу?
- Да, повезло, у него как раз окошечко образовалось между заседаниями.
- Сказали зачем?
- А как бы нас пропустили с такими деньжищами? Я гляжу, у тебя, пожалуй,
ухе в привычку вошло бюджет страны поправлять.
- Так уж получается, - согласился Савелий.
- Давай рассказывай все по порядку, покадоберемся до Белого дома, минут
двадцать у нас есть...
Савелий вопросительно кивнул в сторону водителя.
- Ты что, не узнал? Это же помощник мой, Рокотов.
- Извините, Михаил Никифорович, как-то не пришло в голову, что могу
здесь вас увидеть. Здравствуйте.
- Привет! Ничего страшного, меня здесь не было и нет, - хитро подмигнул
он в зеркальце заднего вида.
- Понял? - улыбнулся Богомолов. - Так что рассказывай спокойно.
- Вероятно, Воронов рассказал о том, чему был сам свидетель, а потому
начну с того момента, когда мы расстались...
Как только Савелий дошел до момента, когда появился Дудаев, он сделал
паузу, наблюдая за реакцией Богомолова, но генерал никак не реагировал,
словно это не было для него новостью.
- Вы не верили в его гибель или знали точно, что Дудаев жив? - прямо
спросил Савелий.
- Твердо не знал, но предполагал, - честно ответил генерал.
- И ничего не предпринимали?
- Кажется, ты иногда забываешь, что я нахожусь на службе, да еще и
военной, где приказы не обсуждаются, а просто исполняются. Я ответил на
твой вопрос?
- Более или менее. - Савелий недовольно пожал плечами и продолжил
рассказ.
Когда "мерседес" въезжал в ворота у Белого дома, Савелий заканчивал
рассказ о том, как ему удалось выманить у Дудаева триста тысяч долларов.
- Триста тысяч? - переспросил Богомолов.
- Пятьдесят тысяч были потрачены на дело. Кстати, выданные вами я
привез назад, не истратив ни цента, - в голосе Савелия чувствовалась некоторая
обида.
- Ты неправильно меня понял, "крестник". Переспросил я скорее машинально,
чем со смыслом, так что не бери в голову. Каким-то ты обидчивым
сделался, - с укором сказал Богомолов и тут же участливо спросил: - Устал
небось?
- Есть немного, Константин Иванович, - признался Савелий.
- Что ж, понимаю. Скоро отдохнешь. Но сегодня же тебе придется уехать
из Москвы.
- Новое задание?
- Нет, приятель, на этот раз не задание, но об этом после встречи с
Виктором Степановичем, уже приехали.
На проходной их встречал помощник Черномырдина, который и провел их
без всяких проволочек через посты дежурных. Они поднялись на четвертый
этаж и вскоре оказались в огромной приемной премьер-министра, где толпилось
множество людей, лица некоторых были хорошо известны, ибо довольно
часто мелькали на экранах телевизоров. Среди них Савелий увидел и очень
популярного режиссера Никиту Михалкова, который увлеченно читал какие-то
бумаги.
Савелий удивился, обнаружив в приемной вместо обычных женщин-секретарш
симпатичных молодых ребят далеко не хилого телосложения. Увидев Богомолова,
они уважительно встали, а тот, что сидел на "телефонах", сказал:
- Проходите, Виктор Степанович вас ждет. - Он подошел и открыл перед
ними огромные массивные двери, в них, не нагибая головы, вошел бы, наверно,
и сказочный великан.
Внушительный кабинет был в то же время очень уютным и со вкусом обставленным.
Изящная старинная мебель незаметно переносила вас в Россию
XIX века, ненавязчиво напоминая о вечных ценностях державы. Было очевидно,
что премьер-министр любит читать: целая стена была заставлена разнообразными
книгами. За массивным резным столом старинной работы
...Поділитися у соцмережах
