Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...сарей, облаченных в
красивую униформу, мог бы пойти на риск и что-то испортить в машине:
слишком много работников трудилось рядом и не так просто было бы избежать
их нечаянных и любопытных взглядов. Однако таково было лишь первое
впечатление. Вскоре Савелий понял, что как раз то, что сотрудников много,
и давало возможность преступнику спокойно сделать все, что ему требуется.
Каждый занимался своим делом и вряд ли обратил бы внимание, если
кто-то, делая вид, что занимается профилактикой или производит ремонт,
на самом деле подстроил в машине какую-нибудь трудно заметную каверзу.
Тут все решал профессионализм рабочего и его знание систем автомобиля.
Поэтому первым делом он должен выяснить, кто занимался машиной Олега.
Из руководства на месте оказался лишь старший бригадир, который был
очень любезен и как только увидел в окно "лексус", заявил:
- Я отлично помню эту машину, ее принимала моя смена. Какие проблемы?
- Проблем никаких, просто хочу повторить профилактику.
- Без проблем. - Бригадир взял со стола микрофон, но Савелий мягко
остановил его руку.
- Извините, я мог бы попросить вас вызвать именно тех, кто работал с
ней в прошлый раз?
- Вы имеете в виду ее восстановление или профилактику, которая была
раньше?
- А разве не одни и те же люди делали и профилактику, и ремонт?
- Конечно, нет. Профилактику можно сделать вдвоем: нужны только автослесарь
и электрик, а для восстановления разбитой машины требуется целая
бригада.
- Понятно, в таком случае вызовите ребят, что занимались профилактикой.
- Откровенно говоря, меня всегда радует, когда владелец машины, побывавшей
у нас, в следующий раз просит тех же самых мастеров. Это говорит
о качестве услуг, хотя могу вас заверить, что в нашей фирме все специалисты
самого высокого класса.
- Не сомневаюсь, но... - Савелий пожал плечами.
- Понял, - кивнул старший бригадир и включил микрофон: - Розенбаум и
Клишин, зайдите ко мне.
- Вы всегда хорошо помните, кто делает профилактику любой машине?
- А тут и помнить нечего, профилактикой "лексуса" занимаются только
они.
Вскоре в кабинет вошли двое молодых парней, которые напоминали знаменитую
пару Ильченко и Карцева. Один - низенький и упитанный, второй -
длинный и худой.
- У нас их прозвали Пат и Паташон, - перехватив насмешливый взгляд
Савелия, заметил бригадир. - Знакомьтесь, меньшой - Розенбаум, автослесарь,
а большой - Клишин, электрика, электроника и еще черт знает что.
Работа снова вас нашла, ребята, прибыл "лексус", - объявил он вошедшим.
- От работы не бежим, - весело бросил упитанный и подтолкнул в бок
партнера, - чего стоишь, пошли!
Савелий молчаливо шел чуть позади и исподтишка наблюдал за ними, пытаясь
хотя бы что-нибудь прояснить для себя. Они тоже шагали молча,
словно настраиваясь на работу. Вероятно, какое-то внутреннее, чувство
подсказало Савелию неотрывно наблюдать за своими спутниками.
Едва они вышли наружу, как тощий, увидев машину, будто вздрогнул, замер
всего на мгновение, потом, похоже, взял себя в руки и натянуто улыбнулся:
- Ба, старая знакомая, - сказал он.
- Видно, ей понравилось у нас, - рассмеялся низенький. - Вы хотите
сделать профилактику?
- А сколько времени это займет?
- Дня три-четыре.
- Три-четыре? - Савелий сделал вид, что задумался, затем отрицательно
покачал головой. - Нет, срок меня не устраивает, не успеваю.
- А что с ней?
- Да пустяки, сам справлюсь.
- И все-таки? - настаивал низенький, полагая, что коль скоро они
встретились, надо попытаться хотя бы чаевые слупить с клиента.
- С электроникой что-то...
Упитанный мгновенно потерял всякий интерес.
- Это по твоей части, - бросил он и пошел прочь.
- Ну что ж, если хотите, я взгляну, - безо всякого энтузиазма предложил
тощий.
- Очень хочу, - многозначительно заметил Савелий и открыл заднюю
дверцу, - садись.
- Зачем? - насторожился тот.
- Надо же обсудить взаимные обязательства. - Савелий с опаской оглянулся.
- Понял, - успокоился тощий и тут же влез на заднее сиденье.
Савелий хлопнул дверцей, зашел с другой стороны и сел рядом. Потом
достал пульт, нажал на кнопку и двери закрылись на автоматику.
- Чтобы не беспокоили, - объяснил он парню. - Итак, говори! - добавил
он.
- Сразу видно делового человека, - льстиво проговорил тот. - Я понял:
вам нужно, чтобы тачку сделали побыстрее. Пять сотен зелени, и завтра
она будет лучше новенькой.
Савелий выслушал этого рвача, потом тихо сказал, наклонясь к его уху:
- Вот что, деловой человек, я предлагаю другой вариант. Сейчас ты мне
ответишь на пару вопросов, а я потом определюсь, стоит ли оставлять тебя
в живых.
- Ты что, парень, шутишь? - осклабился тот.
- Я похож на шутника? - Савелий ткнул пальцем в известную ему точку,
расположенную немного выше солнечного сплетения, Клишин невольно вскрикнул,
и у него мгновенно отнялись руки. - Второе прикосновение лишит тебя
дыхания, - спокойно заявил Савелий. - Отвечай!
- Мне больно! - снова вскрикнул тот.
- Будешь врать, будет еще больнее, отвечай!
- О чем ты?
- Что ты сделал с рулевой колонкой этой машины?
- Я?
Савелий мрачно показал палец, и парень заверещал как раненый заяц:
- Не надо, нет, я внес изменения в электронику, я!
- Вот видишь, говорить правду совсем не больно. Второй вопрос: кто
тебя попросил об этой услуге?
- Я не знаю, как его зовут.
Савелий еще раз ткнул пальцем в его грудь, но чуть выше, и тот мгновенно
стал задыхаться.
- Про... шу, боль... но. Я... я все... скажу. Он называл себя... Валерий,
он... узнал... что я... делаю левый... ремонт и пригрозил, что...
расскажет начальству... Я не мог... меня бы уволили.
- Пока ты держишь слово, - Савелий вытащил из кармана фото Злодеева,
- узнаешь?
- Это он! Он! - Парень всхлипнул.
- Что ж, похоже, ты сказал правду, и поэтому я не стану лишать тебя
жизни, но на лекарство поработать тебе придется, и очень крепко. - Савелий
вновь ткнул его, на этот раз где-то за ухом, и у Клишина отнялась
речь, он нажал кнопку на пульте, открыв дверь со стороны несчастного
парня. - Вали отсюда и запомни: не дай Бог где-то вякнешь про меня, понял?
Тот судорожно, с животным страхом в глазах кивнул несколько раз и
быстро вылез из машины. Савелий не торопясь пересел на водительское место
и подытожил:
- Запомни, Клишин, долги всегда нужно отдавать.
Когда этот малый встревожился при виде машины, у Савелия не осталось
сомнений в том, что он и является исполнителем, сотворившим нечто с машиной
Олега. Оставалось узнать, кто его нанял. Клишин и в самом деле мог
не знать заказчика, часто в таких случаях задание дают анонимно, по телефону.
Видно, Злодеев был настолько уверен в себе, что наплевал на такую
"мелочь".
Итак, одно звено цепочки раскрыто, идем дальше. Следующее звено - капитан
Злодеев. Хоть и допускает небольшие промахи, он профессионал - в
"Альфу" с улицы не берут, - с ним так легко не справиться; нужен точный
план и время для подготовки.
Адрес Злодеева известен, место работы тоже, остальное дело техники.
Савелию не пришлось долго раздумывать, чтобы прийти к выводу, что гораздо
более перспективно "пообщаться" с Валерием у него дома. На любой работе,
а тем более на такой, какой занимается сыскное агентство "Ватсон и
компания", сотрудник всегда должен быть собран, внимателен и осторожен,
не говоря уже о том, что там рядом будут и его коллеги, которые могут
вмешаться в их непринужденный диалог. А возвращаясь домой, каждый человек
стремится отойти от мыслей о работе и всего, что с ней связано. И
конечно же он чуть расслаблен, рассеян и не очень осматривается по сторонам.
Может, поэтому киллерам так полюбилось выполнять свою работу перед
домом, в подъезде, на лестничной клетке, то есть в непосредственной близости
от места проживания "заказанного" объекта, все устремления которого
связаны с неодолимым желанием скорее добраться до квартиры, смыть
пыль с тела, переодеться и устроиться поудобнее у экрана телевизора,
держа в руках тарелку чего-нибудь вкусненького.
Впрочем, бывает и наоборот: поджидают "заказанный" объект утром, когда
он отправляется на работу. В данном случае задача киллера облегчается
тем, что объект еще не вошел в необходимый дневной ритм, у него пониженный
тонус, замедленная реакция, он еще не совсем отошел ото сна. С таким,
конечно же, меньше хлопот.
Неотступно следуя за Злодеевым недели три, Савелий установил главное:
в один из рабочих дней, а именно в четверг, он пунктуально возвращается
с работы ровно в шесть часов вечера, ставит в "ракушку" свой старенький
"Москвич", поднимается к себе на одиннадцатый этаж и ровно через час выходит,
садится в обычный автобус и едет в баню, где проводит около трех
часов.
Первым делом нужно было определить, где проводить "общение" с ним. В
машину, как придурочного Клишина, его не заманишь, а на улице у дома
весьма многолюдно почти в любое время. Подъезд не подходил по той же
причине: Савелию было нужно время для разговора, возможно, долгого и
непростого. Оставалась квартира, но Савелию совсем не хотелось пугать
бедную женщину, мать Злодеева, которая жила вместе с ним. И снова выручил
случай.
В один из четвергов Савелий, желая еще раз убедиться в верности Злодеева
своим привычкам, приехал к дому гораздо раньше. Оставив машину за
квартал до цели, он медленно пошел пешком. На полпути какая-то старушка
попросила помочь ей донести сумки до остановки автобуса. Конечно же, Савелий,
которому некуда было спешить, не отказал ей.
Пока они шли, старушка по-деревенски простодушно, с обычными старческими
"охами" и "ахами" поведала ему душещипательную историю о том, как
ее "сынок" выгнал непутевую жену, не зная, что она беременна. Вот и родилась
девочка, о которой он до сих пор ничего не знает, не желая даже
слышать имя своей бывшей жены и приходя в настоящую ярость при одном
только упоминании о ней. А она, свекровь, с невесткой продолжает поддерживать
добрые отношения, и каждый четверг, когда "сынок" "уезжат" париться,
старушка набивает сумки продуктами и едет к внучке: "жисть-то
счас тяжела, а дите не должно страдать, ему кушать хоцца".
Вот и едет, хотя и с опаской: не дай Бог, узнает? Никогда не простит
матери такой измены. Правда, на всякий случай она, воспользовавшись тем,
что "сынок" терпеть не может никакой живности в доме, придумала нехитрую
историю о том, что сдала в собачий приют бездомную собачку и "ходит к
ней в гости". Этим она оправдывала и свои еженедельные отлучки, и трату
денег на продукты.
Еще до встречи со старушкой Савелий хотел "пообщаться с объектом"
тотчас по возвращении его из бани, но когда слепой случай свел его с матерью
Злодеева, а Савелию стало ясно, кто она, с первых же слов он сообразил,
что лучшего момента, чем подготовка Валерия к бане, не придумаешь.
Ждать следующего четверга смысла не имело.
Оставив старушку у остановки, Савелий быстро поднялся на одиннадцатый
этаж и, укрывшись за шахтой лифта, откуда отлично была видна дверь сто
шестьдесят шестой квартиры, стал психологически готовиться к встрече
Злодеева.
Как и в предыдущие четверги, тот был весьма пунктуален. Савелий выждал,
когда он откроет дверь, бесшумно подскочил и ребром ладони резко
ударил под основание черепа. Шум борьбы или крик Злодеева мог всполошить
весь этаж, что вовсе не входило в его планы. Удар был точным: Злодеев
потерял сознание, а Савелий, подхватив обмякшее тело, втащил его внутрь
квартиры, положил на пол комнаты, вернулся и запер дверь.
Быстро осмотревшись, он нашел пару брючных ремней, которыми связал
ему ноги и руки. Затем достал из кармана приготовленную заранее маску,
сделанную из плотного женского чулка, и сел в кресло. Так как Савелий
еще не решил, что сделает с ним, он не стал рисковать и показывать ему
свое лицо. Через несколько минут Злодеев очнулся, открыл глаза, бессмысленно
огляделся и остановил взгляд на Савелии.
- Ты кто? - удивленно спросил он.
- Не слишком корректный вопрос человеку, одетому в маску, - сказал
Савелий, стараясь по возможности изменить голос.
- Если ты грабитель, то явно ошибся адресом, здесь нечем поживиться.
- Не будем отвлекаться! - оборвал Савелий. - У тебя есть то, что мне
нужно: поделишься - и единственной твоей потерей останется пропущенная
баня.
- Ты неплохо информирован, - буркнул Злодеев.
- Даже лучше, чем ты думаешь.
- А если не поделюсь? - спросил тот, вероятно, пытаясь потянуть время,
чтобы найти хоть какой-нибудь выход из данной неприятной ситуации.
Ему и в голову не могло прийти, что такой классный специалист, каковым
он не без оснований себя считал, так глупо, как неопытный мальчишка,
попадет в ловушку. Интересно, что нужно этому незнакомцу? На грабителя
он действительно не похож: тот вряд ли стал бы разговоры разговаривать.
Просто вырубил бы его и переворошил бы всю квартиру. Значит, здесь замешано
то, чем он занимается в последнее время, и этому ловкому парню нужна
какая-то информация. Что ж, в таком случае можно потянуть время, выяснить,
чего тот хочет конкретно, а потом уж и принять решение.
- Если не поделишься, то я тебе сделаю так больно, что ты забудешь
даже о родной матери. - Незнакомец говорил таким спокойно-безразличным
тоном, словно ему-то было все равно, получит он от него требуемое или
нет, главное выполнить работу. Савелий превосходно умел блефовать.
Злодеев понял, что парень говорит серьезно и его, скорее всего, интересуют
только деньги, которые ему заплатят за сделанную работу.
- Сколько? - спросил он.
- Что сколько? - не врубился Савелий.
- Сколько тебе заплатить, чтобы перекрыть обещанный тебе гонорар?
- Жизнь, - небрежно ответил Савелий.
- В каком смысле?
- Ты спросил сколько, я ответил, что ценой будет твоя жизнь, - говорил
он так, словно речь шла о стоимости батона докторской.
Холодное спокойствие этого человека, его невозмутимость и уверенность
внушали такой страх, что Злодеев, немного подумав, понял главное: речь
действительно идет о его жизни.
- Что ты хочешь?
- Уже лучше, - одобрил Савелий. - Мне нужно от тебя получить ответ
только на один вопрос, может быть, на два, и все, гуляй, Валера, продолжай
гадить людям до того момента, когда перед тобой сядет не такой сентиментальный
человек, как я, жалеющий твою старую мать, которая изо всех
сил старается скрыть от тебя, подлеца, возможно, самую важную в твоей
жизни правду.
- О чем ты? - нахмурился Злодеев.
- Твои вопросы потом, сначала я спрашиваю, а ты отвечаешь, как в отделе
кадров. Итак?
- Я согласен.
- Пожалуй, в инстинкте самосохранения тебе не откажешь. Я хочу знать
фамилию человека, который тебя нанял следить за фирмой "Герат".
- Как ты проверишь, что я назвал именно того, кто меня нанял?
- Логично, - согласился Савелий. - Давай так: рискни обмануть меня и
увидишь, чем это для тебя кончится.
- Ты так убедительно говоришь, что у меня, похоже, действительно нет
другого выхода, кроме как сказать правду.
- Очень верное решение.
- Это Жарковский, работает...
- Я знаю, где работает Геннадий Александрович, - прервал его Савелий,
- что еще он заказал, кроме устранения Олега Вишневецкого?
- Я не убивал его! - истерично воскликнул Злодеев. - Поверь, не убивал,
- тихо добавил он.
- Да, не убивал, но заплатил за то, чтобы ему подстроили аварию, так?
- Да, заплатил, но я был уверен, что все кончится благополучно: "лексус"
очень надежная машина. Я был уверен, что Олег поймет это как предупреждение
и пойдет навстречу просьбам Жарковского. Это Жарковский приказал
убить Вишневецкого! - чуть ли не выкрикнул Злодеев.
- Он так и сказал: убить?
- Нет, он сказал "убери его, но так, чтобы комар носа не подточил!"
Разве не понятно, что имелось в виду? Прошу тебя, не убивай, даю слово
офицера, что всей оставшейся жизнью докажу, что я не такая уж сволочь.
- Какой ты офицер? Ты баба! Застукал жену в постели с другим, выгнал
ее - твое право, а потом рассопливился, как баба, и исковеркал свою
дальнейшую судьбу и службу, правда ведь? - Почему-то Савелию было жаль
этого парня, то ли потому, что он тоже бывший "афганец", то ли из-за его
заботливого отношения к матери, трудно сказать.
- Прав ты, парень, - тихо проговорил Злодеев, - на все сто прав. Получив
задание следить за ним, я както не въехал, что Вишневецкий - "афганец".
Он был для меня очередным "объектом", за которым я должен был
следить, и все. Да и деньга хорошие платили, а на мне мать-старушка да
еще брат-инвалид с детства; сейчас я отправил его на полгода в санаторий,
а это такие бабки...
Только не подумай, что это я говорю, чтобы оправдаться или вызвать
сочувствие. Совсем нет, мне хочется, чтобы ты понял мое состояние теперь,
после того как я побывал на похоронах Олега Вишневецкого, увидел,
сколько народу пришло проводить его, встретил там тех, с кем воевал не
один год...
Господи! Да мне самому жить не хочется после того, что я натворил.
Только на похоронах до меня, тупого идиота, дошло, что Олег, как и я,
бывший "афганец". Господи, если бы не мать и не брат, которые не выживут
без меня, я бы собственными руками придушил эту гадину Жарковского, а
потом бы и себя наказал. До конца дней придется нести мне на себе этот
груз позора и вины. - Он замолк и виновато опустил глаза.
Савелий, не перебивая, выслушал монолог этого, не совсем еще потерявшего
совесть, парня. И конечно же он "слушал" не только произносимые
слова, за которыми можно скрыть все, что угодно. И конечно же вспомнил,
что видел его на похоронах.
- Считай, что тебе выпал еще один шанс вновь стать нормальным мужиком,
- сказал Савелий и добавил: - Надеюсь, не нужно специально убеждать
тебя в том, что я в этом доме никогда не был?
- Ты... Вы оставляете мне жизнь? - удивленно спросил Валерий. - Вы
поверили мне?
- Не тебе, а твоей матери, твоему брату, наконец... А-а! - Савелий
махнул рукой, встал и направился к выходу.
- Извините, - остановил его Злодеев, - вы обещали сказать, что скрывает
от меня мама, - напомнил он.
- Как ты думаешь, куда каждый четверг она ездит? - Савелий считал,
что отцу следует знать, что у него есть дочь.
- Я не думаю, я знаю: в собачий питомник...
- Сам ты собачий питомник, - съязвил Савелий. - Она ездит к твоей дочери.
- У меня нет никакой дочери, - растерялся Злодеев.
- Представь себе, есть. Твоя бывшая жена родила ее после вашего разрыва.
Они сильно бедствуют... а твоя мать тайком от тебя и поддерживает
их...
- Это правда? - На его лице появилась глуповатая улыбка.
- Зачем мне тебе врать? - Савелий пожал плечами и повернулся к выходу.
- Спасибо тебе, земляк, - бросил вдогонку Валерий дрогнувшим голосом.
Перед входной дверью Савелий снял маску, сунул ее в карман и вышел из
квартиры. Спускаясь в лифте, он подумал, что, вероятно, не зря пощадил
этого парня, у него действительно есть возможность искупить свою вину.
Особенно убедила Савелия в его правоте реакция Злодеева на то, что у него
растет дочка.
В машине Савелий подвел итог дня: еще одно звено цепочки отпало, впереди
более крупная рыба - Жарковский. Он набрал номер Воронова и спросил:
- Ну что, удалось "процедить" второго кандидата?
- Ну и рыбина, доложу тебе. Где ты только таких выискиваешь?
- Места знать нужно. Давай рассказывай.
Выслушав все то, что Воронов "накопал" на Жарковского, Савелий не выдержал:
- Как же ему удается всякий раз всплывать?
- Говно ведь никогда не тонет. Никто из тех, кто ходатайствовал за
него, не был с ним близок, а запах издали не доносится, пока ветра нет.
Те же, кто знает его сущность, боятся нарваться на неприятности и обходят
его стороной, чтобы не нюхать. Их тоже можно понять.
- Да, - согласился Савелий, - довольно противно описал, но образно и
точно. Что поделаешь? И говно кому-то нужно убирать...
С Жарковским оказалось сложнее, чем со Злодеевым, но это и естественно:
чем выше поднимешься по цепочке, чем ближе к главной фигуре, тем
сложнее и опаснее становится задача.
Савелий приступил к наблюдению, чтобы определить оптимальную тактику.
Почти две недели, изо дня в день, с раннего утра он, как на работу, приезжал
к дому Жарковского. Еще повезло, что Богомолов вошел в положение,
и на имя Воронова выделялась машина, якобы для выполнения "спецзадания".
"Лексус" гератовцы продали, чтобы ничто не напоминало о трагедии. К
счастью, в гараже ФСБ машин хватало, в крайнем случае номера можно было
менять хоть два раза в день.
Вскоре Савелий без труда установил, что Жарковский живет в одиночестве.
Семья от греха подальше отправлена за границу. Он никогда и нигде не
появляется один без сопровождения - коллеги по работе, просто знакомые,
водители, и у него нет никаких привязанностей или интересовано работы и
дома. Да и маршруты его перемещений были до нудности однообразные: утром
за ним заходил водитель, и через несколько минут они выходили из подъезда,
садились в машину и ехали в департамент.
Ровно в шесть часов вечера он садился в машину и ехал домой. Водитель
сопровождал его до дверей квартиры, после чего возвращался к машине и
уезжал. Пару раз были неожиданные вызовы машины поздно вечером, когда
ему нужно срочно с кем-то встретиться в "Рэдиссон-Славянской", но Савелий
не рискнул следить за ним в самой гостинице. Эти встречи были в разные
дни и продолжались не более часа. Однако, как говорится, терпение
должно быть вознаграждено.
Обладая феноменальной памятью, Савелий однажды обратил внимание на
то, что в подъезд дома, где жил Жарковский, вошла миниатюрная девица,
которую он уже раньше заметил среди служащих, входящих и выходящих из
здания департамента, где работал Жарковский, и это не могло быть простым
совпадением. Вскоре он узнал, что Надежда Соломоновна Вайнштейн работает
секретарем Жарковского. Открытие это стоило того, чтобы убить уйму времени
и сил на утомительную и весьма нудную слежку. Скорее всего, эта девушка
и явится тем ключиком, который откроет Савелию путь к Жарковскому...
Надя Вайнштейн жила вдвоем с матерью в районе Кутузовского проспекта.
Ее детство пролетело беззаботно и счастливо. Отец был видным ученым и
хорошо зарабатывал, мать нигде не служила, домашним хозяйством занималась
домработница. Казалось, все так и будет длиться вечно, но... Когда
Наде исполнилось четырнадцать лет, отец скончался от инсульта, и с его
смертью все внезапно рухнуло.
Мать, ничего не умевшая и ни к чему не приспособленная, стала постепенно
распродавать вещи, роскошная в прошлом квартира все больше и
больше приходила в запустение: убирать ее было некому, ни мать ни дочь к
черной работе не привыкли. Устав от материнских слез и ее бесконечных
причитаний. Надежда уединялась в своей комнате и одна-одинешенька горевала
об ушедшем навсегда счастливом детстве.
Постепенно она пришла к не слишком оригинальному выводу, что
единственным шансом для нее выкарабкаться из нищеты является мужчина.
Кое-как закончив школу, Надя без колебаний продала бриллиантовое кольцо,
подаренное отцом незадолго до его кончины, которое до сей поры прятала,
оставляя на "черный день". На вырученные деньги она обновила свой гардероб,
приобрела модные наряды и начала искать работу. Причем не просто
любую, но работу, что называется, в престижных местах: в богатой фирме,
в банке, в посольстве. Ей здорово помогло то, что отец нередко просил ее
перепечатывать рукописи своих научных сочинений и она мало-помалу научилась
вполне прилично печатать на машинке.
И вот судьба свела ее с Жарковским, который питал слабость к маленьким
женщинам: его жена была и внешне, и особенно по характеру настоящим
гренадером, и он ее откровенно побаивался. Их случайная встреча
произошла в банке, где у Жарковского был открыт счет, а Надежда оказалась
там в поисках работы. Девушке в очередной раз отказали, но Жарковский,
став невольным свидетелем этой краткой беседы, оглядел с ног до головы
незнакомку и ни с того ни с сего протянул ей визитку:
- Извините, получилось так, что я все слышал, как раз ищу секретаршу,
и если вы не найдете себе нечто лучшее, милости прошу.
Мельком взглянув на визитку. Надежда поняла, что наконец ей улыбнулась
удача, но не проявила бурного восторга и безразлично спросила:
- Какая зарплата положена вашему секретарю?
- Думаю, вам будет вполне достаточно для нормальной жизни, - с намеком
ответил Жарковский.
На следующий день она позвонила ему, а еще через день была зачислена
на должность секретаря, в которой пробыла не более месяца, в течение которого
"раскалила" бедного шефа так, что тот, когда девушка смилостивилась
над ним и раскрыла на диване в его рабочем кабинете свои прелести,
не успел даже донести свой любовный нектар и расплескал по дороге...
На следующий день Надежда уже была его личным помощником. Между ними
было заключено нечто вроде договора, что она будет его любовницей, а он
обеспечит ей безбедное существование, однако на работе никто не должен
об их связи даже подозревать. Поэтому Жарковский был вынужден устраивать
ей демонстративно прилюдные головомойки, хамить. Для него это было невыносимо,
и каждый раз после подобной сцены он всячески задабривал ее дорогими
подарками. И, естественно, она с ним делилась любой полезной информацией,
оберегая своего покровителя, - ведь он единственный приносил
ей пользу.
Жарковский, всю жизнь усердно лизавший начальственные задницы, панически
боялся, что снова окажется у разбитого корыта, и потому, будучи
маниакально подозрительным, не только поощрял ее наблюдения за людьми и
сбор информации о них с обязательными докладами ему, но и достал по случаю
миниатюрный магнитофончик, вмонтированный в пудреницу, которым рекомендовал
пользоваться по ходу важных встреч. Эта пудреница всегда находилась
в ее сумочке, там о
...Поділитися у соцмережах
