Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...чел ходатайства, поданные
федерацией спорта, а также положительные характеристики с места работы.
Он трудился тренером в юношеской спортивной школе.
Федор отсидел весь срок полностью из-за своего нетерпимого задиристого
характера. Был даже момент, когда он мог крутануться на дополнительный
срок, но выручило то, что за него вступился негласный хозяин колонии,
"вор в законе" Мишка-китаец.
Когда Федору оставалось сидеть чуть меньше года, один из новеньких,
пришедших с последним этапом, не зная его вспыльчивого характера, надумал
проверить на нем справедливость известной пословицы: "сила есть -
ума не надо" и по полной программе получил доказательство ее правоты.
"Комар" его так отметелил, что несчастный парень, "коллега" Федора по
статье - убил по пьянке свою сожительницу - оказался в санчасти и через
двое суток скончался. Затосковав, наверное, по своей убиенной любовнице.
Если бы не неожиданное покровительство Мишкикитайца, его бы судили за
"тяжкие телесные повреждения", то есть по сто восьмой статье, а так нашлось
несколько свидетелей, утверждавших, что "личными глазами видели,
как этот придурок вывалился из окна второго этажа".
Мишка-китаец вступился за него не по доброте душевной, а с целью заполучить
такого бойца в свою команду. Федор без раздумий согласился и
получил свою кличку. Когда он освобождался. Мишка-китаец снабдил его
своими рекомендациями, и тот с радостью был принят его корешами.
Не прошло и двух месяцев, как он стал единственным телохранителем помощника
Президента, который с легкостью добился для него разрешения на
ношение личного оружия, и вскоре они настолько сблизились, что стали понимать
друг друга с полуслова. Федору так полюбился его новый шеф, что
он был готов за него любому глотку порвать.
Когда он появился в кабинете Лаврентьева, тот сказал без обиняков:
- Есть непыльная работа.
- Какие проблемы, шеф, - с готовностью отозвался Федор.
- Вот тебе адрес, где проживает одна девица, которой что-то известно
про труп одного "афганца", а ты должен выяснить, что и как она узнала об
этом. Описание и приметы девицы на обороте. Она работает до шести.
- Общаться ласково? - спросил тот.
- Как получится.
- А потом что с ней делать?
- После такой беседы вряд ли стоит оставлять свидетелей, - прямо ответил
Григорий.
- Понял, - спокойно кивнул Федор и вышел.
Часы показывали пять часов вечера, когда он остановил машину возле
дома Надежды. Если учесть предстоящую ее дорогу до дома, то времени было
предостаточно, однако он не стал рисковать и внимательно следил за
подъездом. Что оказалось весьма разумным: в пять пятнадцать у дома остановилось
такси, из которого выпорхнула девица в меховой шубке (Жарковский
настолько возжелал ее, что отпустил пораньше и даже дал денег на
такси).
Увидев "объект", Федор удовлетворенно крякнул: кажется, впервые его
задание будет не только легким, но и весьма приятным.
Он вышел из своей синей "девятки", которую получил в подарок от шефа
после успешного выполнения первого задания, и поспешил за девушкой. Войти
с ней в лифт он не успел и потому устремился бегом по лестнице, чтобы
успеть перехватить перед квартирой. Ему удалось обогнать лифт, и он поднялся
на пролет выше. Там он расстегнул куртку, проверил на всякий случай
пистолет под мышкой и натянул на руки тонкие резиновые перчатки.
Как только девица вышла из лифта, Федор стал спускаться вниз. Он оказался
на лестничной площадке как раз в тот момент, когда она уже открыла
дверь квартиры. Федор бесшумно бросился к девушке, зажал своей огромной
ладонью ее рот, чтобы она не крикнула, втащил внутрь и закрыл за собой
дверь.
Надежда настолько обезумела от неожиданности, что ее ноги подкосились,
а в глазах застыл животный ужас.
- Если попытаешься кричать, выколю тебе глаз, - с угрозой проговорил
Федор.
Девушка согласно кивнула головой. Ей показалось, что она спит и видит
кошмарный сон. Кто он - грабитель? Или насильник? Лишь бы не
маньяк-убийца. Пусть забирает все, она готова удовлетворить его любым
способом, только бы он не убивал ее.
- Что вы хотите? - жалобно произнесла она, когда громила убрал свою
лапу с ее лица.
- Я хочу узнать, что тебе известно об афганском трупе?
- Каком трупе? - не поняла девушка: от страха она действительно не
сразу догадалась, о чем идет речь.
- Не знаешь?
- Нет.
- Врешь, - спокойно возразил верзила, неожиданно схватив ее за ухо,
крутанул его.
Пронзила такая боль, что Надя непроизвольно вскрикнула, и тут же от
боли обожгло живот - он ударил ее кулаком.
- Я ж предупредил: не кричать.
- Так больно же, - всхлипнула она.
- Ты говори правду и больно не будет. Что тебе известно об афганском
трупе? - повторил он.
- Господи, - догадалась она наконец, - вы о том, что я сообщила Велихову?
Но я же все сказала и больше ничего не знаю. Вот дура-то, хотела
как лучше, сразу же позвонила, а он как поступает?
- Ты чо мне тут трешь? Свободные уши нашла, да? - Он вдруг вытряхнул
девушку из шубки и осмотрел с ног до головы плотоядным взглядом. - А ты
ладненькая, - усмехнулся недобро Федор, потом взял ее за руку, втащил в
комнату, опустился в кресло. Заметив пульт на тумбочке, включил телевизор.
Потом одним движением, рванув вниз словно легкую паутину, содрал с
нее платье.
Бюстгальтера под платьем не оказалось, и она предстала перед ним в
черных колготках и красных сапогах, что было весьма сексуально. Во всяком
случае, Федору явно понравилось зрелище, и он несколько минут разглядывал
ее.
Надя, верно полагая, что сопротивление только разозлит его, стояла не
шелохнувшись и даже не пыталась прикрывать наготу. Насладившись эстетически,
Федор сказал:
- Чего стоишь бесплатно? Давай работай! - Он кивнул вниз.
Девушка все поняла, безропотно опустилась на колени и расстегнула на
его брюках молнию:
- Я все, что хотите, сделаю, только не убивайте меня, - взмолилась
она.
- Да зачем мне тебя убивать? - прошептал он, затем опустил свою лапу
на ее затылок, ткнул ее лицо к своей огромной плоти, и девушке пришлось
так широко раскрыть свой миниатюрный ротик, что ей показалось, у нее
сейчас порвется кожа на щеках.
- Что, не помещается? - рассмеялся он, потом дотянулся до ее колготок
и разорвал их вместе с трусиками.
Ей действительно было очень больно, но ничего не оставалось, как подчиняться
могучей руке насильника, которая все сильнее и сильнее насаживала
ее на буквально окаменевшую плоть. Пальцы второй руки он погрузил в
ее промежность. От боли она инстинктивно дернулась и случайно оцарапала
его плоть зубами.
- Чо делаешь, сучка? - Он злобно ударил ее по спине.
Схватив ее за волосы, насильник резко развернул ее, обхватил лапами
ее аппетитные ягодицы, легко приподнял, словно она совершенно не имела
веса, и опустил на себя. Его аппарат был столь огромен, что разорвал
вход в ее лоно, тут же вызвав кровотечение. Хорошо еще, что его длина не
была пропорциональна толщине, а то пострадало бы и все внутри.
Дергая вверх-вниз бедную девушку, которой, несмотря на дикую боль,
удалось расплескать свою жидкость, он от наслаждения постанывал, но никак
не мог достигнуть конца. И тогда приподнял ее и ткнул свою доблесть
в анальное отверстие. Боль была такой острой, что она потеряла сознание.
Наконец достигнув желанного результата, буквально сбросил с себя безжизненное
тело жертвы, и девушка оказалась на - полу, глухо ударившись головой.
Федор встал, поднял с пола разорванное платье и брезгливо, но тщательно
вытер им свою плоть.
Поскольку Надежда была без сознания, он решил порыться в ее вещах.
Наткнувшись на шкатулку с драгоценностями, он хотел уже забрать их, но
вспомнил старую зэковскую поговорку: "жадность фрайера сгубила" и, с сожалением,
все оставил на месте.
Ничего, что могло бы заинтересовать его шефа, он не обнаружил, а девушка
пришла в себя, застонала и бессмысленным взором взглянула на своего
мучителя.
- Что случилось? - спросила она, но тут же все вспомнила и жалобно
всхлипнула: - Господи, возьмите, что хотите, только не убивайте меня.
- Скажи то, что мне нужно, и я оставлю тебя в покое.
- Что вы хотите услышать?
- Что тебе известно о трупе "афганца"? - снова повторил он.
- Мне известно только то, что Велихов разговаривал об этом трупе с
Григорием Ефимовичем. Больше я ничего не знаю, клянусь вам, хоть убейте!
- в отчаянии воскликнула она.
Федор внимательно посмотрел на нее: кажется, она говорит правду.
Классная телка! Жалко, что они не встретились при других обстоятельствах.
Он наклонился к девушке, пальцами помял ее упругую грудь,
ласково, насколько мог и умел, погладил ее живот, потом шею.
Словно почувствовав опасность, девушка тихо сказала:
- Я же сделала тебе хорошо и я нравлюсь тебе, правда?
- Нравишься, - согласился он.
- Поверь, я ничего никому не расскажу, оставь мне жизнь, я же все
сказала, - на какой-то момент Надежде показалось, что он действительно
симпатизирует ей и, может быть, не станет ее убивать.
- К сожалению, не могу, - пожал плечами насильник, и его могучая рука
сдавила ее горло.
Надежда, цепляясь за жизнь, попыталась разжать смертельные тиски, но
силы были слишком неравны. Жизнь покидала ее, и последней мыслью было
проклятье в адрес Жарковского, который дал ей эту чертову пудреницу.
Федор с жалостью посмотрел на мертвую девушку и пошел к выходу.
Взгляд его упал на дамскую сумочку, валявшуюся возле шубки. Он поднял
ее, вытряхнул содержимое на пол, но ничего существенного не обнаружил.
Он вышел на площадку и услышал шаги, по лестнице кто-то поднимался. Федор
подскочил к лифту и нажал на кнопку вызова.
На площадку шагнул невысокий парень и бросил на него быстрый вопрошающе-оценивающий
взгляд, в котором Федор почуял опасность. Он машинально
потянулся к пистолету, но в этот момент подошел лифт, он вошел внутрь и
нажал кнопку первого этажа. Когда двери лифта закрылись и кабина пошла
вниз, Федор прислушался, не слышно ли топота по лестнице, но все было
тихо...
Когда Савелий заметил, что дверь в квартиру девушки открыта и слышны
звуки работающего телевизора, ему припомнился тот мрачный бугай у лифта,
и он в предчувствии беды поспешил внутрь. К сожалению, провидческий дар
Савелия его и на этот раз не покинул. Увидев в прихожей беспорядочно
разбросанные вещи, Савелий устремился в комнату и застыл от того, что
предстало пред его взором.
На полу без признаков жизни лежала голая девушка. Яркие красные сапожки
смотрелись особенно жутко и нелепо в сочетании с окровавленным низом
живота. Ее глаза, застывшие от ужаса, были широко раскрыты. Он выглянул
в окно и увидел мощную фигуру подозрительного типа, который уже
садился в синюю "девятку": его уже не догнать. Савелий сдернул с кровати
шелковое одеяло и накрыл тело.
- Бедная девочка, - сочувственно проговорил Савелий. - Если бы не
пробка... Черт бы побрал этого насильника и грабителя, - он злился на
самого себя.
Взгляд его упал на открытую шкатулку, в которой лежали... Драгоценности?
Бижутерия? Подошел ближе. Нет, все настоящие и очень дорогие.
- Тогда ты не грабитель, - продолжал рассуждать Савелий, - ты что-то
здесь искал... но что? И нашел ли?
В таких случаях обычно убивают - все равно, нашли, что искали, или
нет, опасного свидетеля убирают. А значит, шансы примерно равны: пятьдесят
на пятьдесят. Остается одно: искать самому.
Савелий огляделся вокруг, задумался. Если бы знать наверняка, что искать.
И неожиданно в его мозгу всплыла сцена встречи девушки с Беликовым
в кафе. Перед ним, как в волшебном фонаре, возникали и тут же исчезали
застывшие мгновения той встречи, сменяя кадр за кадром, и вот остановился
кадр, в котором женская рука тянется к сумочке.
Господи! Как он сразу не догадался? Секрет должен быть в сумочке. Он
видел ее в прихожей. Савелий поднял ее и внимательно осмотрел. В ней никаких
секретов не было, и она была пуста, а нехитрые вещички, которые
любая женщина всегда имеет при себе, валялись на полу. Савелий перебрал
их и отметил, что отсутствует пудреница. Неужели все дело в ней? А может,
она забыла пудреницу на работе? Не похоже...
Машинально Савелий поднял дорогую шубку, повесил на вешалку и задумчиво
погладил пушистый мех. Его рука почувствовала что-то твердое, и через
мгновение он вытащил из потайного кармана ту самую злополучную пудреницу.
Без особых трудов разгадал ее секрет. Включил прослушивание, но
лента была пустой.
Значит, искомая запись где-то спрятана, и насильник ее не нашел, коль
скоро не нашел и микромагнитофона. Что ж. Надежда, если он прав и сумеет
отыскать тайник, то твой убийца будет известен и понесет наказания.
Савелий снова огляделся, пытаясь представить, куда могла спрятать
микрокассету девушка? Вряд ли это был настоящий тайник. Кроме того, он
был почему-то уверен, что это место должно быть вполне доступным и удобным
для быстрого извлечения спрятанных предметов даже на глазах посторонних
людей. Например, в прихожей, когда человек делает обычные движения,
не привлекающие внимания: одевается, обувается...
Савелий переводил взгляд с одной вещи на другую, пытаясь отыскать ответ.
Может быть, вешалка? Внимательно осмотрев ее, он ничего не нашел.
Осмотр обувной тумбочки тоже ничего не дал. Савелий машинально взял в
руки щетку для одежды и задумчиво постучал ею о тумбочку. Ему вдруг послышался
еле уловимый звук, похожий на щелчок. Он прислушался и еще раз
стукнул, верно, звук издавала щетка.
Тщательно изучив щетку, Савелий обнаружил в ее массивной пластмассовой
ручке некое подобие ящичка, куда обычно помещались вещи, которые могут
пригодиться в дороге: нитки, иголки, булавки. Сейчас здесь лежало
то, что он и искал, - две сверхминиатюрные кассеты.
Савелий немедленно стал слушать запись - во всяком случае, ключ к загадочной
гибели Надежды скрывался в ней. Когда он дошел до разговора Велихова
с каким-то Григорием Ефимовичем, это имя показалось ему знакомым.
Савелий стиснул зубы так, что они скрипнули: он сразу понял, что речь
идет об Олеге. Как же выяснить, что это за Григорий Ефимович? Он уже хотел
остановить запись, как вдруг услышал голос девушки:
"Очень интересный разговор... Неужели Лаврентьев тоже занимается темными
делишками? "
Теперь-то Савелий понял, откуда ему показались знакомыми эти имя и
отчество. Однажды он услышал их из уст Богомолова, когда тот звонил при
нем в приемную Бориса Николаевича Ельцина и просил соединить с ним. Неужели
помощник Президента замешан в убийстве? В голове как-то не укладывается.
- Но если это так, то учти, Григорий Ефимович, ты покойник! И мне
глубоко до лампочки, что ты помощник Президента, хоть Папы Римского! И я
знаю, кто мне прояснит ситуацию - господин Жарковский. Я иду к тебе. Гена...
- Савелий зловеще улыбнулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Через сорок минут он уже поднимался на лифте в подъезде Жарковского.
Савелий отлично знал его график и был уверен, что тот сейчас один в
квартире. Он без раздумий позвонил в дверь и вскоре услышал шаги.
- Это ты, Надюша? - нежно спросил Жарковский и заглянул в глазок.
- Вам телеграмма!
- Телеграмма? От кого?
- Сейчас взгляну... От какого-то Велихова.
- Минуту, - встревожено проговорил Жарковский и защелкал замками.
Вскоре дверь немного приоткрылась, но мощная цепочка не давала ей распахнуться.
- Давайте. - Он протянул руку.
Савелий схватил ее и с силой прихлопнул дверью.
- А-а-а! - взвыл от боли Жарковский. - Что вы делаете? Мне же больно!
- Я ее вообще сломаю, если ты не снимешь цепочку, понял? - В его голосе
было нечто такое, что Жарковский тут же сказал:
- Понял, понял. - Он скинул цепочку и впустил нежданного гостя в
квартиру.
- Что вам нужно? - потирая ушибленную руку, жалобно спросил он.
- Что, так и будем стоять в прихожей? - усмехнулся Савелий.
- Проходите в комнату.
Савелий пошел за ним, осматривая жилище Жарковского. Старинная дорогая
мебель, картины известных художников, антикварные вазы, посуда, роскошные
ковры.
- Шикарно живешь. Гена, - многозначительно уронил Савелий, - не по
средствам.
- Большинство этих вещей по наследству достались от бабушки, - промямлил
тот.
- Одна твоя бабушка работала до самой смерти бухгалтером, другая -
контролером на фабрике, - с иронией возразил Савелий. - Ладно, оставим
речь о нетрудовых доходах, я не из налоговой службы, - примирительно
сказал он и в лоб спросил: - Кто тебе приказал убить Олега Вишневецкого?
- Я не убивал его! - тут же воскликнул Жарковский, и в его глазах
промелькнул животный страх.
- Да, лично ты не уродовал машину, в которой разбился Олег, но ты передал
приказ исполнителям. Еще раз спрашиваю: кто приказал убить Олега?
- Я не знаю... он звонил мне по телефону... - пытаясь выкрутиться, на
ходу сочинял Жарковский.
- Вот как? - хохотнул Савелий. - Тебе звонит какой-то дядя и приказывает
расправиться с уважаемым человеком, так, что ли? А ты как пионер
салютуешь: есть! Здорово, да? Послушай, Гена, не выводи меня из себя, -
стерев улыбку с лица, сказал он.
- Я не могу... - взмолился Жарковский.
- А давай я тебе помогу, хочешь? - неожиданно предложил Савелий, и
тот с интересом кивнул. - Я тебе назову имя этого человека, а ты его фамилию,
договорились?
- Хорошо, - выдохнул тот.
- Григорий Ефимович... - начал Савелий и увидел еще больший страх в
его глазах. - Ну? - Он схватил Жарковского за ворот рубашки. - Говори!
- Лаврентьев... - прохрипел тот, мгновенно покрывшись испариной.
- Тебе жарко? - неожиданно сменил тон Савелий, отпустил свой захват,
поправил на нем рубашку.
- Да, - кивнул Жарковский, - я болен...
- Бедняжка, давай выйдем на балкон, не могу видеть, как страдает хороший
человек, - Савелий говорил так убедительно, что Жарковский даже
успокоился.
- Спасибо вам, спасибо большое... Поверьте, я не хотел участвовать во
всем этом, меня заставили...
Савелий участливо кивал головой, открывая балконную дверь. Потом с
поклоном вежливо сказал, указывая хозяину рукой на балкон:
- Прошу вас.
- Спасибо, сразу полегчало, - ничего не подозревающий Жарковский вышел
на балкон.
- Из-за тебя только что погибла твоя секретарша - Надежда, - огорошил
его Савелий.
- Что?! - вскрикнул тот и повернулся к Савелию.
- За смерть Олега Вишневецкого, - торжественно начал Савелий, - за
смерть молодой девушки я приговариваю тебя к высшей мере наказания!
- Вы не имеете права, - жалобно всхлипнул Жарковский.
- Имею! - возразил Савелий. - Прощай! - и резко толкнул его в грудь.
Нелепо взмахнув руками, Жарковский перевалился через перила и с криком
полетел вниз. Перед его глазами стояло улыбающееся лицо Велихова,
который говорил ему: "Я же тебя предупреждал, чтобы ты навсегда стер из
своей памяти нечаянное знакомство с Григорием Ефи..." - дальше "дослушать"
не удалось; Геннадий Александрович упал на бетонный козырек над
подъездом, и череп его раскололся от страшного удара.
- Один есть! За тебя, Олежек! - проговорил Савелий, до самого конца
следивший за падением, потом, не торопясь, прикрыл дверь на балкон и
направился к выходу...
Сначала Велихову сообщили о странной смерти Ивана "Бывалого", а на
следующий день он получил газету, где в рубрике: "Срочно в номер" сообщалось
о гибели Жарковского.
Газета придерживалась версии случайного падения с балкона. Эту версию
выдвинули следователи прокуратуры, они предположили, что чиновнику внезапно
стало плохо, он вышел на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха,
но у него закружилась голова и он кувырнулся вниз.
Автор заметки добавил от себя, что, на месте следователей, он бы
всерьез рассмотрел и версию самоубийства господина Жарковского, для чего
внимательно проверил бы его служебные дела и его личную жизнь. Прочитав
это пожелание, Велихов усмехнулся; может, кто другой, но Жарковский никогда
не наложил бы на себя руки, в этом он был уверен, так как знал его
как облупленного.
Так что же на самом деле случилось? Может быть, Надежда знает?
Он торопливо набрал номер.
- Вас слушают, - отозвался незнакомый женский голос.
- А где Надя?
- Кто ее спрашивает?
- Знакомый.
- Ее нет.
- Как нет? Вышла, что ли?
- Нет, сегодня Надя вообще не пришла на работу. Может быть, заболела
или еще что, но трубку дома она не берет.
- А не могла она поехать к Жарковским, чтобы выразить соболезнование,
помочь семье?
- Не думаю, семья Геннадия Александровича находится за границей, и он
живет... простите, жил, - тут же поправилась женщина - ...один. Что передать
Наде, если она объявится?
- Спасибо, я еще позвоню. - Велихов положил трубку и задумался. Все
больше его тревожило, что ситуация явно выходит из-под контроля.
Остаток рабочего дня был до предела заполнен различными встречами,
совещаниями, заседаниями, и ему было не до тягостных размышлений. Около
шести он еще раз позвонил в приемную Жарковского, но получил тот же ответ:
"Надежда не объявлялась!" Ее домашний телефон тоже молчал.
Почувствовав неладное, Велихов приказал своему телохранителю смотаться
к Надежде домой и сразу же позвонить, если что-то прояснится.
Звонок, громко прозвучавший в тишине кабинета, заставил его вздрогнуть.
- Слушаю!
- Шеф, это я! - услышал он взволнованный голос Николая. - Тут такое...
- Говори толком, что случилось? - недовольно прервал его банкир.
- Я звоню из ее квартиры.
- И что? Где Надя?
- Она здесь... - Голос телохранителя звучал странно. - Она мертвая!
Холодная совсем.
- Что? - Велихов вскочил на ноги.
- Девчонка лежит вся голая, в крови, видно, сначала ее изнасиловали,
а потом придушили. Вещи все перерыты. Что мне делать?
- Как ты попал в квартиру? - Банкир взял себя в руки, и его мозг, как
всегда, четко заработал: не хватало еще, чтобы его имя трепали в связи с
этой девчонкой.
- Да тут такой замок, что пальцем можно открыть. Я сначала позвонил,
никто не отзывается, а телевизор работает, вот я и подумал, что она не
слышит.
- Та-а-к, - протянул Велихов, не зная, обматерить этого придурка или,
наоборот, похвалить за неприятную, но столь важную для него весть. - Ты
вот что, мотай оттуда, но постарайся, чтобы никто тебя не заметил. И на
улице аккуратнее...
- Конечно. Шеф, я могу прихватить здесь "цапки"? Все равно девчонке
они уже ни к чему.
- Бог с тобой, - согласился Велихов, прекрасно зная, что тот все равно
не удержится. - Только будь осторожнее, не наследи.
- Обижаете, шеф, все будет в ажуре.
- Кажется, становится слишком горячо, - проговорил Велихов вслух, -
пора отправиться на "лечение"...
Через пару дней почти все газеты опубликовали информацию о том, что
известный банкир Велихов, большой любитель велосипеда, на котором катался
в любое время года, упал с него и сломал себе шейку бедра. И что он,
видимо, не очень доверяя российским докторам, уехал делать операцию в
Швейцарию.
Более всего сарказма было в "Московском комсомольце". Эта газета давно
покусывала банкира и сейчас проехалась по его очень "своевременному"
падению на всю катушку, намекая читателям, что падение Велихова с велосипеда
чудесным образом совпало, а может, и стало причиной странных кадровых
перестановок, происходящих в самых верхах власти...
Прочитав эту заметку, Савелий с усмешкой промолвил:
- Живи пока...
После чего все свои силы и энергию направил на исполнение приговора
главному убийце своего друга, дав себе слово, что тот обязательно погибнет
в собственном автомобиле...
Ближе к весне почти вся пресса опубликовала соболезнование
пресс-службы Президента по поводу трагической гибели помощника Президента
- Лаврентьева Григория Ефимовича. А потом рассказывались подробности
этой истории...
Все случилось поздним вечером, когда Лаврентьев возвращался домой.
Машина, в которой он ехал вдвоем с водителем, исполняющим по совместительству
и обязанности телохранителя, неожиданно потеряла управление и
на полной скорости, сломав ограждение моста, рухнула в Москву-реку.
А все тот же "Московский комсомолец" выудил у следователей информацию
о том, что Федор Комаров, телохранитель Лаврентьева, известный в криминальных
кругах под кличкой "Комар", был кем-то убит еще до падения машины
в воду: его придушили струной от гитары. И газета задала резонный
вопрос: это случайная авария или заказное убийство? И кто был "заказан"
- бывший уголовник или помощник Президента?..
Расследование причин гибели Лаврентьева было поручено Богомолову, и
когда выяснилось, что под именем Лаврентьева скрывался убийца своей матери
Морозов, дело решили закрыть и под грифом "секретно" сдать в спецархив.
А со всех, кто был причастен к следствию, взяли подписку о неразглашении.
Можно было только догадываться, к каким последствиям могла
привести дошедшая до СМИ правда о личности и биографии безвременно ушедшего
помощника Президента...
Поэтому и мы, дорогой читатель, до времени не будем раскрывать детали
этой операции нашего героя. Возможно, он сам когда-нибудь поведает вам
эту историю во всех подробностях...
Стояла теплая погода, светило яркое апрельское солнце. На некоторых
деревьях уже набухли почки. Савелий стоял у могилы своего друга, под
ольхой, на ветвях которой уже пробивались зелененькие листочки -
единственные ростки новой жизни на кладбище. Савелий ласково провел рукой
по деревянному кресту, временно установленному в изголовье могилы,
потом тихо заговорил:
- Привет, Олежек! Давно тебя не навещал, извини, работы много было.
Как тебе там? Наверное, смотришь на нас, грешных, и посмеиваешься. Тебе,
конечно, уже известно, что я выполнил данное тебе обещание: расквитался
с подонками. Так что душа твоя может упокоиться с миром и теперь отправиться
на небо. О себе ничего нового рассказать не мог
...Поділитися у соцмережах
