Жанр: Боевик
Крысолов 1-2.
...идававшая дворцу
сходство с древним египетским святилищем. По
обе его стороны темнели скалы, увитые лианами; сквозь их изумрудную паутину
просвечивал черный бугристый базальт, будто
сжимавший дворец в своих объятиях.
В сущности, так оно и было: здание врезали в горный склон, выстроив в форме
подковы о трех этажах, с южным и северным
портиками и плоской кровлей, увенчанной ажурным цветком антенны. К южному
портику примыкал утес, напоминавший
сидящего медведя, а за ним располагался флигель служащих с хозяйственным двором,
конюшнями, гаражами и вторым
бассейном. Каргин, изучивший планы сооружения вдоль и поперек, знал и о других
деталях, недоступных взгляду: про бункер
в основании дворца и выбитый в скале тоннель, ведущий к служебному флигелю.
Кроме того, севернее, метрах в пятистах,
находился седьмой блок-посту охранявший энергетическую подстанцию - не назем"
ную, как в поселке, а тоже упрятанную в
скалы.
Парк был безлюден и тих, но на ступенях виллы маячил чей-то тощий силуэт.
Джип, миновав аллею, притормозил у
лестницы, и Каргин смог разглядеть встречавшего подробней. Худощавый узкоплечий
человек лет сорока, с высокомерным
смуглым лицом; глаза спрятаны за темными очками, волосы странные, с медным
отливом, будто угли, тлеющие под слоем
пепла. Одет, несмотря на жару, в строгий костюм при галстуке и жилете; у пояса -
мобильный телефон, на пальцах - золотые
перстни. Он не понравился Каргину - слишком напоминал нового русского кавказской
выпечки.
- Этот костлявый хмырь - Умберто Арада, он же Хью, - негромко пробасил
Спайдер. - Личный референт старика. Не из
нашей компании. Во-первых, чертов аргентинец, а во-вторых, пива не пьет и
брезгает чикитками из "Пентагона".
В голосе его слышалось легкое презрение - такое, каким человек упитанный и
склонный к житейским радостям одаривает
тощих анахоретов и святош. Отметив это, Каргин кивнул и поинтересовался, какая
же компания - "наша". "Скоро увидишь", -
ответил Альф и полез вон из машины.
- Мистер Халлоран ждет наверху, - английский аргентинца был столь же
безупречным, как и его костюм.
В молчании они вошли в большой прохладный холл с колоннами и двумя
изгибавшимися полукругом мраморными
лестницами, ведущими на второй этаж. Колонны отгораживали жерла арок; одна, как
помнилось Каргину, обрамляла ход к
гостевым покоям в северном крыле, а в южном располагались столовая, кухни,
кладовые и спуск в убежище. Простенок между
лестницами украшало тускло поблескивающее мозаичное панно: орел, как на
американском гербе, но с добавлением - парой
револьверов, стиснутых в когтистых лапах, и надписью:
"Кольт создал Соединенные Штаты".
Мрамор лестницы был окутан ковровой дорожкой, заглушавшей шаги, перила
держал строй бронзовых римских воинов в
доспехах, сияли светильники и зеркала, бугрились мускулы статуй: Марс в
гривастом шлеме, кующий меч Вулкан, Минерва с
грозно подъятым копьем.
Не останавливаясь, они миновали площадку второго этажа; по обе ее стороны
открывались анфилады залов со стенами в
панелях из дуба и красного дерева либо обтянутых шелками; люстры, драгоценная
мебель, изваяния, картины... "Парадная
миллиардерская берлога", - решил Каргин и бросил взгляд на аргентинца. Тот шагал
как заведенный, с окаменелым
невозмутимым лицом. Очки его торчали из кармана, и теперь можно было рассмотреть
глаза - не темные, а серо-зеленые,
совсем не подходящие для представителя латинской расы. "В точности как у
Паркеров", - мелькнула мысль, но додумать ее он
не успел. Под ногами загрохотали каменные плиты, налетевший порыв ветра
взъерошил волосы, солнце брызнуло в лицо,
заставив сощуриться.
- Чтоб меня Тор пришиб!.. - пробормотал Каргин и огляделся.
Они очутились на верхней террасе, скорее даже - эспланаде, открытой к
востоку, закругленной с одного конца и висевшей
над стометровым обрывом. Эта площадка была продолжением дворцовой кровли на
уровне третьего этажа; сам этаж возвели
прямо здесь, будто пентхауз на крыше какого-нибудь нью-йоркского небоскреба. Со
стороны парка фасадом служили
массивные колонны и глухая, без окон, стена, но с террасы вид был иной, более
веселый и приятный: широкие оконные проемы
за водопадом виноградных лоз, полосатый тент, защищавший от солнца, скамьи под
невысокими пальмами и мандариновыми
деревцами, фонтан и крохотный пруд, где в тишине и прохладе сияло чудо -
огромная амазонская кувшинка. Отдельно, метрах
в двадцати от здания, у южного края террасы стоял павильон с полусферическим
куполом; купол был раздвинут, и в щель
выглядывало стеклянное око телескопа.
Референт шагнул к дверям, едва заметным под вуалью виноградных листьев, и
что-то тихо сказал сидевшему у порога
человеку. Тот поднялся - будто перетек из одной позы в другую без всяких видимых
усилий, не напрягая мышц. "Не европеец,
- отметил Каргин, - китаец или японец.
Скорее, японец; широкоплечий, среднего роста, молодой, однако не юноша и на
слугу не похож - держится спокойно и с
достоинством".
Японец выслушал Араду, повернулся, приоткрыл дверь, и Каргин, заметив
пистолетную кобуру на ремне, понял:
телохранитель.
- Томо Тэрумото, - пророкотал над ухом Спайдер. - Можно, Том. Этот - из
наших. К девочкам, правда, не бегает, но пиво
пьет.
Повинуясь жесту Арады, они направились к распахнутым дверям. В двух шагах
Каргин остановился, сделал короткий
поклон и протянул японцу руку.
- Саенара, Томо-сан. Я - Алекс Керк. Ответный поклон, блеск антрацитовых
зрачков, крепкое пожатие...
- Саенара, Керк-сан. Был ли ваш путь легким?
- Как у ласточки, что несется со склонов Фудзи к ветвям цветущей вишни, - с
улыбкой произнес Каргин. Спайдер
чувствительно ткнул его в спину.
- Шагай, парень, шагай! Не время для восточных церемоний. Хозяин ждет!
Хозяин расположился в кресле у стола с разложенными на нем книгами. Книг
было много - не современные "побрекито" в
пестрых бумажных обложках, а фолианты в коленкоре и ледерине, синие, черные и
темно-серые, с вязью готических букв,
хмурые, как генеральская улыбка. Немецкий Каргин знал посредственно, но
догадался, что видит труды о второй мировой,
причем первоисточники - Роммель, Вальтер фон Рейхенау, Гудериан... Практики и
теоретики танковых битв, сражавшиеся в
песках Сахары, на тучных нивах Франции и в польских болотах...
Он перевел взгляд на сидевшего в кресле старика.
Лицо - как на мишенях, расстрелянных Бобом Паркером... Сухое, костистое, с
рыжими бровями и прядями волос цвета
глины, свисающих на лоб; рот будто прорубленный ударом топора; глубокие складки,
что пролегли от крыльев носа к
подбородку; широко расставленные глаза - их серо-зеленый цвет поблек, но зрачки
были колючими, как острия штыков. Ни
признака старческой дряхлости и никаких воспоминаний о юном дипломате,
поклоннике искусства и прекрасных дам... Как и
писал в "Форчуне" обозреватель Сайрус Бейли, этот потомок пушечных королей был
человеком жестким, не ведавшим ни
жалости, ни сомнений.
"Акула", - подумал Каргин, вытягиваясь по стойке "смирно". Сесть ему не
предложили.
Халлоран разглядывал его с непонятным интересом.
- Где воевал? - губы раскололись узкой щелью. Голос - резкий, отрывистый,
скрипучий.
- Африка, сэр. Руанда, Ангола, Чад, Сомали, Заир. Еще Югославия. Летом
девяносто пятого.
- В России?
- В России не воевал. Служил. В десантных войсках.
Стена против входа была увешана клинками. Сабли, шпаги, ятаганы,
кавалерийские палаши... Мачете. Зеркальное лезвие,
слегка изогнутое, как тонкий лунный серп... Каргин, не моргая, уставился на
него.
- Женат?
- Нет. Не тороплюсь, сэр.
- Родители? Возраст, где живут, чем заняты?
- Отец - офицер в отставке, возраст - шестьдесят шесть. Мать - врач,
пятьдесят четыре. Живут в Краснодаре.
"Странный вопрос", - мелькнула мысль. Странный, хотя понятный: о родителях
он в фирму "Эдвенчер" сведений не
сообщал, а значит, их не имелось у нанимателя, ни прошлого, ни нынешнего. В том
не было нужды, поскольку гибель
завербованного и все его наследственные и семейные дела фирмы "Эдвенчер" никак
не касались. Легиона тоже. Легион платил
за риск, за кровь и раны, но любопытства там не проявляли ни к женам, ни к
детям, ни к родителям.
В лице Халлорана что-то дрогнуло. Во всяком случае, так показалось Каргину;
резкие складки у губ вроде бы смягчились,
померк пронзительный холодный блеск зрачков.
- Пятьдесят четыре...- повторил он. - Еще молодая... Ты у нее один?
Каргин молча кивнул. Старик уткнулся глазами в книгу, лежавшую на коленях,
но можно было поклясться, что он не видит
ни строчки; он о чем-то раздумывал, что-то прикидывал, взвешивал, соображал.
Этот процесс был не долог и занял секунд
тридцать; потом рыжие брови шевельнулись, и по этому знаку Спайдер, стоявший
рядом, подтолкнул Каргина к выходу.
- Иди, прогуляйся под пальмами... Я сейчас.
Каргин вышел.
Арада куда-то исчез, но японец Том по-прежнему дежурил за дверью, сидел на
пятках с выпрямленной спиной и ладонями,
прижатыми к бедрам. Взгляд его был устремлен к белому облаку, похожему на
гигантскую птицу, взмахнувшую крыльями; то
ли он любовался ею, то ли с самурайским терпением ждал, когда эта птица пролетит
над головой и скроется в утренней дымке.
Вздохнув, Каргин тоже взглянул на облако, на кувшинку, дремавшую в пруду, потом
зашагал к дальнему краю террасы - туда,
где она, закругляясь, висела над горной кручей.
Это была прекрасная обзорная площадка, расположенная с умом, в самой
высокой точке западного склона. Скалистая гряда,
подпиравшая ее, тянулась на север и юг, затем плавно сворачивала к востоку и
где-то у горизонта смыкалась в неровный
базальтовый овал. Вид был знакомым и точно таким, как на снимках и компьютерных
изображениях: темные стены кратера,
ядовито-зеленый мангровый лес, пронзительная синева Нижней бухты с золотистой
песчаной полоской, а чуть подальше - хаос
каменистой осыпи, торчащих под невероятными углами плит и глыб, трещин, разломов
и пещер. "Хорошее место для игры в
прятки!" - мелькнуло в голове у Каргина.
Он повернулся, осмотрел дорожку, повисшую серой бетонной лентой на самом
гребне кратерной стены. Этот тракт,
петляющий среди утесов, тоже был знаком Каргину - на планах и картах он
назывался Нагорным. Тут и там огражденная
перилами, дорога прерывалась тоннелями и металлическими мостиками, проложенными
от скалы к скале; она шла от парка к
голубому глазу озера, а потом спускалась к Нижней бухте и пляжным домикам. Их
закрывали утесы, но озеро с округлым
куполом второго блок-поста Каргин разглядел во всех подробностях и удивился, что
там отсутствуют охранники. Ни солдат, ни
пулеметов в амбразурах... Странно! Мэлори утверждал, что на каждом блок-посту
дежурят по три человека или хотя бы два,
стрелок и наблюдатель... "Впрочем, не мое это дело, - решил Каргин. - Мне,
возможно, придется не солдатами командовать, а
отстреливать попугаев да крыс в мангровом болоте". Тяжелая длань опустилась на
его плечо.
- Двигай, дружок! - пробасил Спайдер, вытирая вспотевший лоб и посматривая
на небо. - Жара... Пора пиво пить... Я ведь
тебе обещал?
- Определиться бы прежде, - буркнул Каргин.
- Уже определились. Старик распорядился: в егеря не пойдешь, а будешь у нас
пятым. Я, Сэмми, Том, Крис и ты, - Спайдер,
пересчитывая, загибал пальцы. - Время твое - ночное, с двух до восьми утра.
Сменяет Том, после - очередь Криса, а Сэмми
достанется вечер... Что глядишь? Хочешь узнать, когда дежурю я?
"Хинштейн твою мать!.. Никак в телохранители сосватали!" - подумал Каргин и
выдавил:
- Д-да.
- От случая к случаю, - пояснил Альф с широкой улыбкой. - И знаешь, почему?
Потому что я тут босс! А босс...
- ... всегда прав.
- 0'кей! - он поднял указательный палец, похожий на сосиску. - 0'кей,
парень! Тебя, я вижу, хорошо учили. Первый
принцип во всех флотах и армиях - начальник всегда прав! А знаешь, какой второй?
- Спайдер выдержал паузу и продолжил:
- Не медли, если начальник зовет пить пиво!
Он схватил Каргина за руку и потащил к лестнице.
Глава шестая
Прошло недели три - может быть, меньше, может быть, больше. Время на
острове не тянулось, а словно плелось; совсем не
так, как в других местах, где оно бежало и прыгало под бичом переворотов и войн,
аварий и катастроф, землетрясений и
эпидемий. Здесь не случалось ровным счетом ничего. Жизнь шла по заведенному
распорядку: взводы охраны сменялись у
пулеметов, техники копошились в мастерских, повара готовили, горничные
прибирали, конюхи выгуливали лошадей, матросы
драили палубу яхты. Утром, ровно в восемь, когда наступал конец дежурству
Каргина, на маленькой площади, между почтой и
кафе, встречались трое: мистер Балмер, вице-мэр, мистер Гэри, капитан "Дункана",
и Руис Акоста, просто капитан. Каргин мог
разглядеть их в малый телескоп, стоявший в павильоне-обсерватории, но день ото
дня ничего не менялось: три джентльмена
выкуривали по сигаретке и отправлялись по боевым постам. Балмер шел в контору,
Акоста - в штаб за зданием казармы, а Гэри
неторопливо поднимался на борт, садился в шезлонг, снимал фуражку и снова
закуривал - уже не сигарету, а сигару.
"Тоскливая жизнь у миллиардеровых слуг..." - думал Каргин. Но сам он
являлся таким же слугой, качком-телохранителем,
и близость к телу патрона тут ничего не меняла. Ровным счетом ничего, за
исключением сна. Спал он днем, с девяти до трех,
ночью дежурил, а в остальное время большей частью маялся от бездедья. Правда,
платили за эту работу неплохо.
Спайдер выдал ему оружие - "беретту" последней модели под
девятимиллиметровый патрон и десять запасных обойм.
Кроме того, полагались нож, бронежилет, бинокль и различная амуниция,
комбинезоны и шорты, шляпы и башмаки, ремни и
подсумки, а также сотовый мобильник с памятью на тридцать номеров.
- Номера были уже внесены: первым шел телефон Альфа, вторым - врача,
помощника Магуара и его вре:менного
заместителя.
Жил Каргин, как все холостяки, в служебном флигеле, в двух просторных
комнатах с удобствами, однако без роскоши,
которой его побаловали на Грин-авеню. Ванна была, но не было кухни и личного
бассейна, а также набитых одеждой шкафов и
спальни с зеркалом на потолке; кровать оказалась самой обычной, не ложе "кингсайз"
для любовных утех, а неширокая
холостяцкая койка. Правда, были тут и другие постели, рассчитанные на двоих,
однако не во дворце, в поселке. Каргин в них
побывать не успел - с одной стороны, не жаловал профессионалок, с другой, еще не
выветрилась память о Кэти. С ней не
выдерживала конкуренции ни одна из местных сеньорит.
В поселке, кроме почты, кафе и четырех разнокалиберных лавчонок, имелась
пара мест, где можно было поразвлечься.
Рядом с казармой - не там, где находился штаб, а поближе к дороге - стоял салун,
известный как заведение доньи Каталины
Соль. В нем обслуживали девушки числом шестнадцать - чикитки, как звал их
Спайдер; все - завербованные в Пуэрто-Рико и
все на одно лицо: темноглазые, черноволосые, с кожей цвета кофе с молоком и
пухлыми яркими губами. Каргин их пока что не
различал и к близким контактам не стремился. Тем более, что донья Соль
ориентировалась на публику попроще - солдат,
аэродромных техников и моряков с "Дункана". Пили у нее в салуне не пиво и вино,
а ром и джин, и пили крепко; случались
потасовки - но, по неписанному закону, без поножовщины и пальбы. Словом, то было
место не для кабальерос, к которым по
должности принадлежал Каргин.
Чистая публика облюбовала "Пентагон", названный так не по причине
пятиугольной конфигурации, а потому, что чикиток
там было пять. Немного, но, с другой стороны, и холостых джентльменов
насчитывалось лишь десятка два - охранники и
старшие слуги с виллы, Гэри, Балмер, три инженера и, разумеется, Акоста со
своими лейтенантами. Еще захаживал Стил Тейт,
шеф-повар Халлорана, бывший сержант морской пехоты, невысокий и жилистый, с
огромными ухватистыми руками. Но Тейту
было под шестьдесят, и пиво занимало его больше девушек.
Стил Тейт, по словам Спайдера, тоже относился к "нашей компании", куда
входили, вместе с поваром и телохранителями,
старший садовник, конюх и шофер, он же - личный камердинер босса. Какое-то время
Каргин подозревал, что этих людей
объединяет страсть почесать языки за кружкой пива, но данный вывод оказался
слишком поспешным. Две силы, гражданская и
военная, определяли порядок на Иннисфри, и их полагалось поддерживать в
равновесии - так, чтобы мелкие ссоры и дрязги не
нарушали покой или, не приведи Господь, не требовали королевского вмешательства.
И Альф Спайдер, будто рессора на
ухабистой дороге, гасил конфликты, судил, казнил и миловал, и узнавал о новостях
из первых рук - что не мешало дружеским
беседам и частым возлияниям. "Неглупый парень", размышлял о нем Каргин,
прикидывая, на какой попойке ему навесят роль
осведомителя.
Первая неделя из истекших трех прошла повеселей - его водили по хозяйским
апартаментам, по саду окружавшему дворец,
и лесу на западном склоне горы. В теории эти места были ему известны по
фотографиям и картам, но практикой тоже не стоило
пренебрегать. Хотя бы из тех соображений, что он знакомился и с островом, и с
людьми.
По дворцу и саду он бродил со Спайдером, тогда как обзор прилегающей
местности был возложен на Тома и Сэмми. Крис,
последний из телохранителей, в этом участия не принимал, так как они с Каргиным
работали в противофазе - Крису выпало
дежурить дневное время, с четырнадцати до двадцати. Это не огорчало Каргина.
Крис Слейтер, угрюмый сорокалетний техасец,
симпатий у него не вызывал и был к тому же на удивление неразговорчив, а если
что и говорил, то понять его без переводчика
было трудно. Согласные он проглатывал, гласные тянул и не имел никакого понятия
о грамматике, так как обучался не в
Принстоне и Йеле, а в подразделении техасских рейнджеров. Впрочем, как утверждал
Спайдер, все недоумки от Аризоны до
Арканзаса так говорят - мычат, как недоеные коровы на ранчо, зато стреляют с
похвальной меткостью.
Экскурсия по вилле началась с осмотра первого этажа. Его северное крыло
именовалось "гостевым", но там же обитали Хью
и Альф - пара вельмож, прописанных в королевских покоях. Все остальные Служащие
жили во флигеле за скалой,
напоминавшей медведя, и в возведенных для семейных пар коттеджах. (} южном крыле
была хозяйская трапезная с дубовой
мебелью и стенами, отделанными орехом, а дальше шел коридор, тянувшийся до
самого флигеля. В него выходили двери
холодильных камер, кухонь и кладовых - царство Стала Тейта, повелевавшего
плитами, фризерами, посудомоечными
машинами и троицей поваров, а кладовыми располагался колодец мусоропровода -
прямой наклонный тоннель, пробитый в
скале и уходивший вниз метров на триста, до мангровых зарослей и болот. Еще
имелась в коридоре металлическая дверь под
кодовым замком, ведущая к лифту. Лифт предназначался для спуска в убежище -
иными словами, в автономный бункер под
толстым, прочным и несокрушимые базальтовым щитом. Но поглядеть на это чудо
Каргину не довелось. Его провожатый
лишь помянул, что запасов в убежище хватит лет на тридцать и что внизу, с
внутренней стороны кратера, есть несколько
выходов с системой проложенных к ним тоннелей. Видимо, там находился целый
лабиринт - катакомбы, в которых можно
было отсидеться на случай ядерной войны или атаки из космоса; переждать беду в
покое, тишине и, разумеется, с комфортом.
Каргин припомнил, что планов катакомб в его компьютере - том, на котором он
разрабатывал операцию захвата - не имелось,
хотя не скрывалось, что такое сооружение есть. Видимо, эти планы были одной из
государственных тайн Иннисфри,
недоступной для простых телохранителей.
Великолепные залы и убранство второго этажа он осмотрел с полным
равнодушием, проявив интерес лишь в библиотеке,
продолговатом помещении, опоясанном по периметру балконом. Стен, если не считать
гранитного камина, тут не было, а все
пространство от пола до потолка занимали шкафы, забитые тысячами книг, журналов,
атласов и видеокассет; посередине
высился стол, на котором удалось бы разделать средних размеров носорога.
Осмотрев все это богатство, Каргин сглотнул слюну
и спросил, выдаются ли книги на дом. Скажем, любознательным телохранителям со
склонностью к литературе. Спайдер
изумленно воззрился на него.
- Книги? Зачем тебе книги, приятель?
- Картинки люблю разглядывать, - буркнул Каргин;
- Девочек?
- Нет. Морские пейзажи. Вздохнув, Альф почесал в затылке.
- Загадочная русская душа... Значит, морских пейзажей тебе здесь не
хватает... Нормальные парни смотрят в "Плейбое" на
голых девок, а вам подавай пейзажи...
- Ментальность у нас другая, - пояснил Каргин. - Семьдесят лет социализма,
плюс изучение марксистско-ленинской
теории... Это, знаешь ли, угнетает половой инстинкт.
- То-то, смотрю, ты на чикиток не прыгаешь, - ухмыльнулся Спайдер, но
заходить в библиотеку разрешил.
Пентхауз с личными покоями Халлорана они осмотрели с особым вниманием, как
два генерала, изучающих оборонительные
рубежи. На эспланаду можно было подняться по лестницам с обеих сторон от верхней
надстройки, делившейся примерно
пополам: северная половина - для служебных дел, а в южной находились спальня
старика, процедурная с кучей медицинской
аппаратуры, гостиная и кабинет, в котором Каргин уже побывал. В процедурной днем
дежурили врач или медсестра, а в
служебной половине был оборудован аналитический центр с телетайпами,
компьютерами, ксероксами и печью-сейфом,
служившим для уничтожения документов и дискет. Здесь, с десяти до восемнадцати,
сидели пять референтов-секретарей,
трудившихся под недреманным оком тощего Хью; тут, среди мерцающих экранов и
шороха бумаг, под торчавшей на крыше
антенной, таился мозг халлорановой империи; тут решали, что продавать и что
покупать, какие войны будут выиграны, какие
страны обратятся в прах, где президенты сменят королей и где короли повесят
президентов. Одно из немногих тайных мест,
вершивших судьбы мира; магическая точка, где деньги, превратившись на миг в
эскадрильи, флотилии и танковые корпуса,
оборачивались еще большими деньгами.
"Гадючье гнездо, нора пауков", - думал Каргин, разглядывая помещение с
широкими окнами и вслушиваясь в мягкий
шелест телетайпов. Он напоминал тот звук, с каким сухая земля сыпется в яму,
скрывая под бурой своей пеленой и мертвых, и
живых. Низко нависшие тучи, яма в горах, и люди с карабинами над ней...
Африканская степь, свежеотрытый окопчик с
торчащим вверх минометным стволом, визг налетающего снаряда... Гнилые заирские
джунгли, чернокожий солдат, кургузый
"узи" в его руках... "Все - отсюда", - мелькнула мысль; все, что целилось в него
и извергало огонь и смерть, явилось из этой
комнаты, где окна были увиты зеленью и по компьютерным экранам неспешно и мирно
скользили столбики цифр.
Впрочем, если не вспоминать о мрачных снах, это его не касалось. Сам он
ничем не торговал и даже, на нынешнем своем
посту, не убивал и не командовал солдатами; он был всего лишь стражем,
охранником главной гадюки. Или паука... Тихое
место, тихая жизнь на райском острове... Именины сердца, отдохновение души,
отпуск с приличным содержанием... Счастье!
Туз, да еще козырный!.. Странно, что выпал ему, а не кому-то из своих, поближе,
из Калифорнии либо Техаса... Ну, что
выпало, то выпало, и повода для огорчений нет. Даже утешиться можно: лучше
ходить в телохранителях у Халлорана, чем у
московских мафиози. Не говоря уж про Легион...
Служба и в самом деле была непыльной. Без четверти два Каргин натягивал
комбинезон, брад бинокль, подвешивал к поясу
нож, мобильник и две кобуры, с сюрикенами и "береттой", затем, миновав коридор,
ведущий к вилле, взбирался на эспланаду.
Считалось хорошим тоном являться на пост заранее и покидать его не сразу, а лишь
поболтав со сменщиком и обменявшись
новостями, если таковые были. Каргин традицию не нарушал, хотя разговоры с Сэмми
сводились к обмену сплетнями,
анекдотами и спорам о преимуществах "магнума" перед "береттой". Что до японца,
то он к оружию был равнодушен и оказался
гораздо более интересным собеседником, тонким ценителем и знатоком танка и
хокку. С ним было о чем поговорить, и всякий
утренний разговор имел продолжение - в дневной либо вечерний час, когда они
бродили по склонам кратера.
Ночные дежурства Каргина не утомляли. Распорядок их был несложен:
Во-первых, ему полагалось глядеть в оба, а во-вторых каждые полчаса
подходить к спальне и слушать, как дышит босс: если
неровно и с хрипами - вызвать врача, если стонет - будить и действовать по
обстановке. Еще - контролировать двери на
лестничных площадках, пролетом ниже эспланады. При запертых дверях забраться в
пентхауз мог только альпинист, что, в
принципе, не исключалось; тогда обязанности были таковы: включить сигнал
тревоги, стрелять на поражение и защищать
хозяйскую спальню до последнего вздоха и капли крови. Помощь являлась через пару
минут - Спайдер с остальными
телохранителями и солдаты с седьмого блок-поста, расположенного рядом с виллой.
Однако ночи проходили спокойно, террористы-альпинисты Каргину не докучали и
не мешали любоваться звездным небом,
пальмами в подсветке ярких ламп и амазонской кувшинкой, дремавшей посреди пруда.
Временами он подходил к павильону,
заглядывал в телескопы - в большой, нацеленный в пространство, в безбрежную
космическую даль, и в малый, глядевший на
берег залива. Этот можно было двигать на треноге, рассматривать башню маяка,
яхту, мол и освещенные фонарями коттеджи.
Насколько он мог разобрать, там не происходило ровным счетом никаких событий и
ничего не шевелилось, кроме антенны
радара над третьим блок-постом.
Другим источником развлечений был кратер. Стоя над обрывом, Каргин
всматривался в темноту и слушал, пытаясь угадать,
кто там шелестит среди ветвей, шуршит, попискивает, булькает. Птицы?.. Крысы?..
Жабы?.. Помимо этого зверья, в манграх
обитали ящерицы, жуки и бабочки, а в пещерах - летучие мыши, страшные видом, но
безголосые и безобидные. Скорее всего,
булькали жабы, а пищали и шуршали крысы, пировавшие на свалке - там, у подножия
скал, под жерлом мусоропровода.
К джу
...Закладка в соц.сетях
