Жанр: Боевик
Крысолов 1-2.
...рманах, сунул парню мелочь, какая нашлась, и
расстрелял еще пару обойм.
Когда рассеялся дым и смолк грохот последнего выстрела, сзади раздались
аплодисменты. Он обернулся и встретился
взглядом с рыжеволосой девицей в красной маечке и шортиках. Она была по плечо
Каргину, невысокая, стройная, хрупкая, но с
полной грудью; майка так обтягивала ее, что выделялись соски. Бледное личико с
веснушками у вздернутого носа казалось бы
приятным, даже красивым, если бы не губы, кривившиеся в ухмылке, и некая
облачность в серо-зеленых глазах.
Причину такого тумана Каргин определил с пяти шагов: от рыжеволосой
красотки попахивало спиртным. Запах стал
особенно заметен, когда она, шагнув поближе, ткнула его кулачком в плечо.
- Ты кто, ковбой? Новый охранник? Откуда?
- Спецагент Алекс Керк, сестренка, из самой Черной Африки, - ответил Каргин
и свирепо оскалился. - Киллер! Нанят
мистером Ченнингом, чтобы пришить мистера Мэлори.
- Киллер, ха! А я - майское дерево!
- Не веришь? - он похлопал себя по карманам. - Черт, мелочь кончилась...
Доллар-другой у тебя найдется? Дай мальчишке, пусть набьет барабан, и я
пристрелю вас обоих.
- А если без пистолета, руками? - она придвинулась так близко, что
напряженные соски уперлись в грудь Каргину.
- Можно и руками, - согласился он, взял ее за талию, приподнял и отодвинул
на полметра. - Ты как желаешь: чтобы я тебе
шею свернул, сердце проткнул или вырвал печенку?
Рыжая захихикала.
- Лучше проткни. Только начинай снизу, - она уцепилась за локоть Каргина и
потянула его к бару. - А ты ничего, ковбой!
Как тебя?.. Алекс? Ну, Алеке так Алекс... Весельчак! Люблю весельчаков... Пойдем-ка,
отметим знакомство... Угостишь
бедную юную леди?
- В другой раз, - пообещал Каргин, шагая рядом и искоса разглядывая ее.
"Леди, может, и бедная, однако не юная, - подумалось ему. - Постарше Кэти,
но не намного, на год или два. Нахальная, но
вполне ничего... ежели в трезвом виде и приличном платье... или вовсе без
платья... Посмотрим сначала, что с Кэти выйдет!"
- решил он и, осторожно выдернув руку из цепкой хватки рыжей, поинтересовался:
- Имя у юной леди есть?
- Мэри-Энн, - пробормотала девушка, покачнулась и привалилась к плечу
Каргина, обдавая его запахом виски и горьковатым ароматом духов.
Он поддержал ее под локоток.
- Мэри-Энн? Проще Нэнси...
Рыжая вздрогнула и резко отстранилась. Возможно, она была не так уж пьяна
или протрезвела на мгновенье, но сейчас,
когда девушка стояла перед Каргиным, в ее глазах он не заметил ни облачности, ни
туманной мглы. Совсем наоборот! Они
блестели и сверкали, и казалось, что из них вот-вот с шипеньем вылетят молнии,
испепелив его дотла.
- Не проще! - покачиваясь, она погрозила ему пальцем. - Не проще, ковбой!
Запомни: никаких Нэнси! Меня зовут Мэри-Энн!
- А меня - Керк! И никаких ковбоев.
Он повернулся и зашагал к машине...
Смеркалось тут рано, в девятом часу. Добравшись домой, Каргин пошарил в
шкафах, нашел спортивный костюм,
переоделся, устроился на крыльце и приступил к изучению соседнего коттеджа.
Небеса, усыпанные звездами, располагали к
приятным мечтам, в траве верещали и пели цикады, ветер шелестел листвой, рябил
воду в бассейне и пах чем-то приятным -
жасмином или розами, или цветущей акацией. Дом за поляной был почти не виден,
как и флаг, полоскавшийся над ним, но
вместо флага трепетала в освещенном окне занавеска - будто призывный сигнал, в
единый миг заставивший Каргина позабыть
о рыжей. На фоне полупрозрачной кремовой занавески скользила тень. Он разглядел
стройную фигурку Кэти у большого
овального зеркала; руки девушки ритмично двигались вверх-вниз, волосы струились
темным облаком, обнимали плечи,
шаловливыми змейками ласкались к груди.
Временами ветер приподнимал занавеску, и тогда Каргин мог бросить взгляд в
глубину комнаты, на столик у дивана, где
горела лампа и что-то поблескивало и сверкало - кажется, хрусталь.
Налюбовавшись, он поднялся, прихватил бутылки с шампанским и коньяком,
распугивая цикад, пересек лужайку и,
очутившись под окном, продекламировал:
- Моряк возвратился с моря, охотник вернулся с холмов... "Строки из
стихотворной эпитафии на могиле английского
писателя Роберта Луиса Стивенсона (1850-1894)." Пустят ли его в дом?
- Пустят, - послышался голос Кэти, и занавеска отдернулась. - Но должна
заметить, что ты не торопился.
- Зато я принес шампанское, - сказал Каргин и, единым махом перескочил
через подоконник.
Он не ошибся: на столике у дивана блестели хрустальные бокалы и небольшие
стаканчики, замершие на страже при вазе с
фруктами. Его несомненно ждали и встретили ласковым взглядом и поощрительной
улыбкой. В комнате царил полумрак, в
овальном зеркале у окна отражались звезды, лампа под голубым абажуром бросала
неяркий свет на лицо Кэти. На ней было
что-то воздушное, серебристое, неземное - одна из тех вещиц, какими женщины
дразнят и тешат мужское воображение.
Впрочем, Каргин не приглядывался к ее наряду, интересуясь больше тем, что
находилось под тонкой полупрозрачной тканью.
Однако дело - прежде всего, и он, вытащив паспорт, вручил его Кэти. Она
раскрыла красную книжицу.
- Тебе тридцать три?
- Хороший возраст, - сказал Каргин, открывая шампанское. - Уже есть, что
вспомнить, и есть еще время, чтобы об этом
забыть.
Кэти, поджав ноги, устроилась рядом на диване.
- О чем же ты хочешь забыть, солдат? О неудачной любви? О женщине?
- О женщине? Хм-м, возможно... Такая рыжая, с манерами герлскаут на
школьной вечеринке... Много пьет и липнет к
незнакомым парням. Не хочет отзываться на имя Нэнси.
Зрачки Кэти внезапно похолодели, будто пара замерзших темных агатовых
шариков. Отодвинувшись, девушка с
подозрением уставилась на Каргина.
- Где ты ее подцепил, Керк?
- Не подцепил, а встретил. В "Старом Пью".
- Рыжая шлюха... Где ей еще сшиваться...- Кэти презрительно поджала губы. -
Держись подальше от Мэри-Энн, солдат!
Если тебе интересны такие... такие...
Каргин был не прочь разузнать побольше о загадочной Мэри-Энн, но обстановка
к тому не располагала. Притянув Кэти к
себе, он нежно поцеловал ее в шею.
- Совсем не интересны, и я о ней уже забыл, детка. О всех забыл, кроме
тебя.
Личико Кэти смягчилось.
- Льстец! Ну, ладно, что тут поделаешь... все вы льстецы... в определенное
время...- она подняла бокал и с мечтательной
улыбкой промолвила:
- Раз ты забыл про Мэри-Энн, выпьем за Париж! Ты расскажешь мне о Париже,
Керк?
- О Париже? Как-нибудь потом. Сначала поговорим о тебе и о твоих прекрасных
глазах.
Глядя сквозь янтарную жидкость на свет лампы, Каргин с чувством произнес:
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.
- Киплинг...- зачарованно прошептала Кэти. - Ты знаешь Киплинга, солдат?
- Я его просто обожаю, - сказал Каргин, обняв Кэти за гибкую талию. -
Выпьем! Они выпили.
Жизнь прожить - не поле перейти, но в жизни той были проложены разные
тропки для разных целей, в том числе - для
покорения женских сердец. Каргин ведал многие из них. Тропки вились прихотливо и
были. столь же отличны одна от другой,
как женские души. Кого-то покоряли нежностью, кого-то - лестью, кого-то -
кавалерийской атакой; одни клевали на грубую
силу, на мундир в золоченых шнурах, на блеск погон и крепкие мышцы, других
приходилось обольщать ласками и поцелуями,
цветами и сладкими речами, третьим пускать пыль в глаза, повествуя о ранах,
битвах и подвигах в африканских джунглях. В
общем, годилось все, кроме угроз и прямого обмана.
Кэти, как полагал Каргин, нужно было брать напором и интеллектом. Тоска по
Парижу выдавала натуру романтическую,
мечтательную, склонную к лирике и поэзии, но в то же время он подозревал, что
лирика с романтикой замешаны на здоровом
американском прагматизме, идеалами коего были успех, энергия и сила. Это обещало
сделать их отношения не только
приятными, но и полезными. Романтика подогревает страсть и хороша в постели, а с
женщиной практичной можно
потолковать, узнав немало нового. Скажем, о том, какие эксперты шли на приступ
халлорановых владений, и чем им это
улыбнулось.
Он разлил коньяк в маленькие стаканчики. - Теперь - за тебя, - сказала
Кэти, перебираясь к нему на колени. - Люблю
мужчин с серыми глазами. Хотя среди них встречаются такие...-она хотела что-то
добавить, но вовремя прикусила язычок и
лишь с брезгливостью передернула плечами. - За тебя, Керк! Как там у Киплинга?..
Серые глаза - рассвет, пароходная сирена,
дождь, разлука, серый след за винтом бегущей пены...
Воздушное одеяние Кэти распахнулось, и Каргин стал целовать ее соски. Они
ожили под его губами, напряглись,
распустились, стали розовыми и твердыми, как ягоды шиповника. Внезапно Кэти
вздрогнула, застонала, склонившись над
ним; ее дыхание обожгло шею, пальцы принялись торопливо расстегивать рубашку
Каргина, потом коснулись шрама под
левой ключицей, нащупали длинный тонкий рубец, погладили его, спустились ниже.
Халатик девушки с легким шелестом
соскользнул на пол.
"Как-то все очень быстро получается", - подумал Каргин, и это было его
последней мыслью. Дальше - лишь ощущение
нежной упругой плоти, жадно прильнувшей к нему, запах жасмина и роз, тихие
вздохи, страстная песня цикад за окном и
чувство, какое испытывает пловец, покачиваясь в ласковых, теплых, плавно бегущих
к берегу волнах. Это повторялось снова и
снова, пока сладкая истома не охватила Каргина, заставив смежить веки.
Он задремал, прижав к себе теплое тело девушки, и в эту ночь ему не снились
ни яма в афганских горах, ни джунгли
Анголы, ни перепаханная бомбами боснийская земля.
Глава третья
Три следующих дня Каргин пил кофе большими кружками, рылся в справочниках и
картах и терзал компьютер.
Компьютеров в его рабочей комнате было, собственно, два: один обеспечивал доступ
в сеть и выдачу всевозможных сведений,
в другом, автономном, хранилась информация об Иннисфри. Первым делом Каргин
попытался уточнить географические
координаты острова, но вскоре выяснил, что объект с таким названием нe
существует ни в одном из земных океанов. Впрочем,
имелась справка, что остров, после его приобретения Халлораном, был переименован
на ирландский манер по желанию нового
владельца, а прежде носил имя Мадре-де-Дьос. Для этого координаты нашлись, но с
тем примечанием, что их исчислил в
восемнадцатом веке какой-то испанский капитан из благородных кабальеро, не
слишком сведущий в навигации, а потому
ошибка могла составлять полсотни миль в любую сторону.
Что же касается острова как такового, то он имел овальную форму, вытянутую
с запада на восток, и площадью равнялся
Мальте. Длина Иннисфри составляла двадцать, а максимальная ширина - четырнадцать
километров, и этот солидный кусок
тверди являлся ничем иным, как разрушенным и частью затопленным кратером
древнего вулкана. Его западный склон был
пологим, сглаженным ливнями и ветрами, и тянулся от бухты, похожей на круглый
рыбий рот в обрамлении стреловидных
челюстей, до скалистого гребня стометровой высоты. Два мыса-серпа были самыми
западными точками Иннисфри; между
ними пролегал пролив, довольно. глубокий, шириною в триста метров, переходивший
в. просторную бухту Ап-Бей - иными
словами, Верхнюю.
Лоу-Бей, или Нижняя бухта, располагалась в четырех-пяти километрах на юговостоке
и была не круглой, а вытянутой,
напоминавшей фиорд, поскольку ее обрамляли с двух сторон обрывистые базальтовые
утесы - след давнего разлома кратерной
стены. В самой ее глубине имелся искусственный песчаный пляж, а больше ничего,
если не считать пляжных домиков и
тентов.
Вся остальная часть острова, за исключением западного склона, являла собой
вулканический кратер, занесенный камнями,
песком и слоем довольно плодородной почвы. Кратер охватывала скалистая стена,
кое-где в двести-триста метров высотой и
совершенно неприступная с моря, но с осыпями, трещинами и пещерами с внутренней
стороны. В этом базальтовом кольце рос
сырой и душный мангровый лес, переходивший иногда в трясину, с редкими пальмами,
панданусом и болотным кипарисом на
более сухих местах. Бросовые земли, занимавшие три четверти Иннисфри и совсем не
похожие на рай; но для создания рая всетаки
оставались западный склон, продуваемый свежими морскими бризами, и обширная
низменность около Верхней бухты.
Бухта имела в диаметре километра два, дальний ее конец был отгорожен молом
с маячной башенкой, а на берегу
располагался вполне современный поселок с казармой для солдат охраны, полусотней
коттеджей, складами, причалами и
питейными заведениями. Северней поселка лежал аэродром, не очень большой, но и
не маленький, вполне подходящий для
пятитонных транспортов и, разумеется, вертолетов. Там же находились
электростанция, склад горючего, ремонтные
мастерские, ангары и гаражи, обрамлявшие прямоугольник взлетного поля.
К востоку от бухты местность постепенно повышалась, и в самой высокой
точке, посередине западной кратерной стены,
стоял замок Патрика Халлорана - судя по фотографиям, монументальное сооружение в
древнеегипетском стиле, с
прилегающим парком, жилым трехэтажным корпусом для персонала, конюшнями,
бассейнами, антенной спутниковой связи и
обзорной террасой. От поселка к дворцу поднималось серпантином благоустроенное
шоссе, а по гребню кратера были
проложены дороги: на юг, к Нижней бухте и пляжу, и на север, до небольшого мыса,
где находился наблюдательный блок-пост.
Имелись и другие магистрали, а также луга, леса, ручьи, пальмовые рощи и тропки
для пеших и конных прогулок; все-таки
обитаемая часть Иннисфри была отнюдь не малой, раза в три побольше, чем
княжество Монако.
Но главной достопримечательностью острова был не дворец и не поселок, не
мангровый лес, заполонивший кратер, не
живописные разломы скальных стен и не каменистые осыпи и пещеры. На западном
гребне, в двух километрах к югу от
дворца, лежало горное озеро эллиптической формы, и эта странная деталь пейзажа
повергла Каргина в недоумение. Горные
озера полнятся ручьями, текущими с заснеженных хребтов, а здесь не имелось ни
снега, ни подходящего хребта - зато был
ручей, струивший воды по склону к Верхней бухте. Даже не ручей, а целая река:
неподалеку от устья через нее был переброшен
мост, и от него дорога поднималась в горы, к замку. Мост, конечно, охранялся -
на плане; в этой точке был изображен кружок с
крохотным пулеметом.
На первый взгляд происхождение озера было загадкой, поразительным и
непонятным феноменом. Однако порывшись в
файле с геологическим описанием острова, Каргин выяснил, что в земных глубинах,
где-то под вулканической подошвой
Иннисфри, есть водяная линза, питавшая озеро с неиссякающей щедростью.
Разумеется, не Божьим промыслом - скважину
пробурили лет десять назад, в период интенсивного благоустройства, прокладки
дорог и насаждения пальмовых рощ.
Данный факт казался весьма любопытным, однако имел десятое отношение к
задачам Каргина. Его гораздо больше
интересовали бетонные ячейки блок-постов, наземные радары и сектора обстрела,
спаренные крупнокалиберные пулеметы,
авиационные пушки, "стингеры", три патрульных вертолета и шесть катеров
береговой охраны. Все это хозяйство, само собой,
удалось бы приговорить и раздолбать силами десантного батальона при шестикратном
превосходстве в численности, с
артподдержкой с воздуха и моря, но такую операцию скрытной не назовешь. Никак не
назовешь! И потому парашютный
десант и ковровое бомбометание исключались, равным образом как "Черные акулы" и
"апачи", "стелсы" и "МиГи",
транспортные амфибии, ударные авианосцы и атомные субмарины класса "Стерджен" и
"Лафайетт". Морская пехота тоже
могла спать спокойно, как и другие части спецназа великих и мелких держав. Такие
солдаты не подходили для резни,
тотального уничтожения гарнизона и полутора сотен гражданских лиц. Тут
требовался контингент иной выучки, убийцы и
башибузуки вроде тех, какими командовал Кренна - мастера зачисток и облав,
получавшие плату с головы. Там, где они
прошли, живых не оставалось, пленных они не брали и потому носили с честью имя
"эскадрона смерти".
Но кроме исполнителей определенных качеств, нужна была и техника. Не
самолеты и не надводные корабли, которые можно
засечь в любой из точек тысячемильной траектории, но средство скрытное,
мобильное не поддающееся наблюдению,
невидимое для наземного радара. Одна из тех субмарин, какие предназначались не
для торпедных атак или ракетных залпов, а
для разведки и переброски диверсионных групп. Такое судно стоило дорого и не
укладывалось в предложенную коммодором
смету, что, впрочем, не смущало Каргина: к чему покупать, если можно арендовать?
Он исчислил арендный взнос в десятьпятнадцать
миллионов и, закончив с транспортными проблемами, приступил к
наземной операции.
Тут была некая сложность, связанная с размерами обитаемой части острова. Ее
прикрывали восемь блокпостов, но кроме
них имелись другие объекты стратегической важности: во-первых, казарма и пункт
управления обороной, во-вторых -
аэродром, и в-третьих - замок с системой спутниковой связи. Все эти точки
полагалось атаковать одновременно, сломив
сопротивление и захватив контроль над связью в течение пяти-семи минут. Связь
была самой важной проблемой; если
промедлить, сообщение об атаке уйдет в Кальяо, Лиму и десяток других мест, и
помощь оттуда поступит незамедлительно.
Патрик Халлоран был слишком важной персоной, чтобы не реагировать на его звонки.
Итак, одномоментный удар. Азы военной науки гласили, что нанести его без
вертолетов невозможно, а это значило, что два
или три "помела" предстоит захватить либо привезти с собой. Каргин остановился
на последнем варианте. Захват аэродрома
стоил нескольких потерянных минут и не давал гарантий, что патрульные "вертушки"
снаряжены и полностью готовы к бою. А
"вертушек" требовалось никак не меньше двух: один экипаж атакует дворец и три
ближайших блок-поста, другой уничтожает
огневые точки на северном мысу и у моста через ручей. Все расстояния, если
отсчитывать их от поселка у Верхней бухты,
укладывались в пять-восемь километров; значит, была возможность атаковать любой
объект в течение двух-трех минут...
Военные штудии Каргина длились строго по расписанию, с девяти до шести, и
проходили в комнате без окон, похожей на
глухую, обитую звукоизолирующим пластиком внутренность сейфа. При комнате были
душ и туалет, а также кухонная ниша,
большой кофейник и неиссякаемый запас растворимого кофе "Седло Дорадо".
В комнату вели стальные двери, которые не открывались, а откатывались в
стены; за ними изгибался узкий коридорчик, а в
его конце имелась еще одна дверь, уже привычной конструкции, но с кодовым
замком. Карта с паролем на вход хранилась у
Кэти; утром она отводила Каргина на рабочее место, вечером забирала, а ровно в
тринадцать ноль-ноль выпускала погулять и
закусить в одном из кафе между вторым и первым административными корпусами. В
это время тут не болтался никто; у
служащих ХАК перерывы на ланч были в двенадцать и в три пополудни.
В час отдыха Каргин был всегда рассеян и ел торопливо, уносясь мыслями к
острову Иннисфри и прикидывая, откуда начать
атаку, с Верхней или Нижней бухты, и как половчей захватить дворец - с террасы
или же с главного входа. Кэти, казалось, его
понимала и не старалась разговорить. Для долгих неспешных бесед у них хватало
времени по вечерам, и говорили они о
российском житье-бытье, Питере и Москве, родителях Каргина, но главным образом о
Париже, его мостах, ведущих к Ситэ и
Сен-Луи, донжонах Венсенского замка, о площади Вогезов и храме Валь-де-Грас.
Правда, до бесконечности те разговоры не
тянулись, а прерывались иногда протяжными стонами и вскриками - мелодией
любовных флейт и тамбуринов, звучавшей под
скрипичный оркестр цикад.
Судьба наемника полна превратностей и перемен: сегодня ты жив, а завтра
мертв, утром здоровый и бодрый идешь на
приступ, а в полдень валяешься в воронке без ноги и истекаешь кровью, падаешь в
ночную тьму под нераскрывшимся
парашютом, подрываешься в джунглях на мине, получаешь удар штыком и глядишь, как
стервятники копошатся в твоем
распоротом животе. И никакой благодарности, ни памятников, ни орденов, ни залпов
над могильным камнем... Да и могилы
нет; скорей упокоишься в звериной пасти, как предрекал Киплинг. Гиены трусов и
храбрецов жуют без лишних затей... И,
помня об этом, Каргин времени зря не терял. Что в руки солдата попало, на том и
спасибо!
На третий день боевых трудов, во время ланча, кто-то остановился за его
спиной. Каргин не видел подошедшего; он доедал
салат и размышлял о том, не подорвать ли казарму и ближние к ней посты минами
ПТМ, от коих танк взлетает в воздух на два
человеческих роста. Одновременно он любовался Кэти - если не считать пальмы у их
столика, увитой лианой в алых цветах, она
была самым приятным украшением пейзажа.
Вдруг лицо ее переменилось. Зрачки потемнели, яркие полные губы вытянулись
в шпагат, брови сошлись на переносице, а
под нежной смуглой кожей щек наметились желваки. Она была будто взведенная
граната - отпусти кольцо, грохнет взрыв,
метнется пламя и полетят во все стороны осколки. Такая Кэти совсем не нравилась
Каргину.
За его спиной раздался голос. Чем-то он был знаком - раздраженный, чуть
визгливый, с заметными повелительными
нотками.
- Когда я подхожу к своим сотрудникам, им полагается вставать!
Каргин прожевал листик салата и поднял голову.
Молодой мужчина, примерно его лет, в безупречном белом костюме и замшевых
туфлях; высокий, рыжеватый, с серозелеными
глазами и надменным капризным ртом. Кого-то он напомнил Каргину - когото
очень знакомого, виденного
многократно, в различных обстоятельствах и ракурсах. Не его ли самого?.. "Все
может быть", - мелькнула мысль. Правда,
подбородок у Каргина был покруче, скулы пошире, а волосы - потемней, и рыжинка в
них едва просвечивала. Но сходство,
безусловно, существовало - такое, какое волей случая бывает между чужими людьми,
рожденными в разных концах планеты.
Осмотрев незнакомца с ног до головы, Каргин отвернулся и подмигнул Кэти:
- Кто такой?
- Бобби. Он же - Роберт Генри Паркер, наследник и президент, - пояснила она
без особой приязни, выделив слово
"наследник". - Нынешний босс корпорации.
Брови у Каргина полезли вверх. В сказанном девушкой не было и намека на
пиетет или хотя бы обычную вежливость, с
которой мелкий служащий обязан относиться к шефу, главе могущественной фирмы.
Выводов можно было сделать два: либо
Кэти не являлась мелким служащим, либо ее связывало с Паркером нечто личное,
позволявшее общаться накоротке. "Может
быть, имеют место оба варианта", - решил Каргин и медленно протянул:
- Значит, босс и президент... А что же ты не встаешь?
Губы Кэти скривились в торжествующей усмешке.
- Я из административного отдела, который ему не подчинен. А если бы и был
подчинен, ему все равно меня на улицу не
выбросить! Никак не выбросить!
- До поры до времени, крошка, - ядовито заметил Паркер, приземляясь на стул
рядом с Каргиным. - До поры до времени...
У всех твоих покровителей из задниц уже сыплется песок. А когда высыпется весь,
мы потолкуем об улицах и панелях. Или я
не прав?
Кэти, побледнев от ярости, хотела ответить чем-то не менее ядовитым, но
Каргин накрыл ладонью ее стиснутые руки. Он
был поборником дисциплины и привык к тому, что человека можно не уважать, но чин
его и звание - совсем другое дело. Как
говорил майор Толпыго со всей армейской прямотой: "Честь отдаешь не морде, а
погону".
- А я ему подчинен? Я обязан вставать?
- Если пожелаешь, - пожала плечами девушка. - Но ты нанят Мэлори - службой
безопасности, проще говоря, а она
подчиняется только старику... то есть, я хотела сказать, мистеру Патрику
Халлорану.
Диспозиция прояснилась, и Каргин, повернувшись к Бобу, взиравшему на него с
каким-то нехорошим интересом,
обматерил президента по-русски. Это заняло пару минут, так как ненормативной
лексикой он владел в совершенстве, как и
положено всякому командиру роты.
- Что это было? - поинтересовался Боб, когда список сексуальных привычек
его родителей подошел к концу.
- Это был великий и могучий русский язык, - объяснил Каргин. - Цитата из
"Братьев Карамазовых" нашего гения
Достоевского. Президент хочет еще что-нибудь послушать?
Щечки Кэти порозовели. Паркер недовольно пожевал губами, нахмурился, потом
буркнул:
- Сестра говорила, что ты неплохо стреляешь...
- Какая сестра?
- Рыжая стерва Мэри-Энн, - с усмешкой промолвила Кэти. - Та, которая много
пьет, липнет к чужим парням и не желает
отзываться на имя Нэнси.
- Было такое, - Каргин согласно кивнул.
- Послезавтра суббота, - Паркер резким щелчком сбил пылинку с пиджака. -
Приходи в двенадцать к "Старому Пью".
Постреляем.
Он встал и, не прощаясь, двинулся к проему в подстриженных кустах,
обозначавшему выход из кафе.
- Фрукт, однако, - заметил Каргин.
- Самоуверенный болван! - прошипела Кэти. - Наследничек...
- А другие у Халлорана есть? Дети, там, или внуки?
- Старик, я слышала, женщин любил, но не был женат и о прямом наследнике не
позаботился, - взгляд Кэти, скользнув по
лицу Каргина, переместился на пальму, усыпанную алыми цветами. - Бобби и МэриЭнн
- дети его сестры Оливии ПаркерХаллоран...
Но это ничего не значит. Ровным счетом ничего!
- Почему же?
Кэти неторопливо навивала на палец длинную каштановую прядь.
- Во-первых, потому что могут найтись и другие наследники. Во-вторых,
Патрик Оливию терпеть не может. Она младше на двадцать лет и родилась в
четвертом браке его отца, Кевина Халлорана.
Потом связалась с нищим баронетом из Йоркшира Джеффри Паркером, а тот ее обобрал
и бросил. А Халлоран британцев
ненавидит. Ирландский националист, поклонник фениев... субсидировал ИРА...
говорят, субсидирует и сейчас. А кроме
того...
Она замолчала, и Каргин, выждав минуту-другую, осторожно напомнил:
- Кроме того, есть и третье, так? И что же?
- Есть, и дело в Бобби. Старик уверен, что лишь настоящий мужчина может
возглавить компанию, а Бобби...
- Бойскаут? Или плейбой?
- Глупец, фанфарон и самовлюбленный идиот... к
...Закладка в соц.сетях
