Жанр: Боевик
Крысолов 1-2.
... где все
иллюзии испарились под жарким
тропическим солнцем. Подарок от контрас пуля в плечо-этому тоже поспособствовал.
Рана долго не заживала, начались
воспаление и лихорадка; месяц Каргин провалялся в бреду в лесном лагере
сандинистов, пока его не вывезли в Гавану.
С той поры снился ему временами сон о закопанных солдатах, и было им
замечено, что сновидение это не к добру - вроде бы
вещее, к большой крови, но непонятно чьей, своей либо чужой. Кровь лилась всюду,
где он побывал, но с особым обилием в
Африке, в Анголе или той же Руанде, когда его группа штурмовала вместе с
бельгийскими парашютистами Кигали,
руандийскую столицу. А через год, в девяносто пятом, он снова увидел тот же сон
- в Боснии, под Сараево. Там подразделения
Легиона вели диверсии и разведку, и Каргин вместе со своими солдатами угодил под
бомбы, когда авиация НАТО равняла
сербские позиции с землей. Его контузило, а вдобавок пара осколков прочертила
кровавые полосы на скуле под глазом и под
левой ключицей. К счастью, контузия оказалась легкой, а шрам на скуле был
невелик и мужского обаяния Каргина не портил...
"Боинг" устремился вниз, и под крылом промелькнули река среди изумрудных
берегов, серебристая поверхность залива,
похожего на наконечник копья, и длинные мосты, казавшиеся сверху стальными
блестящими рельсами, усеянными армадой
цветных жучков-автомобилей. Через минуту-другую из утренних туманов выплыл
город: улицы, круто сбегавшие к воде,
бесчисленные трубы и дома, зеленые деревья, желтые пляжи и небоскребы - не столь
грандиозные, как в Нью-Йорке, но все же
намекавшие, что в этих заморских краях Фриско - город не из последних. Шпили
небоскребов вдруг стремительно рванулись
вверх, рев турбин на секунду оглушил Каргина, под ложечкой засосало - как в то
мгновение, когда вываливаешься из
самолетного люка и парашют еще не раскрыт, но грохот двигателей тут же стал
тише, город исчез, и под брюхо "боингу"
ринулось поле в изумрудной траве, расчерченное серым бетоном взлетно-посадочных
полос. Затем - слабый удар шасси о
землю, плавное неторопливое торможение, гусиная шея трапа, мелькнувшего за
иллюминатором, и голосок стюардессы,
приглашавшей к выходу.
- Мы изгнаны с высот, низвергнуты, побеждёны...-пробормотал Каргин.
Он произнес это на английском, и сидевшая рядом пожилая дама в пепельном, с
голубоватыми прядками парике, с
недоумением уставилась на него. "Видно, Мильтона не читала", - решил Каргин,
дружелюбно улыбнулся соседке и расстегнул
ремень. Тоскливый сон проваливался в прошлое вместе с воспоминаниями о джунглях
Анголы и Никарагуа, пыльных
равнинах Ирака, хорватских горах, заирских реках и прочих местах, где довелось
ему повоевать в бытность легионером или
"стрелком". Теперь его ожидала другая работа - какая в точности, в его контракте
не было обозначено, однако Каргин
рассчитывал на что-то сравнительно мирное. К примеру, на должность технического
эксперта или консультанта. По
предварительной информации, полученной в Москве, его наниматели были связаны с
оружейным бизнесом, а в оружии
Каргин разбирался неплохо - даже отлично, если не говорить о какой-нибудь
экзотике вроде орбитальных лазеров.
Существовала, правда, одна неясность: к чему им российский офицер, пусть и
повоевавший на всех континентах за
исключением Австралии? На сей счет у Каргина не имелось никаких разумных
гипотез. Однако такие неясности не повергали
его в смущение: во-первых, как всякий хороший солдат, он привык к внезапным
зигзагам судьбы, а во-вторых, платить
обещали щедро - вдвое против его капитанского жалованья в Легионе.
Он поднялся, ощупал бумажник с документами в заднем кармане брюк, прихватил
в багажном отсеке сумку и покинул
"боинг", смешавшись с гомонящей толпой пассажиров. У нижней ступеньки трапа
стояла стюардесса - не та темнокожая
малышка, что разбудила его, а высокая, длинноногая, с оливково-смуглым лицом и
жгучими испанскими глазами под веером
темных ресниц. Каргин подмигнул ей и получил в ответ многообещающую улыбку. Он
привык к успеху у женщин, особенно у
черноглазых брюнеток лет под тридцать, лишенных как брачных иллюзий, так и
излишней скромности. Впрочем, шатенки и
блондинки тоже дарили его вниманием. На всех континентах и материках, во всех
городах и весях высокие крепкие парни с
рыжеватой шевелюрой и холодным блеском серо-зеленых зрачков были в хорошей цене;
такой товар шел нарасхват, ибо
годился для многого, от резвых плясок в постели до марш-бросков в заирских
болотах. В части постелей Каргин был весьма
разборчив, а вот по болотам, холмам и пескам пришлось поползать основательно, и
этот опыт не исчез без следа. Кроме
заметной внешности, он обладал тем, что женщины больше всего ценят в мужчинах:
уверенностью в себе.
Шагая к зданию аэропорта, Каргин обернулся и увидел, что девушка у трапа
провожает его долгим призывным взором.
"Спросить, что ли, телефон?.." - мелькнула мысль. Он даже замедлил шаг перед
стеклянной вращающейся дверью, но тут ее
створки крутанулись, и Каргин нос к носу столкнулся с другой девицей, державшей
в руках табличку с его именем. Эта тоже
была загорелой и длинноногой, но с карими глазами и масти посветлей, что-то
среднее между блондинкой и шатенкой. "Лет
двадцать пять, симпатичная", - отметил он и решил, что от добра добра не ищут.
Кареглазка, поймав его заинтересованный взгляд, резко затормозила.
- Мистер Кар-р-гин? - она сделала ударение на первом слоге, вдобавок
растянув "р", и это заставило его усмехнуться: голос
мягкий, приятный, а получилось будто ворона каркнула.
- Можно Керк, бэби, - произнес Каргин, придерживая ногой дверь.
В спецподразделении "Стрела" он проходил подготовку по западноевропейским
странам, Британии, Франции и Испании, и
там его называли Алекс - вполне пристойная трансформация имени Алексей,
проставленном в метрике,паспорте и прочих
российских бумагах. Но в Легионе не признавали ни пристойности, ни имен, и там
он сделался Керком - или просто КК.
Капитан Керк, командир диверсионной группы "Би", еще именуемой синей ротой
"гиен"..
- Кэтрин Финли. Можно Кэти, - сказала девушка, протянув ему руку. Пожатие
оказалось энергичным и крепким. - А вы,
значит, Керк? Это гораздо лучше. Наводит на мысль о героях-солдатах, крутых
парнях с квадратной челюстью и "кольтом" на
ремне.
- Кольт - это в прошлом, - заметил Каргин, просачиваясь вслед за девушкой в
дверь; - Нынче крутые парни предпочитают
что-нибудь поосновательней. К примеру, гранатомет. Какой-нибудь там
"панцерфауст" или М-19...- он пощупал подбородок и
добавил:
- Кстати, здесь - никакой квадратности, одна небритость. В Нью-Йорке я
пробыл всего ничего, и было не до бритья.
Таможня, паспортный контроль... ну, сами понимаете.
- Не огорчайтесь, дружок. Сейчас семь двадцать, - она приподняла маленькие
часики-кулон, - а мистер Мэлори ждет вас к
трем после полудня. Успеете навести красоту.
- Мистер Мэлори? Кто такой?
- О, это большая шишка! Мой шеф, вице-президент ХАК и глава
административного отдела.
Они уже шли вдоль ряда овальных транспортеров, безостановочно круживших
сумки и чемоданы, с трудом протискиваясь
сквозь толпу; народа было многовато, с трех или четырех утренних рейсов.
- Ваш багаж? - Кэти бросила взгляд на табло с надписью: "Нью-Йорк".
- Все здесь, - Каргин приподнял висевшую на плече сумку. - Солдаты
путешествуют налегке.
- И что там у вас?
- "Панцерфауст", - ответил он с серьезным видом. - Еще бутылка коньяка,
чтобы распить с самой красивой малышкой
Калифорнии.
- Это, увы, не со мной. Красотки у нас пасутся в Голливуде, - со вздохом
сообщила Кэти и вдруг насмешливо усмехнулась:
- Идете на приступ, солдат? Не рано ли?
- А чего время терять? - Каргин приобнял ее за талию, отодвинув плечом
толстяка с мясистой физиономией, волочившего
огромный чемодан. Тот с возмущением хрюкнул, щеки его налились кровью, но тут же
поблекли под холодным взглядом
Каргина.
Они вышли на площадь, к автомобильной стоянке. С запада, со стороны океана,
задувал легкий бриз, утреннее солнце еще
не жгло, а с нежной лаской гладило руки и шею, в дальнем конце площади замерли
на страже магнолии и пальмы. Пальмы
были высокими, с глянцевыми блестящими листьями, и каждая походила на застывший
зеленый взрыв. Каргин пробормотал:
"В краю магнолий плещет море..." - и глубоко вздохнул, всей грудью втянув теплый
воздух. Морские ароматы смешались в
нем с запахами зелени и бензина.
- Можем ехать, если вы меня отпустите, - сказала Кэти. Он с неохотой убрал
руку. Талия девушки была восхитительно
гибкой, и под тканью платья не ощущалось ничего лишнего.
Их ждал двухместный алый "ягуар". Во всяком случае, Каргин решил, что это
"ягуар"; в дорогих автомобилях он разбирался
похуже, чем в вертолетах, танках и БМП, хотя мог управиться с любой машиной,
которая ездила, плавала или летала. Ключи
торчали в замке зажигания - вещь, немыслимая в родимых палестинах. Каргин сел,
поставил сумку на колени. Ножка Кэти в
изящной туфельке коснулась педали газа, край платья приподнялся, обнажив гладкие
стройные бедра.
- Не туда смотрите, солдат. В городе есть виды поинтересней.
- Доберемся - посмотрим, моя прелесть, - сказал Каргин и прикрыл глаза.
Под мерный рокот мотора думалось хорошо. С минуту он размышлял о том, что
снова находится в Америке - однако не в
джунглях, не на Антильских островах, а в месте цивилизованном и вроде бы тихом и
безопасном. Единственная проблема, что
место это - не его. Свое место он потерял в конце девяносто третьего, когда
расформировали "Стрелу". Случилось это после
октябрьских событий и штурма Белого Дома силами "Альфы" и "Стрелы"; люди в обоих
подразделениях колебались, и
президентский приказ был выполнен не сразу. Вполне понятные колебания - ведь их
готовили не за тем, чтобы разгонять
законно избранный парламент. Они, разумеется, были Силой, однако не из тех сил,
какие применяют для разрешения споров и
дрязг политиков, не безмозглым пушечным мясом, а элитарными отрядами, чьей
задачей была безопасность страны. Они
умели думать, а всякий мыслящий человек подвержен сомнениям и избегает
неблаговидных дел.
Были сомнения, были... Впрочем, для "Альфы" все закончилось с минимальными
потерями: ее простили, а "Стрелу" - нет.
Но пережевывать былые обиды Каргин не собирался, и мысли его обратились к
другим материям.
Что-то странное творилось здесь - с ним, вокруг:него или за его спиной. В
Нью-Йорке все выглядело иначе, привычней и
проще: он отстоял очередь в паспортный контроль вместе с сотней московских
туристов и бизнесменов, прошел таможню и в
павильоне "Дельта эрлайнс" встретился с тощим янки, местным служащим ХАК,
компании его нанимателей. Тощий вручил
ему билет до Фриско, угостил пивом и посадил в самолет; на этом торжества по
случаю встречи были закончены. А вот тут...
Тут его ожидали красотка, роскошная "тачка" и визит к мистеру Мэлори. Вицепрезидент,
личность из разряда VIP - ОВП,
Очень Важная Персона... Такие обычно не знаются с простыми смертными.
"Калифорнийское гостеприимство?.. - мелькнула
мысль. - Может быть... Однако любопытно, всякому ли наемнику положены такие
почести? И такой оклад? Вероятно, - решил
Каргин, - меня завербовали для чрезвычайно ответственной операции. Например,
чтобы прикончить Клинтона... Или Монику
Левински..."
Голос Кэти вывел его из задумчивости.
- Проснитесь, Керк, взгляните на город. Забавно, не так ли? Плоского места
с ладонь, а все остальное - холмы да ущелья...-
она оживилась, тряхнула головкой в пышных каштановых кудрях и зыркнула на
Каргина карим глазом. - Вы слышали, что
Фриско стоит на сорока трех холмах? Туин-пикс, Ноб-хилл, Теле-граф-хилл, даже
Рашен-хилл... ну, и еще тридцать девять.
Слева от нас Ноб-хилл, справа - здание "Пирамиды", а прямо - Ван-Несс-Авеню,
Муниципальный центр и Музей
современного искусства, лучшая в мире коллекция Матисса... Вы знаете что-нибудь
о Матиссе, солдат?
- Я не отношусь к его поклонникам, - буркнул Каргин. - Слишком помпезно и
ярко... В моем вкусе больше Мане или Дега.
Особенно Дега: он рисовал прелестных женщин.
- Вот как? - брови Кэти взлетели вверх. - Для солдата вы очень неплохо
разбираетесь в живописи. Мане, Дега... И где же вы
видели их картины? В России?
- В Петербурге, - уточнил Каргин. - Еще в Париже и Лондоне.
- В Париже...- на губах Кэти расцвела мечтательная улыбка. - О, Париж,
Париж... Вы должны рассказать мне о Париже,
Керк.
- В любое время дня и ночи, клянусь Одином! - он бросил выразительный
взгляд на ее колени, и девушка зарделась.
"Ягуар" съехал с очередного холма на набережную, тянувшуюся вдоль залива.
Теперь к западу от них вздымался мост
Золотых Ворот, знакомый Каргину по фотографиям и фильмам, а к востоку еще один:
стальная блестящая полоса, уходившая,
казалось, в бесконечность. Кэти прибавила скорость и повернула на восток.
- Я думал, что штаб-квартира ХАК в Сан-Франциско, - осторожно произнес
Каргин, когда автомобиль преодолел-половину
моста.
- В Большом Сан-Франциско, - пояснила Кэти. - Это очень широкое понятие.
Окленд, Беркли, Ричмонд, Сан-Хосе, Ньюарк и бог знает, что еще... Я,
дружок, не сильна в географии.
- Хороший повод, чтоб заблудиться... особенно с красивой девушкой.
- Сейчас не выйдет, - Каргин уловил в ее голосе нотку сожаления. - Какнибудь
попозже, Керк. Я бы хотела отдать должное
вашему коньяку...
Французский? Из Парижа?
- Армянский, бэби. Большая редкость по нынешним временам.
Мост кончился, потянулись городские окраины - Окленд, сказала Кэти; затем
шоссе неторопливо полезло вверх, и Каргин,
обернувшись, смог любоваться бесчисленными крышами городов и городков,
теснившихся на берегах залива. Километрах в
пятнадцати от Окленда они перевалили водораздел, и пейзаж разительно изменился:
зеленая долина между двумя хребтами
казалась почти безлюдной, и лишь в одном месте в разрывах древесных крон
мелькало серое, оранжевое и белое: асфальт дорог,
черепичные кровли и стены невысоких домов.
- Уолнат-Крик, центр местной цивилизации. Бензоколонка, гостиница, три кафе
и пять баров, - Кэти покосилась на городок
и сообщила:
- Наши владения южней. Несколько административных корпусов, выставочные
ангары, полигон и поселок для служащих.
Вы? будете жить на Грин-авеню, семнадцать,
- Это что-нибудь значит? - поинтересовался Каргин.
- Значит, солдат. На Грин-авеню - резиденции управляющего персонала
- А где живете вы?
- Там же. Коттедж под номером шестнадцать.
От неожиданности Каргин сглотнул, едва не подавившись слюной, но тут же
пришел в себя, стал незаметно ощупывать
сумку и строить планы на вечер. Под прочной тканью круглилось нечто
цилиндрическое, с плоским дном и узким горлышком -
бутылка марочного коньяка из давних отцовских запасов. Бутылку сунула мать,
когда он гостил у родителей в Краснодаре;
сунула и сказала с грустной улыбкой: найдешь, Алешенька, невесту - выпьешь.
Каргин не возражал, чтобы не расстраивать
мать, мечтавшую о внуках. К тому же был он не против невест в любых обозримых
количествах; в конце концов, не каждая из
них становится женой.
Они свернули с шоссе на неширокую дорогу, тонувшую в тенях; густые кроны
дубов и вязов нависали над ней, а щит на
повороте извещал: "Частное владение. Въезд воспрещен". Ни шлагбаумов, ни заборов
Каргин не заметил, но дорога
патрулировалась: дважды им попадались джипы с парнями в пятнистых комбинезонах,
встречавших машину Кэти коротким
гудком.
Вскоре слева поднялись низкие широкие корпуса ангаров, к которым вели
подъездные пути, а справа возникло здание из
металла и стекла, но не какой-нибудь небоскреб, а тоже невысокое, о двух этажах
и с крытой галереей на тонких ребристых
столбиках. Тут нигде ничего не блестело и не сверкало: ангары были окрашены в
защитный цвет и прятались в зелени, а окна в
здании с галереей тоже отсвечивали зеленым, будто стенки гигантского, полного
воды аквариума.
"Хорошая маскировка", - подумал Каргин и, обернувшись к Кэти, спросил:
- Это что такое?
- Первый административный корпус. Облегченная конструкция, каркас из
алюминиевого сплава, плюс небьющееся стекло, -
она сделала паузу, наморщила носик и с сомнением произнесла:
- Впрочем, я не уверена, что это стекло. Понимаете, Керк, оно какое-то
странное - пружинит, и его нельзя ни сломать, ни
поцарапать, ни пулей пробить. Забавная штука, правда?
- Ни поцарапать, ни пулей пробить...- с задумчивым видом повторил Каргин. -
А к чему такие предосторожности?
Девушка фыркнула.
- Не забывайте где вы, дружок! В сейсмически активной зоне! Здесь раз в
месяц потряхивает, раз в год трясет, а дважды в
столетие трахает так, что младенцы седеют! Слышали, что было в восемьдесят
девятом? Сотня погибших, тысячи раненых, сто
тысяч разрушенных зданий! Я тогда училась в колледже и...
- Однако вы не поседели, - Каргин примирительно погладил каштановый локон.
- Совсем даже наоборот.
- Ну, я ведь не младенец...
Она заложила лихой вираж, съехав с дороги в обсаженную пальмами аллею. С
одной ее стороны простирался парк, с другой
тянулись коттеджи под номерами на аккуратных табличках, и, как показалось
Каргину, двух одинаковых меж ними не было.
Еще он обратил внимание, что дома не теснятся, а стоят просторно, разделенные не
оградами, а шпалерами из роз, акации или
подстриженных кустов. Чем дальше, тем строения выглядели вычурней и роскошней -
уже не коттеджи, а виллы со
стрельчатыми окнами, с балконами, верандами и галереями, оплетенными плющом и
виноградной лозой. Аллея постепенно
поднималась вверх, взбираясь на пологий холм, склон которого украшал особняк в
испанском стиле: колонны, внутренний
двор за распахнутыми воротами, зеленая черепичная крыша и четыре башенки по
углам.
- "Эстада", президентская резиденция, - пояснила Кэти, притормозив у номера
семнадцать. - Только старика там давно не
видели.
- Старика?
- Старого Халлорана. Он, собственно, не президент, глава Наблюдательного
Совета, а в президентах у нас теперь его
племянник, Бобби Паркер. Живет в "Эстаде" вместе с сестрицей, ставит подписи на
контрактах и надувает щеки...-девушка
состроила неодобрительную гримаску. - Правда, старик по-прежнему крутит всем и
каждым...
- Похоже, вы не одобряете Бобби Паркера, - заметил Каргин, выгружаясь из
машины.
Ему показалось, что в карих глазах Кэти промелькнула злая искорка. На
мгновение ее губы дрогнули. скривились в
презрительной усмешке, но будто совершив какое-то внутреннее усилие, она
овладела собой и лишь небрежно повела плечами.
- Бойскаут и плейбой... Ну, это не нашего ума дело, Керк. Заходите в дом,
располагайтесь, ешьте, пейте и наводите красоту.
Можете даже поспать. Я заеду за вами в два сорок.
- Благодарю, - Каргин щелкнул каблуками, отвесил Короткий поклон, будто
приглашая девушку на тур вальса. - Но отчего
бы нам не позавтракать вместе? Я расскажу вам про Париж, а вы мне - про
землетрясение в восемьдесят девятом... О'кей?
- Не выйдет. Вы еще вольный стрелок, а я на работе. Бай-бай, солдат!
Она упорхнула, а Каргин направился к дому, размышляя, случайно ли Кэти
назвала его стрелком.
Такое прозвище присвоили оперативникам "Стрелы", однако не потому, что они
походили на киллеров-убийц. Майор
Толпыго, наставник Каргина, утверждал, что смысл тут в ином: летящий к цели
подобно стреле, по самому краткому и точному
маршруту. Бывало, разумеется, и так, что "стрелки" поражали цель, но это не шло
им в заслуги; самой удачной операцией
считалась бескровная. В этом была разница между "Стрелой" и Легионом. В Легионе
слишком любили палить, а в частях
поддержки - жечь и пускать кровь сотней изощренных способов.
Каргин открыл дверь, бросил сумку на диванчик в просторном холле и
отправился исследовать свое новое жилье. Коттедж
был в два этажа, с подвалом; внизу - холл, гостиная и кухня, вверху - спальня,
ванная, кабинет и веранда под пестрым тентом.
За домом - крыльцо о трех ступеньках, бассейн среди плакучих серебристых ив, в
кухне - гигантский холодильник, набитый
продуктами, банками пива и апельсинового сока, в гостиной - кожаные диваны,
кресла, лампы из бронзы телевизор, бар...
Обозрев спальню - ложе "кинг-сайз", лиловый ковер, встроенный шкаф с одеждой,
крытые шелком стены и зеркало на потолке,
- Каргин присвистнул и пробормотал:
- Для состоятельных парней со вкусом... Чтобы мне к Хель провалиться!
Квартира, купленная им в Москве, была на порядок скромней, хоть на нее
пришлось угрохать все легионные заработки. "С
другой стороны, Уолнат-Крик все-таки не Москва, - размышлял Каргин, задрав
голову и любуясь своим отражением в зеркале.
- Нет, не Москва, не Лондон и не Париж; труба пониже, дым пожиже". Он шаркнул
ногой по роскошному лиловому ковру и
спустился вниз, разбирать вещи.
Их было немного. Белье, легкий костюм с галстуком и парой башмаков, Три
рубашки, стопка книг, бутылка с коньяком,
бритва и зубная щетка. Еще берет - потертый, выгоревший, цвета хаки, с едва
заметными дырочками там, где некогда была
приколота эмблема. Берет был отцовским, служившим Каргину талисманом, подаренным
в тот год, когда его зачислили в
"Стрелу", - а значит, являлся и памятью о "Стреле". Все остальное, касавшееся
его причастности к опальному отряду,
хранилось в недрах ФСБ и Министерства обороны. Два года после училища, когда он
проходил спецподготовку, грыз
испанский и английский и дрался в джунглях за Ортегу; еще три года - Школа
внешней разведки, французский язык, практика
в Лондоне и Париже; и, наконец, "Стрела" - четыре года, Кувейт, Ирак, Югославия,
операции в России и иных местах, победы и
неудачи, раны, кровь и пот, гордость и офицерская честь... Все это сейчас
покрывалось плесенью в каком-то архиве вместе с
его подпиской о неразглашении; девять нелегких лет, которые, если верить
официальным свидетельствам, он проваландался в
пехотном полку где-то между Челябинском и Омском.
У самого дна, рядом с бритвой и другими мелочами, лежала плоская кожаная
сумочка-кобура на тонком ремешке. Каргин
раскрыл ее, полюбовался холодным блеском отточенных звездочек-сюрикенов,
примерил кольца с натянутой меж ними
проволочной удавкой и одобрительно кивнул. Оружие неприметное, тихое, но
смертоносное... Без оружия он чувствовал себя
как бы голым; сказывалась многолетняя привычка, особенно три последних года в
Легионе.
Пошарив в холодильнике, Каргин вытащил банку пива, ростбиф и круглые
маленькие булочки, похожие на бриоши, сделал
несколько бутербродов и съел их, прихлебывая, из банки и поглядывая на плоскую
кобуру. Она являлась военным трофеем; ее,
вместе с сюрикенами, он взял на трупе какого-то японца, служившего у Фараха
Айдида, правителя Сомали. Айдид кончил, как
многие из африканских диктаторов, под пулями Легиона, а с ним переселился в
лучший мир и взвод охраны. Сопротивлялись
они с большим упорством, и рота "Би", которой командовал Каргин, потеряла
четверых.
Что до удавки с кольцами, то это был подарок. Ее по пьяной лавочке всучил
Каргину майор-бельгиец, некий Кренна,
башибузук и кондотьер, под чьим началом был отряд таких же басурман редкого
отребья, не подходящего для службы в
Легионе. Но Легион ими отнюдь не брезговал: их нанимали для черной работы,
платили сдельно и называли "частями
поддержки". "Поддерживать" Кренна умел с завидной лихостью и профессионализмом;
его солдаты считались отличными
диверсантами и мастерами облав, зачисток и акций устрашения. Одно было плохо:
они не понимали различий между людьми в
мундирах и штатской публикой...
Покончив с бутербродами, Каргин отправился в ванную, побрился, принял душ,
залез в бассейн и отмокал в нем около часа,
мысленно сравнивая Кэти с былыми подружками в Париже и Москве. Однако
воспоминания о них были смутными,
трехлетней давности, и от того, быть может, он поставил Кэти самый высокий балл.
За бассейном и серебристыми ивами
просматривалась полянка с кустами жасмина и роз, а в дальнем ее конце - коттедж
под номером шестнадцать, тоже
двухэтажный, но, в отличие от каргинского, с затейливой башенкой под шпилем, на
котором то обвисал, то вновь полоскался
по ветру звездно-полосатый флаг. Кроме этих судорожных всплесков в соседнем доме
и окрест него не замечалось никаких
движений, и Каргин резонно заключил, что Кэти живет одна и в данный момент горит
на трудовом посту.
Вздохнув, он вылез из бассейна, обсох на жарком солнышке, съел еще один
сандвич, выпил апельсинового сока и оделся
поприличней - в летний светло-серый костюм, при галстуке и штиблетах. В
пиджачный карман сунул бумажник с
документами, которых было всего ничего: паспорт, водительские права, три
кредитные карточки и контракт, аккуратно
сложенный и пришпиленный к паспортной обложке.
Контракт был оформлен через посредника, московскую фирму "Эдвенчер", уже
знакомую Каргину - три года назад он
очутился в Легионе при ее содействии. В газетах эта фирма объявлений не давала,
до телевидения не снисходила, рекламных
буклетов не рассылала, но заинтересованное лицо могло связаться с ней по
Интернету. Был там некий сайт, в котором
значилось: "Крепкие молодые мужчины в хорошей спортивной форме, склонные к
приключениям, могут получить работу в
любой точке земного шара". Одна фраза, плюс интернетовский адрес-кратко, но
вполне вразумительно. Затем желающим
направлялась анкета, и если кандидат подходил, назначалась встреча с
вербовщиком, - но не в офисе фирмы, а на нейтральной
территории, в кафе или, по летнему времени, садике. Там изучались рекомендации и
документы, оценивались послужной
список и опыт и делались предложения - обычно два-три на выбор. Этот путь прошли
многие приятели и сослуживцы Каргина.
Власть их предала, страна отвергла, а наниматься к бандитам и резать сограждан
они не хотели; если уж убивать, так в чужих
краях и за хорошие деньги.
Оттрубив свое в Легионе, Каргин прилетел в Москву, купил квартиру, съездил
в Краснодар проведать родителей, а когда
вернулся, ему позвонили. Вероятно, фирма "Эдвенчер" имела обширные связи
повсюду, где можно раздобывать адреса, и
бывших своих клиентов из вида не теряла. На этот раз ей заказали особый "товар"
...Закладка в соц.сетях
