Жанр: Боевик
Крысолов 1-2.
...бильный мост над Вуоксой, ревущий поток внизу, проломленные перила и
битый джип "Чероки", который вытягивали на мост подъемным краном. Дарья,
разглядев джип, ахнула:
- Димочка! Это же тот катафалк, который Паша обогнал! Помнишь? Или не тот?
Наверное, есть и другие такие машины? Как ты думаешь?
Я думал, что, конечно же, есть - город большой, богатых много. А диктор
тем временем вещал:
- В ночь с четверга на пятницу, в районе станции Лосево, автомобиль с
тремя пассажирами пробил заграждение и рухнул с моста в реку. Все
пассажиры мертвы и сильно искалечены. Среди погибших опознан Клим Таценко,
криминальный авторитет по кличке Танцор, рецидивист, неоднократно
отбывавший наказание в местах лишения свободы; по мнению сотрудников УБОП,
он возглавлял купчинскую группировку. Двое остальных - шофер и личный
телохранитель Таценко. Начато следствие. Наиболее вероятная версия, что в
данном случае правоохранительные органы столкнулись не с результатом
разборки между мафиозными структурами, а с трагической случайностью. В
крови всех трех погибших обнаружен алкоголь; это дает основание
предполагать, что нетрезвый водитель не справился с управлением, и машина
на большой скорости врезалась в ограждающие мост перила. Возможно также.
что...
Обещал мормоныш позаботиться о "союзниках" - и позаботился, промелькнуло у
меня в голове. Дал хлебнуть для бодрости и спустил с моста в речку... Ну,
что ж, Сергей был отомщен, а я мог приплюсовать три трупа к той рамочке на
своей схеме, где фигурировали гаммики. Как говорится, их дружный коллектив
понес невосполнимые утраты... Однако не по моей вине.
Мы легли спать, а утром Дарья ушла в одиннадцать, чмокнув меня в щеку и
предупредив, что вернется поздно: у нее намечались переговоры с немцами, а
после них - фуршет. Я позавтракал, сунул в клетку Петруши банан,
перебрался в свою квартиру, выглянул в окошко и выяснил, что сегодня
дежурят Джеймс Бонд и Итальянец. Затем натянул свитер (погода стояла
прохладная), взял сумку и совсем уж собрался отправиться в институт, в
родимый свой Промат, да призадумался.
После произошедших событий сейф в Промате уже не казался мне идеальным
тайником. Пусть команда бета до него не доберется, рассуждал я, равно как
и лишенные руководства гаммики; но можно ли считать, что сейф недоступен
сотрудникам ФСБ? Разумеется, нет. Остроносый Иван Иванович - человек
неглупый и быстро сообразит, где спрятаны объекты государственной
важности. Собственно, таких мест всего лишь три: мое жилище, моя фазенда и
моя работа. Фазенда сгорела: кто-то (люди Скуратова?.. вряд ли Танцор с
мормонышем...) учинил квалицифированный обыск и разыскал коробку. Может
быть, и в квартире искали, в моей и в Дарьиной, да ничего не нашли.
Значит, остается работа. Есть, разумеется, и другие варианты, но этот явно
обладает приоритетом. Пошарят опытные умельцы в моей проматовской
лаборатории - и амулеты будут найдены, а мне предъявят обвинение и
закатают в Соловки. Ну, не в Соловки, так в другое место... куда там
сейчас закатывают всяких неблагонадежных типов...
Отсюда следовал вывод, что гипноглифы лучше всего держать при себе - как
средство защиты и как товар для возможных переговоров с достижением
взаимного консенсуса. Консенсус, правда, оставался под вопросом, а вот
оборонительная функция была вполне очевидной. Пусть я не знал, не ведал,
на что годится черный амулет, пусть я лишился белого, зато приобрел
красный, превращавший меня в супермена, что являлось определенной
гарантией безопасности. Если успею взглянуть на него... Серж, например, не
успел...
Надо успеть! Насколько я помнил, действие всех гипноглифов было
стремительным и необоримым, но лезть в карман за патрончиком, открывать
его, вытряхивать гипноглиф на ладонь - слишком длительный процесс,
чреватый потерей темпа. Я представил его во всех подробностях и сморщился
от досады: за это время меня могли раз десять пристрелить и раз пять
повязать. Требовалось что-то иное, какой-то другой способ, сравнимый с той
скоростью, с которой палец давит на спуск, а кулак бьет в челюсть.
К счастью, я вспомнил, что алый амулет имеет форму диска, и тут же полез в
письменный стол, разыскал старые часы на металлическом браслете, разобрал
их, вытряхнул механизм и сунул вместо него гипноглиф. Затем катализатор
ярости устроился на моей руке, надежно скрытый под рукавом свитера -
готовое к бою оружие, которым можно воспользоваться за полсекунды. Ощутив
себя в безопасности, я собрался, уложил в сумку бумажник, сигареты, пустой
футляр из-под алого гипноглифа и пару нечитанных газет, спустился по
лестнице, бросил призывный взор на Джеймса Бонда с Итальянцем и
неторопливо зашагал к метро.
По дороге в институт мысли мои кружились вокруг загадочных свойств черного
амулета. Желтый и золотистый исчезли, но пять остальных были испытаны,
вольно или невольно, на собственной шкуре. Полученный опыт служил
необходимой пищей для анализа, для генерации гипотез и всевозможных
любопытных выводов; размышляя на эти темы, я ощущал себя котом, который
резвится в стайке разноцветных мышек. Четыре уже пойманы, две убежали, а
вот пятая, черненькая, никак не давалась в лапы... Если верить
Косталевскому, эта мышка была опасной - может, не мышкой вообще, а
дьяволом, принявшим облик маленького хвостатого зверька. Патрон Сергея
говорил: не открывайте красного и черного футляров... Я убедился, что его
предупреждение - отнюдь не пустой звук: ведь алый катализатор ярости,
увиденный несколькими людьми, привел бы к неизбежному побоищу. А черный?
Может быть, посмотрев на него, я овладел каким-то неведомым даром? Скажем,
гипнотизировать на расстоянии?
Чуть-чуть повернув голову, я уставился на Джеймса Бонда и Итальянца,
маячивших в пестрой толпе пассажиров, и приказал им спустить штаны. Дохлый
номер! Оба и бровью не повели. Тогда я начал внушать полной даме средних
лет, сидевшей рядом, что у нее расстегнулся ремешок на босоножке. Дама
поднялась, наступила мне на ногу, отдавив ее своим немалым весом, и гордо
выплыла в дверь на остановке "Горьковская". Я, прихрамывая, юркнул за ней:
мне тоже полагалось выходить, так как Промат находится неподалеку, на
улице Мира, справа от Австрийской площади.
Добираясь туда, я думал уже о Косталевском. Воображаемый белый лист с
квадратиками и овалами мерцал передо мной компьютерным дисплеем, будто
предлагая изобразить новые линии, стрелочки, пунктиры, а над центральной
рамкой с фамилией Косталевского торчала голова - лысая, с мощным
академическим лбом и и маленькими хитрющими глазками. Голова подмигивала
мне, ухмылялась и беззвучно шевелила губами, как бы спрашивая: ну,
догадался, крысолов? Допер, чем мы повязаны? Все еще нет? Ну, так шевели
рогами, недоумок!
Я шевелил, и постепенно в конце тоннеля моих рассуждений начала брезжить
истина. Вероятная истина, поскольку абсолютной не существует, а в
трансцендентную я, как праведный атеист, не верю. Итак, предположим, что
Косталевский скрывается и делает это гораздо успешней, чем Серж Арнатов;
его, конечно, ищут - ищут всеми силами команды альфа, однако профессор
неуловим. О причинах неуловимости Косталевского тоже стоило поразмышлять,
но не сейчас, потом; главное - ищут и не могут найти. Он тоже ищет - ищет
амулеты, оставшиеся у Сергея; цель поисков - неясная, однако след привел
ко мне. И было сказано: никому не отдавайте!.. Ждите и не волнуйтесь!.. Я
вас навещу...
Навещу! Не в этом ли суть вопроса? Иными словами, кто же такой Дмитрий
Григорьевич Хорошев? Последняя надежда ФСБ, луч света в темном лабиринте и
путеводная ниточка к профессору Косталевскому... Не так уж мало, но и не
так уж много... Зато профессор - это дичь! Во всех отношениях крупная и
подходящая для высших чинов ФСБ.
Но почему он с ними не поладил? В конце концов, Федеральная служба
безопасности - не мятежное графство Тулузское в средневековом французском
королевстве; ФСБ - одна из государственных структур, над ней -
правительство и президент, а сбоку тоже всякого понаверчено, от Думы до
генеральной прокуратуры. Не поладил с ФСБ - значит, не поладил с властью.
Отчего? По каким таким соображениям?
Оставив этот вопрос без ответа, я нырнул в проматовскую проходную, миновал
в надлежащей очередности первый, второй и третий посты и добрался до своей
лаборатории. Там оставалось все по-прежнему: Борис Николаевич, мой шеф и
начальник, играл с компьютером в шахматы, зевал и пробавлялся крепким
чайком. Увидев меня, он энергично помахал рукой:
-Дмитрий!.. Что-то вы к нам зачастили... Когда же я вас видел? Вроде бы и
трех недель не прошло?
- Ровно двадцать дней, - сказал я.
- Непогрешим и точен, как настоящий математик... Но я ошибся на день, то
есть в пределах квадратичной погрешности. Ну, неважно. Двадцать дней или
двадцать один - какая разница? Ничего не изменилось.
"Борис, ты не прав", - мысленно возразил я. Восприятие времени
субъективно, и если ничего не изменилось для тебя, то всяких прочих
двуногих разумных смололи жернова судьбы или осыпал дарами капризный рок.
Кто-то умер и кто-то родился, кто-то погиб под пулями, кто-то взошел на
вершины власти, а кто-то сверзился вниз, кто-то женился, кто-то развелся,
кто-то уверовал в бога, а кто-то предался дьяволу. Со мной провидение тоже
наигралось всласть. Кто я был? Крысолов с компьютером вместо волшебной
дудочки. А кем я стал? Надеждой ФСБ, хранителем секретных государственных
объектов. Вот извлеку их сейчас из сейфа...
В сейфе, кстати, тоже ничего не изменилось - сейф, как и Борис Николаевич,
был неподвержен влиянию времени. В дальнем его углу валялась старая
мыльница, а на полке лежал абсолютно секретный отчет о Чернобыльской
катастрофе. Гипноглифы, к счастью, были на месте. Я, не глядя,
перебазировал амулет любви в красный футлярчик и бросил его в сумку, на
самое дно, под газеты; черный спрятал в карман, а пустой голубой оставил в
мыльнице, на память будущим поколениям.
- Чайку хотите, Дмитрий? - предложил Борис Николаевич. - "Липтон", с
яблочным ароматом... Заодно и в шахматы сыграем.
Мы выпили чаю, сыграли в шахматы, и я отправился домой, но, выйдя на
Австрийскую площадь, вспомнил о завтрашнем семейном торжестве. В прежние
времена я, случалось, проскакивал площадь, не озираясь и не оглядываясь, а
между тем тут было несколько шикарных магазинов - парфюмерный,
компьютерный, галантерейный и что-то еще, с двумя просторными витринами,
где за стеклом сверкали яркие пестрые краски тропической флоры. Я сунулся
к ним; как оказалось, то был салон с вычурным названием "Орхидиана.
Экзотические цветы". За прилавком - две миленькие девушки, брюнетка и
блондинка, а вокруг - горшки и кадки, букеты и гирлянды, а также воздух,
сдобренный такими ароматами, что кружится голова и начинается дрожь в
коленках. От цен, кстати, тоже.
Если не считать меня, посетителей в этой лавке не имелось. Я начал
озираться по сторонам, задумчиво морщить лоб, чесать затылок, не забывая
поглядывать на Джеймса Бонда с Итальянцем. Они остались на улице, у
витрины; их фигуры смутно маячили сквозь плотный полог зелени, но все же
можно было разобрать, что они с восторгом изучают какой-то кактус.
Девушки-продавщицы ринулись ко мне, но тут вошел еще один потенциальный
покупатель, рослый мужчина в пиджаке и с сумкой через плечо. Пиджак был из
натуральной кожи, и блондинка (она казалась пошустрей и постройней)
бросилась к рослому на всех парах. Ну а мне досталась брюнетка.
- Могу я вам чем-то помочь?
- Разумеется, моя милая. Как обстоят дела с экзотикой?
Она улыбнулась, кокетливо стреляя глазками.
- Превосходно. Наш магазин как раз для таких мужчин, как вы.
- А я какой?
- Ну-у... - она изобразила в воздухе параболу, - вы тоже экзотический. И
хотите купить букет для экзотической женщины. - Да вы просто прелесть! - с
энтузиазмом воскликнул я. - Прямо как в воду глядели... Так что тут у нас
самое экзотическое?
- "Одонтоглоссум гранде", "дендробиум нобиль" и "катлея лабиата", -
доложила моя брюнеточка.
О, польза чтения словарей! О, тайный клад энциклопедий! Я с изяществом
повел бровями, бросил взгляд на второго клиента (он, похоже, интересовался
не цветочками, а блондинкой) и небрежно произнес:
- "Катлея лабиата"? А "брассокатлеи" у вас не найдется? Я люблю сорт
"олимпия альба". Такая, знаете ли, нежная, беленькая, с резными лепестками
и с желтоватым нацветом внутри. Из бразильских орхидей.
Брюнеточка была потрясена, но, к великому несчастью, "олимпии альбы" у нее
не оказалось. Зато была "голубая луна" - только для вас, монсеньор, только
для истинных знатоков, для ценителей и фанатов! Прямо из Англии, в
кувшинчике с питательным раствором и в герметичной упаковке. Каждый цветок
- по отдельности, каждый - по сорок долларов, и всего их осталось пять. Не
плебейские орхидеи, а уникальные розы потрясающей красоты! Нет, здесь мы
их не держим, прошу вас в служебное помещение... Сами понимаете, редкий
товар...
Меня повели к служебной дверце, что вела в темноватую комнатку. Мужчина,
флиртовавший с блондинкой, вдруг встрепенулся и сказал, поворачиваясь ко
мне:
- Вам покажут что-то особенное? Не возражаете, если я тоже взгляну?
Он пристроился за мной в кильватер, да так ловко, что блондиночка отпала
сразу, а брюнетка оказалась впереди. В дверях я почувствовал, как его
дыхание греет мое ухо. Затем раздался шепот:
- Из этой комнаты есть выход во двор, Гудмен. Там стоит голубой "БМВ".
Садитесь и ни о чем не беспокойтесь. Отвезут туда, где вас рады видеть.
Мои губы чуть заметно шевельнулись:
- Я не один.
- Знаю. Я же сказал, не беспокойтесь! "Голубая луна" была изумительна:
рядом с ней обычные розы казались посудомойками, коих не пристало
сравнивать с принцессой. Изящный цветок, в общем-то, белый, но с
несомненным налетом голубизны: небольшой, довольно плоский и в самом деле
похожий на луну, мерцающую за голубыми облаками. Края лепестков имели
более интенсивный, почти сиреневый оттенок, а сердцевина сияла снежной
белизной. Очень загадочно и романтично! Я забрал все розы, а вместе с ними
- массу улыбок и комплиментов темноволосой продавщицы.
Мой спутник тоже даром времени не тратил и из мужчины в пиджаке
преобразился в мужчину в свитере. Пиджак отправился в сумку, откуда перед
тем был извлечен свитер, а сумка повешена за спину - точь-в-точь как у
меня. Вдобавок этот тип не уступал мне ростом, и свитер вроде был похож, и
брюки, и эта самая сумка, и башмаки, не говоря уж о волосах; завершив
метаморфозу, он кивнул, вернулся в зал и, встав спиной к окну, продолжил
флирт с блондинкой
Не мешкая, я подхватил свои розы в кувшинчиках и выскочил во двор.
Любопытство терзало меня голубой "БМВ", подпольная кличка Гудмен и
таинственность обстановки распаляли воображение. Юркнув в машину, я
посмотрел на часы (было 14.10), бросил водителю: "Едем!" - но он не
торопился, внимательно оглядел меня и спросил:
- Вы - Хорошев? Дмитрий Григорьевич Хорошев? Он же - Гудмен?
- Нет, великий дух Маниту!
Кажется, пароль был правильным; рявкнул двигатель, и мы дворами выползли
на Каменноостровский проспект. Дорога была недолгой, зато извилистой;
минут пятнадцать мы петляли по узким и разбитым улочкам Петроградской
стороны, потом проехали под древней аркой и остановились во дворе-колодце
у единственного подъезда. Дом был самым обычным - четырехэтажным,
столетней постройки, с трещинами на грязно-розовых стенах и осыпающейся
штукатуркой. Двор тоже был не в лучшем состоянии. Вход в подъезд закрывала
массивная дверь, вероятно дубовая, окрашенная в мрачный черный цвет.
- Поднимайтесь на четвертый этаж, - сказал водитель. - Вас ждут.
- А что на первых трех? - с невинным видом поинтересовался я.
- Школа стриптиза для начинающих, - раздалось в ответ. - Хотите записаться?
Мысленно поаплодировав, я вылез из машины и потащился на самый верх,
бережно придерживая пакет с розами и кувшинчиками. На площадке второго
этажа притормозил, ощупал правое запястье - невидимый гипноглиф-берсерк
был там, прятался под толстой тканью свитера. Это придавало мне
уверенности. В конце концов, что могут сделать с благородным боярином?
Вздернуть на дыбу? Посадить на кол? Я сам их вздерну и посажу! Все три
команды! Как советовал Мартьянов - выпрыгнуть из-за прилавка, словно как
тигр из зарослей, и сразу бить на поражение!
При мысли о Мартьянове я еще больше взбодрился и стал напевать:
- Три короля из трех сторон решили заодно: ты должен сгинуть, юный Джон
Ячменное Зерно! Погибни, Джон, - в дыму, в пыли, твоя судьба темна! И вот
взрывают короли могилу для зерна...
На четвертом этаже была только одна дверь, распахнутая в ожидании дорогого
гостя. На пороге стоял мормоныш с белой нашлепкой на темени.
- Как голова? Не болит? - спросил я. Он лишь поморщился и махнул рукой -
не задавай, мол, глупых вопросов, а проходи скорее в нашу конспиративную
квартиру. Она оказалась большой, ухоженной, но без излишней роскоши -
никаких евростандартов, венецианских зеркал и мебели маркетри. Из холла,
оклеенного светлыми обоями в васильках и маргаритках, мы попали в
просторную комнату, где на обоях зеленели ветви шиповника с нежными
розовыми цветами. Еще тут обнаружился массивный круглый стол с
отполированной до блеска столешницей, два мягких кожаных диванчика у стен,
плотно закрытый шкаф, камин и кресла. В одном из них сидел мой старый
чернокожий друг из Таскалусы. Челюсти его мерно шевелились, перетирая
жвачку.
- Какой приятный сюрприз! Дик Бартон, страховой агент, если не ошибаюсь? -
Я перешел на английский и подмигнул ему с оттенком интимности.
- Увы, Гудмен, ошибаешься! Дик Долби, коммерсант. Интересуюсь закупками
рашен пива. - Он вытянул из кармана смятую бумажку и прочитал по слогам: -
Стэ-панс Рэй-зенс.
- Не стоит, - посоветовал я, усаживаясь в кресло. - Лучше "Балтика".
Особенно рекомендую четвертый номер. Но третий тоже хорош.
- Моча, - угрюмо буркнул мормоныш и плюхнулся на диван. - Скунсовая моча
плюс керосин из енотовой задницы.
Я обиделся. Этому заокеанскому хмырю не стоило критиковать чужое пиво. Тем
более что в их Заокеании не умеют делать даже приличные сухие вина. Их
белое калифорнийское - вот это моча!
- Ну, к делу, - произнес Бартон-Долби, который явно был тут за старшего. -
К делу, джентльмены! Время - деньги... - Он повернулся ко мне, оглядел
пакет с кувшинчиками и розами, который я поставил на пол, и спросил: - Так
чем порадуешь, Гудмен?
- Чем-нибудь порадую. Но прежде хотелось бы справочку... такую маленькую
справочку... Кажется, в ЦРУ нет воинских званий? А что там есть? Младший
полевой агент, старший полевой агент, ведущий и так далее, вплоть до
самого главного?
Зулус прекратил жевать и недоуменно моргнул.
- Зачем это тебе, Гудмен?
- Для расширения кругозора. Вот он, - я ткнул пальцем в мормоныша, - кто
он такой? Рядовой незримого фронта? Обычный агент?
- Примерна так, - согласился Бартон-Долби.
- А ты, друг мой, в каком же чине?
- Тоже агент, но ответственный, специальный и полномочный. Это все, что ты
хотел узнать?
- Все. Теперь мы можем урегулировать один небольшой инцидент, как подобает
джентльменам. - Я грозно нахмурился и заявил: - Требую сатисфакции и
извинений! Желаю, чтобы ответственный и полномочный агент сделал выговор
просто агенту. Строгий выговор, с занесением в личный файл, за
некорректные действия в прошлый четверг. Пусть просто агент топит в Вуоксе
гангстеров сотнями, это его проблемы, но я контактировать с данной
публикой не собираюсь. И не хочу, чтобы меня беспокоили, равно как в моей
городской резиденции, так и в загородном поместье. Это нарушение договора,
сэр! Очень серьезное нарушение!
Согласно кивнув, Бартон-Долби сделал знак мормонышу, и тот нехотя поднялся
с дивана.
- Я вроде бы и так наказан, - пробормотал Джек-Джон-Джим, дотронувшись до
нашлепки на голове.
- Но не по административной линии, - возразил я, развалился в кресле,
закинул ногу на ногу и закурил.
Полномочный агент принялся выговаривать просто агенту, но выглядел выговор
жидковатым - английский лишен тех красочных эпитетов и сравнений, с какими
положено мылить шею подчиненному. Тем не менее пришлось дослушать до
конца. Потом зулус сказал:
- Все, Гудмен? Ты доволен?
- Не совсем. Бизнес есть бизнес, и если одна сторона нарушила соглашение,
должны последовать штрафные санкции. Все-таки я понес моральный ущерб. Мне
угрожали ножом и пистолетом и говорили нехорошие слова... Думаю, что штраф
в десять тысяч долларов будет вполне уместным. На мой счет в банке
"Хоттингер и Ги".
- Ты деловой человек, - произнес мой чернокожий приятель с уважением. - Ты
прав, бизнес есть бизнес. И я согласен с твоей претензией, если наш
договор состоится не только де-юре, но и де-факто. Поэтому вернемся к
вопросу: чем порадуешь, Гудмен?
- Вот этим, - сказал я, раскрыл сумку и выложил на стол красный футлярчик
с амулетом любви.
Бартон-Долби встрепенулся и бросил взгляд на мормоныша:
- Тот самый?
- Да, сэр. Мне его показывали наши... гм... покойные компаньоны.
Разумеется, в закрытом виде. Изъят у Арнатова после смерти. К счастью, он
тоже не успел открыть футляр.
- Показывали? - переспросил я. - А зачем? С какой целью?
Зулус и мормоныш обменялись взглядами, затем чернокожий кивнул, будто
разрешая говорить.
- С целью продажи, - пояснил Джек-Джон-Джим.
- Подробнее!
- Ну, если хотите... Ваш друг Арнатов пользовал клиентов на дому. Один из
них, некто Танцор, сделал ему предложение. Ну, вы понимаете... наладить
совместный бизнес под прочной "крышей", доходы - пополам. Арнатов
отказался, но и свою настоящую "крышу" не проинформировал - видимо, его
домашние эксперименты не слишком поощрялись. Затем что-то произошло,
Арнатов спрятался на вашей даче, но люди Танцора шли за ним след в след, и
вам известно, чем это кончилось. После визита к вам и убийства Арнатова я
разыскал Танцора по своим каналам и заплатил ему за информацию. Но все эти
сведения нуждались в проверке. Вот это, - мормоныш кивнул на красный
футляр, - это - факт. Факт, но еще не доказательство. А остальное - просто
слова. Вот если б мы нашли на вашей даче что-то интересное...
Я мог поздравить себя с успехом - кажется, все обстояло так, как мне
удалось смоделировать. Лишь одного я не предвидел - что векторы двух
команд, беты и гаммы, пересекутся, образовав могильный крестик. Но он уже
торчал над троицей покойников, и, значит, гамма, лишенная вождя, закончила
игру. Иными словами, выпала в осадок.
- Вы разыскали Танцора, заплатили, - медленно произнес я, - и оставили у
него футлярчик? Как-то не верится, брат во Христе.
- Я платил за информацию. А что касается футляра... В цене мы сошлись, но
были сомнения, насколько эффективен спрятанный в нем объект. Тут тоже
требовалась проверка. Вы понимаете, мафиози - это такой ненадежный
народец...
- Понимаю. Я гораздо надежнее. Те раритеты, которые вы получите от меня,
будут испытаны и снабжены сертификатами. Вот этот, - я постучал ногтем по
алой крышечке, - формирует психологию идеального бойца. Прилив сил,
потрясающая скорость реакции, уверенность в себе, отвага, презрение к
смерти... - Я широко улыбнулся Долби-Бартону. - Твой подчиненный все это
видел не далее как в четверг. Можешь лично проверить.
- Проверю, - пообещал зулус, - проверю незамедлительно и дам команду об
оплате. Десять тысяч плюс штрафные санкции плюс, возможно, премиальные...
Но что ты скажешь, Гудмен, насчет его головы? - Плавный жест в сторону
мормоныша. - Похоже, ты в четверг перестарался и нанес ему определенный
ущерб. Он ведь просил отдать футлярчик, а ты не отдал. Отчего же?
- Оттого, что я - человек образованный и предпочитаю вести дела не с
простыми агентами, а с полномочными и специальными. Из них можно выжать
побольше. А образованные люди, как ты понимаешь, очень нуждаются в
деньгах. Не век же мне крыс ловить и делать вешалки.
Зулус уставился мне в глаза, будто пытался измерить всю глубину моего
морального падения. Но увидел он то, что хотел увидеть: как в бездне моей
души полыхает костер стяжательства. Я знал, как это изобразить. Приглашали
меня на всякие презентации липовых снадобий и подозрительных "пирамид", и
помнилось мне, как пляшут перед толпой клиентов-кретинов их
отцы-основатели: рожи перекошены, зенки выпучены и с клыков капает слюна.
Слюна у меня не капала, но насчет алчной рожи и зенок я постарался на
совесть.
Бартон-Долби кивнул, довольный осмотром.
- Ладно! Будем считать, что договор вступил в силу, и мы разберемся и с
магией, и с вичфобией, и с прочим колдовством. Сколько еще раритетов ты
сможешь нам предложить?
Я пожал плечами.
- А что, двух недостаточно? Один у тебя уже есть - от Боба, торговца
фруктами... Как его в бассейн занесло, бедолагу! Приступ веселья, что ли?
Но "веселушка"-то у тебя? Не затонула в испанских водах?
- Не затонула, - подтвердил зулус, разом поскучнев, - но копии не сделать.
Пытались, не получается! Вообще непонятно, как эти штучки устроены.
Формула нужна, технология, спецификации, и все такое... Ведь в них ни
чипов, ни шестеренок, ни батарей... Однако работают! Дьявольщина, да и
только!
- Русский ум изобретателен к зависти Европы, - сказал я и после паузы
добавил: - Значит, копии не сделать? Тогда за формулу, приятель, оплата по
двойному тарифу. Договорились?
- Ну, ты и жук! - вскинулся Долби-Бартон.
- Я - крысолов. Так как, по рукам? Он потеребил отвислую нижнюю губу,
кивнул, поднялся, сгреб футляр с любовным амулетом, открыл шкаф и выудил
из него радиотелефон.
- Вот, возьми... Аппарат самый обычный, но, если трижды нажать клавишу
"pause", сигнал уйдет на мой пейджер. Понятно?
- Чего ж не понять, - сказал я, вставая. - Мы не только по крысам
специалисты.
- Не сомневаюсь. Иди вниз, машина доставит тебя к метро. К этой...
- ...к Черной Речке, - услужливо подсказал мормоныш.
На пороге я обернулся и напомнил:
- Товар не забудь проверить. Лучше один погляди. Так безопаснее. И
...Закладка в соц.сетях
