Жанр: Триллер
Седьмой свиток
...ин древний язычник не
изучал тексты на стенах столь алчно, как Николас и Ройан. Так же внимательно они рассматривали и
яркие изображения бога.
Археологи по очереди зачитывали отрывки из текстов на стеле Тануса, выписанные Ройан в
блокнот, повторяя их, пока не выучили наизусть. Когда Николас читал, его спутница внимательно
смотрела на стены, пытаясь распознать связь.
- "Моя любовь - сосуд холодной воды в пустыне. Моя любовь - знамя, развевающееся на
ветру. Моя любовь - первый крик новорожденного", - прочитал Харпер.
Ройан отвела взгляд от стены, которую изучала с пристальным вниманием, и улыбнулась.
- Иногда Таита становится очень мил, верно? - сказала она. - Такой романтик.
- Сосредоточься, ради всего святого. Мы не на уроке поэзии. Мы занимаемся серьезным делом.
- Варвар, - пробормотала Ройан, но послушно повернулась к стене.
- Теперь подумай над этим еще раз, - велел Николас и зачитал: - "Мы в долине тысячи
соединений: ребенка с матерью, мужчины с женщиной, друга с другом, учителя с учеником, двух
полов".
- Ты в третий раз за утро зачитываешь эту цитату. Что в ней так сильно тебя привлекает? -
Ройан не повернулась к Харперу, но ее шея явно покраснела.
- Прости! Я думал, что ты найдешь ее не менее романтичной, чем предыдущую, - пробормотал
англичанин. - Тогда попробуем это: "Я страдал и любил. Я противостоял ветрам и шторму. Стрела
пронзила мою плоть, но не повредила мне. Я остерегся ложного пути, лежащего прямо передо мной. Я
избрал скрытую лестницу к тронам богов".
Ройан оглядела длинную галерею.
- Да, может быть, что-то из этого. "Ложного пути, лежащего прямо передо мной... Я избрал
скрытую лестницу..."
- Мы немного переутомились. Кидаемся на приманки, как голодная форель.
Она поднялась, откидывая потные пряди со лба.
- О, Ники, это так лишает сил, когда не знаешь, откуда начать.
- Мужайся, девица. - Харпер изобразил жизнерадостность, которой на самом деле не было. -
Начнем сначала, как велел твой друг Таита. Попробуем вернуться к этому. - Он прижал руку к сердцу,
как викторианский актер, и с наигранной страстью прочитал: - "Гриф поднимается на могучих
крыльях навстречу солнцу..."
Она негромко рассмеялась его дурачеству, а потом ее взгляд соскользнул с лица Николаса и
уперся в стену. Неожиданно Ройан вздрогнула.
- Гриф! - выпалила она, указывая за спину Харпера.
Он обернулся и посмотрел в указанном направлении.
Там действительно имелось изображение величественной птицы с яркими глазами и желтым
изогнутым клювом. Кончики перьев на широко раскрытых крыльях были обведены яркими красками.
Оба уставились на него, а потом Ройан подняла голову к потолку и коснулась руки Николаса, призывая
тоже обратить внимание.
- Солнце! - прошептала она. На самом верху купола был изображен золотой диск солнца Ра.
Казалось, его тепло изгоняет тени. Лучи тянулись во всех направлениях, но один из них следовал по
изгибу стены и охватывал грифа своим сиянием.
- "Гриф поднимается навстречу солнцу..." - повторила она. - Может быть, Таита говорил
буквально?
Николас подошел поближе к фреске, внимательно осмотрел ее, проведя руками по крыльям,
брюху и жестоким кривым когтям. Стена под краской была совершенно гладкой. Никаких неровностей
не обнаружилось.
- Голова, Ники. Посмотри на голову птицы! - Ройан подпрыгнула, пытаясь дотянуться до
фрески, но не смогла. Она умоляюще повернулась к Харперу. - Сделай это - ты гораздо выше меня.
И только тогда англичанин заметил небольшую тень, которую отбрасывала голова птицы в свете
прожектора. Коснувшись ее, он нащупал выпуклость, выступающую за пределы стены. Николас провел
пальцами по голове грифа и обнаружил, что клюв был частью изображения.
- Ты нащупал какие-нибудь швы в штукатурке? - спросила Ройан.
- Нет, - покачал головой Николас. - Она гладкая. Выглядит частью основной стены.
- "Гриф поднимается навстречу солнцу..." - настаивала она. - Там нельзя ничего сдвинуть?
Попробуй подтолкнуть голову к изображению солнца.
Он обхватил выпуклую голову птицы и принялся толкать вверх.
- Ничего! - простонал Харпер.
- Это стояло здесь четыре тысячи лет. - Ройан прыгала на одной ноге от огорчения. - Черт
подери, Ники, если там есть движущаяся часть, она застряла. Сильнее! Толкай сильнее!
Он поднялся и положил обе руки на нижнюю часть изображения головы. На шее выступили жилы,
к лицу прилила кровь, сделав его ярко-красным.
- Сильнее! - просила Ройан, но Николас опустил руки и сделал шаг назад.
- Нет, - хриплым от усилий голосом проговорил он. - Голова цельная и не движется.
- Подними меня. Я хочу посмотреть.
- С огромным удовольствием. Годится любой предлог, чтобы коснуться тебя похотливыми
руками. - Он встал за ее спиной и поднял за талию, чтобы Ройан могла видеть голову птицы.
Она быстро ощупала ее кончиками пальцев и радостно воскликнула:
- Ники! Ты что-то сдвинул с места. Краска вокруг головы потрескалась. Я чувствую. Подними
меня повыше.
Он закряхтел от усилия, но поднял ее еще на фут.
- Да, абсолютно точно! - закричала Ройан. - Что-то стронулось. В стене над головой появилась
трещина. Посмотри сам!
Он принес один из пустых армейских ящиков с площадки за дырой и поставил его под
изображение грифа. Встав на ящик, Харпер оказался на одном уровне с глазами птицы.
Выражение его лица мгновенно изменилось. Николас быстро сунул руку в карман и вытащил
складной нож, открыл лезвие и осторожно поводил им вокруг головы. Вниз полетели маленькие куски
краски.
- Действительно, похоже, что голова - это отдельная часть, - признал он.
- А теперь посмотри еще выше, вдоль солнечного луча. Видишь, на стене появилась трещина?
- Знаешь, ты права, - согласился англичанин. - Но если я попробую ее расчистить, то испорчу
фреску. Ты хочешь, чтобы я сделал это?
Она колебалась недолго.
- Все равно могилу затопит, когда уровень воды снова поднимется. Поэтому мы в любом случае
лишимся фресок. Риск обоснованный. Попробуй, Ники!
Он засунул лезвие ножа в тонкую трещину и осторожно повернул. От стены отвалился кусок
штукатурки шириной с его руку и упал в пыль на агатовых плитах пола.
Николас заглянул в оставшуюся на стене впадину.
- Похоже, в стене есть что-то вроде прорези или желоба. Я расчищу его до конца. - Он
принялся аккуратно орудовать ножом, и вниз полетели новые куски штукатурки.
Ройан зачихала от пыли, но не отступала. Кусочки мусора застряли у нее в волосах, как конфетти.
- Да, - наконец выговорил Харпер. - Здесь действительно вертикальный прорез.
- Убери штукатурку вокруг головы грифа, - велела она, и Николас, вытерев нож о штаны, снова
принялся за дело.
- Все готово, - заявил он наконец. - Похоже, голова должна подняться по желобу. Отойди и
дай мне рабочее пространство.
Положив обе руки под нижнюю часть головы грифа, Харпер навалился изо всех сил. Ройан сжала
руки в кулаки и нахмурилась, сочувствуя ему.
Раздался негромкий скрежет, и выступающая деталь фрески рывками поползла в прорези. Она
достигла верха, и Николас спрыгнул с ящика. Оба в ожидании уставились на изуродованную голову в
окружении содранной штукатурки.
- Ничего! - удрученно прошептала Ройан после длинного молчаливого ожидания. - Ничего не
изменилось.
- Это еще не конец цитаты со стелы, - напомнил он. - Там было больше, чем просто про грифа
и солнце.
- Ты прав. - Она с готовностью оглядела всю стену. - "Шакал воет и оборачивается к
собственному хвосту".
Ройан дрожащим пальцем указала на маленькую, почти незаметную фигурку Анубиса,
шакалоголового бога кладбищ, на стене напротив изуродованного ими грифа. Он стоял у ног огромного
изображения Осириса и не сильно превосходил размером украшенную кольцами ногу мужа Исиды и
отца Гора.
Ройан подбежала к стене и, коснувшись Анубиса, сразу поняла, что и он тоже выступает вперед.
Она изо всех сил начала пытаться повернуть фигурку сначала в одну сторону, потом в другую.
- "Шакал оборачивается к собственному хвосту", - выдохнула она, борясь с ним. - Он должен
поворачиваться!
- Дай-ка я. - Николас мягко отодвинул ее в сторону и опустился на колени перед изображением
черноголового бога, снова применив нож, чтобы очистить штукатурку и толстый слой краски. -
Кажется, он вырезан в толстом дереве, а потом покрыт штукатуркой, - сказал англичанин, тыча в
фигурку ножом.
Расчистив канавку, Харпер попытался повернуть голову по часовой стрелке, закряхтев от усилия.
- Нет! - проговорил он.
- В Древнем Египте не было часов, - возбужденно напомнила Ройан. - В другую сторону.
Поверни в другую сторону.
При вращении в другую сторону за стеной раздался еще один резкий скрежещущий звук.
Маленькая фигура медленно развернулась в руках у англичанина, пока черная голова не указала на
желтые плиты пола.
Оба отступили от стены, выжидающе глядя на нее, но после еще одной томительной паузы даже
Николас упал духом.
- Не знаю, чего нужно добиться, но этого не происходит, - с отвращением проговорил он.
- Но и это не вся цитата, - прошептала Ройан. - "Река течет к земле. Бойтесь, осквернители
святых мест, или гнев богов падет на ваши головы".
- Река? - спросил Николас. - Как сказал бы Сапер, я не вижу никакой чертовой реки.
Ройан даже не улыбнулась имитации диалекта кокни. Вместо этого она принялась лихорадочно
оглядывать надписи и картинки, покрывающие стены вокруг них. Вскоре она обрела искомое.
- Хапи! - зазвенел ее голос. - Бог Нила! Река! Высоко на стене, на одном уровне с головой
великого бога Осириса, на них смотрел бог реки. Хапи был гермафродитом, с женской грудью и
мужскими гениталиями, торчащими из-под огромного живота. В широко раскрытой пасти его
гиппопотамьей головы виднелись большие кривые зубы, усеивающие огромные челюсти.
Встав на несколько металлических ящиков, Николас сумел дотянуться до изображения Хапи
вытянутой рукой. Коснувшись его, он воскликнул:
- Этот тоже выступает!
- "Река течет к земле", - окликнула Ройан. - Он должен двигаться вниз. Попробуй, Ники!
- Дай мне расчистить края. - Англичанин расковырял штукатурку вокруг изображения
кончиком ножа, а потом потыкал лезвием ниже по стене и обнаружил еще одно вертикальное
углубление, направленное к полу. - Теперь я готов. - Он сложил нож и убрал его обратно в карман.
- Затаи дыхание и прочти короткую молитву за меня, - велел Николас.
Харпер положил обе руки на изображение бога и принялся давить вниз, прилагая все больше
усилий, пока наконец не повис на фигурке всем телом. Ничего не произошло.
- Не работает, - прокряхтел он.
- Погоди! - велела Ройан. - Я тоже залезу.
Она вскарабкалась на коробки за его спиной и обхватила обеими руками за шею.
- Держись! - велела молодая женщина.
- Полагаю, каждое усилие может оказаться решающим, - согласился Николас, когда Ройан
повисла на нем, согнув ноги в коленях, перенеся весь вес ему на плечи. - Стронулось! - закричал он.
Неожиданно изображение Хапи сдвинулось с места и с резким скрежещущим звуком поползло к
нижней части прорези.
Когда оно уперлось в конец канавки, руки Николаса слетели с гладкой поверхности фигурки.
Штабель ящиков под ними закачался и развалился, и они с Ройан упали на пол. Она все еще висела у
Харпера на шее и, когда англичанин потерял равновесие, потянула его назад. В итоге они рухнули.
Николас поднялся на ноги и помог Ройан.
- Что случилось? - выдохнула она, оглядываясь по сторонам - сначала на изуродованную
фигуру Хапи, потом на стены галереи.
- Ничего, - отозвался Николас. - Ничего не сдвинулось.
- Может быть, есть еще одна... - начала Ройан и умолкла при звуке, донесшемся сверху.
Оба подняли лица кверху, наполнившись внезапным трепетом. Над покрытым штукатуркой
потолком что-то происходило.
- Что там? - прошептала Ройан. - Кажется, шевелится живое существо.
Каменный гигант, пробужденный после тысяч лет сна, ворочался на своем жестком ложе.
- Неужели это... - Она не окончила фразу. В ее разуме появился образ самого великого бога,
очнувшегося в скрытой каменной комнате, открывающего злые раскосые глаза, приподнимающегося на
локте, чтобы узнать, кто потревожил его покой.
Потом раздался новый звук, треск и грохот, словно на них надвигалась тяжеловооруженная армия,
грохоча на каждом шагу. Сначала тихо, потом все громче и громче становился шум, напоминая
оползень в горах. Следом, словно пушечный выстрел, раздался треск.
В высоком потолке появился разлом, пробежав по всей галерее. Оттуда заструилась пыль, и
медленно, как в кошмаре, потолок начал проседать прямо у них над головой. Оба застыли в суеверном
ужасе, не в силах оторвать взгляд от обваливающихся сводов. Потом кусок штукатурки ударил
Николаса по лицу, порезав щеку и отбросив баронета к стене. Боль наконец привела его в чувство.
- Предупреждение! - выпалил он. - Предупреждение Таиты. Гнев богов. - Николас вскочил
на ноги и схватил Ройан за руку. - Бежим! - Англичанин потянул ее за собой. - Таита устроил в
потолке ловушку.
Они бросились бежать по галерее ко входу в гробницу. Вниз посыпались камни и куски
штукатурки, коридор заполнила пыль, слепя их. Глухой гул над головой превращался в оглушительный
рев, и потолок все сильнее обваливался. Они не осмеливались оглядываться, потому что грохот
валящейся каменной кладки догонял их, грозя настичь до того, как они доберутся до выхода.
Острый камень величиной с голову всего лишь скользнул по плечу Ройан, однако ноги у нее
подогнулись. Она бы упала, если бы Николас не обхватил ее рукой и не поднял, таща по галерее. Пыль
заслонила проход перед ними, и квадратное отверстие, единственное спасение, скрылось как в густом
тумане.
- Не останавливайся! - закричал Харпер. - Мы почти у цели. - В этот момент огромный
кусок штукатурки с грохотом врезался в треногу с прожектором и коридор скрылся в темноте.
Лишившись возможности видеть, Николас с трудом подавил желание остановиться и
сориентироваться. Вокруг него валились обломки. В любую секунду вся крыша могла обрушиться на
них, раздавив и погребя под собой. Не останавливаясь, он тащил Ройан сквозь тьму. Наконец Николас
на полном ходу врезался в стену, и у него перехватило дыхание. Сквозь облака пыли он едва мог
различить прямоугольное отверстие в слое штукатурки, подсвеченное прожекторами снаружи, на
вершине лестницы.
Слегка отлетев назад, он обхватил Ройан за талию, приподнял и бросил в отверстие, услышав, как
она со стоном ударилась о пол на другой стороне. Еще один обломок ударил его по затылку, и Николас
повалился на колени. Он едва удержался на грани сознания, но заставил себя ползти вперед, отчаянно
шаря руками, пока не добрался до неровной дыры выхода. Из последних сил он перевалил через порог,
и за его спиной обрушился потолок во всей галерее.
Снаружи, на верхней площадке лестницы, Ройан приподнялась на колени и подползла к Харперу,
освещенному прожекторами.
- С тобой все в порядке? - выдохнула она. Из пореза на виске Николаса струилась кровь,
выделяясь темно-алым на фоне лица, облепленного белой, как мука, пылью.
Вместо ответа он с трудом поднялся на ноги и потянул Ройан за собой.
- Тут нельзя оставаться, - хрипло проговорил Харпер, и в тот же момент из дыры вылетело
белое облако пыли, опять приглушая свет прожекторов. - Здесь опасно. - Англичанин потащил Ройан
прочь, кашляя от пыли. - Вся эта пещера может обрушиться.
Николас привел ее к подножию лестницы, и они заковыляли вниз, поскальзываясь на покрытом
водорослями полу. Сквозь пыль впереди вырисовалась широкая фигура Сапера.
- Какого черта здесь происходит? - с облегчением проревел он, завидев их.
- Помоги мне! - заорал в ответ Николас. Сапер подхватил Ройан на руки, и они понеслись по
туннелю, остановившись перевести дыхание только у мостика через сток.
Почта в деревне Дэбрэ-Мариам располагалась в маленьком строении на пыльной улице за
церковью. Стены были сложены из необожженного кирпича, и их не покрывала ни штукатурка, ни
краска. Оцинкованная железная крыша почты отражала свет горного солнца. Общественный телефон
должен был находиться в будке у входа, но давно ушел в небытие. Может, его украли, может -
сломали, но вероятнее всего, просто сняли по приказу местных властей, чтобы диссиденты и бунтари не
могли им пользоваться.
Тессэ ожидала этого и удостоила будку лишь одним взглядом, сразу пройдя в маленькую комнату,
представляющую собой главный зал почты. Там сидело немало крестьян, занявших очередь к пожилому
почтмейстеру, единственному человеку за зарешеченным окошком. Некоторые расстелили на полу
плащи и уселись на них, изготовившись долго ждать, проводя время за болтовней и курением, покуда
дети резвились вокруг взрослых.
Почти каждый из собравшихся узнал Тессэ, стоило ей показаться на пороге. Даже те, кто провел в
очереди все утро, с уважением приветствовали ее и отступили в сторону, чтобы пропустить вперед.
Несмотря на два десятилетия африканского социализма, феодальные инстинкты селян сохранились.
Тессэ принадлежала к благородному роду, и на нее распространялись подобные привилегии.
- Спасибо, друзья, - улыбнулась она. - Вы очень добры, но я дождусь своей очереди.
Их очень смутил ее отказ. Поэтому, когда даже пожилой почтмейстер перевесился через прилавок
и тоже принялся настаивать, одна из немолодых женщин взяла Тессэ за руку и повела ее вперед.
- Благослови вас Иисус и все его святые, возеро Тессэ! - приветственно воскликнул
почтмейстер. - Добро пожаловать в Дэбрэ-Мариам. Что угодно моей госпоже?
Все посетители почты собрались вокруг молодой женщины, чтобы не упустить ни детали из ее
заказа.
- Я хочу сделать звонок в Аддис-Абебу, - сказала она почтмейстеру. Окружающие люди
заговорили, зашептали. Это было необычное и, несомненно, важное дело.
- Я отведу вас к телефонному узлу, - важно заявил работник почты и ради такого случая даже
надел синюю форменную фуражку. Он обошел прилавок, раздвигая посетителей и покрикивая на них,
чтобы проложить дорогу Госпоже Солнце. Служащий провел Тессэ в маленькую комнату в задней
части почты, где телефонная кабинка занимала место размером не более крохотного туалета.
Тессэ, почтмейстер и все крестьяне, которые смогли поместиться, зашли внутрь. Работник
телефонного узла был рад помочь прелестной женщине и принялся кричать в трубку, как старшина на
параде.
- Уже скоро! - улыбнулся он. - Небольшая задержка. А потом можно будет поговорить с
британским посольством в Аддис-Абебе.
Тессэ, которая хорошо знала, что такое небольшая задержка в Эфиопии, вернулась на переднее
крыльцо почты и послала за едой и выпивкой в ближайший деревенский кабак. Она угостила
сопровождающих монахов и половину Дэбрэ-Мариам, устроив веселый пикник в ожидании, пока ее
заказ пройдет через полдюжины старинных деревенских телефонных узлов в столицу. Благодаря тею
расположение духа у собравшихся было самое радужное. Наконец через полчаса из двери выбежал
почтмейстер и с гордостью объявил, что вызываемый абонент ждет госпожу в задней комнате.
Тессэ, монахи и пятнадцать крестьян последовали за почтмейстером к телефонному узлу и
собрались, радостно вереща, вокруг кабинки. Остальные толпились в основном помещении почты.
- Джеффри Теннант у телефона. - Сквозь потрескивание и шипение раздались металлические
нотки английского с безупречным произношением.
- Мистер Теннант, это возеро Тессэ.
- Я ждал вашего звонка. - Голос Джеффри смягчился при мысли о том, что он разговаривает с
хорошенькой женщиной. - Как поживаете, моя дорогая?
Тессэ передала ему сообщение Николаса.
- Скажите Ники, что дело будет сделано, - заявил Теннант и повесил трубку.
- А теперь, - сказала Тессэ почтмейстеру, - я хочу сделать еще один звонок. В посольство
Египта.
Собравшиеся возбужденно загудели, поняв, что развлечения на сегодня не окончены. Все
вернулись выпить еще тея и поговорить.
Второй звонок проходил дольше, и Тессэ соединили с египетским атташе по культуре только
после пяти часов вечера. Она однажды встречалась с ним на вечеринке в Аддис-Абебе, и только
поэтому он согласился ее выслушать.
- Вам очень повезло, что вы застали меня так поздно, - заявил дипломат. - Обычно мы
закрываемся в четыре тридцать, но сейчас происходит встреча Организации африканского единства, и я
работаю куда дольше. Впрочем, не важно. Чем я могу помочь вам, возеро Тессэ?
Стоило ей назвать имя и звание человека в Каире, которому было адресовано послание Ройан, как
его снисходительный тон исчез, сменившись деловым и полным желания угодить. Атташе записал все,
что Тессэ сказала, попросив повторить имена и названия. Для подтверждения он прочел свои записи
вслух.
В конце длинного разговора дипломат понизил голос:
- Меня чрезвычайно опечалила ваша недавняя потеря, Госпожа Солнце. Я всегда был высокого
мнения о майоре Брусилове. Быть может, когда вы вернетесь в Аддис-Абебу, вы окажете честь
отобедать со мной?
- Как мило с вашей стороны предложить такое, - сладким голосом отозвалась Тессэ. - Я с
огромной радостью снова встречусь с вашей очаровательной женой. - Она положила трубку, не
дожидаясь, пока атташе перестанет смущенно бормотать оправдания.
Солнце уже начало садиться за вершины небесных замков из кучевых облаков, и в воздухе
запахло дождем. Было слишком поздно, чтобы идти вниз по склону, поэтому Тессэ с облегчением
приняла приглашение главы Дэбрэ-Мариам, отправившего ей навстречу одну из своих дочерей.
Дом старейшины был лучшим в деревне, не круглый тукул, а квадратное кирпичное здание с
железной крышей. Его жена и дочери приготовили пир в честь Тессэ, на который пригласили всех
уважаемых людей деревни, включая священников. В итоге ей удалось улизнуть в лучшую спальню,
освобожденную для нее главой поселка и его женой, только после полуночи.
Засыпая, Тессэ услышала стук тяжелых капель по гофрированному железу крыши. Звук был
уютным, но она невольно подумала о дамбе в ущелье и понадеялась, что этот дождик просто
случайность, а не предвестник начала сезона дождей.
Когда она проснулась много часов спустя, дождь перестал. За окном, не закрытым занавеской,
царила безлунная и тихая ночь, если не считать воя бездомной собаки. Тессэ задумалась, что же
разбудило ее. Неожиданно у нее появилось дурное предчувствие, наследие дней тирании Менгисту,
когда любой звук в ночи мог говорить о прибытии тайной полиции. Это ощущение оказалось столь
сильным, что она не смогла заснуть. Встав с постели, Тессэ начала одеваться. Она решила разбудить
монахов и выступить в путь в темноте. Только рядом с Ниммуром ей удавалось почувствовать себя в
полной безопасности.
Когда Тессэ натянула шаровары и принялась шарить под кроватью в поисках сандалий, она
услышала вдалеке шум мотора машины, подошла к окну и прислушалась. Воздух стал прохладным от
дождя, и ветерок коснулся ее голых рук и груди.
Казалось, что грузовик едет к деревне с юга, со стороны реки, быстро приближаясь. Чувство
опасности усилилось. Крестьяне поговорили с монахами, и теперь все знали, что она - женщина Мека
Ниммура. А он находится в розыске. Неожиданно Тессэ ощутила себя очень уязвимой и одинокой.
Она быстро натянула через голову шерстяную шамму и сунула ноги в сандалии. Выйдя на
цыпочках из комнаты, молодая женщина услышала храп старейшин в комнате, куда они с женой
переместились, освобождая место для нее. Тессэ свернула в коридор, ведущий к кухне. Огонь в очаге
догорел, но на земляном полу все равно можно было различить спящие фигуры монахов. Они лежали,
натянув на головы шаммы, полностью укрытые, немного напоминая трупы в морге. Тессэ опустилась
рядом с одним из них и потрясла его, но он, видимо, выпил немало тея за обедом, поскольку не
проснулся.
Звук приближающегося грузовика стал куда громче, и беспокойство начало перерастать в панику.
Поняв, что в случае опасности монахи не смогут ей помочь, Тессэ поднялась и направилась к задней
двери.
Теперь грузовик подъехал прямо к дому. Свет фар метнулся по передним окнам, на мгновение
озарив коридор. Потом рев мотора смолк - водитель снял ногу с газа, раздались визг тормозов и
шуршание шин по гравию. Следом донеслись крики и топот ног людей, спрыгивающих на землю.
Тессэ застыла на полпути, склонила голову и прислушалась. Неожиданно по шаткой входной
двери громко застучали и раздались жутко знакомые крики:
- Открывайте! Центральная разведывательная служба! Открывайте дверь! Никому не выходить
из дома!
Она бросилась к задней двери, но в темноте споткнулась о низкий стол, заставленный грязными
тарелками, оставшимися с вечера. Она тяжело рухнула на пол, уронив посуду и бутылки тея. Люди у
передней двери в ту же секунду ворвались в дом, крича и ломая мебель, светя фонарями во все стороны,
обыскивая передние комнаты. Раздались тревожные голоса - старейшина и его семейство проснулись.
За этим последовали тяжелые удары дубинками и прикладами, крики боли и ужаса.
Тессэ добралась до задней двери и пыталась открыть ее. От грохота ног бегущих по дому людей ее
пальцы стали непослушными, замок никак не хотел поддаваться. Во дворе тоже слышались шаги -
другие люди окружали дом. Наконец дверь распахнулась. Снаружи было темно, а места чужие; Тессэ не
знала, куда ей бежать. До нее донесся шум воды - впереди была река.
"Если мне только удастся добраться до берега", - подумала она и побежала по двору.
В ту же секунду ее ослепил луч фонаря и грубый голос проревел:
- Вот она!
Последние сомнения в том, кто намеченная жертва, испарились, и Тессэ понеслась, подобно
вспугнутому зайцу, освещенная фонарем. Преследователи и в самом деле напоминали свору собак. Она
добралась до берега и побежала направо, вниз по течению. Сзади раздался выстрел, и она пригнулась,
уворачиваясь от пули.
- Не стреляйте, идиоты! - повелительно проревел голос. - Она нужна для допроса.
Белая шамма мелькала в лучах фонарей, как крылышки мотылька.
- Остановите ее! - закричал офицер за ее спиной. - Не дайте удрать!
Но Тессэ была быстрой, как газель. Ноги в легких сандалиях несли ее по неровной земле, пока
солдаты в тяжелых ботинках спотыкались и чертыхались. Когда она начала отрываться от военных, у
...Поділитися у соцмережах
