Жанр: Триллер
Седьмой свиток
...работал с перебоями - и вдруг пошел на полную мощность.
- Молодчина! - заорал Николас, чувствуя, что бревно поддается. Со звуком, напоминавшим
пушечный выстрел, оно вдруг сломалось посредине, и половина его вылетела из стены, оставив
длинную, глубокую дыру. Сквозь нее торжествующе хлынул мощный поток грязно-серой воды.
- Получай! - выкрикнул Николас, скатываясь с водительского сиденья. Он знал - времени на
то, чтобы вывести наверх машину, не осталось. Харпер рассчитывал добраться до берега бегом.
Течение ударило его по ногам и плотно схватило, пытаясь опрокинуть и увлечь за собой. Это
походило на давний кошмар детства - когда за тобой гонятся чудовища, ты пытаешься бежать, но ноги
отказываются двигаться быстрее. Николас оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как центральная
секция плотины взрывается белым фонтаном неистовой воды. Ему с трудом удалось сделать еще
несколько шагов по направлению к берегу, когда освобожденная река опрокинула его и потащила.
Николас был совершенно беспомощен против ее бешеной силы. Вода поволокла баронета прочь, через
водопад - и далее вниз, вниз, к раскрытой пасти ущелья.
- Это царский посох и скипетр фараона! - выкрикнул фон Шиллер неистовым, дрожащим от
нахлынувших чувств голосом, выхватывая названные сокровища из кедрового сундука.
- А вот его накладная борода и церемониальный нагрудный медальон! - Нахут стоял на коленях
на полу гробницы, под огромной статуей Осириса. Вся вражда между этими двумя людьми была забыта
в миг, когда они увидели сказочные сокровища Египта.
- На свете еще не было такой великой археологической находки, - прошептал фон Шиллер
неверным голосом. Он вытащил из кармана носовой платок и промокнул щеки, по которым струились
слезы восторга.
- Тут потребуются годы работы, - серьезно предупредил его Нахут. - Нужно каталогизировать
и оценить каждый экземпляр этой потрясающей коллекции. Она будет известна по всему миру как
сокровищница фон Шиллера! Ваше имя сохранится в веках. Это как египетская мечта о бессмертии!
Вас никогда не забудут, а значит, вы будете жить вечно.
Лицо фон Шиллера побледнело от восторга. О таком повороте событий он как-то не подумал. Он
вообще не собирался до этого момента делиться с кем-либо сокровищем, разве что некоторым образом
с Утте Кемпер, но слова Нахута разбудили в нем древнюю и неизбывную жажду вечности. Пожалуй,
можно будет в какой-то степени разрешить общественный доступ к сокровищам - но только после
смерти, разумеется.
Однако, поразмыслив, фон Шиллер отверг это искушение. Нет уж, он не уничижит достоинство
сокровищ тем, что позволит глазеть на них всякому сброду! Клад был собран для погребения фараона, а
фон Шиллер считал себя современным эквивалентом древних правителей.
- Нет! - яростно ответил он Нахуту. - Это мое, все мое! И когда я умру, клад уйдет со мной,
все до единой крупицы. Я уже обговорил это в завещании. Мои сыновья знают, что делать. Все
сокровища отправятся в мою собственную гробницу. Царскую гробницу!
Нахут потрясенно смотрел на миллиардера. До сих пор он не понимал, что старик сошел с ума, что
навязчивые идеи истощили его рассудок. Но египтянин знал, что спорить с Шиллером не время и не
место - лучше потом изыскать способ сохранить великий клад от участи служить украшением еще
одной могилы. А пока египтянин склонил голову в притворном почтении.
- Вы совершенно правы, герр фон Шиллер. Это единственный разумный способ обращения с
сокровищами. Вы заслужили такое погребение! Однако сейчас наша основная цель - вынести наружу
все ценное. Хелм предупредил, что река опасна, плотина может прорваться. Нужно позвать Хелма и
Ного. Пускай люди Ного займутся выносом сокровищ и погрузкой в вертолет. Отвезем все для начала в
лагерь "Пегаса", а там я аккуратно перепакую ценности для транспортировки в Германию.
- Да, да. - Фон Шиллер с трудом поднялся на ноги, внезапно испугавшись, что может лишиться
драгоценного клада из-за разлива реки. - Пошли монаха, как его там - Хансита, отправь его за
Хелмом. Он должен немедленно явиться к нам.
Нахут вскочил и крикнул:
- Хансит! Где ты?
Монах ожидал их у входа в гробницу, преклонив колени в молитве перед пустым саркофагом, в
котором раньше лежали мощи святого. Сейчас он разрывался между сознанием собственной
греховности и обычной алчностью. Услышав, что его зовут, Хансит глубоко поклонился гробу, после
чего поспешил на зов Нахута.
- Ты должен вернуться к заводи, где мы оставили прочих, - начал было излагать приказ
Гуддаби, но мрачную красоту лица Хансита вдруг исказило безумное выражение. Он поднял руку,
призывая всех к молчанию.
- Что такое? - разозлился Нахут. - Что там еще такое?
Хансит покачал головой.
- Тихо! Слушайте! Неужели вы не слышите?
- Совершенно ничего... - начал Нахут и внезапно умолк. Его глаза потемнели от дикого страха.
До ушей египтянина донесся наконец слабый звук, нежный, как шорох летнего ветерка,
убаюкивающий и однообразный.
- Что происходит? - рявкнул фон Шиллер. Слух давно подводил его, и старые уши не могли
уловить нечто столь тихое.
- Вода! - прошептал египтянин. - Вода течет!
- Река! - крикнул Хансит. - Она заливает туннель!
Монах развернулся и бросился бежать вдоль аркады.
- Нас здесь запрёт! - заверещал Нахут и помчался за Ханситом.
- Подождите меня, - взывал фон Шиллер, стараясь не отставать. Но скоро он остался позади -
двое более молодых бегунов легко его обогнали.
Монах бежал быстрее всех, он раньше других промчался по ступенькам к газовой ловушке -
сначала вниз, потом вверх по второй лестнице.
- Хансит! Назад! Это приказ! - отчаянно вопил Нахут у него за спиной, но ему удалось
разглядеть только, как мелькнула белая одежда монаха, исчезая за первым поворотом лабиринта.
- Гуддаби, где ты? - Голос фон Шиллера, дрожа, дробился эхом в каменных коридорах. Но
Нахут не отвечал, устремившись по направлению, в котором, по его мнению, скрылся Хансит. Он
пробежал первое ответвление коридора, даже не взглянув на меловые метки на стене. Египтянину
казалось, что он слышит впереди топот ног монаха, и понял, что заблудился, только после третьего
поворота.
Нахут остановился. Сердце бешено колотилось от бега, в горле стоял горький комок страха.
- Хансит! Где ты? - отчаянно завопил он. В ответ сзади донесся голос фон Шиллера,
раскатываясь по коридорам:
- Гуддаби! Гуддаби! Не оставляй меня здесь!
- Заткнись, старый дурак! - взвизгнул он. - Тихо!
Тяжело дыша, сквозь биение крови в ушах Нахут пытался расслышать звук шагов Хансита. Но до
слуха доносился только плеск воды. Тихий шорох течения, казалось, источали сами стены вокруг него.
- Нет! Не бросай меня! - снова закричал египтянин и бросился бежать по лабиринту, потеряв
всякую ориентацию из-за панического ужаса.
Хансит безошибочно сделал все нужные повороты, подгоняемый смертельной опасностью. Но на
центральной лестнице он на бегу подвернул лодыжку и тяжело упал. Монах прокатился по крутому
наклонному туннелю, на ходу набирая скорость, и наконец растянулся во весь рост на агатовых плитах
пола длинной галереи.
Хансит с трудом поднялся, весь в ушибах от падения, и попытался снова бежать. Но больная нога
не хотела держать его и снова подвернулась, он очень неудачно упал. Из-за серьезного растяжения
Хансит не мог встать. Однако он умудрился вновь подняться и заковылял вдоль по галерее, опираясь
одной рукой о стену.
Добравшись до выхода и миновав генератор, эфиоп услышал разносившийся по туннелям звук
текущей воды. Теперь он стал куда громче - низкий, вибрирующий рев, почти заглушающий тихое
гудение генератора.
- Господи Иисусе, Святая Дева, спасите меня! - взмолился монах, с трудом тащась по туннелю.
По дороге до нижнего уровня он упал еще дважды.
Он пополз вперед на четвереньках и в свете электрических ламп, развешанных в ряд под
потолком, различил под собой бассейн водостока. Сначала Хансит не узнал этого места - так оно
изменилось. Уровень воды уже достиг мощеного пола, на котором он стоял на коленях. Вода бурлила,
обратившись в сплошной водоворот, и вытекала в сточное отверстие с той же скоростью, что и
прибывала с дальней стороны туннеля, от выхода. Плавучий мост был наполовину затоплен, бревна
толкали друг друга, ворочались и пытались вырваться из связывающих канатов, как горячие кони с
привязи.
Ревущая река мчалась от заводи Таиты по дальнему ответвлению туннеля через сток. Коридор
стремительно заполнялся водой, она поднялась уже до середины стен - но Хансит знал, что другого
выхода из гробницы нет. Каждый момент промедления только ухудшал ситуацию.
- Я должен выбраться отсюда.
Он заставил себя подняться и ступил на мост, но тот так бешено плясал под ногами, что не было
никакой возможности устоять в вертикальном положении. Монах опять упал на четвереньки и пополз, с
трудом перебираясь с одного бревна на другое.
- Господь и святой Михаил, пожалуйста, помогите мне, - вслух молился он. - Не дайте
умереть такой смертью!
Хансит добрался до противоположного берега стока и зашарил по неровной стене туннеля, ища, за
что бы ухватиться.
Наконец пальцы его нащупали выступ, и монах подтянулся на стене, но нижнюю половину его
тела увлекал за собой мощный поток бегущей воды. Какое-то время эфиоп держался, борясь с течением
и не в силах продвинуться вперед ни на дюйм. Хансит понимал, что, когда руки ослабнут, его тут же
смоет обратно в сток и засосет в ужасные черные глубины.
Электрические лампочки на потолке перед ним все еще ярко горели, так что монах мог видеть
почти весь туннель, ведущий наружу к заводи Таиты, откуда бамбуковые леса поднимались наверх
ущелья. До них было всего каких-то двести футов. Хансит собрал всю свою силу и двинулся вперед,
против течения беснующейся воды, цепляясь за выступы стены. Ему сорвало ногти, обнажившаяся
плоть на кончиках пальцев обдиралась о камень, но он умудрялся продолжать путь.
Наконец Хансит увидел впереди дневной свет, его блики на поверхности воды. Осталось одолеть
всего сорок футов, и с безумным облегчением монах подумал, что, похоже, вырвался из ужасной
ловушки. Но тут он услышал новый звук, еще громче и яростнее - это через водопад в заводь Таиты
хлынула вода из прорвавшейся плотины. Она быстро нашла вход в туннель и рванулась внутрь высокой
волной, наполняя проход до самого потолка, вырывая с корнем навесные провода с лампочками и унося
Хансита обратно во тьму.
Его сбило потоком такой силы, будто это была не вода, а лавина камней, и монах не смог
удержаться. Несчастного оторвало от ненадежной опоры и протащило по всему туннелю, пройти
который ему стоило стольких усилий. Его кружила и швыряла в стороны масса безумно бурлящей
воды. Во тьме, в неистовом водовороте, Хансит потерял всякую ориентацию, не понимая, где верх и где
низ. Он не мог выплыть против такого напора. Сточное отверстие засосало Хансита в свою глубину.
Масса воды так давила сверху, что он не мог более выдержать и открыл рот, чтобы закричать в агонии.
Вода хлынула ему в горло, заполняя легкие. Последнее, что Хансит почувствовал в своей жизни, - это
как его тащит за собой вниз несущийся поток и ударяет о край сточного отверстия, ломая правое плечо.
Залитые водой легкие уже не выпустили наружу вопля - но вскоре боль исчезла, растворяясь в полном
забвении.
Труп Хансита выплыл из подземной шахты, разбитый о подводные скалы. К тому времени как
вода отнесла тело монаха на ту сторону горы, его нельзя было распознать как человеческое. Оттуда его
оторванные члены отправились вниз, в обводной канал Дандеры, чтобы в конце концов быть
унесенными к широким и спокойным водам Голубого Нила.
Вода, хлынувшая через брешь в плотине, опрокинула и утащила к водопаду в ущелье желтый
трактор как детскую игрушку. Николас успел разглядеть, как тот мелькнул над водой позади него. Хотя
он и сам был сбит с ног, англичанин понял, что, если бы остался на тракторе, машина раздавила бы его
при падении. Подняв фонтан белой пены и брызг, погрузчик исчез под водой.
Николас позволил реке тащить себя, стараясь только держать голову над поверхностью и
развернувшись ногами вперед. Он упал с водопада, но масса воды, несшая его, смягчила падение, так
что Николас не разбился о камни на дне. Харпер глубоко погрузился в воду, однако все же вынырнул на
пятьдесят ярдов ниже по течению, откинул мокрые волосы с глаз и быстро огляделся. Трактора нигде
не было видно - он ушел на дно под водопадом, но прямо перед Николасом посреди реки из воды
торчал каменный утес. Сделав дюжину сильных гребков, баронет подплыл поближе и уцепился за его
верхушку. Оттуда он посмотрел наверх, на отвесные стены ущелья, и вспомнил, как очутился здесь,
внизу, в прошлый раз. Восторг из-за успешного разрушения дамбы и затопления могилы фараона
полностью исчез.
Николас знал, что не сможет вскарабкаться вверх по крутым, сглаженным водой стенам ущелья,
где не за что зацепиться. К тому же скалы расширялись кверху и нависали над головой. Вместо этого
баронет обдумал возможность проплыть вверх по течению к нижней точке водопада. Отсюда было
видно, что к востоку от стремнины есть что-то вроде кулуара или трещины, по которой можно
попробовать подняться наверх. Но все равно подъем представлялся очень сложным и опасным.
Поток оказался не так огромен, как Николас предполагал, вспоминая количество воды,
сдерживаемой плотиной. Он подумал, что большая часть габионов, должно быть, еще на месте, и такой
напор вызвало лишь то, что большое количество воды рванулось наружу через малое отверстие,
которое Харпер проделал в центре плотины. А оставшиеся габионы скорее всего держатся под
тяжестью собственного веса. Вряд ли, решил Николас, они простоят долго, в конце концов река их
расшвыряет и рванется вперед в полную силу. Так что, поразмышляв, он отверг идею поплыть обратно
к водопаду.
"Лучше убраться с пути реки", - отчаянно подумал Николас, представив на миг, каково это -
оказаться в эпицентре настоящего потопа, который может начаться в любую минуту. Найти бы какойнибудь
уступ в стороне, уцепиться покрепче, вылезти наверх и оказаться над водой... Но он знал, что на
такое рассчитывать нельзя. Ему уже пришлось проплыть вдоль всего каньона - и там не было за что
зацепиться, одни гладкие скальные стены.
"Поплыть вперед? - продолжал размышлять Харпер. - Шанс мал, но он в любом случае
единственный".
Николас сбросил ботинки и собрался с силами. Он уже почти оттолкнулся от своего временного
убежища, когда услышал позади грохот - это обрушились остатки плотины.
Рев воды, треск ломающихся бревен, скрежет падающих габионов, которые вода потащила вперед,
как пустые мусорные контейнеры; и внезапно с вершины водопада хлынула яростная темно-серая
волна, неся на гребне обломки и строительный мусор.
"Ох, мама, кажется, я опоздал! Идет большая волна!"
Николас поспешно оторвался от скалы и начал изо всех сил грести вниз по течению, работая
руками и ногами с бешеной скоростью. Он слышал рев приближающейся волны и бросил быстрый
взгляд через плечо. Клокочущий вал пятнадцатифутовой высоты, увенчанный пенным гребнем, быстро
нагонял его, заполняя каньон от стены до стены. В памяти Николаса возник образ из ранней юности,
когда он, молодой мальчишка, ожидал волны на мысе Святого Винсента, надеясь прокатиться на
пенящемся гребне. Волна тогда накрыла его с головой, ударив сзади - вздыбившийся горб необоримой
воды...
"Нужно ее оседлать! - сказал он себе, выжидая момент. - Поймать ее, как это делают
серфингисты!"
Харпер упирался изо всех сил, стараясь разогнаться, чтобы оседлать вал. Вот волна подхватила
его и подбросила вверх с такой силой, что все внутренности устремились вниз - и Николас оказался на
гребне. Он выгнул спину и подобрал под себя руки, принимая классическую для бодисерфинга позу, и
заскользил поперек волны, слегка вниз головой, держа над водой верхнюю половину тела и задавая
направление ногами. По прошествии первых ужасных секунд он понял, что ему удалось оседлать
гребень волны и отчасти взять ситуацию под контроль. Паника немедленно прекратилась, нахлынуло
дикое восторженное возбуждение.
"Двадцать узлов!" Николас определял скорость по тому, как головокружительно быстро
проносились мимо стены каньона. Он старался держаться по центру волны, не приближаясь ни к одной
из стен. Харпер был полностью захвачен валом и потрясающим ощущением скорости и риска.
Уровень воды в ущелье резко поднялся, скрыв в глубине опасные острые скалы, и Николас не
боялся разбиться о них. Также огромный вал сгладил водопады и крутые пороги, по которым Николаса
могло бы швырять и волочить. Он катился над ними, стараясь сохранять позицию поперек волны,
только порой подправляя ее несколькими гребками или движением ног.
- Черт! Вот здорово! - Харпер громко расхохотался. - За такой аттракцион можно деньги
брать! Куда там прыжкам с эластичным тросом!
На второй миле волна начала терять форму и мощь, потому что выкатилась из узкого места
каньона на более широкое. Вскоре она ослабла уже настолько, что не могла удержать баронета в
позиции серфингиста, и Николас огляделся. Неподалеку от него, вместе с прочими обломками, плыл
один из толстых стволов, прежде составлявших стену, которой Сапер затыкал брешь в плотине.
Николас погреб в направлении громадного бревна. Оно было тридцать футов в длину и имело
хорошую осадку, его верхняя половина высовывалась наружу, как спина кита. Ветви ствола были грубо
обрублены топором, но оставшиеся длинные сучья могли послужить прекрасными рукоятками. Николас
ухватился за бревно рукой, подтянулся к нему, вскарабкался наверх и лег на ствол, лицом по
направлению движения. Ноги его оставались опущены в воду. Он быстро выровнял дыхание и
почувствовал, что силы постепенно возвращаются.
Хотя течение выровнялось и потеряло форму вала, вода все еще неслась по ущелью с огромной
скоростью.
"Пока не меньше десяти узлов, - решил Николас. - Когда эта масса воды упадет в заводь Таиты,
жалко мне фон Шиллера и тех его уродов, которых угораздит оказаться в гробнице. Им придется
провести там ближайшие четыре тысячелетия".
Баронет запрокинул голову и торжествующе рассмеялся.
- Сработало! Черт меня дери, если не сработало так, как надо!
Николас резко оборвал смех, почувствовав, что ствол неудержимо несется к одной из стен
каньона.
- Охо-хо! Новые проблемы!
Он свесился с одной стороны ствола и принялся сильно грести ногами. Его неуклюжее судно
повиновалось неохотно, но все-таки, вращаясь, пошло поперек течения. Конечно, менее эффективного
способа управления нельзя было придумать; этого не хватило, чтобы полностью избежать столкновения
со скалой, но вместо того чтобы удариться со всей силы, бревно только вскользь задело камень и,
оттолкнувшись, вернулось в основной поток.
С каждой минутой опыт и уверенность Николаса возрастали.
- Пожалуй, я смогу так проплыть всю дорогу до монастыря! - воскликнул он с надеждой. - На
такой скорости может получиться, что я доберусь до плотов раньше Сапера с Ройан.
Глядя вперед, он узнал участок ущелья, к которому он стремительно несся, оседлав бревно.
- Так, излучина над заводью Таиты. Я буду там с минуты на минуту. Думаю, леса уже смыло
потоком.
Он приподнялся на бревне так высоко, как только смог - на грани потери равновесия, и
всматривался вперед, смаргивая слепящую воду. Впереди показалась верхняя кромка водопада над
заводью, и Николас приготовился к падению с высоты.
Длинный, гладкий скат низвергающейся воды открылся перед ним - и в следующий миг, перед
тем как упасть, он успел увидеть внизу каменную чашу, наполненную водой. Он сразу заметил, что его
догадки оказались преждевременными - бамбуковые леса смыло не целиком, хотя и сильно повредило.
Нижнюю часть оторвало потоком, но верхняя по-прежнему болталась на каменном утесе, касаясь
поверхности воды. Течение трепало ее и раскачивало взад-вперед, и Николас был поражен, увидев, что
по крайней мере двое людей из захваченных врасплох наводнением до сих пор были живы и отчаянно
цеплялись за остатки лесов. Оба пытались вскарабкаться наверх по этой шаткой конструкции.
За долю секунды Николас успел разглядеть блеск очков в металлической оправе и коричневый
берет - и понял, что человек, взобравшийся выше, не кто иной, как Тума Ного. Еще несколько усилий
- и полковник вскарабкался на верхнюю часть лесов, перебрался на твердую скалу и исчез наверху
каньона. Этот секундный взгляд - все, на что Николасу хватило времени перед тем, как бревно
втянулось в стремнину и, набирая скорость, перевалилось через край водопада и упало вниз почти что
под прямым углом. Оно вонзилось в озеро одним концом и вошло в воду почти вертикально, но
Николас крепко держался за сучья, и мало-помалу дерево выровнялось.
На мгновение бревно затормозило в водовороте под водопадом, но почти сразу течение
подхватило его и снова повлекло вперед. Оно набирало скорость и выплыло вместе с прочими
обломками в заводь Таиты, громоздкое, как деревянный военный корабль.
Николас получил секундную передышку, чтобы оглядеться. Он сразу заметил, что туннель,
ведущий в гробницу, полностью затоплен - и судя по уровню воды на скалистых берегах озера,
погрузился уже не менее чем на пятьдесят футов. Николас ощутил прилив восторга. Гробница снова
находилась под надежной защитой от вторжения любого осквернителя.
Он перевел взгляд на перекошенные остатки бамбуковых лесов, свисавшие со скалы; они были
наполовину оторваны от древних углублений в камне. Николас увидел, что второй из двух людей все
еще пытается удержаться за леса и вскарабкаться наверх. Бедняга висел в двадцати футах над водой,
намертво прилипнув к деревянным перемычкам - как кот, который забрался на дерево и боится
слезать, потому что подул сильный ветер.
Николас понял, что поток несет его бревно по течению реки, по направлению к болтающимся
лесам. Он начал было восстанавливать управление своим судном, но тут человек, висевший в высоте, на
бамбуковой лестнице, повернул голову и посмотрел вниз, прямо на баронета. Николас разглядел, что он
- белый, его лицо казалось бледным пятном на фоне темной стены каньона. Секундой позже
англичанин узнал этого человека, и в груди вспыхнул жар ненависти.
- Хелм! - невольно воскликнул он. - Джейк Хелм!
Перед глазами его мелькнул образ Тамре, мальчика-эпилептика. И обожженное, изуродованное
лицо Тессэ. Гнев и ненависть окатили Николаса подобно волне. Вместо того чтобы направить бревно
прочь от лесов, он изменил направление и принялся яростно грести к утесу. Несколько мгновений он
был почти уверен, что промахнется, но в последний миг передний конец бревна приподнялся и ударил
точнехонько в болтающуюся часть лесов, крепко зацепившись за нее.
Вес бревна и инерция были слишком велики. Бамбуковые жерди треснули и сломались, как сухой
хворост. Вся расшатанная конструкция обрушилась со стены, свалившись под тяжестью ствола. Хелм
закачался, но успел разжать хватку и солдатиком упал в озеро неподалеку от бревна. Он ушел глубоко
под воду, и пока американец не успел вынырнуть, Николас подтянулся, чтобы сесть прямо. Он
подхватил длинный бамбуковый шест, отломившийся от рухнувших лесов и плававший поблизости.
Бревно угодило в очередной водоворот взбесившейся реки и теперь начало медленно вращаться в
спокойной воде в стороне от основного течения. Николас удерживал равновесие, сжимая бревно
коленями. Он взвесил в руках шест, вращая его туда-сюда, как бейсбольную биту, примеряясь к новому
оружию. После чего поднял его на плечо и замер, выжидая, когда появится Хелм.
В следующий миг техасец вынырнул из-под воды, яростно отплевываясь. Глаза его были
зажмурены, он отхаркнул воду и попытался вдохнуть побольше воздуха. Николас прицелился шестом
ему в голову и нанес удар со всей силы, но как раз в этот момент Хелм открыл глаза и увидел
нацеленное в лоб оружие.
Американец оказался быстр как водяная змея. Он поднырнул под шест так, что тот лишь вскользь
задел его стриженую белобрысую макушку. Из-за просвистевшего мимо цели удара Николас на миг
потерял равновесие, и до того, как он вновь изготовился бить, Хелм успел глотнуть воздуха и скрылся
под водой.
Николас балансировал шестом, изготовившись к следующему удару, и вглядывался в мутную
клубящуюся воду. Он шепотом ругал себя за то, что упустил первый шанс, когда еще было
преимущество в неожиданности. У Харпера не осталось ни малейших сомнений, чего именно следует
ждать теперь, когда Хелм был предупрежден.
Несколько томительных секунд враг не давал о себе знать. Николас тревожно оглядывался,
пытаясь предугадать, где тот вынырнет на этот раз. Ничего не происходило, наверное, целую минуту.
Англичанин, нервничая, опустил шест и переменил хватку, чтобы было возможно нанести удар в любом
направлении.
Внезапно на левой лодыжке Харпера сомкнулись сильные пальцы, таща его вниз, и, прежде чем
Николас успел ухватиться за сучок, чтобы удержаться, резкий рывок сдернул его с места и обрушил в
реку. Погружаясь под воду, он почувствовал, как пятерня Хелма вцепилась ему в лицо. Николас
схватился за один из пальцев врага и стал его выламывать. Сустав хрустнул, бессильно отгибаясь
обратно к кисти. Но боль в поврежденном суставе только разъярила Хелма, и его мускулистая рука
обхватила Николаса за шею, как щупальце осьминога.
Они оба на миг вынырнули на поверхность, каждый успел сделать долгий, жадный глоток
воздуха, после чего Хелм опять потащил Николаса вниз. Вода хлынула в раскрытый рот англичанина.
Горло Николаса оказалось крепко сжато, боль отдавалась даже в позвоночнике. Хватка Хелма была
убийственной. Будь у того точка опоры, он выдавил бы из противника жизнь до капли. Но Николас
изогнулся, подаваясь в направлении, куда невольно толкал его враг, кувыркаясь и не давая Хелму
применить всю свою силу. Лицо американца мутнело напротив, увеличенное и искаженное пеленой
серой воды. Враг выглядел настоящим чудовищем.
Хелм попытался перевернуться вместе с Харпером, но тот схватил врага за пояс обеими руками,
просунул ему между ног пр
...Поділитися у соцмережах
